Outside Reality. Avatar. The last Airbender. Вook 3. Fire.

      

Никто не знает, каковы силы человека, пока он их не использует

                                  Погода за окном ещё никогда так идеально не сходила со страниц великого русского поэта, потому что мороз и солнце, которые стояли на улице и воодушевляли, возможно, многих на свершение каких-нибудь невероятных дел, особенно точно вырисовывали в голове яркие картины из работ Александра Сергеевича. Щебетание зимних птиц дополняло всю эту атмосферу, не утихая с самого утра, и вряд ли утихнет часов до четырех дня. Из-за того, что в классе стояли деревянные, полуразваленные окна, а батареи работали так же плохо как и любой человек по утрам, в нём царило настоящее зимнее королевство, в котором совершенно точно передавалось всё это зимнее утреннее волшебство. Спасибо Александр Сергеевич за столь яркий пример. Но а если честно, то кутаться в сто пятьдесят одёжек и шагать по улице, как отъевшийся Санта Клаус не очень-то хотелось. И из-за того, что многие, не осознавая риска, всё равно приходили в тоненьких блузках и колготках, а позже сваливались на больничный, в школе появилось много возмутившихся родителей.              «Почему не сделают нормальное отопление?»              «Почему не поставят новые окна?»              «Куда Вы деваете деньги, которые мы сдаём каждый месяц на что-то новое в нашем классе? То на шторы, то на кулер. Что Вы делаете с этими вещами? Жрёте?»       Но борьба с этим быстро всем наскучивала, и все снова продолжали работать так, как и до этого, а дети надевали на себя ещё больше одежды, потому что зимой теплее не становилось. Но стоит отдать должное, в кабинете директора очень даже тепло. Многие бы сказали, что даже жарко. Но кого это волнует, правда? Это же кабинет администрации как-никак, «самые важные люди в школе», «без них всё порушится», «им болеть нельзя» и так далее и тому подобное. Поэтому каждому члену администрации её школы были поставлены в кабинеты новые пластиковые окна, которые в данной ситуации, к сожалению, не пропускали ни одного прохладного порыва ветерка. Поэтому сидеть здесь, мягко говоря, ей уже надоело. Да и дресс-код не позволяет. С девочки уже семь десятков потов сошло, пока между её матерью, директором и матерью одиннадцатиклассника идёт бурная борьба за право пострадавшего. И правда, произошедшее утром действительно её волновало, она даже переживала, не говоря уже о том, что осознавала, что маме, скорее всего, прилетит за неё. Но серьёзно. Здесь невероятно жарко, и Юля бы всё отдала, чтобы снять этот чёртов колючий, крупной вязки, свитер, который больше неё раза в два. — Вы же понимаете, что такое нужно пресекать сразу! Нельзя это так оставлять, — верещала женщина среднего возраста, в цветастом брючном костюме и с длинными вьющимися блондинистыми волосами — мать одного из виновника утреннего происшествия, который сидел рядом со своей родительницей. Она очень громко кричала, и временами не давала вставить ни слова. В общем, вела бурный монолог, от которого все уже ненароком устали. — Мы вас слышим, Елизавета Михайловна, — устало вздохнула директор. Она уже от нервоза стала перекладывать с одного места на другой какие-то документы в папках. — Но вы и другую сторону поймите. Ваш сын не раз проявлял… интерес к нашей ученице. Сегодня утром он поступил очень плохо. Я понимаю, что данное поведение со стороны Юли крайне… жестоко, — на этом моменте она слегка запнулась, словно хотела сказать что-то другое, но передумала, — но что должен сделать ребёнок, к которому применяют насилие? — Она могла пожаловаться, вы бы передали это мне, и я бы сама разобралась со своим ребёнком, — женщина на последних словах посмотрела на семиклассницу с таким видом, словно желала прожечь её голову на сквозь. Но встретившись с точно таким же взглядом Ольги, быстро отвернулась в сторону директора. Мама Юли была готова наброситься на эту слишком громкую особу и её сына, как львица набрасывается на потенциального обидчика своих львят. В подобном случае, но уже в социуме, её останавливал только… стул. И дочь, которая на нём сидела. Будь Елизавета Михайловна ближе к ней, Ольга бы точно не выдержала. — Кстати о «пожаловаться», — директор разрезала напряжённость в воздухе своим голосом, как горячий нож масло. — Юля не раз приходила к завучу с жалобами на вашего сына. Мы всё пытались с вами связаться, но по тому, что вы не знаете о том, что она ходила к нам за помощью, можно понять, что безуспешно пытались. — И вы ещё смели говорить, что я не слежу за своим ребёнком, — возмутилась Ольга. — Моя дочь, в отличии от вас, хоть как-то попыталась мозги на место вставить вашему сынку-извращенцу. — У моего сына слишком хороший вкус, — усмехнулась Елизавета Михайловна, словно не слышала последних слов своей соперницы. — Он бы не стал приставать к столь посредственной девочке, которая, судя по всему, пошла в свою мать. — Что ты сказала? Посредственная? Ты себя в зеркало видела? — Я в него хотя бы смотрюсь. — Сейчас я сделаю так, что ты зеркала до скончания веков своих будешь избегать! — Ну давай! Я посмотрю на сколько ты дерзкая!       Такого в жизни не случалось. Юля сидит в кабинете директора, её мать собирается надрать зад белобрысой особе, а хозяйка кабинета сейчас съесть свою нижнюю губу, настолько сильно она её кусает. В помещение поднялся настоящий крик и вопль. Ольга и Елизавета Михайловна перешли на личности и, похоже, не собирались останавливаться. Кидали в адрес друг друга нецензурные выражения, совершенно позабыв о главной цели своего визита сюда. Юля ненароком посмотрела на одиннадцатиклассника, который тёр заклеенный нос, морщась от боли. Потом посмотрела на свои заклеенные руки. Она тяжело вздохнула и вздрогнула, когда раздался громкий удар о стол. — Прекратите немедленно! — крикнула директор, держа в руках массивную папку, которой и отвлекла всех от хаоса, творившегося вокруг. — Вы хоть понимаете, где вы находитесь? Мы здесь собрались не для того, чтобы вы, взрослые женщины и матери, подали своим детям плохой пример того, как надо держать себя в руках! Успокойтесь и сядьте на место! Немедленно!       Обе женщины посмотрели друг на друга и дали понять, что пока у них перемирие, но они не закончили. Они обе сели на свои места, поправляя то волосы, то одежду. Было видно, что им обеим немного стыдно, но не останови их третье лицо, они бы развели здесь масштабную войну. Директор сама была уже на взводе. Оно и понятно. Но она быстро отдёрнула клетчатую юбку и пиджак вниз, вздохнула, чтобы успокоиться, и села в кресло. Она прочистила горло и снова посмотрела на присутствующих в её кабинете. — Я всё понимаю, Елизавета Михайловна, вы боритесь за своего сына и это похвально. Но у нас есть видео с камер наблюдения, на которых видно, что перед тем как ударить, Юля была подвержена физическому издевательству от вашего сына. И это плохо, что она ударила, но при всём моём уважении к вам, и да простит меня Бог, но на месте этой девочки и её мамы я бы всыпала вашему сыну поверх того, что он получил.       