Восьмиконечная звезда
22 августа 2022 г., 19:56
— Смотреть будешь? Или даренной кобыле в зубы не смотрят?
У Аарона голос хриплый и прокуренный, всегда громкий и опутывающий рассудок шипастыми лилианами. Он раздавливает тлеющий окурок, поднимая пыль и создавая шум.
Майкл хмурится, разрывая тонкую оболочку поверх контейнера. Он едва дышит — сосредоточен на собственной безопасности и прислушивается к посторонним звукам. Смесь автомобильных клаксонов, железнодорожного грохота и посторонних разговоров. Главное, что нет жужжащей полицейской сирены и въедливого синего и красного на горизонте. Его не напрягают ни мельтешащие у ног крысы, ни зловонный запах разложения и канализации. Майкл привык дышать второсортным дерьмом, прячась от агентов ФБР в трущобах на самых окраинах. Тамошний запах такой, что хочется содрать кожу живьём и забить нос чем-нибудь твёрдым, что не пропустит тошнотворной гнили.
— Ещё как смотрят, Аарон, — задумчиво отвечает Майкл, вводя трехзначный код от электронного замка.
— На качество моего товара ты всегда можешь положиться, — он нелепо хлопает его по плечу, словно старый друг.
— Я предпочитаю доверять только своим глазам.
— Какой важный тип, — Аарон усмехается, и его индикатор на виске загорается синим. Перевод средств успешно завершен, на его счёту по меньшей мере сотня тысяч евродолларов за один только товар.
За тот, что сейчас находится перед Майклом.
— Действуй на своё усмотрение, — заглядывая за плечо, Аарон кивает в сторону полумертвой куклы, покоящейся в длинном контейнере. — Она в анабиозе. Все киберимпланты новые, по последнему писку моды и технологий. Стимуляторы зрительной коры, улучшенный объём памяти, Миллитеховские процессоры и датчики, сосуды из биопластика. Ягодка, а не очередное дерьмище, — подытоживает за него Аарон, присвистывая от взаимовыгоды. — И цена самая приличная на всем рынке.
Майкл стремится восстановить дистанцию с ним, пододвигается ближе к самодельному гробу, придирчиво заглядываясь на девчонку.
В ней ничего особенного на первый взгляд. Получеловек-полукиборг. Рыжие волосы настоящие, в свете неонового маленького светильника переливаются холодной бронзой. Ресницы трепещут, кажутся реальными, обескровленные губы расслаблены и сомкнуты, с крошечными порезами и синячками. Майкл использует сканер, проходится внимательным взглядом по обнаженному телу, собирая информацию о наружних киберимплантах. Но вместо них находит калейдоскоп кровоточащих увечий и багрово-фиолетовых гематом.
Изувеченная и покрытая разноцветными пятнами. Почти что мертвая, обкраденная и пристыженная. Майкл оборачивается к Аарону, не убирая рук с стенок контейнера.
Вглядывается в чёрные зеницы, отражающих непомерное счастье за проведённую сделку. Ему, в общем-то, плевать на то, что с куклой произошло. Настолько, что даже не потрудился привести её в пригодный вид и стереть запекшуюся кровь с живота и горла. Он считает, что этим займётся Майкл и не прячет наглой ухмылки. А Тёрнер додумывает, могли ли появиться ссадины от рук этого кровожадного черта.
— Ты её вскрывал, — сухо констатирует Майкл, закипая от негодования.
— Конечно вскрывал, — вспыхивает Аарон, берясь за вторую сигарету, — мне было необходимо провести разгрузку всех её микрогенераторов и зашить глубокие раны.
— Я с тобой сотрудничаю не за тем, чтобы ловить такие сюрпризы после завершения сделки, — грубо шипит Майкл, хватая кулаком воротник его кожаной куртки. — Учти, comrade, если целостность её организма была повреждена за последние два часа, я найду тебя и вся твоя подпольная фабрика исчезнет с лица земли, а ты займёшь её место, — он тычет пальцем в сторону контейнера, не прекращая убийственно смотреть на мужчину.
— Ты мне, сынок, такие слова не говори, — отбрасывая его ладонь и выдыхая дым, цедит Аарон. — Не дорос.
— Мне хватит сил расправиться с тобой, с Адель и разнести в пепел почитаемую ворами империю Драконов. Тебе это известно, потому и занервничал.
Ему кажется, что Аарон назвал его крысёнышем, но это не играет роли. Он злостно захлопывает крышку, активирует замок и сталкивает контейнер в багажник, не побоявшись испачкать пальцы в грязи. Тяжело дыша, вытирается сухой тряпкой, бросает её Аарону, тот на удивление ловит.
Когда Майкл заводит двигатель, Хилл добродушно машет ему. Только губы искривлены по-злобному и в глазах ни на намёка на добро.
