Outside Reality. Avatar. The last Airbender. Вook 3. Fire.

      Чтобы найти верную дорогу, нужно сначала заблудиться       Резкий вздох       Я хватаю ртом воздух, и хватаюсь за что-то мягкое, попавшееся мне под руку. Присаживаюсь, чувствуя, что голова кружится и глаза немного ломит от того, что они ещё не успели привыкнуть к свету вокруг. «Не самое худшее пробуждение», — думаю я, обильно моргая и потирая поясницу, которая, к слову, не хило так затекла.       Резко вспоминаю, что вчера точно уснула в лодке. Уже полностью оклемавшись, осматриваю место, в котором нахожусь, и испытываю невероятную ностальгию, которая, понятное дело, не заставляет меня улыбнуться. Опять просыпаюсь в палатке, изнутри отделанной сенном и различными родами мехов, только теперь места гораздо больше, чем было в тот раз. Я снова укутана толстым тёплым одеялом, которое весит не меньше пяти кило, а в углу лежит моя одинокая сумка, которая стала заменой портфелю и мешку с вещами, давным-давно покоящимися где-то на дне реки, в которой мы мыли Аппу. Всё точно так же, как и в тот раз, но не обошлось без погрешностей. Я словно вернулась в самое начало, в место, с которого всё началось. И я этому ничуть не рада.       Машинально закрываю глаза и глубоко вздыхаю, проводя руками по волосам, начиная ото лба и доходя до шеи. Делаю так пару раз, и действует это на меня, как успокоительное, потому что чувствую нарастающий ком в горле, от которого трудно избавится. Но вдруг слышу детский смех. Я уже привыкла к тому, что иногда у меня бывают галлюцинации, и поначалу мне приходит в голову, что это очередной глюк, но слышу ещё более отчётливый детский голос и поворачиваю голову влево. Трое детей примерно одного возраста заглядывают в палатку через тряпичное, уже в некоторых местах потёртое полотно, служащее, я так поняла, дверью. Заметив, что я их поймала, они мигом отпускают ткань, и я слышу их громкий смех, когда они отбегают от «места преступления».       Дети?       Поднимаюсь, сбрасывая тяжёлое одеяло, и заметив свои сапоги в углу, надеваю их. Одежда вся грязная, в крови. Смотрю на свои руки, которые покрыты ожогами и шрамами. Боли уже не чувствуется, и я снова ловлю себя на мысли, что мои руки заживают куда быстрее, чем раньше заживали любые мои раны, даже самые незначительные. По факту, любое прикосновение к запястьям должно приносить невероятную боль, но всё не так. Я сжимаю и разжимаю пальцы и чувствую только бугристую поверхность обожжённой кожи.       Бросаю свои рассуждения, когда слышу за слоем мехов и сена звуки разговоров и мужской смех. Решаюсь, наконец, выйти наружу. Робко отвожу в сторону полотно, и яркий свет (ещё более яркий, чем был до этого) бьёт мне в лицо и режет глаза. Я полностью вышла наружу и стала осматриваться по сторонам. Глаза разбегались и не верили самим себе. Вокруг ходило много людей разных возрастов. Начиная от самых маленьких, которые только и могли, что перемещаться с поддержкой матерей, и заканчивая стариками, чья опора была в клюшках. Стояли различного рода палатки, деревянные небольшие домики и жильё на деревьях. Я повернулась и посмотрела на своё место ночлега. Большая палатка, снаружи просто покрытая связками сена, которые служили кровельным материалом.       Это деревня, не иначе       По периметру ходили животные, бегали дети. Кто-то занимался укреплением крыш домов, кто-то занимался огородными делами. Было шумно, но не настолько, чтобы это могло надоесть. Каждый словно работал по своей системе, создавая в купе с остальными общую, большую систему, поэтому всё на самом деле казалось организованным, правильным. Куда ни глянь, не было ни единого человека, который сидел бы без дела. Деревня, на самом деле, казалась очень большой. С трудом можно было увидеть выход из неё. Но вдалеке было видно верхушки деревьев, поэтому можно было понять, что вокруг деревни стоит лес. Я всё крутилась, смотрела на детали, пытаясь догадаться, к какому народу принадлежит это место. Далеко ли я отплыла от вод Царства Земли? Где я нахожусь? — Эй, девчонка проснулась! — кто-то крикнул кому-то с наблюдательной вышки, что стояла неподалёку от моей палатки. Её я не заметила.       