Песнь Бога и Демона

Все горные лорды направились на Цюндин. Собравшись в главном зале, все ждали, когда Юэ Цинъюань хоть что-нибудь скажет, но тот сидел, прикрыв глаза, думая над чем-то или пытаясь унять головную боль. Его можно понять — не каждый день бывший воспитанник твоей школы, которого все считали мёртвым, оказывается демоном, вместе с тем, кого ненавидит весь хребет Цанцюн, а пик Байчжань и вовсе использует его образ для изготовления груш для битья, похищает твоего шиди с поля боя, пропадает с ним не понятно где, а потом возвращается с армией и говорит, что уже утром будет бой не на жизнь, а на смерть с его отцом и какой-то непонятной «безмозглой шлюхой», как её учтиво назвал Бинхэ. Лю Цингэ же, сжав кулаки на коленях, пытался не ёрзать из-за прожигающего взгляда Ци Цинци, что сидела напротив. На лбу госпожи Сяньшу собрались тёмные тучи, что придавали её карим глазам жутковатый тёмный тон. Боялся ли Лю Цингэ Ци Цинци хоть когда-то? Нет. Боится ли он её сейчас? Тоже мимо. А вот стыд пожирал его с головой. Ци Цинци обладала странной способностью заставлять даже самых толстокожих дурней испытывать чувство вины. Но, когда Лю Цингэ изредка смотрел ей в глаза, он замечал не только недовольство, но и что-то ещё. Взглядом его прожигала не только Ци Цинци, но и Шень Цинцю. Стоило им вернуться, как он начал таращится на его грудь. Как оказалось, дело было в подвеске гуаньинь, которая во время полёта случайно выбралась из-под чуть великоватых для Лю Цингэ одежд. Подвеска была возвращена на законное место (хотя её законное место на шее Бинхэ), но взгляд Шеня не давал покоя. Наконец Юэ Цинъюань со всей серьёзностью в голосе промолвил: — Думаю, сейчас нам стоит сосредоточиться непосредственно на завтрашней битве и защите хребта Цанцюн. Лорды хранили хмурое молчание. Сражение — пол беды, нужно решить, как обезопасить школу. Бинхэ сообщил, что Шугуань позаботился о том, чтобы ни на одной из вершин не было предателей вроде него. Услышав это, Лю Цингэ испытал довольно противоречивые эмоции. — Молодой господин Ло предупреждал о том, что на великие школы обрушатся самые сильные удары противников, такие как Бесконечная бездна. По спине Лю Цингэ пробежала дрожь. После случая трёхлетней давности Лю Цингэ испытывает нужду сломать хоть что-нибудь, стоит ему только услышать эти два слова. Всё пошло по наклонной именно после явления Бесконечной бездны. Шень Цинцю подал голос: — Глава, Цинцю может сказать? Юэ Цинъюань сдержанно кивнул. — Я считаю, что одному, а лучше нескольким лордам следует остаться здесь, чтобы не допустить падения хребта. — Ты прав, Шиди. И именно ты и останешься. Лю Цингэ был уверен, что ещё чуть-чуть и Шень Цинцю впервые в жизни не сможет удержать улыбку, но ему как всегда на помощь пришёл веер. — Одного Шисюна Шеня будет мало, — заметил Му Цинфан. Юэ Цинъюань согласился с ним и оставил ещё и лорда пика Кусин* — ни он, ни его адепты не принесут им пользу на поле боя, так что пусть он лучше останется тут (хотя и тут от него пользы практически не будет). «Да ты везунчик, Шень Цинцю.» Собрание длилось ещё минимум полтора часа. Они успели обсудить и сколько учеников с каждой вершины следует взять, и как обезопасить хребет Цанцюн, и какие артефакты взять, и ещё много чего важного, что Лю Цингэ решил не слушать. Собрание официально закончилось, и лордов отпустили на свои пики, дабы они подготовились. Лю Цингэ одним из первых поспешил прочь. Всю дорогу до Байчжань никто из адептов даже не пискнул, что показалось Лю Цингэ немного странным: он был уверен, что они просто завалят его вопросами. Уже прибыв на вершину, Лю Цингэ не выдержал этой гнетущей тишины и хмуро произнёс: — Если у вас есть вопросы, то спрашиваете. Ребята слегка удивились. Спустя минутное колебание один из них всё-таки задал вопрос: — Лорд Лю, Су Ян… Он… Он был Демоном в маске с самого начала? — Не совсем. Первый год это был именно Су Ян. Ещё? Молчание. Видимо, им сейчас не до этого. — Хорошо. Позже я сообщу, кто полетит со мной, а кто останется защищать школу. С этими словами он ушёл. Ну, сделал вид, что ушёл. Как и ожидалось, когда Лю Цингэ не оказался в поле зрения, адепты начали делиться своими впечатлениями и мыслями. Они также