Песнь Бога и Демона

— Б… Бинхэ?.. Стоило этому имени сорваться с уст Бога Войны, Бинхэ вздрогнул, точно ему дали пощёчину. Он то пытался сделать шаг навстречу учителю, то оглядывался по сторонам, будто искал пути к отступлению. Его губы дрожали, а в глазах мелькали огоньки, которые раньше всегда загорались, когда он с улыбкой до ушей бежал навстречу Лю Цингэ. В это время Лю Цингэ продолжал стоять на месте. Он никак не мог понять, точно ли перед ним настоящий Бинхэ. Может, Лю Цингэ просто-напросто тронулся рассудком? У него уже галлюцинации пошли? Как Бинхэ мог выжить после падения в Бесконечную Бездну? Как давно он выбрался? Почему он в одеждах дворца Хуаньхуа? Лю Цингэ с огромным трудом перевёл взгляд на лежащего без сознания демона. Нет, галлюцинации на такое не способны. Глаза Лю Цингэ расширились, а затем сузились от улыбки, которая расцвела на его изящном лице. Счастье, пришедшее с осознанием того, что Бинхэ стоит прямо перед ним, мигом отодвинуло все вопросы на второй план. Его Бинхэ жив! Вернувшись к ученику, Лю Цингэ твёрдо и радостно воскликнул: — Бинхэ! Но реакция Бинхэ, казалось, была прямо противоположной. В его глазах застыла странная гамма эмоций: сожаление, страх, радость, гнев. Бинхэ обернулся и уже хотел сделать шаг прочь отсюда, как вдруг почувствовал, что кто-то обхватил его руками со спины. Он застыл, не смея даже пошевелиться. Лю Цингэ крепко прижимал Бинхэ к себе, пытаясь унять рвущееся из груди сердце. Он не знал, как это случилось. Стоило Лю Цингэ заметить, что Бинхэ собирается уйти, тело отреагировало быстрее головы и ринулось к нему. Отстранившись, Лю Цингэ повернул Бинхэ к себе. Тот опустил голову, и опавшие смоляные локоны скрыли выражение его лица. Придерживая ученика за плечи, Лю Цингэ спросил: — Что ты только что собирался сделать? Лю Цингэ постарался придать своему голосу строгости. Бинхэ молчал. — Бинхэ… Ты… Где ты был? Что с тобой случилось? Почему ты… в этом? И… Лю Цингэ бросил изучающий взгляд на меч, чью рукоять с силой сжимал Бинхэ. На первый взгляд он был абсолютно не примечательным. По сравнению с изысканным Чжэнъянем, этот меч казался обычным куском стали. Но Лю Цингэ чувствовал силу, которую этот кусок стали излучал. И она ему не нравилось. — Что это за меч? Бинхэ так не вымолвил ни единого слова. В сердце Лю Цингэ поселилась тревога. Он, обеспокоенный подобным поведением ученика, попытался приподнять его голову, но в ответ юноша схватил учителя за запястье и отпрянул от него. — Бинхэ? Губы Бинхэ приоткрылись, давая надежду на то, что Лю Цингэ наконец услышит его голос, но тут же плотно сжались. А дальше произошло то, чего Лю Цингэ никак не ожидал от Бинхэ. Одним молниеносным движением руки Бинхэ нажал на акупунктурную точку в середине солнечного сплетения Лю Цингэ. В тот же момент всё тело Лю Цингэ будто отключилось, и он бы свалился с крыши, если бы Бинхэ его не поймал. Лю Цингэ хотел закричать: «Что ты творишь, гадёныш?!». Но губы и язык также его не слушались. Тут Бинхэ со всей осторожностью поднял его на руки. «Какого?!» — Учитель, — прозвучал в мёртвой тишине голос Бинхэ. Лю Цингэ он показался таким знакомым, но в тоже время чужим. Раньше голос Бинхэ отдавал музыкой резвящегося ручейка, звонкого и чистого. Сейчас же тон его голоса понизился, стал более плавным и начал походить на песнь морских волн в ясную погоду. На Лю Цингэ это произвело немалое впечатление. Наверное, из-за того, что он несколько лет не слышал его. — Простите меня. Я… Я правда не могу сейчас вам всё объяснить. После этих слов он помчался по крышам в сторону оружейной лавки, в которой остановились заклинатели. Когда они добрались до здания, Бинхэ бесшумно пробрался внутрь, каким-то чудом не выдав себя и Лю Цингэ. — Учитель, моргните два раза, когда я остановлюсь возле вашей комнаты. Когда нужные покои были найдены, Ло Бинхэ вошёл в них и аккуратно положил неподвижное тело Лю Цингэ на кровать. Затем он взял и накрыл его одеялом. «Ты издеваешься?! Сначала парализовал, а теперь строишь из себя заботливого?!» От всего пережитого за такой короткий промежуток времени стресса голова Лю Цингэ адски разболелась. Брови слабо двинулись, а глаза зажмурились. Но всё прошло в тот миг, когда он почувствовал, как нежная ладонь легла на его лоб и из неё потекла Светлая Ци. Ло Бинхэ загородил взор Лю Цингэ большим пальцем, поэтому он не мог видеть выражение лица юноши. — Учитель, ваше тело станет прежним уже через час. Не стоит переживать. «Ты думаешь, меня больше всего это волнует?! Ты!..» Лю Цингэ переполняли различные чувства. Бинхэ поднялся и ещё долго смотрел на Лю Цингэ нечитаемым взглядом. Юноша будто не хотел уходить. Но, сжав кулаки, он без малейшего шороха покинул этот дом, оставив Лю Цингэ наедине с вопросами, на которые он так и не получил ответов.