Женщина развернула к присутствующим монитор и нажала пробел. Видео пошло. Картинка показывала коридор возле кабинета русского, по которому ходили ученики. Кто-то сидел на лавочке в телефонах, кто-то бегал от дежурных, некоторые просто ходили переговариваясь между собой. Ничего криминального. Обычный школьный день, обычная перемена, ничего нового. Но вот директор нажимает на перемотку и останавливает на том моменте, когда показана уже другая перемена. Юля замечает себя, выходящую из кабинета и направляющуюся на лавочку вместе с одноклассницей. Те садятся, достают телефоны. Потом на несколько минут отвлекаются, что-то быстро обсудив, и снова утыкаются в гаджеты. Но вот наступает момент, когда в кадре появляется ещё один виновник торжества. Парень проходит по коридору, что-то шепча своей однокласснице на ухо, затем они доходят до лавочки, на которой сидят семиклассницы. И кто знает, что он сказал своей подруге, что творилось в тот момент у него в голове, но парень доходит до Юли и незаметно — может он, конечно, так подумал — дёргает телефон у неё в руках, что тот выскальзывает, падая на пол. На видео видно, что девочка медлит, не знает, что делать, просто смотрит на обидчика, потом на телефон и снова на обидчика. Потом встаёт и пытается поднять телефон, но его подхватывает одиннадцатиклассник и начинает трясти им перед лицом Юли. Та снова стоит, ничего не говоря и не делая. Непонятно, почему она сразу не стала пытаться забрать у неё телефон. Изредка на неё посматривала мама, пытаясь понять, что чувствует её дочь, но девочка лишь смотрела в экран, делая вид, что ей всё равно, хотя разбитый телефон в её руках, который вот-вот сломается от сжатия ладоней, говорил об обратном. Наконец, наступает момент, когда Юля, видимо, уже не выдерживая, быстро подходит к парню и хватает его за рукав, пытаясь достать до телефона, который он поднимает над своей головой. То, что его схватили за рукав ему не нравится, и он резким движением отталкивает девочку так сильно, что та падает на пол, ударяясь рукой, потому что видно, что она начинает растирать её, как после ушиба.       Юля отчётливо помнит тот момент, когда она упала на пол. Помнит, как внутри злилась на этого урода, потому то не раз говорила ему, как сильно он её достал и как сильно она ненавидит его, но он продолжал постоянно задирать её. И ладно, если бы это было что-то безобидное, но его шутки, оскорбления, физические задевания с каждым разом всё больше и больше сходили на нет. Он постоянно выставлял её на посмешище перед окружающими, и благо, её одноклассники были вполне адекватными и разумными людьми, что порой очень удивляло, но в школе учится ещё свыше трёхсот человек, которые чуть менее адекватные. Поскольку никто не остановил парня, все просто наблюдали, как будто в цирк пришли. Вокруг собралась толпа, которой было очень интересно посмотреть на то, как одиннадцатиклассник издевается над ребёнком, младше его на четыре года. И девочка помнит смешки вокруг, переговоры, в которых проскальзывали едкие замечания в сторону Юли. И когда она услышала: «Кто разрешил тебе меня трогать? По моему, ты что-то перепутала», то внутри неё переключился какой-то рубильник. Что-то невероятно ужасное и приятное произошло внутри, что она даже на мгновение выпала из реальности, но потом так же резко вернулась обратно. Она посмотрела ему в лицо, будто изучая его, как хищник перед тем, как напасть на свою жертву изучает её повадки. Перед срывом она видит на лице обидчика ухмылку, которая ознаменовала бы его, как победителя, но он поторопился. Юля ещё более отчётливо помнит, как набросилась на него. Как вырвала из его рук свой телефон и бросила его куда-то в сторону, совершенно позабыв, что изначально за него и сражалась. Как схватила парня за шиворот кофты, еле доставая носом до его шеи, и с размаху врезала ему по лицу кулаком. Он осёкся и упал на пол, закрывая лицо одной рукой. В коридоре тут же стихли хоть какие-то звуки, переговоры прекратились, в помещении наступила тишина. Будто вся школа наблюдала за происходящим, затаив дыхание. И увидев своего обидчика на полу, Юля должна была остановиться, но рубильник был уже опущен, клетка открыта, и сдержать, вырывающееся изнутри, было просто невозможно. Девочка подлетает к парню, продолжая колотить его по лицу и груди, не видя перед собой ничего, кроме пелены слёз и гнева. Одиннадцатиклассник пытается спихнуть её с себя, но та слишком крепко вцепилась, не собираясь отпускать. Из кабинета вылетает учительница, услышав крики и вой семиклассницы и слишком подозрительную фоновую тишину. Она подбегает к дерущимся, хватая девчонку под подмышки, пытаясь поднять её, но у неё ничего не выходит. Тогда она просит остальных помочь ей, попутно ругая столпившихся за то, что они стоят как вкопанные и ничего не предпринимают. Юлю помогают поднять два школьника, одноклассники виновника торжества. Она продолжает вырываться, срывая голос, и тянется обратно, явно не окончив своё дело.       Директор останавливает видеозапись. В кабинете царит тишина, и даже как-то пробирает на дрожь после увиденного. Юля сидит, опустив глаза, пытаясь сдержать накатившее чувство печали. Но она чувствует руку матери, которая водит ей по спине, и от этого становится хоть немного легче, как девочке кажется. Директор поворачивает монитор обратно к себе, вздыхая и устраиваясь на стуле поудобнее. — Мы можем ещё опросить всех этих ребят, которые видели потасовку, но, думаю, видео всё-таки достаточно, как мне кажется, — спокойным тоном произносит женщина, сложив руки в замок и расположив их на столе. Непонятно было, на чью сторону она встала, поскольку с одной и с другой стороны были матери, которые пытались защитить своих детей, но одно понятно точно. Со стороны парня определённое физическое и моральное насилие, со стороны девочки стандартная самооборона для ребёнка её возраста. Поэтому, ответ всё же очевиден. Она, как мать, была бы горда за свою дочь, способную ответить обидчику в столь раннем возрасте. — Достаточно, — отрезает Елизавета Михайловна, сложив руки на груди. — Что вам нужно? — она обращалась к Юле и Ольге. — Денежная компенсация? Извинения?       Ольга посмотрела на свою дочь, та была в совершенном замешательстве. Какие деньги, какие извинения? О чём она? Её сын опозорен на всю школу, а она получила всеобщее уважение. Вести обо всём случившемся разлетелись довольно быстро. Школа разделилась на два лагеря, но подавляющее количество было на стороне Юли. Загадочный рубильник вернулся на место, но был уже более расшатан. Он мог в любой момент соскочить, и пока девочка ликовала и наслаждалась победой, Ольга понимала, что рано или поздно она снова сорвётся. Она не то что переживала, скорее осознавала, что дочь будет похожа своим вспыльчивым и грозным характером на отца. Для девочки в современном мире было важно иметь силу, поскольку нужно было себя защищать, и может оно и к лучшему, что она будет бойкой и сможет дать отпор. Но что, если этот характер когда-нибудь повернётся против неё, и Юля свернёт не на ту дорожку.       Ольга всё смотрит на дочь, такую маленькую внешне, и взрослую внутри, на такую воспитанную, но иногда способную слететь с катушек. Понимает, что рано или поздно, когда придёт время, она обязательно ей расскажет. Обязательно ей всё поведает и поставит всё на свои места. Сейчас же она просто доверится ей и даст сделать выбор. И выбор вполне очевиден. Деньги ей не нужны, она не будет покупать свои расшатанные нервы за бумажки. Но вот извинения наложат бальзам на душу, потому что, чтобы произнести эти заветные слова, белокурой особе и её сыну придётся пойти против принципов и засунуть своё раздутое эго куда подальше…       Мы добираемся до деревни за считанные минуты. На улице уже давно ночь, нет ни одного проблеска заката, только миллиарды звёзд на небе и луна, ещё не дошедшая до фазы полнолуния. Одежда всё ещё сырая, от чего по коже периодически пробегает озноб, когда небольшие порывы ветра обдувают нас с Фирсом. Он идёт впереди меня, больше не произнося ни слова. Я тоже не собираюсь говорить, потому что сил на это просто нет. День был невероятно бешенным, и я никогда ещё так много не ревела. Поэтому моим единственным желанием сейчас является просто лечь на какую-нибудь мягкую поверхность и провалиться в сон до конца жизни. Но один вопрос всё же интересует меня:       Куда мы, чёрт возьми, идём?       