У меня сработал защитный рефлекс. Этот резкий крик показался мне враждебным. Я посмотрела на вышку, а затем сорвалась с места в толпу людей. — Стой! — мужской голос вырвался откуда-то сзади, но я и не думала замедляться.       Мне приходилось расталкивать прохожих, чтобы пробираться вперёд. Я слышала возмущённые возгласы, и на некоторые отвечала извинениями, но всё так же продолжала бежать, оглядываясь назад. Внутри меня не прекращал пульсировать страх, что вот вот, и я снова окажусь в лапах у врагов. Ноги сами несли моё тело, я не знала куда бежать, но ни на секунду не останавливалась. Внезапно, на какой-то площади, передо мной возникли люди в форме. Я дёрнулась назад, потом в сторону, но меня уже окружили. Поначалу, я металась, не знала куда деться, но потом успокоилась и стала осматривать стоящую напротив меня стражу и народ, что стоял за её спинами. Мой мозг пытался анализировать выходы из данной ситуации, хотя я сама не понимала, что меня так испугало. Я была даже больше растеряна. Ведь нельзя было не заметить, что в этой деревни живут люди из разных народов. Я увидела сразу, как только вышла из палатки. Это колония? Одна из колоний магов огня? Если это так, то они, скорее всего, периодически проверяют её, а это плохо, очень плохо.       Дыхание было сбито, моей голове и лёгким не хватало кислорода. Мужчины встали в боевые стойки. И каждый, заметила я, стоял в своей, определённой стойке.       Маги       Я слишком много времени провела в этом мире, чтобы ошибаться. Вон тот мужчина держит руки, как маг воды. Катара делала точно так же. А тот маг земли, справа от него… — Маг огня? — прошептала я в изумлении. В кругу стояло не меньше дюжины магов огня. — Не сметь атаковать! Разойдитесь!       В центр круга вошёл молодой человек. Гул сразу же затих, наступила тишина. Он показал левой рукой знак «стоп» и вся стража расслабилась. Парень был одет в серую тунику, поверх которой был надет длинный жилет бирюзового цвета с рисунком чуть темнее самой ткани. Часть туники была заправлена в объёмные штаны кремового цвета, на которых висели различного рода пояса из нескольких цветов, пару цепей и мешочек на верёвки, сделанный, видимо по всему, из кожи. Часть его кудрявых длинных волос (по мужским меркам) была заделана в пучок, а с левой стороны лица висели три косички. Я заострила внимание на его внешности, потому что некоторая часть жителей, как и стражи, была одета по похожему стилю. — Всё нормально, — незнакомец обратился ко мне, сделав вперёд пару шагов. — Меня зовут Фирс, я вождь этой деревни. Тебе никто не навредит. Успокойся.       Парень махнул страже, и половина разошлась в стороны. Я слышала, как отошедшая часть объясняла людям что-то. Народ стал расходиться, хотя некоторые всё ещё смотрели в нашу сторону. Оставшаяся часть мужчин встала за вождём. Я немного расслабилась. — Пойдём, — он улыбнулся и пошёл вперёд. Я осталась позади молодого человека и стражи, не двигаясь с места. — Так и будешь стоять? Ты вся грязная, тебе надо помыться.       Я повернулась в его сторону. Вождь продолжал идти вперёд, даже не обернувшись. Стражи рядом с ним уже не было. Я закрыла глаза, давая себе мысленный подзатыльник за неосторожность, и тяжело вздохнув, пошагала вперёд. — Что это за место? — спросила я, когда наконец дошла до Фирса. — Деревня Миоко, — он ответил быстро и с улыбкой на лице. — Что за деревня? Где она находится? Я ни разу о ней не слышала.       Фирс остановился и повернулся ко мне. Он сделал пару шагов вперёд, вынул руки из-за спины и скрестил их на груди. — Знаешь где находится западный остров, рядом с Нацией Огня? — Я видела карту мира, поэтому имею небольшое представление где что находится. — Наша деревня стоит на территории магов воздуха. На другой стороне острова находится Западный Храм воздушных кочевников. Так понятно?       