***

Шень Цинцю вернулся спустя одну палочку благовоний. Увидев неподвижного шиди, глаза которого так и метали молнии, он не на шутку переполошился и привёл Му Цинфана, который вернул Лю Цингэ возможность двигаться. — Шисюн Лю, что случилось? — спросил Му Цинфан. Его тут же подхватил Шень Цинцю: — Да, Шиди. Кто же смог обездвижить тебя? Это он принёс тебя сюда? Лю Цингэ взглянул на них, раздумывая над тем, стоит ли говорить им или нет. В конечном итоге он решил довериться братьям и промолвил: — Бинхэ. Двое заклинателей шокировано уставились на Лю Цингэ. Шень Цинцю особенно. Первым из ступора вышел Му Цинфан: — Ло Бинхэ? Твой ученик? Но он же погиб на собрании Союза бессмертных. Лю Цингэ вздохнул, проводя рукой по волосам. — Похоже, что нет. — Он напал на тебя? — спросил Шень Цинцю. — Нет. «Скорее, это я накинулся на него с объятиями.» Нахлынувшие воспоминания заставили щёки Лю Цингэ покрыться алыми пятнами. Не желая показываться таким перед Шень Цинцю и Му Цинфаном ещё раз, он отвернулся от них. Чёрт! С чего это он краснеет?! Решив не отвечать на вопросы на счёт Бинхэ, Лю Цингэ перевёл разговор на красных демонов, которых поймал. Шень Цинцю моментально определил, что это сеятели. Эти демоны выполняют функцию пахарей в Царстве Людей. Из-за нехватки нормальной еды, демоны приспособились к поеданию прогнившего мяса, а сеятели как раз таки и обеспечивают их этим. Лю Цингэ не сильно вслушивался в слова шисюна. Дождавшись окончания лекции, он спросил: — Адепты дворца Хуаньхуа уже прибыли? Му Цинфан кивнул: — Пару часов назад. Кстати, школа Лошань также прислала отряд на выручку городу. Лю Цингэ, цвет лица которого пришёл в норму, посмотрел на целителя. — Если бы не успокаивающая игра адептов Лошань, мои пациенты давно лишились бы голосов из-за криков. Глава школы Инь прекрасно их обучил. Лю Цингэ знал это. Инь Тэнаи слыл одним из лучших музыкантов поднебесной, а до его педагогического уровня Лю Цингэ ещё расти и расти. После пробуждения Лю Цингэ, Инь Тэнаи часто навещал горного лорда. Играл для него на цине и флейте, дабы помочь его духовным каналам; оказывал всяческую поддержку Лю Цингэ, пику Байчжань и всей школе Цанцюн в целом. Спустя какое-то время они сами не заметили, как сдружились. Обычно к Лю Цингэ сложно подступиться, но в тот период ему была необходима поддержка. Му Цинфан протянул руку Лю Цингэ. — Вот. Адепт дал мне это и попросил отдать тебе. От главы школы Инь. Это оказалась коробочка с ароматным чаем. Лю Цингэ помнит, что Инь Тэнаи рассказывал ему про очень редкий, но необычайно вкусный чай, который он обещал подарить Лю Цингэ. Первой страстью Инь Тэнаи была музыка, второй — чай. Но, что греха таить, Лю Цингэ сам к нему пристрастился. — Шиди Лю, а тебе удалось поймать сеятеля? Думаю, это помогло бы Шиди Му разобраться с эпидемией. — Поймал, только… Его прервал ворвавшийся в комнату Ян Исюань. — Господин Лю! Там на крыльце двое демонов с красной кожей! — Что?! Лю Цингэ вскочил с кровати и схватился за Чэнлуань. Ян Исюань снова поспешил его остановить: — Нет, лорд Лю! Они связанные! Трое заклинателей и Ян Исюань вышли посмотреть на них. Как оказалось, это те самые сеятели, которых поймал Лю Цингэ. «Неужели Бинхэ притащил их сюда?»