Я, конечно, здесь всего один день, но точно помню, что моя палатка, в которой я очнулась, находится явно не в этом застроенном, двухэтажными домиками, районе. Тут уютно и очень красиво. Огненные фонари, освещающие улицу, стоят около каждого дома, давая получше рассмотреть спускающуюся лозу по стенам сооружений. Много цветов и зелени вокруг, загонов, в которых спят животные, и клеток, в которых приглушённо и периодически подают певчий голос птицы интересного пёстрого вида. Вокруг уже ни одной души, но в некоторых окнах ещё горит тусклый свет. Я дохожу до Фирса и заглядываю ему в лицо. Он идёт спокойно, явно уставший, но, видя мой интерес к его персоне, сбавляет шаг и идёт ещё медленнее. — Что? — спрашивает он и снова отворачивается, наблюдая за дорогой. — Куда мы идём? Я могу ошибаться, но моя палатка вроде бы в другом месте, — тихо проговариваю я, словно боюсь, что нас кто-то услышит. — У моей матери есть воспитанницы. Они живут в общем доме, ходят вместе на уроки целителей, проводят беседы и тому подобное, — так же тихо произносит Фирс, и я вижу в этом действии передразнивание. — Мы устроим тебя пока к ним. У них есть свободная комната. Тебе всё равно придётся ходить к Кине, чтобы излечить руки.       От услышанного ноги сами останавливаются. Я смотрю вслед недалеко отошедшему парню, он тоже останавливается, вопросительно смотря на меня. Я хочу что-то сказать, но не могу подобрать слов, лишь глупо смотрю на него, ожидая чуда. Вождь возвращается ко мне, вставая у меня перед лицом. Я смотрю ему в глаза, но от долгой паузы, от которой становится неловко, отвожу взгляд. — Что такое? — спрашивает он, пытаясь поймать мои бегающие глаза. — Думаешь, твоя мама захочет после того, что произошло сегодня, продолжить лечить меня? Мне кажется, я сильно оплошала, — поникаю я, ожидая ответа своего собеседника. — Ты не единственная у кого были проблемы похожего рода. Она же целитель, и ясновидящая, к ней приходят многие, и многие убегают так же как и ты, потому что не все могут с первого раза принять то, что слышат, или то, что чувствуют, — Фирс понимающе улыбнулся, похлопывая меня по плечу. Я вымученно улыбнулась ему в ответ. — Доверься ей, ладно? Она переживает за каждого своего пациента и ученика, как за родного ребёнка. Она поможет тебе. — Я доверяю ей. Тут вопрос, скорее, о доверии к самой себе, — вздыхаю я, протирая руками лицо. — К тому же, мои силы… Со всем этим придётся справляться. Начинать с начала. — Об этом можешь не беспокоиться, у меня есть невероятная идея. — Эта та, от которой будет весело? — Да, она самая, — усмехнулся вождь, и, положив руку мне на спину, слегка подтолкнул вперёд. — А теперь идём, тебе нужно отдохнуть и обустроиться. Твои вещи уже должны были перенести в дом. Хочешь есть? — Нет. Я хочу спать.       Мы прошли ещё пару домов и остановились возле одного, такого же, как остальные. Только над дверью висел герб водного племени, который, как мне объяснил Фирс, определял дом воспитанниц Кины. Из помещения вышла молодая девушка, укутавшись во что-то на подобии пледа. У неё длинные каштановые волосы, собранные двумя прядями по бокам. Она подходит к нам, попутно зевая. — Я уже думала, что вы не придёте, — незнакомка обращается к нам обоим, но затем переводит взгляд на меня и мило улыбается. — Познакомишь нас? — обращается она к Фирсу, продолжая смотреть на меня. — Уен, это Ио, воспитанница Кины и моя хорошая подруга. Ио, это Уен. Я тебе про неё уже рассказывал. — Мне приятно с тобой познакомится, — девушка протягивает мне руку, и я, слегка замешкавшись, отвечаю ей тем же. — И мне. — Фирс действительно рассказал многое про тебя. Дом воспитанниц принимает всех, кому нужна хоть какая-то помощь. Мы даём им временный кров и помогаем определиться со своим будущим, — Ио ещё больше кутается в плед, потому что на улице поднимается ветер, и по моей коже пробегает озноб. — Многие девушки, что обратились к нам за помощью, остались здесь в качестве воспитанниц. Некоторые из них уже разъезжают по миру и помогают пострадавшим в войне или нуждающимся в помощи людям       Я кидаю быстрый взгляд на вождя, который внимательно слушает, что говорит девушка. В моей голове пробегает мысль, что пока мы путешествовали с ребятами, то нам не попалось ни одной из воспитанниц Кины. Либо это сущее совпадение, либо их настолько мало, что почти за год наших приключений мы не встретили ни одной. Ветер расходится ни на шутку, и мне приходится обнять себя за плечи, что бы ощутить внутреннее тепло от тела, но я уже не могу так согреваться как раньше. Огонь во мне больше не бушует так яро, как это было в начале моего пути мага. Вспоминаю, как ощущала себя в Северном племени воды. Там был невероятный мороз, и только уроженцы полюса могли вынести его без особых усилий. Тогда меня согревала магия огня. Сейчас же меня кидает в дрожь от порыва ветра, и только. От осознания, сжимаю пальцы сильнее и чувствую на предплечьях неприятное жжение, которое, к слову, отвлекает моё внимания от погоды. В стороне, от куда мы с Фирсом пришли, сверкнула молния, а после раздался гром, да настолько сильный, что под ногами затряслась земля. Я повернула голову туда, где сверкнул электрический разряд. В том же месте буквально через секунд десять молния снова показалась, и почувствовав покалывание где-то в области сердца, я мигом отвернулась, зажмурив глаза. — Так, под дождём стоять мы не будем, — отзывается Ио и подходит ко мне, беря меня под руку и ведя ко входу. — Мы выделили тебя постель. Сейчас ты переоденешься и ляжешь отдыхать. А вы, вождь, — она останавливается и разворачивает нас обеих лицом к Фирсу, — отправляйтесь в свои покои. Я позабочусь о нашей гостьи. — Спокойной ночи, — громко произносит парень, так как гром заглушает его первую попытку. Я улыбаюсь ему в ответ. — Спокойной, — отвечаю я, прежде чем Ио разворачивает меня и ведёт внутрь.       Она ведёт меня через коридор из тёмных стен, освещённых голубыми кристаллами, такими же, как в храме. Я слышу разговоры и шум за дверьми, мимо которых мы проходим. За полупрозрачными, тканевыми раздвижными дверьми виден приглушённый свет. Там ещё никто не собирается спать. Ио шагает до конца коридора и подходит к лестнице, ведущей на второй этаж. Она не останавливается и начинает подниматься, я следую её примеру, не решаясь спрашивать о том, куда мы идём. Наконец, мы достигаем второго этажа, и я вижу точно такой же коридор — из тёмного дерева, освещённого голубыми кристаллами. Только пространства слегка больше, впрочем, как и комнат. На первом этаже было всего три. Две комнаты, находящиеся недалеко от двери, и ещё одна возле лестницы. Здесь же их было пять. Две с одной стороны от лестницы и две с другой, а так же ещё одна комната в конце коридора. Ио идёт именно к последней. Я следую за ней. Девушка раздвигает двери, и мы входим внутрь.       