Я кивнула. Вождь махнул рукой, чтобы я шла за ним, и сам двинулся вперёд.       Мы шли по деревне, и чем дольше это делали, тем больше вокруг стояло деревянных домов, и меньше палаток. Тут уже была и торговая улица и небольшая библиотека, а так же маленькая забегаловка с каким-то непонятным незапоминающимся названием, что стояла напротив неё. Людей в традиционной национальной одежде уже и не было в помине. Народ тут ходил в том, что совершенно не относилось ни к одной нации. По стилю все были в основном одеты одинаково, поэтому сложно было отличить, кто был из племени воды, или же из царства земли. Я всё шла и осматривалась по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь. Тут всё было спокойно по-своему, никто не враждовал. Шумно было везде, особенно на торговой улице, но это были обычного рода спешки, детские крики во время игр, споры возле продуктовых лавок и просто разговоры. Каждодневная рутина, не больше. С самого прихода в этот мир я ни разу не видела и не слышала, чтобы хоть в одной деревне или городе, которые мы успели посетить, не говорили о войне. А здесь всё так… Нормально?       Мы остановились возле небольшого одноэтажного домика с одной входной дверью и без единого окна. Около входа стояли две женщины уже пожилого возраста, которые перестали разговаривать друг с другом, когда Фирс подошёл к ним. Он что-то сказал им, и они, переглянувшись и кивнув вождю, посмотрели на меня. — Это баня, — снова вернувшись ко мне, он показал на дом рукой. — Тебе нужно помыться и переодеться. Ты вся грязная, в крови. Самой, наверное, уже не очень приятно. — Да, — смущённо ответила я, отведя взгляд. Кто о таком вообще девушкам говорит, м, вождь? — Внутри тебе дадут всё необходимое. Когда со всем закончишь, вот эти люди, — он показал на двух мужчин, что незаметно образовались за моей спиной, — отведут тебя ко мне. Нам нужно многое обсудить.       Я всё смотрела на него и не могла понять, какого чёрта тут вообще происходит. Какая-то деревня, о которой я впервые слышу? Ладно, в мире много неизвестных мне деревень. Разные народности на одной территории? Хорошо, я же не знаю, что именно произошло у этих людей, что они готовы терпеть даже присутствие магов огня, которых здесь не мало. И пусть это выглядит так, будто я ненавижу всех магов огня без исключения, но факт остаётся фактом. Но… Баня? Какая к чёрту баня? Этому вождю не кажется, что он как-то быстро со всем разобрался. А вдруг я шпион Лорда Огня и хочу сжечь тут всё дотла, или я бандитка, которая хочет их обворовать. Да плевать кто, главное я могу навредить любому человеку здесь, а ему хоть бы хны, ни капли осторожности. Сколько ему лет, пять?       Две женщины взяли меня по сторонам под руки и повели в дом. Я посмотрела через плечо на вождя, который провожал меня взглядом, но затем дверь в баню закрылась, и наш зрительный контакт прервался. Я услышала звук защёлки. Мы оказалась в проходной, где освещение было настолько ужасным, что чётко нельзя было рассмотреть даже стоящих впритык престарелых дам. Оказалось, горел в проходной всего один факел, который очень плохо выполнял свою работу. Дальше пошла вторая дверь. Предбанник был настолько маленький, что мы пересекли его в пять-шесть шагов. Мы вошли в огромную комнату, которая, слава Богу, была освещена куда лучше, чем прошлая. По середине стояла огромная каменная чаша. Ощущение было такое, словно взяли невероятных размеров глыбу и проделали в ней дыру, в которой можно мыться. Хотя, возможно, так оно и было. Вокруг неё стояло пять небольших железных бочонка, в которых находилась выложенная горкой галька. Я прошла немного вперёд, чтобы осмотреться. С левой стороны от двери стояли две деревянные лавочки. На противоположной стороне на стене висело большое количество тряпок, которые, видимо, служили здесь полотенцами. За чашей, противоположно двери стояло пять больших деревянных бочек. В этой комнате больше ничего не стояло.       