Золотая заря крылья распахнула перед миром, что границ лишён

      Проснулась я от того, что кто-то дотрагивается до моих ушей. Разлепив веки, увидела Хашираму.       — Привет. Почему так рано? — спросила я, выбираясь из-под одеяла, но подушку прижимая к себе.       Он молчал, как рыба, и смотрел на… Я проследила за его взглядом. Там были мои хвосты. Они довольно развевались, иногда замирая.       — Так, Хаширама, спокойно, — выставила подушку вперёд и прикрыла глаза. — С вилами и ножами на меня не лететь! — выпалила я и, кинув в него подушку, забежала в ванну. За стенкой послышался грохот.

*POV Сенджу Хаширама*

      После того, как Наруко сказала о времени, я испугался. Отец не одобряет выход за пределы клана. Я уже опоздал на ужин! Тобирама снова начнёт свои лекции о том, как следует вести себя наследнику. Иногда я чувствую себя младшим братом, а не наоборот.       Я уже подходил к клану, подавив чакру, проскользнул мимо охраны, но, когда меня приподняли за воротник, то понял: миссия провалена. Виновато улыбнувшись, посмотрел на соклановца. Тот устало выдохнул и, взяв меня под локоть, повёл к отцу.       По дороге я думал о Наруко, она мой первый друг за пределами клана. Не знаю, кто с ней так обошёлся. У неё же совсем нет еды! Как же я мог забыть! А рана не полностью зажила!       Схватившись за голову, я попятился назад, но руку сжали крепче. Шаг стал быстрее. Приближаясь к нашему дому, я увидел отца. Возле него стоял мой отото. Я улыбнулся ему, тот немного надулся и мотнул головой. Обиделся что ли?       — Хаширама, я тобой недоволен! — сказал отец. Я опустил голову и стал выводить носком линии. — Спасибо, — сказал он соклановцу. Тот поклонился и ушёл. — Хаширама, почему ты ушёл с территории клана?       — Я хотел погулять. Нашёл гору, с которой открывался красивый вид. Вот и залюбовался немного. — Я засмеялся, но под грозным взглядом отца затих. Про Наруко я не буду говорить. Они могут её убить.       — Если причина только в этом, то ладно. Но от наказания ты не уйдёшь. Два дня будешь дома. Я приведу учителя по Ниндзюцу и Кендзюцу. И не смей сбегать, иначе я продлю наказание. — Отец развернулся и прошёл в дом. — И иди покушай. Еда хоть и остывшая, но съесть должен всё. — Я пробурчал себе под нос о несправедливости этого мира и потопал на кухню. Брат закатил глаза и, развернувшись, ушёл в нашу комнату.       На столе стоял чаван* с белым рисом, рядом были палочки для еды, а также стояла якимозо зара* с жареной рыбой. Зелёный чай был налит в юноми чаван*. По коже пробежали мурашки, только сейчас заметил, как сильно я замёрз.       Сев за стол и прочитав молитву, принялся за еду. Пищу нам готовит отец. И он иногда экспериментирует, после чего приходится всей семьёй убираться. Нас было больше, но сейчас только четверо. Отец, Тобирама, Итама и я. Наруко говорила о младшем брате. Интересно, как он выглядит?       Стук о тарелку отвлёк меня от мыслей. Риса там уже не было, а от рыбы остались только кости. Отложив палочки в сторону, взял зелёный чай. Отпивая горячую жидкость, посмотрел в окно. Темно. Снег шёл большими хлопьями, на стекле появилась корочка льда. Когда пройдёт два дня, утром пойду к ней. Только дождись, Наруко!       Два дня протекали медленно. Я ходил весь на нервах, из-за чего на тренировках пропускал удары. Синяки ныли, но немного медицинского дзюцу, и я снова в строю. Брат все эти два дня странно на меня косился. Несколько раз он подходил ко мне с вопросом: «Они-сан, с тобой всё хорошо?». На это я мог только улыбнуться и взлохматить его белые волосы. Я просто переживал за Наруко. Вот и всё.       Когда отец сообщил о том, что домашний арест закончился, я запрыгнул на него и засмеялся. Мой мозг медленно сообразил, что я только что сделал. Я медленно слез и улыбнулся. Отец был в шоке, но сказал лишь, чтобы от тренировок я не отлынивал.       