Комната небольшая, но кажется просторной. Скорее от того, что в ней практически ничего нет. Возле окна стоит застеленная кровать, около которой стоит тумбочка с чем-то, напоминающем керосиновую лампу. Около входа стоит шкаф с парой книг, какой-то статуэткой и аккуратно сложенными принадлежностями для каллиграфии. Между шкафом и кроватью стоит пустой стол со стулом. В правом углу, около кровати стоит цветок в большом горшке. Больше в этой комнате ничего нет. Я поднимаю голову к потолку и вижу люстру из горящих свечей. Тихо вздыхаю, осознавая, что вечерами нужно будет её зажигать, а я не смогу. — Это комната старшей воспитанницы, но её сейчас нет в деревне. Она вместе с ученицами путешествует по миру, — я оборачиваюсь на голос Ио. Она стоит около входа, опершись о косяк. — Поэтому ты можешь пока расположиться тут. Мест в общих комнатах нет, думаю старшая воспитанница нас простит за столь дерзкий поступок. — Спасибо, — отвечаю я. — Надеюсь, я не создаю проблем. — Что уж там, — девушка выпрямляется. — Никаких проблем. К тому же, эта была идея вождя, а остальное уже не наши проблемы. — Вы очень близки с Фирсом, не так ли? — не знаю, к чему я задала столь личный вопрос, но он прозвучал, хоть я и не ждала ответа. — Мы знакомы с самого рождения. Мои родители перебрались в Миоко из Северного племени воды за несколько лет до моего появления. Фирс старше меня на два года, поэтому разницу в возрасте не ощущаешь. Мы всё детство вместе провели. — А сколько ему лет? — спрашиваю я, осознавая, что ни разу не слышала о том, чтобы он говорил о своём возрасте. Выглядит он молодо, но вождь явно не подросток. — Девятнадцать, — отрезает Ио, не на секунду не задумавшись.       Я непроизвольно вскидываю левую бровь, но даже не от удивления, а от того, что была права. Удивляться нечему. В моём мире парни и помоложе него выглядят как взрослые состоявшиеся мужики. Я усмехаюсь и сажусь на кровать, ощущая её жёсткость. — Я принесу тебе то, в чём ты сможешь спать.       Я вымученно улыбаюсь девушке в ответ. Она разворачивается и выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Я вздыхаю, снова осматривая комнату, и понимаю, что заняла чужое место. Хоть хозяйки этой комнаты пока нет, но я не дома, в чужом помещение лягу спать на чужую кровать. Смогу ли я вообще уснуть здесь? Ио сказала, что никаких проблем не возникнет. Слово Фирса важно и его просьба не обговаривается, как я поняла. Но не ударит ли это по самому вождю? Что будут говорить люди, когда узнают, что молодой вождь привёл незнакомку в дом воспитанниц Кины, хотя девушка не учится у мага воды? Что будет, когда люди узнают, что я вообще маг огня? Здесь есть маги огня. Они состоят в страже деревни. Но я то издалека. Я не из Миоко, как они так просто могут доверять мне? Не понимаю. Дверь в комнату раздвигается, и входит Ио. — Так, я принесла тебе кофту и штаны для сна. Думаю, по размеру они тебе подойдут, — Ио поднимает на меня взгляд и замолкает. — Боже, что с лицом? О чём-то очень серьёзном задумалась? — Много магов огня приходят в эту деревню? — выпаливаю я, не подумав о последствиях этого вопрос. — Ну, — протягивает девушка, задумавшись. — Вообще-то не очень много. Ты пятая за этот год, — она подходит к кровати и кладёт вещи возле меня.       Я вздрагиваю от её ответа. Откуда она знает, что я маг огня? Ей Фирс рассказал? Если да, то деревня останется без вождя. — От куда ты, — хотела я спросить, но маг воды меня перебила. — Брось, это же очевидно, — девушка усмехается, махнув рукой. — Даже опустив все нюансы, твой вопрос тебя сразу же выдаёт. — Опустив нюансы? — цитирую я. — Твои глаза, хоть и потухшие, странные ожоги, разговоры, которые ходят по деревни о том, каким чудным образом тебе не удалось замёрзнуть в ледяных водах, — Ио тихо хлопает в ладоши. — Всё сходится. Прошлые маги огня не скрывались как ты.       Я тяжело вздыхаю, прикрывая глаза. Неужели всё так просто? Вся деревня уже знает, что я маг огня, это точно. Так почему меня это так волнует? — Выбрось из головы всё и просто ляг спать, — произносит девушка. — Когда будешь готова, просто сделай вот так.       Ио подходит к стене справа от двери и берётся за верёвку, которую я почему-то не заметила. Отвязывает её и снимает с крючка, потихоньку отпуская. С потолка начинает спускаться люстра. Она небольшая, поэтому поднимать и опускать её для девушки явно не в тягость. Она подходит к горящим свечам и достаёт колпачок. Затем начинает тушить им свечи. Нехитрая задумка. Это не электричество. Приходится жить так, как можешь. — Потуши сразу все, — прошу я. — Я лягу спать прямо сейчас. — Хорошо.       После всех потушенных свечей я сама поднимаю люстру обратно к потолку и завязываю верёвку на крючок. Ио оставляет колпачок и я кладу его рядом с лампой, что стоит на тумбе. Быстро переодевшись в спальные вещи, я забираюсь под одеяло. На улице во всю льёт дождь и земля вздрагивает от грома. Окно открыто, но я не спешу его закрывать. Мне комфортнее, когда в комнате гуляет прохладный ветер, хоть и приходится немного ежится, когда раскаты грома озаряют небо. От молний мне жутко и я прячусь под одеяло, но не спешу закрывать окно. В один из таких моментов я укрываюсь полностью, чтобы не видеть вспышек, и больше не вылажу. Засыпаю прямо так, как есть, потому что потрачено очень много сил и энергии за день. Помню только, как последний раз раздаётся гром, а позже ничего нет.                     Вокруг одна лишь темнота. Настолько привычная, что девушка уже даже не удивляется. В последнее время тьмы слишком много в её жизни. И кажется, что даже глаза привыкли к абсолютной пустоте. Она шагает, и определённо слышит, что идёт по какому-то залу, поскольку звук перебирания ног распространяется вокруг и уходит куда-то далеко. И вот спустя, пожалуй, не такое большое количество времени в глаза бросается еле заметная светящаяся точка слева от девушки. Уен останавливается, повернувшись всем корпусом, и не долго думая, идёт в сторону чего-то единственного светлого во всей этой темноте. Чем дольше идёт, тем больше становится точка. Пройдя достаточное расстояние, девушка останавливается, наконец, разглядев то, к чему шла.       Трон Хозяина Огня       Не решаясь подходить ближе, Уен стоит и рассматривает его. Весь в пламени и на невероятном возвышении, он выглядит угрожающе, мрачно. Закрученные массивные колонны, красный балдахин с золотыми оборками и вставками. Трон пугает девушку, заставляет сглотнуть и напрячься. Он пустует, только пламя развивается, от чего напряжение нарастает ещё больше. Уен просто стоит и смотрит на трон Хозяина Огня и не может пошевелиться. Сама даже не знает почему. Но вокруг почему-то становиться безумно жарко, и девушка чувствует на себе тяжёлый взгляд и чьё-то дыхание у себя на затылке. Рефлекторно оборачивается, будто чего-то испугавшись, но за спиной лишь пустота, жуткая и поглощающая. Оборачивается обратно и резко делает шаг назад, потому что вокруг трона уже не красно-рыжее пламя, такое тёплое на вид, и обжигающее на самом деле, а холодное, голубое, которое всем своим видом показывает, что уйти живым не получится. Лёгкие будто сжимаются, и Уен начинает тяжело дышать, поскольку резко появившийся страх всё нарастает и нарастает. Паническая атака, родная. Вокруг никого и ничего нет, опасности тоже нет, только трон и пламя, которое словно уловив состояние девушки, начинает потрескивать ещё громче. Ситуация накаляется, когда пол тронного зала заливается огнём. Уен непроизвольно вскрикивает, когда перед ногами начинает расползаться голубое пламя и молниеносно, словно изворотливая змея продолжает ползти и закольцовываться, уничтожая все пути девушки к отступлению. Громкое потрескивание бурного огня оглушает Уен, и паническая атака не отступает. Кажется, что хуже ничего не может быть. Девушка, как зверёк, которого загнали в угол, мечется и пытается найти выход, но тщетно.       