Женщины бегали из угла в угол, что-то перенося. Одна вдруг вышла за дверь, а вторая сказала мне сесть на одну из лавочек. Я спорить не стала и покорна выполнила просьбу. Вдруг, она произвела знакомые движения, которые надолго засели у меня в голове.       Маг воды       Из самой крайней ко мне бочки вода начала двигаться вверх, и плавными движениями, пролетая почти через всю комнату, опускалась в каменную чашу. Дама делала всё аккуратно, не пролив ни единой капли на пол, и таким же образом опустошила ещё две бочки. Превосходная женщина. Ей было явно много лет, но как только она бралась колдовать, то все её движения, изгибы рук и ладоней, когда она давала воде направление, словно омолаживали её. Мне казалось, что маг и сама это чувствовала. В комнату вошла вторая женщина. Она что-то держала в руках, но из-за того, что это «что-то» было сложено, невозможно было разобрать, что именно она принесла. Вновь пришедшая положила разноцветную ткань на край лавочки (и ещё что-то рядом с ней), на которой я сидела, и встала около каменной чаши. Маг воды отошла на пару шагов ко мне и встала. Всё это они делали молча, словно проводя какой-то ритуал, который до этого проводили множество раз. Всё выглядело странно, но больше вся сложившаяся ситуация не вызывала у меня приступов страха. Я ждала чего-то невероятного.       Вторая женщина положила ладони на камень и посмотрела на мага воды. Та кивнула и подошла к четвёртой бочке, в которой, по-видимому, всё ещё была вода. Внезапно в комнате стало жарко. Я посмотрела на воду в каменной чаше, от которой уже исходил пар, и которая кипела. До меня не сразу, но дошло. Та, вторая женщина, она маг огня. Нагрела камень, а вместе с ним и воду. Вот это система. А эту псевдованну, вероятнее всего, сделал маг земли. Великолепно. После, маг огня проделала тот же фокус с пятью бочонками, и нагрела гальку. Маг воды плеснула по небольшому количеству воды на каждую горку, и от них пошёл пар. Да такой сильный, что им вся комната вмиг наполнилась. Дышать становилось немного трудно. Ну, как и в обычной среднестатистической русской бане. Сразу вспомнилась деревня, бабушка с дедушкой и дом, в который мы ездили каждое лето, и оставались там, пока не начнётся школа. — Всё готово, — из воспоминаний меня вырвала маг огня. — Вода достаточно горячей температуры, воздух тоже. Советую сидеть здесь не больше двадцати минут, а то станет плохо. На лавочке лежит одежда, свою старую можешь оставить там же. На той стене висит ткань, которую ты можешь использовать, чтобы высушится. На краю чаши лежат средства, которыми ты можешь воспользоваться, когда начнёшь мыться. Всё понятно?       Я не сразу ответила, пыталась переварить то, что сказала маг огня, потому что она говорила так быстро, что я даже не сразу поняла, что она говорит со мной. Я кивнула, мельком посмотрев на мага воды, что стояла со скрещенными руками позади нас. Обе женщины двинулись к выходу, а когда маг воды собиралась закрыть за собой дверь, то вдруг остановилась и посмотрела на меня. — И ещё, на края чаши я повесила тряпки, чтобы ты не обожглась. Смотри аккуратно, камень горячий. — Хорошо, я поняла.       Дверь закрылась, и я осталась одна. Пар заполнял всё пространство, и дышать было всё так же трудно. Я неспеша всё с себя сняла, чувствуя на поверхности кожи, как капельки пота скатывается по талии, спине, ногам. Моё горячее дыхание разносилось по всей комнате; я с неким недоверием посмотрела на воду, от которой исходили клубки пара. Хотелось поскорее окунаться, почувствовать чистую, кристально чистую воду на своём теле. Я подошла и провела рукой по прозрачной поверхности, а после, окончательно собравшись с мыслями, перекинула ноги через края каменной чаши, окунув их в воду. По телу пробежали миллионы мурашек, от чего ощущение будто обострились. Это было не передать словами. Давно я не испытывал ТАКОГО наслаждения. