Драконий боженька под цветущей вишней

      Танук наотрез отказался надевать майку, но шлепанцы и штаны Жуже удалось на него напялить самым что ни на есть чудесным образом. Бари начинал подмечать, что между этими двумя крайне гордыми и противоречивыми существами наладился контакт особого рода — они научились за короткое время понимать друг друга и без слов.       Из русского лексикона Танук обзавелся двумя новыми замечательными словами: «боробушек», коим он величал теперь всех мелких птиц, и «зайбал». — Тебя не беспокоит, что из трех слов, которые знает твой бойфренд, два — матерные? — поинтересовался Лекс. — Знаешь, ничем не отличается от моего предыдущего, — фыркнул Жужа, снова взгромоздившийся на спину вождя. — Так этот хотя бы работящий.       Они шли по доисторическому лесу. Опять. Бари начинало казаться, что он тут родился и вырос, в этом лесу, его воспитала семья тиранозавров, и сам он — тиранозавр, такой же глупый и неуклюжий, похожий на того, что сопровождал их от самого города, треща кустами где-то сбоку и косясь огромным глазом. — Это любовь, — вздохнул Лекс. — Определенно, — улыбнулся Бари, рассматривая его серьезную физиономию.       Полностью расслабиться он тоже не мог, не зная, куда они шли и зачем. А Лекс, и без того склонный к обдумыванию всего наперед, хмурился с каждой минутой все больше и больше.       Шли долго. Рекс, которому надоело преследовать добычу, вскоре отвязался, а они добрались до уходящего вверх холма, поросшего деревцами помоложе тех, что были вокруг. — А теперь факты, — произнес Виктор. — На дне этого кратера от метеорита лежит то, что мне необходимо забрать. И чтобы это забрать, нужно, чтобы вода наполнила воронку и вытолкнула на поверхность эту крупногабаритную штуку. Боженька, приступайте. — Я? — моргнул Бари. — Конечно. Сама судьба послала мне в руки потомка Укротителей и Драконьего бога в одном и том же измерении. А уж то, что вы еще и между собой спелись, только облегчило мне задачу. — Вот он, куколд ебаный, показал свое лицо, — произнес Жужа, уже ничему не удивляющийся. — Что он хочет от тебя? — Чтобы я превратился, — ответил Бари. — И вызвал дождь. Причем в очень короткое время и совсем ненадолго. В одном конкретном месте. — В кого превратился? — недоумевал Жужа. — «И сказал Бог: «Пусть будет пространство между водами и пусть будут отделены воды от вод». Тогда Бог создал пространство и отделил воды под пространством от вод над пространством», — произнес Виктор, не сводя ничего не выражающих глаз с Бари. — О чем он? — спросил Лекс. — Он имеет ввиду, чтобы я спровоцировал падение вод с неба, — проговорил Бари. — Вы же в курсе физики Всемирного потопа? Никогда не задавались вопросом, откуда взялось столько воды для затопления всего живого? Я не уверен, что он действительно имел место в истории вашего народа, но слышал, что демиурги могли уничтожать собственноручно созданные миры подобным образом. Над нами, помимо прочих слоев атмосферы, находится пароводяной купол, и я могу сделать так, чтобы он излился на землю дождем конкретно в этом месте, ибо подземных вод будет недостаточно. — У меня под панамкой что-то шевелится, — сообщил Жужа. — Я думаю, что это мозг. Я ни хера ничего не понимаю. — Сукабляд! — внес свои пять копеек Танук.       Грифон чихнул. — И то верно, — подтвердил Лекс. — А если мы откажемся? — Вы не можете отказаться, — повторил Виктор свою любимую фразу. — Напомню, что яд еще внутри вас. Мой зверек найдет вас на любом краю земли, даже если вы столкнете меня в кратер. Повторный укус — и вы превратитесь в бульон в оболочке из кожи. — Зайбал! — воскликнул Танук, и Жужа поднял руку: — Поддерживаю! — Хорошо, — кивнул Бари. — Дай мне пять минут. И отойдите подальше.       