Вдруг, Уен тормозит и перестаёт ходить из стороны в сторону, когда слышит во всей этой суматохе стук каблуков. Девушка поворачивает голову к предполагаемому источнику звука, заглушившему вокруг какой-либо другой шум. Бушующее пламя, словно испугавшись, стало тише, и как-будто потеряло прежний жар. Растерявшаяся Уен смотрит в одну точку, куда-то сквозь огонь и видит приближающуюся тёмную фигуру. Она двигается плавно, спокойно, и от этого проходит мурашки по телу.       Так не должно быть. Почему же так страшно?       Тёмная фигура начинает приобретать более чёткие границы. Сердце Уен пробивает один удар, настолько громкий, что даже в ушах отдаётся. Она забывает как дышать, и ноги начинают вести её назад. Из пламени, как-будто возрождаясь из пепла, в царских одеяниях выходит Азула, постукивая кончиком трости, которую держит в правой руке. Маг огня светиться, в прямом и переносном смысле. Её лицо выражает ярость вперемешку с гордостью полученной власти. На её голове красуется корона Хозяина Огня, понять не трудно. Азула прожигает взглядом перепуганную Уен, явно наслаждаясь тем, что девушка загнана в угол. Коронованный маг огня льющимся шагом приближается к Уен, не отрывая от неё свои ярко-янтарные глаза, а та лишь пятиться назад. Чувствуя на своей спине жар, оборачивается, понимая, что дальше идти некуда. Пламя поднимается выше, доставая почти до потолка, закрывая Азулу и Уен в огненной камере. — Жалкое зрелище, не находишь? — Азула подходит ближе, и через несколько секунд она настигает девушку, останавливаясь в паре шагов. Её вид вызывает у Уен все негативные чувства, что только может испытывать человек. Гнев, злость, страх, ненависть, отвращение к самой себе за то, что как раз испытывает все эти чувства, и ещё много всего, что переполняет Уен изнутри.       Под ногами начинает трястись пол, и в одну секунду он рушится, зацепляя Уен и утаскивая за собой. Та вскрикивает, срываясь и теряя равновесие, но в последний момент успевает зацепиться за край обрыва двумя руками. Из-за сбившегося дыхания Уен не хватает сил подтянуться, чтобы выбраться, поэтому она отдаёт все последние крупицы силы для того, чтобы просто не сорваться. Хотя, какой смысл, ведь рано или поздно придётся упасть. Тогда зачем стараться держаться на весу? Девушка слышит, как Азула подходит, как каблуки её обуви стучат, и чувствует, что вот-вот сорвётся. На исходе последние силы, но Уен напрягает все мышцы и делает попытку подтянуться. Бесполезно. Девушка поднимает голову вверх и видит золотистую полосу подола Азулы. Та смотрит на неё сверху вниз, испепеляя взглядом, и в какой-то момент кончик её трости впивается Уен в руку. Девушка вскрикивает, но не слышит своего голоса. Она словно онемела. Боль протекает по всей руке, и тогда Уен приходиться опустить её, потому что напрягать её и держаться ею просто невыносимо. Другая рука начинает соскальзывать с края, и Уен уже чувствует, что вот-вот сорвётся, она ощущает полёт всем своим телом, ещё даже не упав. Вдруг Азула отходит на шаг, один раз стукнув окровавленным концом своей трости. — Твоё упрямое и стойкое желание жить поражает меня, — голос Азулы звучит громко, отпрыгивая от стен тронного зала и отражаясь эхом. — Но оно не спасёт тебя. Теперь уж точно.       Она возвращается на прежнее место и резким движением поднимает правую руку. Уен пытается кричать, но звук просто теряется где-то в глубине девушки, так и не вырвавшись наружу. Азула выпускает пламя, и, не имея другого выбора, Уен отпускает руку и срывается вниз. И вот то самое ощущения полёта, что её тело теперь точно чувствует. Девушка слышит в своей голове громкий смех новоиспечённого Хозяина Огня, перед тем, как удариться о дно пропасти в темноте.       Вырываюсь из сна и сильно глотаю воздух, как будто долгое время провела под водой, не в силах вздохнуть. Ощущаю всем телом удар от падения, чувство которого с каждым новым громким вздохом потихоньку начинает пропадать. Чувствую, что на моём плече лежит чья-то горячая рука, и поворачиваю голову в право. Ио сидит на краю кровати, одной рукой касаясь меня, а второй держа небольшую пиалу. Осматриваюсь по сторонам и вижу ещё нескольких девушек в комнате. Они стоят и смотрят на меня, а около открытой двери столпилось ещё несколько любопытных особ. Что здесь происходит? По всему моему телу скатываются капли пота. Я вся вспотела, даже спальные вещи, кажется, промокли насквозь. Смотрю на Ио, всем своим взглядом давая ей понять, что я жду объяснений. Что за сборище целителей возле кровати? — Ты очень громко кричала во сне, — отвечает девушка на мой немой вопрос. — Весь дом подняла.       Я перевожу взгляд с Ио на других девушек, которые стоят рядом. По их взгляду понятно, что они не выспались, и что они крайне удивлены. Наверное, не каждый день они просыпаются от воплей незнакомки, о которой даже не знали. Я чувствую себя максимально неловко, но смешенные бешеные чувства после сна ещё не до конца покинули меня, поэтому я быстро отвлекаюсь от посторонних, разглядывая Ио. Она понимает, что толпа слегка сбивает меня с толку и поворачивается к самой близко стоящей девушке. Та быстро соображает, что данное место стоит покинуть, и кивнув, выводит других девушек и закрывает за собой дверь. В комнате, которая до этого была наполнена перешёптываниями и шорохами, погрузилась в тишину. Я смотрю на Ио, которая уже убрала руку с моего плеча. Она держит пиалу, от которой всё ещё идёт пар, и я улавливаю тонкий запах трав. — Что это? — я взглядом указала на то, что держала девушка. — Это травяной чай, — Ио протянула мне пиалу. — Он поможет заснуть. Проспишь до самого утра без сновидений. Обещаю.       Я взяла чай в руки и скептически посмотрела сначала на него, а потом на девушку. Перспектива спокойного сна меня устраивала, даже очень. Ни дня не прошло с того момента с Азулой, чтобы мне не снилось хоть что-то жуткое. Каждую ночь сплошные кошмары, от которых я не то что уже устала, а просто забыла о том, что это такое — вставать утром от пения птиц или палящего солнца, а не от своего же крика. Поэтому я выпила содержимое пиалы, не задумываясь о том, что, возможно, это не самое правильное решения, которое я принимала. Горячая жидкость медленно распространилась по моему организму. Во рту остался неприятный привкус, и я немного скривилась. — Не самое вкусное, что я пила, — прошептала я даже, скорее, самой себе, а не Ио. — Ну, это тебе не женьшеневый чай, а травяной, — произнесла девушку, и я вздрогнула от её ответа, полагая, что то, что было сказано, услышала только я. — Вкус не очень, за то очень действенный. — Спасибо. И… Прости, — я отдала пиалу обратно магу воды. Она поднялась с кровати и встала возле неё. — Я не хотела разбудить всех. — Ничего, — девушка улыбнулась мне и взяла в руки лампу, которая всё это время освещала комнату. Точно такая же стояла и у меня на тумбочке. — Полагаю, не только тебе сняться кошмары. Все всё понимают. — С чего ты взяла, что мне приснился кошмар? — я приподняла одну левую бровь, наблюдая за тем, как Ио двигается к выходу. На мои слова она остановилась и повернулась ко мне. — Потому что от сладких спокойных снов так горло не надрывают и не просыпаются в поту. Так что, если вдруг почувствуешь что-то неладное, я буду в общей комнате на первом этаже. Правая дверь от лестницы. Не стесняйся и заходи, я помогу чем смогу. — Да, спасибо, — я слабо улыбнулась, провожая девушку взглядом. Она вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. Свет от её лампы постепенно пропал, и я снова осталась одна.       