Драконий боженька под цветущей вишней

      Спартак, вернувшийся из командировки в эльфье королевство, застал Бари в задумчивости: тот стоял, склонившись над чемоданом и щелкал пальцами, пытаясь что-то вспомнить. — Забыл что-то, — сообщил он. — Удобные шмотки — взял, закрытую обувь — взял. Средства от насекомых, средство от загара. Рюкзак взял. — Средства обороны на случай нападения хищников? — подсказал Спартак. — Взял, — кивнул Бари. — Вон оно, на кухне курицу грызет. — Походный набор из сухпайка: спички-непромокашки, таблетки для воды, аптечка? — Взял. Хотя об этом Виктор позаботится.  — Презервативы?       Бари, дернувшись, стукнул себя веером по лбу: — Ну точно же! Сейчас положу. — В них можно набирать пресную воду и хранить, если тары под рукой нет, — сказал Спартак. — Конечно, а зачем они еще? Как там дела в королевстве? — Пока удалось все наладить. Правда, для этого пришлось устраивать многих к себе в сеть бургерных, на упаковку готовых боксов и на картошку фри. Какая разница, кто там на кухне ее клепает, правильно? Все равно не видно. Когда вылетаете? — Сегодня вечером. Если ты не…       Бари замолк, прислушиваясь к матам из ванной — Люцифер был снова чем-то недоволен. Спустя пару минут тот вышел, расстроенный и злой одновременно. — Эта беременность меня доконает, — проворчал он. — Поздравьте меня, я только что не дошел до туалета. — Передумал? — хмыкнул Бари. — Нет, обоссался. Даже не понял как.       Спартак, побледнев, бросился искать ключи от машины, крикнув мельтешащим в панике сучностям: — Быстро собирайте вещи, мы рожаем! — Кто рожает? — удивился Люцифер. — Похоже, что ты, — сказал Бари, захлопывая чемодан. — Да нет же! — воскликнул Люцифер и вдруг схватился за живот. — Мамочки! Похоже правда я! Спартак, я рожаю! — Я это первей тебя понял, глупое создание, — фыркнул тот. — Давай-ка обувайся и идем. — Блять, я не хочу! — заорал Люцифер, отмахиваясь от сучностей, заплетавших его волосы. — Почему никто не предупредил меня, что это так страшно, я бы тебя и на метр не подпустил к себе! Драконьи боги, за что!..       Пиздец наступил, когда его, как обычно, не ждали — в роддом Люцифер должен был лечь только к концу недели, как предполагалось по срокам, но почему-то, как это часто происходит, решил разродиться именно сейчас. Уложенный на заднее сиденье и вытянувший ноги, он закатывал глаза и отворачивался от веера, которым его обмахивал сидящий спереди боженька       Сучности пищали нечто утешительное, вроде того, что лучше родить один раз троих, чем три раза по одному, грифон следовал за машиной своим ходом, хлопая где-то рядом тяжелыми крыльями, Бари усиленно махал веером, Спартак бледнел все больше, и только оставленный дома Чубайс спокойно поедал забытые на столе тосты с беконом. — Мать моя женщина, отец мой эльфийский король! — стонал Люцифер. — Почему это так больно! Они что, все втроем разом решили вылезти из меня? — Потерпи, солнышко, скоро доедем! — сказал Спартак, поглядывая на мужа в зеркало. — Я не солнышко, блять! Я морской конек! — У морских коньков потомство вынашивают самцы, — поспешил пояснить Бари Спартаку. — Видел, какие они пузатые и милые на картинках?       У самого роддома они попали в пробку. Грифон приземлился на крышу машины, отдыхая, сучности вытирали позеленевшее лицо Люцифера влажными салфетками, Бари, протянув руку, поправлял задирающуюся майку в лиловое сердечко. — Это, блять, невыносимо, — сказал Люцифер, поднимаясь и открывая дверцу. — Я сам рожать пойду. — Куда ты собрался?! — обернулся Спартак. — Пока мы в пробке стоять будем, я слона родить успею! Нахуй с пляжу! — Он невозможен, — покачал головой Спартак. — Доедешь до здания? Тут поворот налево и сразу парковка.       Переместившись на место водителя, Бари наблюдал, как Спартак, подхватив на руки самостоятельного мужа, шагает впереди.       