думали над всевозможными вопросами. «Вот нельзя было у меня спросить?! Где логика?!» Вдруг один из них призвал к молчанию. Это оказался Дао У. — Я, конечно, понимаю, что в данной ситуации то, что я скажу, покажется многим неуместным, — сказал он, глядя только на Янь-эр, Юй Сюаня и Синю. — Но я же говорил! — неожиданно громко произнёс юноша. — Я всегда говорил, что этот выродок ведёт себя странно! Он постоянно на всех пялился, как тигр на мясо! И теперь ясно, почему всегда он оказывался в эпицентре заварушек с Тёмной Ци — всё это было его рук дело! Дао У был зол. Очень зол. И Лю Цингэ прекрасно его понимал. Но за разговоры на повышенных тонах с его сестрой и ученицей он ещё получит свою порцию палок. — Но вы всегда отмахивались! «Он просто ещё не оправился», «ты вёл бы себя точно также», «отстань, он и так многое пережил»! — Шиди Дао, — голос Янь-эр звучал низко, но Дао У почему-то заткнулся так, будто на него наорали. — Ты прав. Дао У невольно округлил глаза. Они стали ещё больше напоминать два блюдца, когда Янь-эр добавила: — То, что ты сказал, действительно неуместно. — Вы не слышали своего лорда? — в голосе Юй Сюаня чувствовалась сталь. — Быстро идите готовиться. Ваше умение орудовать мечом сейчас куда важнее умения орудовать языком. Даже Синю, невинная голубка пика Байчжань, смотрела на всех них с осуждением. Их реакция не удивительна. Из всех присутствующих они наиболее тесно общались с «Су Яном», поэтому раскрытие его истинного «я» потрясло их куда больше. Естественно они не хотят мусолить эту тему сейчас. Убедившись, что все разошлись, Лю Цингэ поспешил к себе. Переодевшись в привычные белые одежды, Лю Цингэ сел на кровать. В голову начали лезть разные мысли. Лю Цингэ никогда не думал, что у него случиться нечто подобное, но он почувствовал острое желание поговорить с кем-нибудь. А точнее с Инь Тэнаи. Так уж вышло, что за последние несколько лет у него выработалась привычка обсуждать с Инь Тэнаи свои проблемы. Поколебавшись добрых десять минут, он всё-таки решил поговорить с главой школы Лошань по персональной связи. — Лю Цингэ? — прозвучал голос Инь Тэнаи у него в голове. — Что-то случилось? — Нет, просто… «Чёрт! И что мне сказать?!» — Хочешь поговорить о предстоящей битве? — Да! Лю Цингэ ответил бы так на любое предположение Инь Тэнаи. — Мне казалось, что в храме Чжаохуа молодой господин Ло сказал достаточно. Да и за это время горные лорды должны были обсудили дальнейшие действия. —… Ну… Инь Тэнаи, кажется, не собирался его жалеть. — Да и не логичнее было бы поговорить на эту тему не со мной, а с молодым господином Ло? — голос Инь Тэнаи казался уставшим. — Инь Тэнаи, ты в своём уме? — А что? Хоть Лю Цингэ не видел его лица, а голос звучал достаточно удивлённо, он мог поклясться, что Инь Тэнаи прикидывается. — Как я могу говорить с ним после… — После признания в любви? «Он всегда был таким прямолинейным?» — Лю Цингэ, как долго ты будешь избегать разговоров с ним? Лю Цингэ ответил: — С чего ты решил, что я буду его игнорировать? Инь Тэнаи парировал: — Как долго ты будешь избегать разговора на тему признания? — Сейчас не до этого, — сердито сказал Лю Цингэ. — У нас завтра битва. — Ну да, ну да. А потом будет ещё куча причин не поднимать эту тему, революция ведь, — с усмешкой в голосе сказал Инь Тэнаи. Инь Тэнаи неожиданно замолчал, а Лю Цингэ не решался как-то его торопить. — Лю Цингэ, обещай мне, что обязательно поговоришь с ним по душам. Хорошо? — Зачем тебе это? — От многих проблем можно избавиться, просто поговорив начистоту. «Если бы Иньсе не утаила правду от тебя, всё могло бы быть иначе, да?» Лю Цингэ гадал, с каким выражением лица Инь Тэнаи сказал это. Была ли привычная вымученная улыбка? Порой Лю Цингэ казалось, что она с ним всегда. Но его выражение лица в лесу, которое он быстро спрятал, до сих пор перед глазами Лю Цингэ. Мужчина откинулся на кровать. — Инь Тэнаи… — Да? Лицо и шея Лю Цингэ начали стремительно покрываться красными пятнами. — Я рад, что ты подошёл ко мне на собрании Союза бессмертных. Наверное, это первый раз, когда Лю Цингэ говорит подобное. Инь Тэнаи молчал. Долго молчал. Когда же он заговорил, Лю Цингэ услышал мелкую дрожь в его голосе. — Я тоже, Лю Цингэ… Я тоже…