Дождь на улице всё ещё шёл. Выпитый травяной чай давал о себе знать, поэтому спустя небольшое количество времени звуки капель, которые бились о крышу, я уже слышала как-будто сквозь пелену. Глаза слипались сами по себе, а тело расслабилось на столько, что мне казалось я лежу на пуховой перине, такой же мягкой, как в сказке «Мороз Иванович», которую я в детстве смотрела. Стало настолько хорошо, что я моментально забыла про все проблемы, про все кошмары, чувствуя только тепло и свободу. Потом проскочила мысль, что мне дали какой-то наркотик, потому что настолько хорошо быть не может. «Что это за трава такая волшебная, из которой чай делают? Вот как только проснусь, сразу спрошу об этом». Но эта мысль удалилась из моей головы так же быстро, как и появилась, и я провалилась в сон, в котором надеялась ничего этой ночью сегодня не увидеть.              Утром я проснулась так же, как и заснула — совершенно одна. На удивление, я чувствую себя прекрасно. Даже отлично. Ни головной боли, как это бывало после очередного кошмара, не ноющей боли в теле. Мысли ясные как день на улице, и мне нравится это состояние. Я давно не чувствовала себя так хорошо. Поэтому, неспеша встаю с кровати, беру в руки одежду и подхожу к двери, проверяя, хорошо ли она закрыта. Возвращаюсь к постели и всё ещё неспеша начинаю переодеваться, иногда щурясь от света солнца, которое озарило всю комнату. Через окно чувствуется запах ещё сырой травы после ночного дождя, и я пытаюсь уловить эти прекрасные утренние нотки, которые, несомненно, подняли мне настроение.       Закончив переодеваться, я выхожу из комнаты. В доме царит гробовая тишина, и мне начинает казаться, что такая же тишина была и в комнате, хотя окно выходило на самую оживлённую часть деревни, и по идеи, сейчас там должен стоять шум. Всё ещё прислушиваясь, спускаюсь на первый этаж. Там тоже всё тихо. Только в какой-то момент улавливаю какие-то звуки в комнате рядом с лестницей. Дохожу последние ступеньки и подхожу к источнику звука. Слегка приоткрываю дверь и вижу картину: на полу вокруг бассейна с водой сидят девушки в позе лотоса с закрытыми глазами, а возле окна, во главе остальных так же сидит Кина. Я быстро пробегаюсь глазами по всем и узнаю только Ио, которая сидит в первом ряду, ближе к бассейну. «У них медитация», — думаю я, и собираюсь уходить. Пытаюсь тихо закрыть дверь, но слышу гортанный звук и поворачиваюсь. Кина смотрит на меня и в один момент глазами показывает мне на дальний угол комнаты. Я понимаю, что она хочет, чтобы я вошла и присоединилась. Конечно, медитации мне не поддаются. Один раз я пыталась связаться с помощью неё с Року. И только приложив невероятное количество сил и нервов я смогла это сделать. Поэтому сначала я медлю, не решаясь войти. Оглядываюсь назад, пытаясь найти в стенах коридора спасение, но в итоге понимаю, что, скорее всего, боюсь встречи с провидицей. Вздыхаю (у меня уже машинально это выходит) и заходу внутрь, тихо прикрыв за собой дверь. Сажусь в угол рядом с выходом и наблюдаю за спинами девушек, что сидят ближе ко мне. Даже не буду пытаться начать медитацию. Это сейчас всё равно бесполезно. Да и как правильно это делать я тоже не знаю. Раньше это казалось не таким сложным, но сейчас, когда после восстановления памяти всё потеряло свой прежний смысл, я поняла, что мои знания об этом мире нулевые. За год, проведённый здесь, мне удалось многое узнать. Но всё разбилось о прошлые знания. Я теряюсь. Мозг пока вообще отказывается принимать, что я оказалось в другом мире. Да и честно, я тоже. Боюсь, что как только приму, сразу сойду с ума. Помнить-то помню, но вот всё логически сопоставить не выходит. Поэтому мне кажется, что всё, что происходило здесь — сон. И я не понимаю — мне хочется проснуться или всё же, учитывая, через что я прошла, уже нет.       И мне не трудно признаться самой себе, что отказываюсь принимать то, что произошло. Теракт, мама, параллельная вселенная, сила, руки — всё словно приобретает какой-то издевательский подтекст, который я пытаюсь оттолкнуть, превратить во что-то несуществующее. И мне, наверное, поэтому так плохо спиться. Днём я стараюсь выкинуть из головы эти воспоминания, но во снах они проявляются самым ярким образом. Сегодняшней ночью сон, который мне приснился, был настолько реален, что я подумала, что просто на просто слетела с катушек. Этот смех Азулы, жар от пламени, боль, страх. Настолько всё настоящее…       Я вырываюсь из своих мыслей, когда ученицы рядом со мной начинают подниматься со своих мест. Они все молча кланяются Кине и выходят из комнаты. Последней остаётся Ио. Она шепотом желает мне удачи и тоже выходит прочь, как будто прямо в этот момент не хочет находится здесь. И я почему-то перенимаю её волнение, когда мои глаза встречаются с глазами провидицы. Я замираю и моё сердце тоже. Она как в душу смотрит. Такую я её ещё не видела. — Присаживайся, — томным голосом произносит она, и я впервые безо всяких колебаний сажусь на пол на против женщины, с другой стороны бассейна.       Она не отводит взгляд, и я отмечаю, что она всегда так делает. Кина как-будто вынуждает меня выложить ей на блюдечке всё, что ей нужно. Так было в прошлый раз, так происходит и сейчас. Меня это раздражает, потому что противостоять этому очень сложно. Но я с каждым разом чувствую, что её власть надо мной слабеет, и я уже не так открыта, как ей бы того хотелось. — Мне сказали, что ты плохо спала ночью, — я смотрю женщине в глаза, на это раз не вздрогнув от её голоса, как раньше. Пинаю себя, и одновременно горжусь, что сложившаяся ситуация уже не пугает меня так, как минуту назад. — Я плохо сплю ночью последние несколько дней, — отвечаю я, не отводя взгляда. — Не впервой. — Выматывает? — Ну, сегодняшний сон был спасён волшебным отваром, который мне дала Ио. Утро после него прекрасное, — я улыбаюсь, и ловлю себя на том, что сама даже не знаю от чего так повеселела. — Уже познакомилась с ней? — спрашивает Кина, решив не затрагивать моё резко сменившееся настроение. — Да. Она хорошая. Добрая, я бы сказала. — Моя лучшая ученица, — в её голосе прослеживаются нотки гордости. Оно и понятно, это же не я со своими невыносимыми проблемами. — Это заметно. Она ведь тоже маг воды? — Да, одна из лучших.       Я усмехаюсь тому, как всё-таки всё странно складывается. Катара и Ио несомненно подружились бы. Хотя, вспомнить борьбу Тоф и Катары за старшенство… Пришлось бы не сладко, но они бы нашли компромисс. Сердце предательски сжимается, когда я думаю о Катаре и ребятах. Я их предала, и паршивее всего от того, что сообщила об уходе через письмо. Мне не хватило бы духу, глядя им прямо в глаза, сказать, что после всего того, что мы вместе пережили, и после моего предательства, я так просто возьму и уйду. И самое главное, что я бы не смогла объяснить Тоф и Сокке, по какой именно причине я их оставляю, ведь они не знаю, что на самом деле произошло. — Простите меня, — шепчу я. — Что?       Я смотрю на Кину, которая, видимо ждала, пока я отойду от своих мыслей. Понимаю, что сказала и начинаю быстро перебирать слова, которые помогут мне выйти из этой ситуации сухой. — Простите за то, что произошло вчера. Мне жаль, что так вышло. — Если хочешь стать сильнее, научись не извиняться за свои слабости. Никто не имеет право обвинять тебя в том, что ты боишься. Хочешь избавиться от страхов — научись их принимать. И научись принимать помощь от других, когда они хотят помочь. — Боль и страх, что я испытываю, не только физические, — признаюсь я, отмечая слова, которые произнесла Кина. Думаю, я запомню их на всю жизнь. — Я понимаю. Скажи мне, что тебе приснилось.       