***

Следующее утро началось с того, что Ян Исюань снова ворвался в комнату Лю Цингэ, который вернулся лишь пару часов назад. — Тебя стучать не учили?! Ян Исюань с громким «Ой!» вышел за порог, закрыл дверь и постучался. — … Входи давай. Горящие глаза Ян Исюаня ясно давали понять, что он принёс хорошие новости. — Ворота открыли! — воскликнул юноша. — В смысле? — В прямом! Этих красных чудищ изловили! Ваших сеятелей мы тоже отвели туда! — Во-первых, они не мои. Вчера Лю Цингэ снова пошёл на охоту за сеятелями (и за Бинхэ), но никого не было, сколько бы он не искал. Бинхэ умудрился поймать их всех? Не желая ломать голову, Лю Цингэ вместе с Ян Исюанем и Шень Цинцю отправился к воротам. Город, который ещё вчера можно было назвать мёртвым, начал оживать. На площади собрались люди; они окружили Му Цинфана, который раздавал пилюли от эпидемии, которые он готовил всю ночь. Семеро сеятелей сидели за куполом, который сдерживал их. «Значит, у меня два, а у тебя пять, Бинхэ?» В иной ситуации он разозлился бы такому счёту, но с Бинхэ такого не получалось. Учителя всегда гордятся успехами учеников. Шумная толпа адептов внезапно затихла и уступила дорогу Юэ Цинъюаню. Рядом с ним шёл старый глава дворца. А рядом со стариком ступал Бинхэ. Бинхэ выглядел уставшим, будто не спал всю ночь. Но разве он не изловил пятерых сеятелей за час? Из-за чего же он пренебрёг сном? Может ли быть так, что Бинхэ… Правитель Цзиньланя неожиданно начал восхвалять заклинателей. Говорил, что Цзиньлань обязан им всем, что никогда не бросит их в беде и тому подобное. Всё бы было нормально, если бы мужчина смотрел на всех заклинателей, а не только на Бинхэ. «Эй, а Му Цинфан даже спасибо не заслужил?» Но Лю Цингэ был вынужден признать, что сам то и дело поглядывал на Бинхэ. Его ученик не потерял своего очарования, но эти золотые одежды просто выбешивали Бога Войны. Бинхэ и так был красив, а эта одежда только всё портила. Любят же во дворце Хуаньхуа выпендриваться! «Белый идёт ему куда больше.» Выслушав через силу все эти любезности, Лю Цингэ направился к Бинхэ. Тот улыбнулся, увидев его. — О, значит, ты теперь не скрываешь своего лица. Спасибо и на этом! Бинхэ, сохраняя фальшивую улыбку, сказал: — Мне очень жаль, Учит… Вдруг он оборвал себя на полуслове. Покосившись на главу дворца, который с интересом их слушал, Бинхэ сказал: — Старейшина Лю… В этот миг улыбка Бинхэ дрогнула, но не спала с лица. Лю Цингэ же показалось, что ему влепили смачную оплеуху на глазах у всех. Старейшина Лю?.. Да как ты?!.. — Бинхэ! Может хотя бы сейчас мне всё объяснишь, раз на людях такой сговорчивый?! Лю Цингэ не заботили ни удивлённые перешёптывания толпы, ни укоризненный взгляд Юэ Цинъюаня, ни ухмылка старика из дворца Хуаньхуа. Его заботил лишь юноша, стоявший перед ним, старавшийся обмануть его своей улыбкой, хотя и сам понимал, что такого никогда не будет. — Старейшина Лю, не стоит говорить об этом здесь. Сначала нам стоит разобраться с сеятелями, — попытался исправить ситуацию Бинхэ. — Давай ещё и поучи меня! — рявкнул Лю Цингэ. — Бинхэ, я!.. — Бессмертный мастер Лю, — вмешался глава дворца. — Мой ученик говорит разумные вещи. Сначала нам стоит сжечь сеятелей, как и предлагал бессмертный мастер Шень. «Твой ученик?!» — К тому же, — продолжил старик с недоброй усмешкой. — Думаю, будет грубо, если вы продолжите называть чужого ученика неполным именем. Называйте его Ло Бинхэ. И, прошу, не повышайте больше голос на будущего мужа моей дочери. Лю Цингэ не знал, что и думать. В гневе он даже не заметил брошенный Ло Бинхэ взгляд на главу дворца. Лю Цингэ испытывал самые неприятные ощущения: гнев, раздражение, неверие и… обиду. Бинхэ выжил после падения в Бесконечную Бездну — Лю Цингэ о таком и мечтать не смел! Но вместо того, чтобы вернуться на Байчжань, он перешёл в дворец Хуаньхуа! Называет этого старого урода «Учитель», а его самого «Старейшина Лю»! Вчера вместо объяснений обездвижил его! А сейчас выясняется, что он ещё собирается породниться с этим хрычом! Обидно! Чертовски обидно! На эмоциях Лю Цингэ схватился за подвеску Гуаньинь, скрытую под его одеждой. К счастью, это его немного остудило. Немного. Сделав ещё один шаг в сторону Бинхэ, он сказал: — Бинхэ, просто расскажи мне всё! — Старейшина Лю! Я же просил! Почувствовав, что сейчас начнётся что-то страшное, Шень Цинцю поспешил успокоить своего шиди. Но не успел он подойти к нему, как один маленький сеятель разревелся, обращаясь к Шень Цинцю: — Господин Шень! Прошу, не бросайте нас! Мы же сделали всё так, как вы сказали! Неужто вы теперь нас бросите?!