В приемный зал он успел к моменту, когда Люцифер, ухватившись за стойку регистрации, сообщил: — Мне надо родить! Вот вам мои документы и скажите, куда идти!       Идти не пришлось, потому что его практически насильно усадили в кресло и повезли к лифту. — Я вам что, инвалид? — возмущался он. — Я и сам добраться мог!       Поднявшись по лестнице, Спартак и Бари сели рядом на кушетку в коридоре. — Это так волнительно, — вздохнул Бари. — Представь, было вас двое, а теперь — пятеро. — Шестеро, — хмыкнул Спартак. — Чубайс тоже член семьи.       К концу третьего часа, когда Бари успел задремать на плече у Спартака, вместе с вышедшим доктором выпорхнул ангелок. — Один уже есть! — радостно сообщил он. — Альфа! — За это нужно выпить! Где здесь буфет? — поднялся Бари. — Не думаю, что там продают что-то подходящее, — сказал Спартак лукаво. — А вот в ларьке напротив…       Бари никогда бы не подумал, что он, Драконий боженька, один из сонма Светлейших, которым поклонялись во множестве миров и даже приносили жертвы, взывая о дождях, будет переливать вискарь в бутылку с колой, стоя за ларьком в омежьем мире. — Дожили! — поведал он чихнувшему грифону. — Будь здоров!       С колой в роддом проходить не воспрещалось, поэтому отмечать они начали прямо там, в коридоре, делая крайне серьезные и сосредоточенные лица, когда мимо шнырял персонал. Ангелку тоже налили — он выжрал три крышечки и упал в кадку с фикусом, поэтому Спартаку пришлось положить его в карман пиджака. — Вообще нам тут, типа, находиться не положено, — слегка неразборчиво произнес Бари. — Но мы будем тут находиться! — Да! Потому что у меня муж — эльфийский принц, в рот меня ебать, и я буду тут находиться! — поддержал Спартак. — Второй есть! — провозгласил появившийся демоненок. — Альфа! А где Пряник? — За это надо выпить! — произнес Бари, доставая вторую бутыль с колой. — Он уже отметил и спит. Присоединяйся!       Демоненку хватило двух крышечек. — Э, — махнул рукой Бари. — В разные карманы клади. Они страстные.       О третьем сообщил сам врач: — Поздравляю, у вас тройняшки! Все альфы.       Спартак сжимал Бари в объятиях так, будто это он, а не Люцифер, родил ему тройню. — Ты — ювелир, — расплылся в улыбке Бари. — Это восхитительно! — Спасибо, дружище! — отозвался тот и нахмурился внезапно. — Слушай, а ты на самолет не опоздаешь? — Самолет? — Бари взглянул на часы. — Блять. — Мне кажется, он не придет, — предположил Жужа, усаживаясь в кресло впереди, рядом с Виктором. — Да я не очень-то ждал, — пожал плечами Лекс.       Разумеется, он ждал. Если не самого Бари, то хотя бы звонка — предупреждения, что он не сможет с ним полететь. И если с утра Лекс пребывал в счастливом предвкушении приключений, раздавая распоряжения Макару, то сейчас все происходящее теряло краски и превращалось в обычную проблему, которую хотелось поскорее решить. — Я поставлю к тебе свой ноутбук? — поинтересовался Виктор, оборачиваясь. — Да, пожалуйста, — вздохнул Лекс, протягивая руку. — Фух, успел! — вдруг прозвучало над головой, и в кресло упал Бари. — Представляешь, Люцик рожал! Все альфы! Все рыжие!       Пока он в подробностях рассказывал историю с родами друга, Лекс, улыбаясь, радовался, что боженька все же успел на самолет перед самым вылетом, и то, как оказалось, чудом подоспев к закрытию регистрации. — Поздравляю! — воскликнул Лекс, но продолжить не смог, потому что Бари, обхватив его щеки прохладными ладонями, влажно чмокнул в губы.       В порыве чувств, видимо. — Спасибо, лапушка! — произнес он. — А теперь я — спать. Меня штормит.       И устроил свою голову у него на плече. Лекс, боясь шелохнуться, вдохнул свежий запах вишни, слегка разбавленный запахом вискаря, и закрыл глаза с облегчением.