Я рассказала ей сон. Рассказала в мельчайших подробностях. Пытаюсь наверстать упущенное. В храме Кина не смогла мне помочь, поэтому я подумала, что сейчас не стоит отказываться от её помощи. Я хочу, чтобы она направила меня на путь, который мне нужен. Если ей не удастся это сделать, то я не знаю, что мне тогда ещё остаётся. Она внимательно меня слушала, не разу не увела взгляда и даже иногда что-то обдумывала, судя по её выражению лица. — Так что, я не знаю к чему всё это, — наконец, завершаю свой рассказ. — Это довольно серьёзно. Говоришь, чувствовала всё после сна? — Как-будто на самом деле упала. Не понимаю, что происходит. У вас такое когда-нибудь бывало? — Ни разу в жизни, — встревоженно отвечает она. — И мне никогда не попадались люди с похожей ситуацией. — Это не воодушевляет, — вздыхаю я и прикрываю глаза. — Тебе снился когда-нибудь похожий сон? — Мне всегда сниться разное. Половину из этих снов я даже не помню. Но уверена, что такого реального у меня ещё не было.       Кина молча встаёт и подходит к окну. Я следую её примеру, хотя готова признаться, что в позе лотоса мои ноги больше не устают. Женщина смотрит на улицу, где кипит жизнь. Бегают дети, взрослые работают. Очень громко и много пыли, но меня это не волнует. Мне нравится то, что я вижу. Здесь нет войны, нет битв. Спокойно и дружелюбно, как бы мне и хотелось. Это место, как райский остров. Я бы осталась здесь… Я подумаю над этим. — Моё предложение всё ещё в силе, — я перевожу взгляд с улицы на провидицу. Она сложила перед собой руки в замок и просто стоит и наблюдает за жизнью вне стенах этого дома. — Я готова помочь, если ты этого хочешь. — Полагаю, прошлый раз хорошо описывает мою готовность. — Предлагаю альтернативу. Мы сначала поработаем над твоими внутренними проблемами. И как только выявим нужные и разберёмся с ними, попробуем разобраться с твоими руками.       Я нахмурилась, даже сама не знаю от чего. То ли от осознания колоссальной работы, которую мне придётся проделать, то ли от воодушевления. Ведь если Кина предлагает мне помощь снова, то есть шанс стать свободной от самой себя. Я постояла несколько секунд с хмурым лицом, но потом расслабилась, наконец, поняв, что судьба раз за разом кидает мне помощь, которая мне необходима, и если я её не приму, то проиграю. Опять доверяюсь себе и Кине, и смотрю на неё. Она всё ещё ждёт ответа. — А если не получиться? — выпаливаю я.       Мы с женщиной оборачиваемся, когда слышим звук открывающейся двери. На пороге стоит Фирс, слегка запыхавшийся. Он сглатывает, кланяется Кине и смотрит на меня. — Извините, что я вас прервал. Уен, я жду тебя через пол часа на улице, — я удивлённо поднимаю левую бровь, совершенно забыв про то, что он вчера придумал для меня что-то. — Это приказ.       Парень всё это быстро проговаривает и удаляется, с характерным стуком закрыв за собой дверь. Мы с Киной переглядываемся, и я вспоминаю ребят, которые делали так же, когда мы с Аангом творили какую-то дичь. Провидица вымучено вздыхает, кажется, уже устав от подростков, что крутятся вокруг неё. Но быстро возвращает свой стандартный вид, и опять смотрит в окно. — Давай без «если». У тебя получится, — продолжает она наш разговор. — Просто доверься мне, и себе тоже. Другого шанса у нас с тобой не будет. Либо сейчас, либо не в этой жизни.       Я не отвечаю вслух, но мысленно соглашаюсь со всем, что она сказала. Пока она будет готова мне помочь, я буду готова принять любую её помощь, и меня больше не придётся уговаривать. Я и сама всё прекрасно понимаю. Нужно уже, наконец, становиться взрослой. Пора перестать пускать нюни, и просто взять себя в руки. Никто не сможет мне помочь, если я сама этого не захочу. И никто не станет со мной возится, я уже не ребёнок.       Кина позвала Ио, чтобы та заделала мне волосы, которые ещё со вчерашнего вечера напоминали гнездо для птиц. После бани они ещё были в норме, даже лучше, чем в норме. Но после моего незапланированного купания в воде с Фирсом волосы потеряли весь свой вид. Девушка аккуратно расчесала их, разделила на несколько частей и начала плести косы. Я всё это время сидела и получала удовольствие. Но долгого кайфа я не получила, Ио слишком быстро справилась. Кина, которая всё это время сидела возле окна и пила горячий чай, встала и подошла к нам с девушкой. Женщина осмотрела творение своей ученицы и, одобрительно кивнув, взмахнула рукой, и перед моим лицом из воды образовалось зеркало. Из-за чистоты жидкости оно было слегка прозрачным, но я всё равно смогла рассмотреть своё отражение. Теперь оно вызывало не такую сильную жалость, как было до этого. Четыре маленькие косы — две по середине и по одной по бокам — были скреплены с оставшимися свободными распущенными волосами снизу в нетугой хвост, совершенно никак не напрягая мою голову. Всё держалось крепко, но я не чувствовала, чтобы Ио хоть где-то что-то перетянула. Я прикоснулась к заплетённым волосам, и отметила, что действительно выгляжу даже лучше, чем могло показаться. Поэтому я незамедлительно поблагодарила девушку за её старания. Она улыбнулась и ответила, что ей это было не сложно, она вполне довольна тем, что вышло. После этого Кина отпустила меня к Фирсу. Я чувствовала, что наш разговор ещё не окончен. Полагаю, когда ей будет нужно, она позовёт меня к себе.       Я вышла на улицу. Погода стояла отличная, и о ночном ливне напоминали только сырая земля и запах сырой травы. Солнце вовсю палило и многие дети бегали без верха, в одних тонких штанишках, женщины тоже старались не накутываться, поэтому многие ходили в тряпичных топах и длинных юбках, один конец подола которых был заправлен за пояс на талии. Мужчины и так были почти раздеты. Их работа позволяла им эту привилегию. Я нашла во всей этой суматохе вождя, который что-то обсуждал с одним из рабочих, который, по всей видимости, работал над постройкой дома, рядом с которым они стояли. Я подошла ближе, и услышала, что они обсуждают нехватку материалов для покрытия крыш. Фирс замечает меня и, закончив разговор, оставляет рабочего и подходит ко мне. Он слишком счастлив для человека, которому только что нажаловались на нехватку материала. Разве это не серьёзная проблема? — Всё в порядке? — спрашиваю я, когда он подходит и, положив руку на мою спину, слегка подталкивает вперёд, чтобы я сдвинулась с места и пошла с ним. — Да, — непринуждённо отвечает вождь, опустив руку. — Естественная проблема при подобной работе. Некоторый материал вчера не успели укрыть от дождя, поэтому он испортился. Сегодня этим займутся и закончат работу.       