***
Ему приходится постараться, чтобы привести её в порядок. У Сары все ещё настоящая человеческая кожа, и прикосновения к ней выходят мягкими, непривычными для человека, на постоянке работающего с металлом. Несмотря на анабиоз её тело тёплое, по-девичьи хрупкое и не испорчено металлическими пластинами. В последний раз он видел такое с десяток лет назад. Майкл корпеет над ней нескончаемые сутки, стирая кровь, вылечивая гематомы и проводя через трубочку синтетическую еду. В его мастерской мало света, и в ледяном полумраке её неподвижный силуэт одновременно пугает и завораживает. Он всматривается в её изгибы, подолгу находится рядом, пропитываясь запахами спирта, машинного масла и чего-то незнакомого. Лёгкого, едва осязаемого и фруктового. Так пахнут её спутанные волосы, которые Майкл затем бережно расчесывает. После этого он не моет руки больше трёх часов, привыкнув вдыхать её запах и сглатывать подступающую слюну. Его зеницы проходятся по каждому сантиметру кожи, подхватывают малейшие изменения и определяющие чёрточки. У Сары две татуировки: на бедре и на запястье. Две восьмиконечные звезды, разделённые линией уродливого шрама. Он находит это по-своему красивым и очаровательным. На восьмой день она пробуждается, и Майкл впервые узнает, какой у нее цвет глаз. Небесно-голубые, с редкими вкраплениями темно-коричневого и блекло-зелёного. Веснушки на щеках проявляются чётче, уста алеют, и пряди не кажутся такими безжизненными. Он рад её видеть невредимой, позабыв напрочь о том, что изначально хотел подчерпнуть новые киберимпланты и продать их по более конкурентноспособной цене. Но теперь он этот момент упустил. Она спрашивает, где здесь ванна, и, едва ступая на пол, падает, будто разучившись ходить. Тёрнер терпеливо и заботливо предлагает свою помощь, подхватывая её на руки и прижимая к груди, как запуганного ребёнка. Смущенно отводит голову, когда Сара сжимает пальцами ткань футболки и трется щекой об него, точно ласкающаяся кошка. Она не стесняется попросить помочь, и Майкл намыливает ей спину, бережно проводя мылом по заштопанным ранам. Он избегает тех шрамов, что только-только заживают. Осторожно оглаживает ладонью шею, спускается к ключицам, не отводя спокойного взгляда от её лица и говоря тем самым: «Ты можешь мне довериться». И Сара не пугается его, безбоязненно прислоняясь к спинке ванной и убирая волосы за бортики. Ей нечего таить, и, демонстрируя это, она разбивает сосуд Пандоры, запуская необратимый процесс. Майкл держит её расстоянии вытянутой руки, но иногда позволяет залезть к нему на колени и уснуть, потому что так безопаснее. Её предплечья подрагивают, а пальцы вцепляются в его пылающую шею. Губы запечатывают безобидный и короткий поцелуй, безропотное спасибо заглушает громкие сопротивления рассудка. Он напоминает себе, что месяц назад она лежала полумертвой и имела не самую лучшую репутацию, однако сердце отбрасывает отрезвляющие мысли, словно ненужный мусор. Сара никогда не перечит и начинает встречать с каждой вылазки. Невесть где находит продукты, готовит ужин и щебечет истории прошлого, рассказывая ему холёным тоном обо всём. С её появлением его убежище пахнет фруктами, корицей и растопленным шоколадом. Киберимпланты исправно работают, и однажды Сара рассказываем ему за обедом, что большую часть жизни была вынуждена обслуживать мужчин и делать те вещи, которых не хотела делать. — Ты ведь не такой, как они? — Тихо и неуверенно спрашивает Сара, прикусив губу и сморгнув картинки прошлого. — Ты больше никогда не вернёшься к этому делу, — только и отвечает Майкл, избегая прямого ответа. Ей хватает и этого. Ранним утром и поздней ночью она приходит к нему в мастерскую, спускаясь с спальни и проводит с ним время, даже если в этом нет ничего интересного. Майкл ковыряется в микросхемах, занимается починкой имплантов и приводит в порядок чипы с операционными системами, в то время как Сара мелодично напевает одну и ту же песню, не надоедающую ему. Она без разрешения трогает его вещи, перекладывает их с места на места, исследует территорию и в конце концов бредёт к нему, чтобы усесться на колени, томно вздохнуть и начать играться с отросшими светло-каштановыми прядками. Сара его отвлекает, но Майкл ничего не говорит, подстраивая работу под новые условия. Одновременно следит, чтобы она не упала и её волосы не зажевало в мини-станок. Его окутывает фруктовый запах, и Тёрнер неосознанно приникает устами к её плечу, пока девичьи пальцы вырисовывают невидимые узоры на напряжённой шее. Она забирает слишком много пространства, закрадывается в дебри души, оставляя там нечто светлое, похожее на солнечный луч. Раскатистый смех нисколько не выводит из себя, а мимолётные прикосновения даруют ему неправильные в своей значимости чувства. Аарон спрашивает, удалось ли продать киберимпланты по хорошей цене. Удерживая Сару на себе и шуточно уворачиваясь от её губ, Майкл отвечает, что да. В конце концов её ладони собственнически хватают его лицо и не дают шанса вывернуться. Она смотрит на него, таинственно улыбаясь, сдувает деревянную стружку с носа. Её ледяные зеницы полны неподдельной любви и радости. Сара набивает себе ещё одну татуировку, расположенную ниже левой груди. Ничего об этом не говорит и, когда Тёрнер обнаруживает её, хитро смеётся и вырывается из его цепких объятий, не желая объяснять, почему там первая буква его имени. И не желая рассказывать, что две восьмиконечные звезды принадлежали предыдущим парням, которых убили. Если Тёрнер не будет знать, то его это не настигнет. Поэтому она успевает запереться в туалете, убежав от него и радуется, когда их отвлекает стук в входную дверь. Майкл молчит, не тревожа Сару, потому как не хочет, чтобы её увидел Аарон. А Хилл настойчиво пробивается внутрь, начиная что-то волнительно рассказывать про проклятие воськонечной звезды.