Когда все остальные начали подниматься на возвышенность, Лекс, дотронувшись до его руки, произнес: — Это больно? — Нет, совсем нет, лапушка, — ответил Бари. — Очень надеюсь, что меня не четвертуют за использование способностей. Этот мир ведь альтернативный, и, чисто теоретически где-то здесь присутствует собственное божество дождей. В крайнем случае спихнем все на него. Ты только не пугайся. Я большой. — Я всегда любил больших кисок, — фыркнул Лекс. — Ричи, за мной!       Бари был очень большой киской. Настолько, что, приняв драконью форму, снес вековые деревья в радиусе превращения, распугав мелкую живность. Не больше диплодока, разумеется, но и не намного меньше. Поднялся на лапы, отряхнулся, дернул крыльями, проверяя их на работоспособность, с наслаждением глотнул воздух открытой пастью, нашел парочку новых цветовых оттенков в окружающей флоре, а затем, загребая сыплющиеся камни и дерн, устремился вверх, слыша где-то сбоку Жужин визг.       Небеса разверзлись. Дождавшись, пока все остальные взберутся на холм и с ужасом заглянут в чернеющую пустоту внизу, дракон расправил крыло, давая возможность всем спрятаться от мощных потоков, смывающих на своем пути все. — Я не удивлюсь, если сейчас мимо нас проплывет Ной с динозаврами на борту! — перекрикивая шум дождя, воскликнул Жужа. — Пиздец ты парня себе нашел, Лекс, я тебе поражаюсь! Он нас не сожрет? — Нет! Он хороший! — проорал в ответ тот, цепляясь за блестящую чешую на драконьей шее.       Дракон ощущал его горячие ладони и чувствовал, что омега не испуган — скорее восхищен, и смог расслабиться, наклоняя тяжелую продолговатую морду и прикрывая глаза. Когда грунт под ним начало размывать, пришлось врыться когтями глубже.       К концу часа, когда, не без помощи подземных вод, воронка начала ощутимо наполняться, к его телу уже прижимались все, исключая Виктора, который стоял немного в стороне, заглядывая вниз с нетерпением. — С-сукабляд, — сказал Танук недовольно. — С-собачий д-дубак, — произнес Жужа. — П-подтверждаю!       С высоты своего роста дракон увидел блестящее металлом нечто, поднимающееся из глубины, первым. Повернул голову, присмотрелся сначала одним глазом, затем, для достоверности, другим. Тряхнул усами возмущенно и отвернулся: вода вытолкнула со дна космический корабль. Причем не самый современный, смятый с одного бока и поцарапанный где только возможно. — Что это за рухлядь? — возмутился тоже Лекс. — Ты же говорил, что этот предмет повлиял на ход нашей истории? — Нужна была легенда, обросшая тайнами, — ответил Виктор. — А это не рухлядь, а «Импалио 18900», один из первых выпущенных космических капсул, раритет и эксклюзив, таких и десятка не наберется. — И как он тут оказался? — Жена три года назад, когда летела к подружке на именины, столкнулась с астероидом. Сразу не сказала, что машину разбила, я бы, может, и смог бы его вытащить. В командировке был, а она и молчала. А когда сказала, было поздно — у нас время течет иначе, чем у вас, и тут прошли десятилетия. Тащить с другого конца вселенной буксир и нанимать рабочих слишком накладно. Пришлось тормошить вас. Спасибо за содействие!       Виктор, дождавшись, пока уровень воды поднимется до приемлемого, прыгнул вниз, доплыл до корабля и забрался, хоть и с усилием открыв дверцу, внутрь. Корабль, замигав по низу синими огнями, поднялся в воздух, роняя вниз комья отмокшей земли и тарахтя, затем, полыхнув на прощание ярко-желтыми габаратными огнями, поплыл над лесом, набирая скорость. — И почему у меня такое чувство, будто нас наебали? — произнес Жужа.