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Я пару секунд продержалась на поверхности, перебирая руками и ногами, от чего некоторое количество воды выплеснулось на пол, а затем, набрав в лёгкие побольше воздуха, нырнула полностью.       Пробыла я там больше получаса. Плохо не стало, даже наоборот, мне так сильно полегчало, что я бы и ещё минут сорок пролежала в воде. Уходить совсем не хотелось. Но я понимала, что уже действительно засиделась и пора бы и честь знать.       Я обернулась одним из лоскутов ткани, что висел на стене. Выбрала самый приятный, чтобы не испортить ощущения после принятия горячей ванны. Сырые волосы спадали на спину; их я заматывать не стала. На лавочке покоилась чистая одежда. Я подошла поближе и подняла первый слой, распустила его и увидела, что это был топ тёмно-коричневого цвета с длинными рукавами и с золотыми вставками в разных местах. На рукавах красовалась золотая полоса по самой середине руки, точно такая же, как и на плечах. Я скинула с себя лоскут и на разгорячённое тело надела топ. Он оказался коротким, даже не доходящим до середины талии, но плотным, это чувствовалось. Он был сделан из плотного, но приятного на ощупь материала. Дальше шли штаны угольного цвета. Они были объёмными, но не такими, какие были мои прошлые штаны. На голени была широкая резинка, которая плотно прилегала к ноге. Я быстро нацепила вещь, на поясе которой была лента. Я два раза обернула талию этой лентой, и завязав не крепкий узел, спрятала его под один из получившихся слоёв. Не было обуви. Я заметила ещё в начале, что маг огня не принесла обувь. Я посмотрела под лавочку, но ничего не нашла. Но моё внимание привлекло другое. Я встала обратно и взяла сложенные две такие же угольные, как и штаны, полоски ткани. Развернула их и поняла, что это были гетры. Я носила такие же, когда занималась танцами. Я надела их, и они сели, словно влитые, как раз доходящие до полосы, с которой начинается резинка на штанах. Видимо, обувь в этой деревне не носят.       Последнее, что я надела, был большой и длинный платок ярко-голубого цвета, который был украшен вышитыми золотыми рисунками. С двух сторон по краям висели разного рода кристальные капельки, золотые маленькие шарики и монетки. Всё это напоминало цыганский платок. Я перекинула его через правое плечо, пару раз обернула вокруг талии, оставив немного на выпуск, и закрепила поясом, который, я так поняла, как раз и прилагался к голубой ткани. Он был кожаным и широким, коричневого цвета, такой же, как и топ. На нём ещё висел маленький плетёный ремешок, играя роль обычной вставки.       Когда я полностью была готова и собиралась уходить, то заметила ещё маленькую шкатулку, что, по видимому, лежала под одеждой. Она была жёлтого цвета, с одним камушком белого цвета на крышке. Внутри неё лежала длинная чёрная лента, а под ней лежали золотые объёмные серьги и браслеты. Я сразу же решила, что украшения надевать не буду. Браслеты не любила, а свои серьги просто не поменяю на другие. Это были мамины золотые колечки. Как сейчас помню: мы поменялись серьгами, когда я была маленькой и с тех пор так ни разу и не менялись обратно. Я дотронулась до них, немного потёрла, будто убеждаясь, что они на месте и, шмыгнув носом, схватила чёрную ленту и поспешила уйти из бани.       Меня и правда отвели к вождю. Большой двухэтажный деревянный дом был самым крупным зданием в этой деревни. Он имел немного угловатую крышу, три окна на обоих этажах и единственную входную дверь, возле которой висело два фонаря. Это был дом вождя, и размер этого дома был единственной чертой, которая говорила об этом.       