Пожар Готэма

Это был, откровенно говоря, дерьмовый день. Именно один из тех, способных свести с ума.

      Готэм изменился. Люди в нём хоть и не сразу, но тоже постепенно начинали меняться. Кто-то боялся, кто-то делал вид, что ничего не происходит, а кто-то предпочёл и вовсе быть ведомым. И ведь было за кем. Братья Валеска поменялись местами. Джерома ныне практически не было слышно и видно, но многие догадывались, что он затаился, вынашивая новый безумный и более грандиозный план, в то время как Джеремайя не стеснялся показываться на людях и горделиво высматривал свои изображения по телевизору, в газетах, в любых новостных сводках. Даже объявления с наградой о поимке живым или мёртвым забавляли его, и он ощущал себя ещё более горделиво, чем прежде. Но бывали и тёмные времена.       После нескольких неудачных попыток уничтожить этот город и навсегда переписать его историю, Джеремайе пришлось смириться с тем, что с каждым разом полиция во главе с Джимом Гордоном стала намного проворнее и сообразительнее, а значит, скоро начнет наступать ему на пятки. Он недовольно цокнул языком и медленно, но глубоко вздохнул.       «Придется все делать самостоятельно, ни на кого нельзя положиться», — пробурчал он себе под нос, разглядывая уже в тысячу и один раз свои чертежи, не понимая, где просчитался со своим крайним планом. Но ошибки быть не могло, лишь человеческий фактор, который поставил под угрозу весь его план, и всё покатилось к чертям. Больше он не станет доверять даже такую мелочь, как запустить старую линию электропередач, этим никчёмным последователям, еще называющим себя его верными слугами.       — Что, опять проблемы с твоими адептами? — прозвучал язвительный, раздражающий голос его близнеца совсем неподалеку.       — Тебе следовало бы научиться манерам и не лезть не в свое дело, — ответил Джерому брат, не отрываясь от чертежей. Ему было все равно, зачем эта чертова ошибка природы заявился сюда, ведь от его идей забот не меньше, чем от пиявок из полиции. — Проваливай, пока не нажил себе проблем и не приобрел в своей пустой и никчемной голове пару пуль.       — Есть у меня одна пуля, даже не совсем пуля, правда, так, заноза в заднице, но каждый раз, когда я хочу поговорить с ним, он пытается избавиться от родного брата, как от волосатой бородавки. Вот только он не знает еще, что я прилип к нему надолго, быть может, даже на всю оставшуюся жизнь, причём не имеет значения, твою или мою, — Джером усмехнулся. — Как сиамские близнецы, не разделить ни иглой, ни пилой. Ну как тебе, хорош каламбур?       — Начинаешь заговариваться, как твой приятель. Сочиняешь бестолковые и безобразные рифмы. — Джеремайя оставался равнодушным к этому разговору, который не закончится, как пить дать, ничем хорошим. — Зачем ты явился сюда, Джером?       — Раз уж ты решил перейти сразу к делу, не обсудив наши братские проблемы, хочу предостеречь, что без этого все равно не обойтись. Рано или поздно семейных разборок не избежать, учитывая, что мы с тобой делим одну девушку на двоих.       — Мне с тобой делить нечего, и если до тебя еще не дошло, она сделала выбор, и явно не в твою пользу. — Хоть Джеремайя старался не подавать виду, но во время этой беседы он начинал закипать. Уже не первый раз Джером пытался вывести его на подобные разговоры, но, кроме обоюдных оскорблений и перестрелок, они не заканчивались ничем благоразумным.       — Хорошо, пусть будет так, как ты говоришь, хоть я и остаюсь при своем мнении. — Скрестив руки за спиной, Джером обошёл брата и встал напротив него, с другого края стола, уперевшись руками точно так же, как Джеремайя, заставив близнеца лишь сейчас заглянуть ему в глаза. — Я знаю, твои люди в больнице присматривают за ней, между прочим, как и мои, но, как показал крайний случай, на них все же нельзя полагаться. Сам знаешь, к чему это привело в этот раз. Да и к тому же, здание, полное до отвала наркоты и головорезов, та еще клоунада.       — Вся твоя жизнь — вот что такое настоящая клоунада, — не скрывая своего раздражения, ответил Джеремайя. — Говори, что тебе нужно, и проваливай отсюда. В отличие от тебя, братоубийство уже давно крутится у меня в голове, того и гляди, не смогу удержаться, — теперь усмехнулся Джеремайя, и эта улыбка стерла с лица Джерома всякое желание веселиться.       В старые добрые времена, когда они ещё были детьми, безумие целиком и полностью принадлежало Джерому, но теперь, когда они были на равных, иногда приходилось включать голову именно ему, ведь сейчас едва ли кто-то в городе мог сравниться с Джеремайей по громким и сумасбродным идеям. Он едва всё не разрушил в этом городке, как и планировал, но, столкнувшись с Джимом Гордоном и Брюсом Уэйном, его быстро вернули на землю и хотели было растоптать, но братья Валеска были не из того теста. Они были рождены скорее из зыбкого песка, ведь, умирая, могли утянуть за собой парочку людей, изрядно подпортивших им жизнь.       