Закивав, я сказал, что пойду погулять. Отец устало улыбнулся и махнул рукой. У меня есть четыре часа! Выйдя с клана, я подавил чакру и стал перемещаться по деревьям. На уроках мне говорили, что зимой лучше перемещаться по веткам.       Через полчаса я стоял у двери в деревянный домик. Рядом были следы. Может, там посторонний? Я тихо открыл дверь и вошёл. На кухне никого не было, только чёрные угольки. Вздохнув, я прошёл дальше.       На футоне, что я расстелил, кто-то спал. Кто-то завернулся наподобие гусеницы, прижав к себе подушку. Я медленно подошёл. Это была девочка моего возраста. Странный окрас волос так и навевал вопросы, а ушки… Ушки?!       Лисьи ушки дёрнулись и задрожали, но через время они успокоились. А они мягкие? Я присел на корточки и притронулся к ним, те смешно дёрнулись и прижались к голове. Против воли я издал смешок, но сразу захлопнул рот. Девочка зашевелилась.       — Привет. Почему так рано? — она потёрла глаза и вылезла из-под одеяла. Подушку она прижимала к себе, сонно хлопая глазами. Глаза были разного цвета. Один голубой, а другой красный, с вертикальным зрачком. Сзади неё извивались… хвосты?!       — Так, Хаширама, спокойно. — Она выставила подушку перед собой, прикрывая лицо. — С вилами и ножами на меня не лететь! — громко крикнув это, она кинула в меня подушку. Попала прямо в лицо. От неожиданности я наклонился назад и упал. Приземлился я не очень удачно.       Так выглядит Наруко? Никогда не видел таких людей. Или зверей? Задумчиво почесав затылок, я задумался над последней её фразой. Вилы и ножи? Но я же не собирался такого делать!       Я подошёл к двери, за которой она спряталась, и тихонько постучал.       — Наруко? — спросил я, но никто не ответил. — Я не хочу причинять тебе вреда, — сказал я и облокотился о дверь. Она долго молчала.       — Правда? — дверь чуть приоткрылась, и я, не удержавшись, стал падать назад, но чьи-то руки придержали мою спину. Я встал на ноги и, повернувшись к ней, уверенно кивнул.       Она задумчиво осмотрела меня, и выдохнув, протянула руку.       — Давай познакомимся нормально. — Она чуть улыбнулась, а я протянул руку.       — Я Хаширама! — крикнул я. Та скривилась, а её уши прижались к макушке. Мотнув головой, она остановила мою руку.       — Наруко, — тихо ответила она. Отпустив мою руку, она сделала несколько шагов назад.       — А почему у тебя есть хвосты и уши? — я не мог не задать этот вопрос.       — Сама не знаю. Раньше их не было. Да и я не стремлюсь к раскрытию этой загадки. — Она хмыкнула и развернулась к окну. — Вот только слух улучшился и нюх тоже. Поэтому, пожалуйста, говори потише. — Я кивнул.       Я сел на пол и стал рассматривать её. Лисьи ушки реагировали на каждый звук. Неудобно, наверное. Белое платье и гордо развевающиеся хвосты. Рыжие, но у кончиков шерсть становилась алой. Босая. Руки и ноги в розовых шрамах.       Она взяла ведро и, открыв дверь, вышла. Я последовал за ней. Она набрала снега и вернулась в дом.       — Тебе разве не холодно? — спросил я и посмотрел на её ноги. Она посмотрела на меня, а потом на себя.       — Нет. Я холода не ощущаю. Тепло да, а вот холод нет. Да и я ни разу не болела. Ну только если ранения не считать. — Она подвесила ведро и положила два бруска, потом она потянулась к фарфоровой бутылке и полила жидкостью деревяшки, подожгла спичку и приподнесла к ним. Огонь резко вспыхнул, а я подошёл к Наруко и взял бутылку. Сакэ? Теперь понятно. Тут ещё половина осталась.       — Что ты делаешь? — поинтересовался я.       — Нагреваю воду, чтобы помыть полы, — ответила она. — Нужно кладовку отмыть, а то там продукты сгнили. Испорченные овощи можно будет закопать в землю. Будет неплохое удобрение. — Она чихнула и недовольно фыркнула. Я приоткрыл дверь, ведущую в кладовку. В нос сразу ударил запах гнили. Да. Определённо стоит от этого избавиться!