Мы вошли внутрь. На первом этаже стояли лавочки в ряд, какие-то корзины в левом углу комнаты и всё. Здесь больше ничего не было. Меня повели на второй этаж по лестнице, что стояла с правой стороны от двери. Но на пол пути остановились. Я повернулась и посмотрела на двоих мужчин. Они продолжали стоять и не двигаться. Моя голова самопроизвольно повернулась обратно, чтобы не видеть эту до ужаса странную картину, а ноги продолжили шагать. Я окончательно поднялась на второй этаж. Он уже был намного интереснее первого. В комнате было очень светло, здесь было больше окон, поэтому свет поступал со всех сторон. Возле окна, что был больше остальных, напротив выступа с лестницы, стоял стол. По бокам находились шкафы с книгами, свитками и другими вещами. Напротив стола стояли два деревянных кресла, отделанных какой-то синей фланелевой тканью. С правой стороны от окна стояла деревянная фигура незнакомого мне животного. Я подошла ближе к столу. На нём лежали бумаги, перо и кисть на мраморной подставке, флакончик с чернилами, опять деревянные статуэтки животных и фонарь с боку, видимо, для работы в тёмное время суток. Так же в комнате стола дверь с правой стороны от лестницы. Возможно, внутри была ещё одна комната. Не трудно догадаться, что это спальня Фирса. Раз это его дом, а комнат тут больше нет, то значит я права. Я принялась снова осматривать комнату, замечая за собой, что в последнее время стараюсь зацепиться за любую мелочь вокруг себя и ничего не упустить. — Уже пришла? Прекрасно, — со стороны двери раздался мужской голос. Из своей комнаты вышел Фирс. Он направился к столу и по пути прихватил что-то из шкафа. — Присаживайся, — он сел за стол и указал мне рукой на кресло, что стояло напротив. Я с пару секунд постояла, не доверительно озираясь на парня, но после покорно села. — О чём Вы хотели со мной поговорить? — я поудобнее устроилась на кресле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Вождь отложил своё дело и посмотрел на меня. Он был абсолютно спокоен, в принципе, как и я. Каждый из нас был готов к разговору, каким бы он не был. — Во-первых, мне интересно твоё имя. Ты ведь так и не представилась. Видимо, была слишком занята, убегая от стражи, — усмехнулся парен. Он на секунду отвёл взгляд, а потом расслабленно положил руки на стол и уставился на меня.       Я молчала. Думала, какое имя ему назвать. Теперь, когда я окончательно всё вспомнила, было трудно удержать в голове информацию о двух мирах сразу. Я прекрасно понимала, что пока нельзя рассказывать кому-либо о параллельной вселенной и о том, что я понятия не имею, как всё вернуть на свои места. Меня либо не поймут, а объяснение и мне бы не помешали, либо примут за сумасшедшую, и в лучшем случае, просто выгонять из деревни. — Уен, — чётко произнесла я, незаметно для Фирса сжав жёсткую ткань рукавов пальцами так, что даже показалось, что ногти продырявили её. Колкая боль в запястьях заставила меня отпустить несчастный топ и расслабиться.       Вождь одобрительно покачал головой, тяжело вздохнул и чему-то усмехнулся. Он почесал мизинцем лоб, сжал губы, и опять тяжело вздохнув, встал из-за стола и обошёл его. Парень встал возле меня и облокотился на край стола, скрестив руки на груди. Я положила свои руки на подлокотники кресла, немного приподнялась, прочистила горло и посмотрела на Фирса. Он не двигался и не менял позы, а просто пялился на одну точку за моей спиной, и лицо его стало таким серьёзным, что по телу пробежали мурашки. Я отвела взгляд и стала смотреть в окно, что было напротив меня. — Значит, это действительно ты, — наконец заговорил вождь. Я резко повернулась к нему, он всё ещё смотрел на что-то за мной, но потом тоже перевёл на меня свой взгляд.       Что значит «действительно ты»? Он знает меня? Я была уверена, что моё лицо выражало абсолютное недоумение. Я нахмурилась, не сводя взгляда с молодого человека. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и я наконец осмелилась спросить. — Что это значит? — Пойдём…              Меня привели к хижине, что стояла на краю деревни с восточной стороны. Она была огорожена невысоким забором и занимала достаточную территорию, на которой помимо неё были небольшие заброшенные плантации, но которые, в основном, не оставляли места вокруг хижина больше ни для чего. Сверху небольшой домик был покрыт толстым слоем мха, создавая впечатление, словно хижина выглядывает из-под земли. Выглядело это место, как дом колдуньи или какой-то ведьмы из сказок, что детям обычно рассказывают в детстве.       Фирс первый ступил на дорожку, что вела к двери. Я проводила его взглядом, а потом двинулась следом, мельком посмотрев назад, где стояла стража. Парень открыл дверь и вошёл внутрь.       Комната была свободной, ничем не заставленной. С двух сторон было два окна, в которые врывался солнечный свет и освещал небольшое помещение. Я не знаю, почему это место было абсолютно пустым. Но можно заметить, что практически в каждом доме этой деревни входные комнаты стояли не использованными.       Вождь пошёл дальше, ни разу не остановившись. Он подошёл к ещё одной двери. Спустя пару секунд парень толкнул дверь и вошёл внутрь. Комната была такой же светлой, что и первая. Только заставлена она была всем тем, чем только можно. Стояли шкафы со всех сторон, на полках которых ютились склянки, баночки разных размеров, наполненные чем-то странным, книги, уже потерявшие весь свой вид. Два стола располагались посередине комнаты, на которых лежали травы, тряпки, опять книги, банки и склянки, пожелтевшие бумаги с размытыми записями. Дышать здесь было просто невозможно. Всё, абсолютно всё в этой комнате было покрыто таким слоем пыли, что сложно было даже определить цвет у некоторых вещей. По углам и потолку висела паутина. Да что уж там, она была везде. Место это определённо всё больше и больше походило на дом колдуньи. Ясно было точно, здесь не жили и не находились уже много лет. — Мне уже стоит начинать ломать себе голову, по какой причине Вы привели меня сюда?       Я посмотрела на Фирса с вопросительным выражением. Страха не было, просто было любопытно, какой реакции он ожидал от меня. Вождь усмехнулся и шагнул в сторону к одному из шкафов. Из-за него он достал верёвку, на удивление, чистую, словно она не подвергалась такой же участи, как и всё в этой комнате. Парень показал мне рукой, что бы я отошла в сторону. Я сделала пару шагов назад, к двери и продолжила наблюдать за действиями Фирса. Он схватил верёвку двумя руками и начал тянуть её вниз. Было видно, что ему трудно делать это. Парень напряг мышцы бицепса. Я услышала звук, который обычно издаёт падающее дерево. Неторопливо, перед моими глазами поднималась дверца, которая открыла проход куда-то под землю. Вниз вела лестница, освещённая ярким голубым светом.       Я посмотрела на Фирса. Он зафиксировал верёвку на каком-то крючке, видимо, для неё и предназначенном, отряхнул руки и подошёл ко мне. Встал рядом и протянул руку вперёд, предлагая мне пойти первой. — Вы прямо настоящий мужчина, Фирс, — уже я усмехнулась. — Серьёзно сейчас предлагаете мне зайти туда первой? Что там? — я наклонилась, чтобы увидеть хоть что-нибудь. Но лестница была длинной, и вряд ли я бы смогла это сделать. — Храм.       Он словно отрезал это слово. Я медленно повернула к нему голову и выпрямилась. — Храм? — Да, — ответил он и замолчал. — И зачем мне туда идти? — я снова посмотрела на лестницу, что вела вниз. — Тебя там ждёт женщина, которая поможет с твоей проблемой.       Я вздохнула, не поворачиваясь к вождю. Потом закрыла глаза, немного помолчала и ответила: — Это связанно с тем, что Вы сказали в Вашем кабинете? «Значит, это действительно ты». — Да, — снова отрезал парень, и я к нему повернулась. Он был спокоен, но по его глазам можно было прочесть, что он чего-то не договаривает. Много он знает? Знает о том, что я маг огня, что путешествовала с Аватаром?       Почему всё происходит так быстро? Я ведь в этой деревне меньше суток, а про меня уже все наслышаны. И что это за доверие такое странное? Даже если Фирс меня знает, что невозможно, то как он может быть уверен, что я безопасна для жителей деревни? В этом месте у всех отключен инстинкт самосохранения?       