Драконий боженька под цветущей вишней

— Я умру, понимаешь?! И если это был не вампир и не оборотень, то кто тогда? А если у него клыки ядовитые? А если нас пометили для того, чтобы потом использовать для ритуала вызова сатаны? Или вживили чип таким образом?       Бари, уложив руки на руль — права он получил так же быстро, как и научился водить, хоть и забывал иногда включать поворотники — слушал растерянного омегу внимательно и не перебивая. — Лапушка, успокойся. Мы же еще живы? — протянул он, зевая. — Мы пока живы! И что это за хрень, которую даже ты не увидел? — Скорее всего существо, находящееся сразу в нескольких измерениях.       Он достал из бардачка мундштук, сигарету, зажигалку, открыл окно и закурил. Грифон на заднем сидении просунул голову между спинками передних и глянул на дрожащего Лекса. — Хочешь, я к тебе приеду на ночь? — спросил Бари, затем поймав в зеркале испуганный взгляд Лекса, добавил: — Или ты ко мне. Я у друга живу, у него там целый зверинец: муж, хранители, кот. Еще мы с Ричи. — Спасибо, но я думаю, что я справлюсь, — проговорил Лекс, приходя в себя. — Но если что, я позвоню.       Позвонит, подумал Бари, глядя на его мертвенную бледность.       Неведомая невидимая тварина испортила свидание даже не напрягаясь: Бари был чересчур задумчив, а Лекс чересчур испуган, поэтому разговор не клеился. Договорились встретиться на выходных.       На обратном пути Бари зашел в супермаркет, набрал любимых Люциком персиков, слегка пофлиртовал с кассиром пока стоял в очереди, и зашел в квартиру уже в приподнятом настроении.       Спартака снова не было — отправился в эльфийское королевство подавлять бунт и влиять на умы демократией. — Держи, твои обожаемые волосатые нектарины, — проговорил Бари, вручая пакет Люциферу. — Подмазываешься? — сощурился тот. — Колись, что ты натворил? — Помнишь, ты сказал, что свою личную жизнь я могу привести сюда? Возможно, именно это сегодня и произойдет. Потому что ему страшно — нас обоих покусала невидимая хрень.       О случившемся Люцифер слушал с беспокойством, выдав в итоге: — Мне кажется, ножки растут от того самого космического уебка Виктора. Только у их расы в услужении могут быть подобные уродцы. Только зачем? — Вот и я не понимаю… Хочешь ступни помассирую?       Лекс, сидя на кухне и заваривая чай с успокаивающими травками, вздрагивал от любого шороха и звука за окном. Ему казалось, что во входную дверь кто-то скребется, в коридоре колышется темная тень, а в спину кто-то смотрит.       Макара, как назло, приперло уйти к соседскому домовику на днюху — сто пятьдесят исполнялось, юбилей, как-никак, нельзя было отказаться, а Лексу вспоминался фильм про Человека-невидимку, который убивал всех, кто сделал его таким. Также вспомнилась и сцена с изнасилованием бедного омеги все тем же невидимым, пардон, членом, и это напрягло его больше всего.       Прокравшись в комнату, Лекс набрал номер Бари. — Конечно ты можешь приехать ко мне прямо сейчас, — произнес тот, едва прервались гудки. — Я, возможно, преувеличиваю, но мне правда страшно, — сказал Лекс, нашаривая биту за трюмо и косясь на дверь. — Какие разговоры, лапушка? Уже обуваю тапки и иду встречать тебя у подъезда. Записывай адрес.       Лекс, на бегу сунув в пакет пижаму и мелкую ерунду, вроде дезодоранта и зубной щетки, закрыл дверь и шагнул в лифт, диктуя адрес диспетчеру такси. На месте он был спустя пятнадцать минут, и Бари действительно стоял у подъезда в тапках и длинном халате с восточными узорами. Лекс, виновато улыбнувшись, принял протянутую руку и последовал за ним. Драконий боженька в халате с разрезами от бедра и походкой падшего небожителя вел его и не к лифту будто, а, по крайней мере, в райские кущи. Ладонь у него была мягкая и нежная, и Лекс, молясь о том, чтобы не вспотели собственные ладошки, неловко сжимал длинные пальцы и чувствовал себя плебеем. — Ну все, чего напрягся весь? — улыбнулся Бари, заметив его состояние. — Ты пережил днем шок и до сих пор от него не отошел, вот и разыгралось воображение. Завтра все это тебе покажется ерундой. — Я не сильно вас стесню? — спросил Лекс, когда дверь, щелкнув, открылась. — Неудобно как-то. — Неудобно спать на потолке — так, кажется, говорят? Знакомься, это Люцифер, мой друг.       Лекс, выпав в осадок уже от одного звучания имени, уставился на стоящего напротив высокого омегу в розовых лосинах и длинной майке в лиловое сердечко, которая обтягивала живот воистину гигантских размеров. — Будущая футбольная сборная, ага, — произнес омега, хлопая себя по пупку. — С именами пока не определились, но точно все — Спартаковичи. — Лекс, приятно познакомиться! Я тут вам по пути эклеров купил и…       При слове «эклер» из комнаты порхнули двое крылатых существ, маленькие человечки с разным цветом кожи: снежно-белым и угольно-черным. — Это мои хранители, Пряник и Колбаска, — объяснил Люцифер, забирая коробку. — За эклеры отдельное спасибо. Спать ты будешь с нами. — В каком смысле? — заморгал Лекс, поворачиваясь к Бари. — В другой комнате есть диван, но тебе придется влиться в нашу шведскую семью, потому что Люцик не может уснуть в одиночестве. Кровать большая, еще и Спартак бы поместился.  — Ну если так необходимо…       Пока Люцифер потрошил коробку с пирожными, Лекс разглядывал его удивительно яркие голубые глаза и слегка заостренные изящные уши. Волосы цвета лимонного золота и красиво изогнутые губы. Переводил взгляд на Бари, на его глаза и губы, и вновь чувствовал себя плебеем. — Омфень вуксно, — произнес Люцифер, запихивая в рот сразу два эклера. — Очень вкусно, — перевел Бари. — Он любит сладкое, хоть и нельзя уже, в таких-то количествах.       Рыжий котенок, за то небольшое время, что Лекс его не видел, успел наесть харю и приобрести характерную наглость и хамоватость во взгляде, свойственную всем рыжим котам. Он сидел на подоконнике среди гущи папоротниковых листьев и мыл лапкой усы.       После позднего ужина Люцифер, существо крайне контактное, приволок настольную игру и до конца вечера Лекс, вместе с сучностями, как называл хранителей хозяин, помогал выбраться Дракончику Тоше из сказочного леса. Бари не играл — он был занят разговором по телефону, вышагивая босиком по коридору и взмахивая свободной рукой с тлеющей в мундштуке сигаретой. — Нет, я не буду сниматься в обнаженке, — говорил он, тыкая сигаретой в воображаемого собеседника. — И что, что платят?.. Сначала обнаженка, потом героинчик, потом положите меня под жирного уебка-депутата? А я альфа, между прочим! Нет, не надо… В Кевине Кляйне могу. Мне нравится их дизайн… — А где туалет? — шепнул Лекс, наклоняясь над столом. — Справа, в коридоре, смотри, чтоб боженька тебя не снес, — предупредил Люцифер.       Лекс, осторожно протиснувшись в дверь, все равно не ожидал, что Бари повернется так резко, сбивая его ног. — Я же сказал, что не буду! — воскликнул тот, прижимая телефон ухом и удерживая его освободившейся рукой. — В контракте не прописано!..       Замерев, Бари сжал пальцы на его запястье и уставился так, будто видел впервые. Глаза вспыхнули, ноздри раздулись, вбирая запах, губы приоткрылись и, как показалось застывшему мышкой Лексу, даже скулы порозовели. — И в четверг тоже, — произнес Бари в телефон, отворачиваясь и направляясь в другой конец коридора.       Видения будущего Бари посещали не часто, но всегда в самые неудобные моменты. Как и произошло с Лексом. Касаясь его кожи, он отчетливо, как наяву, видел его полностью раздетым, разгоряченным, невероятно красивым в своей податливости и открытости, с искусанными губами и глазами, подернутыми влажной поволокой. Все вокруг тоже было влажным: их тела, воздух, трава, на которой они лежали, а особенно все внизу. Люцифер рассказывал о таком явлении как течка, но Бари не представлял, что это так горячо, мокро, и что от одного запаха может сорвать голову.       А тут он увидел, прочувствовал на себе и понял, что готов наброситься на ничего не подозревающего омегу прямо в коридоре. Но взял себя в руки.       Сам факт их секса не был внезапным откровением — Бари предполагал, что это произойдет так или иначе, но место, где это происходило, поразило его экзотичностью — растения с огромными листьями, лианы, узловатые корни деревьев, сотни незнакомых запахов и звуков. Тропики. И как их могло занести туда?       В полнейшем замешательстве он пребывал до самой ночи, и вошел в спальню уже когда кровать оккупировал весь зверинец, а Люцифер спал как младенец, прижимая к себе тоже спящего Лекса. Умилившись картине в целом, и в особенности хлопковой Лексовой пижаме в горошек, Бари аккуратно устроился на краешке постели и сложил руки на груди, пялясь в темноту.       Странные дела.       На следующий день Лекс, хоть и более спокойный, чем вчера, поблагодарив Люцифера за гостеприимство и пообещав прийти еще, в машину сел снова натянутый и дерганный. — Хочешь я с тобой зайду в квартиру? — предложил Бари. — Нет там никого, не накручивай. — Я бы только рад был, — вздохнул тот.       В квартире у Лекса было так же чисто и уютно, как обычно, и Бари, собиравшийся вдруг уходить, обратил внимание на вновь раздраженного грифона, который трусил тяжелой головой и хлестал хвостом по бокам. — А ты, уважаемый, вчера ничего особенного не заметил? — спросил он у заспанного домовика, который выполз из запечья на шум. — Неа, — зевнул тот. — Я под утро пришел. Помыл полы, потому что в прихожке натоптано было, как в сарае, и сразу спать ушел. — Натоптано? — сипло спросил Лекс, хватаясь за локоть Бари. — Ага. Говорил же, ноги вытирай на коврике, не тащи грязь в дом. Прям кусками целыми, где только находишь, ужаст!       Бари опустил глаза на идеально белые кеды омеги, вспомнил свое видение с тропиками и хмыкнул.