*end POV Сенджу Хаширама*

      Вместе с Хаширамой мы отмыли эту несчастную кладовку. Я думала, что он будет привередничать или возмущаться, но он стойко игнорировал запах. Гнилые овощи мы сложили в пустое ведро и вынесли за порог. Дальше — мытьё полов . Два раза я прошлась просто водой, а третий — сакэ. Когда Хаширама увидел, что я взяла бутылку, он выхватил её из моих рук и стал говорить о том, что нам нельзя пить алкоголь. Я рассмеялась и рассказала, для чего я хотела его использовать.       Он с прищуром посмотрел на меня, а потом тоже рассмеялся.       Запах гнили пока остался, но со временем он выветрится. Я взяла Хашираму за руку и повела на порог. Взяв ведро с испорченными продуктами, стала осматривать место. Деревья, деревья и ещё раз деревья! Почему тут нет ни одного огорода? Даже небольшого!       — Ну и куда это девать? — сказала я вслух, осматривая сугробы.       — Ты говорила о закопать, — напомнил Хаширама.       Я осмотрела всё ещё раз, как вдруг взгляд наткнулся на молодое дерево. Думаю, подойдёт. Я подошла к дереву и стала рыть яму глубиной двадцать сантиметров. Хаширама тоже захотел помочь. Я его отговаривала, но он сказал, что хочет попробовать. Я для вида побурчала, но всё равно отодвинулась. В его глазах загорелся радостный огонёк. И мы за часа полтора откопали яму в тридцать сантиметров.       — Хаширама, мы перестарались. — Он остановился, а потом заизвинялся. Я быстро замахала руками. — Но это ничего страшного, — успокоила я его. Взяв ведро, высыпала содержимое в яму и стала засыпать землёй. Когда закончили, я посмотрела на Хашираму. Руки и лицо были испачканы. — Пойдем, помоем руки и умоемся.       Я направилась в дом, а Хаширама пошёл следом. Я проводила его в ванну. Оставшаяся вода была вылита в деревянные тазики. Я быстро смыла грязь и вытерла руки и лицо о полотенце.       — Хаширама, ты в этот раз пришёл не без ведома родителей? — спросила я и посмотрела на Хашираму, что вышел из ванны.       — Они знают, что я пошёл гулять, но куда не сказал. У меня было четыре часа… Сколько я уже здесь? — он посмотрел на меня.       — Ну, где-то часа три-четыре. Лучше возвращайся домой. И, пожалуйста, никому не говори обо мне. — Я посмотрела на свои хвосты.       — Я и не собирался! — вскочил Хаширама. — Я даже не думал о том, чтобы говорить о тебе! Ты мой первый друг! А друзья не предают! — он говорил это так искренне, что захотелось потискать его. Я потянулась к его лицу и, положив руки на щеки, слегка их растянула.       — Хаширама, отращивай волосы. Они тебе пойдут. А я потом буду тебе косички заплетать, — сказала я и посмотрела на него. Тот задумчиво дотронулся до своих волос, а потом кивнул.       — Хорошо, но ты мне дашь заплетать свои волосы! — он рассмеялся.       — А ты умеешь? — спросила я и убрала руки от его лица. Тот отрицательно покачал головой. — Ну значит научим! — я похлопала его по спине. — Беги домой, а то переживать будут. — Я посмотрела на дверь. Хаширама печально посмотрел на меня, а я кивнула, мол, так нужно.       Он неохотно поднялся с места и подошёл к двери.       — Ещё увидимся, Хаширама! — сказала я и помахала рукой.       — Конечно! Пока! Я постараюсь прийти через два дня! — он помахал рукой, после чего дверь закрылась.       Я облегчённо выдохнула. Нет, ну это пиздец, люди! Как так можно было спалиться?! Почему я не смогла его услышать? Ну или почувствовать? Хотя… Он вроде не расскажет о том, что я кицунэ. Ладно, нужно набрать воды и отмыть ведро от отходов. Как же не хватает мусоропровода и полиэтиленовых пакетов!       Быстро отмыв ведро и поставив его на место, пошла к футону. Устало плюхнувшись на матрац, я принялась рассматривать деревянный потолок.       — Поздравь меня, Курама! Твоя джинчурики просто о-фи-ци-аль-ный долбоёб! — прокричала я в мыслях и, схватив подушку, спрятала там своё лицо.       — Во-первых, ты моя младшая сестра и теперь мы, по сути, родственники, — задумчиво протянул Курама. — Да, ты сглупила, но и обстоятельства были не ахти. Ты не привыкла к хвостам и ушам. Ты вообще к ним долго будешь привыкать, — сделал вывод Ку.       — Нужно достать где-нибудь плащ. Да подлинней! Кстати, ты же говорил о моём резерве! Помнишь? Для сенсоров я должна светиться солнцем! Но факелов и людей за окном я почему-то не вижу.       — А! Я подавляю твою чакру, ты сейчас даже на это не способна, — хмыкнул Курама.       — Ещё два месяца, и я смогу подавлять её.       — Не совсем. Два месяца на то, чтобы твоё тело полностью приспособилось, Наруко. И ещё три месяца на полное восстановление системы циркуляции чакры.       — Оу. И-извини.       — Ничего, я ведь не всё рассказал. Вообще, думал, что ты станешь возмущаться, — рассмеялся Ку.       — А зачем мне это делать? Ты меня спас, ты со мной подружился и ты меня поддерживал. Не вижу смысла дуться на то, что ты недоговорил, — я улыбнулась и, прижав подушку, укрылась одеялом.       — Уже засыпаешь? — удивлённый голос пронёсся в голове.       — Угу. Сама не понимаю, с чего это.       — Ну, тут, видимо, из-за меня. Я поспать люблю. Да и, наверное, твоё тело ещё не полностью, так скажем, превратилось.       — У меня ещё что-то вырастет? — нервно спросила я.       — Ну, у тебя ещё нет клыков.       — А, клыки это да-а-а…       Веки слипались, и я потихоньку проваливалась в царство Морфея.