И снова эта кипа вопросов. Я совершенно во всём запуталась. Я заметила за собой, что сейчас в моей голове просто невообразимое количество информации. И именно из-за неё я не могу понять, что именно меня сейчас должно подкосить. Смерть мамы, параллельные миры, или расставание с командой? Предательство Зуко или раны от Азулы, Айро, которого я оставила одного в катакомбах под Ба Синг Се. Над чем мне думать? Я сейчас, как открытая книга; бери, читай. Меня ничего не волнует, ничего не страшит, я пуста и одновременно так сильно всем этим загружена, что сама-то не знаю, как разгрести это дерьмо, не говоря уже о посторонних людях. — Хорошо.       Я пошла вниз по лестнице, рассматривая голубые кристаллы, которые давали такой свет, что хватала на целый тоннель. Не знаю, зачем я согласилась. Не знаю, зачем вообще осталась в этой деревне. Но мне плевать, уже ничего не имеет значения. Я просто иду, просто делаю, всё просто. И опять кто-то играет со мной, судя по сложившейся ситуации.       Сзади меня послышались шаги. Я обернулась. Фирс поспешно спускался вслед за мной. Я остановилась, смотря на него в пол оборота. Мы спускались не долго. Тоннель был однотипный, что с начала, что в конце. Но в какой-то момент свет в финале нашего пути стал немного темнее, а потом и вовсе стал настолько тусклым, что рассмотреть что-то с расстояния вытянутой руки было практически невозможно. Но через секунду в лицо ударил ослепительный голубой свет. Я прикрыла глаза ладонью, а когда уже немного привыкла, то убрала руку и не поверила самой себе. Огромная пещера, скалистая, с кучей обрывов, освещённая такими же голубыми кристаллами, что и в тоннеле. А по середине всего этого захватывающего великолепия красовался высоченный массивный храм, словно выстроганный из стен пещеры. Огромные ворота были видны даже издалека. Над ними висели каменные статуи животных, неизвестного мне происхождения. Они словно оберегали двери святого места, не подпуская недоброжелателей. В некоторых местах из стен храма выходили ещё несколько башен, но поменьше, с крышами, как у китайских традиционных домиков. Было вырезано множество окон. Они были разных размеров и форм, что создавало иллюзию муравейника или пчелиного улья. Сама архитектура храма была замудрённой, очень сложной, как будто работал ювелир. Завитки, цветы, волны и так далее — каждая деталь была видна с большого расстояния. Всё отпечатывалось в памяти очень чётко. Я смотрела на это и не могла насмотреться. Захватывало даже больше то, что храм стоял внутри пещеры. На такую работу ушли годы, если не столетия.       От выхода из тоннеля до ворот храма вел мост, что повис над обрывом. Он не выглядел прочным, и я бы не пошла по нему, если бы Фирс не сделал первый шаг. Он спокойно, без всякого напряжения двигался по мосту, а я, вцепившись в канаты, пыталась не смотреть вниз и поспевать за мужчиной. Высоты я боялась, это точно. Ещё тогда, в Омашу, катаясь на почтовых горках и ничего не помня, я уже знала, что боюсь высоты. Мозг помнит. — Что, голова кружится? — повернулся ко мне вождь, и на лице его повисла улыбка. — Я даже отвечать не стану, — я сглотнула и посмотрела вниз. Поняв, что это было плохим решением, мои руки вцепились в канаты моста ещё сильнее, а тело машинально тянулось к земле, поэтому я немного опустилась. Я закрыла глаза и сглотнула. — Ничего, осталось совсем чуть-чуть, — тихо произнёс Фирс.       Его слова звучали двусмысленно. Он говорил таким голосом, с которым обычно говорят, когда не хотят выражать эмоции, что рвутся наружу. Его эмоции вот-вот разорвут его же изнутри. Я не понимаю, откуда мне известно, что он чувствует, это не объяснить. Но что-то внутри меня подсказывало, что я опять единственная, кто ничего не понимает. Тем не менее, мне мои рассуждения не помешали кинуть в спину вождя скептический взгляд.