Я молча киваю, решая не продолжать разговор. Он ведёт меня мимо торговых рядов, где продают фрукты, овощи, морепродукты и всё то, что вообще только могут продавать на рынках. Улица, по которой мы шли, была очень оживлённой. Здесь во всю кипела жизнь, слышались постоянные разговоры и смех. Не было ничего раздражающего, наоборот, было только заразительное настроение, которое я без промедлений переняла. Шла и улыбалась, когда видела, как босоногая девочка бежит с звонким криком от мальчика с палкой в руке. Она подбегает к своей матери и что-то спешно ей говорит, а когда видит, что мальчик снова нагнал её, срывается с места и с таким же звуком бежит дальше. Веселит ситуация, когда два старика, расположившиеся на лавочке возле одного из домов, играют в игру и бранятся, потому что правила игры у них расходятся. Где-то вдалеке слышится крик женщины. Она проклинает кого-то за то, что этот кто-то стащил у неё пучок зелени. Через мгновение перед нашими с Фирсом лицами выскакивают три белых кролика с очень длинными ушами. Животные действительно держат в пасти пучки какой-то зелени, но быстро скрываются, поэтому мы не успеваем их схватить. Вождь смеётся, а я улыбаюсь, смотря вслед скрывшимся ворам. Спустя время мы продолжаем идти, и только тогда я осознаю, что так и не спросила, куда Фирс меня ведёт. Торговые ряды уже за нашими спинами, и мы выходим из деревни, попадая на открытое поле. — Куда мы идём? — спрашиваю я, когда парень начинает отходить вперёд. — Ну, я же обещал, что найду занятие, которое поможет тебе избавиться от ненужной энергии и слегка забыться, — отвечает он, и я, заметив, что вождь не собирается останавливаться, иду за ним следом. — Я своё слово сдержу.       Мы шли по вытоптанной тропинке через поле. Я слегка запыхалась, пока шла за парнем. Его шаг был размашистым, и я не поспевала за ним. В поле солнце палило ещё сильнее, и прохлада после дождя осталась только в моей памяти. С меня уже семь потов сошло, пока мы плелись на открытой местности, и я не раз прокляла этот день и Фирса за то, что мне так жарко и лениво продолжать путь.       В один момент вождь начал замедляться. Я, наконец, нагнала его и обошла со стороны, встав рядом. Передо мной раскрылся вид на большую постройку. Высокие колонны, между которыми на земле был расстелен широкий красный ковёр с замысловатым чёрным рисунком, похожим на дракона в полёте. Сверху располагалась чёрная крыша с закрученными краями, с которых свисали фонари. По бокам от этой постройки находились ещё две такие же. Только у одной был зелёный ковёр, а у второй синий. И рисунки там были другие. На зелёном был нарисован кротобарсук, а на синим духи Ла и Туи. Мы с Фирсом подошли поближе. Я примерно представляла, что это за место, но уверена не была. — Что это? Куда мы пришли? — спросила я, когда вождь целенаправленно двинулся к постройке с красным ковром. — Это три разных тренировочных базы. Ну, или как мы их называем, стихийные базы, — я посмотрела на парня с таким выражением, что он сразу же понял, что его объяснение мне ничего не дало, и я по прежнему нуждаюсь в деталях. — Здесь тренируются наши воины. Хотя, и обычные жители тоже могут сюда приходить. Например, кто не прочь подтянуть свои навыки в магии. Это, как ты уже поняла, — вождь указал на сооружение с красным ковром, — огненная база. Мы называем её Драконьим Крылом. Здесь тренируются, в основном, те, кто состоит в наших охранных подразделениях. Местный мастер магии огня редко принимает обычных жителей, которые не планируют вступать в ряды наших защитников. Ну а там, — теперь Фирс показывает на сооружение с левой стороны от огненной базы, — база Луны и Океана. — База магов воды, — утвердительно продолжила я. — Верно. Это самая свободная база. Сюда приходят тренироваться, как обычные жители, так и воины. Целительницы Кины здесь частые гости. — У вас можно тренироваться женщинам? — я спросила об этом, потому что помнила, как жёстко было с этим в Северном племени воды. Катаре стоило больших усилий доказать Паку, что она достойна обучаться магии воды не только в целях врачевания, но и как воин. — Мы не Северное племя воды. У нас воинов — женщин столько же, сколько и мужчин. Мы не запрещаем обучаться магии никому. Сильные духом солдаты, какими бы они не были, нам очень нужны. Это база магов земли, — Фирс указал на последнее построение, справа от огненной базы. — Здесь тоже можно обучаться всем, но тренировки мастера магии земли здесь очень сложны, поэтому, в основном, здесь обучают воинов — мужчин. Не все женщины выдерживают. Да что уж говорить, даже не все мужчины способны вынести столь сложные тренировки. — Насколько я знаю, магия земли сама по себе не совсем лёгкая стихия. — Честно, не могу сказать. Я всю жизнь изучал магию воды, и понятия не имею как приходится другим магам, — вождь двинулся дальше, к огненной базе. — Ну, одному моему другу пришлось нелегко, когда он начал её изучать. Полагаю, это не самое лёгкое занятие, — я пошла следом за Фирсом. — Изучать магию вообще не легко, даже когда ты рождён магом. На тренировки некоторые тратят всю жизнь, чтобы достичь величия. — Да, — я сказала это тихо, скорее даже самой себе. Достичь величия? А оно мне надо? Кажется, всегда говорили, что чем выше человек поднимается, тем больнее ему падать. Нужно ли мне это? — Готова попробовать? — Фирс вырывает меня из моих мыслей, и я чуть не врезаюсь в него, когда он резко останавливается недалеко от огненной базы. — Что? — недоумевающе смотрю я, пытаясь понять, о чём речь. — Готова попробовать? — вождь повторяет, указывая через плечо на базу, где тренируются маги огня. К слову, там сейчас идёт бой между кем-то, так как звуки развивающегося огня и крики учеников доносятся до нас довольно хорошо. — Что? — снова проговариваю я, и когда до меня доходит, начинаю непроизвольно пятиться назад. — С ума сошёл? Я не пойду туда! — протестую я, когда Фирс начинает приближаться ко мне. — Я же обещал помочь с твоим гневом и лишней энергией. Так что не отпирайся. — Помощь твоей матери я ещё готова принять, хоть и понимаю, что будет нелегко… Но начать тренировать магию огня с больными руками? Я же не дура. — Причём здесь магия огня, — Фирс подходит ко мне и кладёт свою руку мне на плечо, начиная сдвигать меня с места в сторону тренировочной базы. — Поначалу будут обычные силовые тренировки, рукопашный бои, тренировки на выносливость. А как будешь готова, так и попробовать с магией можно. — Ну уж нет, — я уворачиваюсь от руки парня, и начинаю идти обратно в деревню. — Ты не заставишь меня выполнять всю эту сумасшедшую работу. — Сама напросилась, — лишь говорит он.       Я решаю обернуться, чтобы спросить, что он имеет в виду и чувствую, как меня хватают под коленями и подбрасывают. Я приземляюсь на плечо с характерным кряком, и как и вчера, ударяюсь рёбрами о плечи вождя. Что вообще за глупая привычка постоянно закидывать меня на плечо, когда я против что-то делать? Это фетиш у него какой-то? Я пытаюсь вырваться, стучу ему кулаком по спине, но Фирс не реагирует, лишь иногда посмеивается и несёт меня, перекинутую через плечо, до огненной базы. Я понимаю, как это будет выглядеть, когда он всё-таки донесёт меня и при всех опустит на землю. И я явно буду приходить в себя после этого позора ещё очень долго. Поэтому принимаю решение сдаться, даже не попытавшись выиграть этот бой. Может всё-таки стоит научиться паре приёмчиков рукопашного, что бы этот парень больше не смог так просто отделываться от моего отказа, закинув меня на плечо. — Ладно ладно, всё! Я согласна, только опусти меня на землю! Не позорь, — молю я, стуча ладонью ему по спине. Парень останавливается и опускает меня. Я пытаюсь устоять несколько секунд на ногах, потому что висеть вниз головой, после того, как тебя грубо закинули на плечо равняется головокружению. — Вот так бы сразу, — смеётся он, и я снова вспоминаю вчерашний день, когда на мои мольбы о том, что бы отпустить, он просто скинул меня в воду. Я яростно смотрю на него, но предпринимать ничего не собираюсь. Здесь воды нет, но что-то мне подсказывает, что у Фирса явное преимущество. Но это пока. Он продолжает смеяться, а я смотрю ему вслед, когда парень отходит от меня и идёт к тренировочной базе.       Клянусь, моя месть будет ужасающей.