И если судьба многих жителей была близнецам ясна, да и без лишних стеснений, мягко говоря, неинтересна, то Джейн Доннел эти двое продолжали делить. Подобно детям, перетягивающим одну игрушку в разные стороны, не понимая, что рано или поздно эта вещица будет отобрана либо окончательно и бесповоротно порвана, без возможности ее починить.       — Еë нужно вытащить оттуда, ведь она там сгниет от скуки. Да и к тому же, рядом слишком много полицейских вокруг неё так и ошивается, — произнёс Джером, проигнорировав выпадки в свою сторону.       — Предлагаешь закрыть её и развлекать целыми сутками, чтобы она не посмела думать о побеге? — снова усмехнулся Джеремайя. — Ты слишком плохо её знаешь, если считаешь, что подобный план не потерпит крах. Она рано или поздно сбежит, и мало того, я не планирую еще и Джейн завести себе в неприятели. В отличие от тебя, она мне нужна.       — Нужна настолько, что тебя никогда нет рядом? Ты не боишься, что кто-то другой займет твое место, пока ты занимаешься разборками с Уэйном? Я наслышан о вашей, так сказать, дружбе, и, если честно, это едва ли на неё похоже, — Джером усмехнулся, понимая, что задел брата за живое. Он понял это, увидев гнев в глазах Джеремайи. Хочешь причинить боль — ударь там, где он меньше всего этого ждёт. — Ты уверен, что тебе нужна она, а не богатенький сиротка? Сейчас время такое, что вкусы могут быть весьма специфичны, но ты не переживай, я не против такого, ведь тогда Доннел достанется мне вся и полностью, а это весьма неплохая перспектива.       — Следи за своим языком, — сквозь зубы произнёс Джеремайя. Он обошел стол и схватил Джерома за грудки, попытавшись встряхнуть его. Он проделывал это с Брюсом легко, но его брат был другой весовой категории, равной ему самому, и выглядело это стороны слегка глупо и нелепо.       — О, ты так думаешь, брат? Язык у меня действительно потрясающий, думаю, Джейн оценит его по достоинству, — Джером рассмеялся пуще прежнего. Этот смех заставил Джеремайю отступить назад. Пробрав до самых костей, холодный, неприятный, ядовитый, он слышал этот хохот всё их совместное детство, и он не предвещал ничего хорошего. — Я лишь пришел предупредить, что на сцене нашего города теперь будет двое ведущих, ведь ты не справляешься со своими планами, и тебе следует показать, как на самом деле работают профессионалы.       — Давай, покажи, каково это. Ведь, в отличие от тебя, я не сидел в Аркхеме. Да ещё и дважды. Едва ли завидный поступок, особенно для такого, как ты, — Джеремайя был раздражён и уже устал от этой беседы, желая как можно раньше её закончить. — Ты всё сказал?       — Можно и так выразиться, — кивнул Джером, начиная прокручивать в своей голове пути отступления, пока его не пристрелили. Возможно, когда-нибудь это произойдет, но не здесь и не сейчас. — Давай заключим с тобой пари? Кто первый доберется до Доннел, тому она и достанется? А учитывая, как мы оба любим жульничать, мы остаемся на равных.       — Я с тобой никакие пари заключать не собираюсь. Слишком много в тебе подводных камней. А если будешь много говорить, то эти самые камни окажутся у тебя на шее в ближайшем озере.       — Ну не будь таким серьезным и грубым, братишка, — подмигнул близнецу Джером. Подначивать брата и выводить его из себя было едва ли не единственным развлечением Джерома за последние пару недель. И всё же он не терял надежды, что за этим холодным спокойствием таится опасное, сжирающее, как пламя, безумие, которое спалит этот город дотла.       — Если тебе еще есть что сказать — говори сейчас. На сегодня лимит нашей беседы закончен, — спокойно, безэмоционально ответил Джеремайя, надеясь, что это последний разговор между братьями, и больше ему не придется мириться с присутствием Джерома рядом с ним. Слишком много воды утекло за столько лет, и между близнецами уже никогда не будет братской связи, лишь кровная вражда, ведь порой их цели и желания слишком похожи.       — Помнишь, пару недель назад ты как-то упоминал, что есть у тебя одна разработка в голове, но недостаточно времени на неё? Я понажимал где нужно, прибил пару умников вроде тебя и достал то, что мне было необходимо. По большому счёту, я пришёл сообщить, что мы можем прямо сейчас ввести наш план «J» в исполнение. Но, если ты всё ещё сильно занят, можем немного отложить его и насладиться итогами нашей совместной работы позже. — Достав из внутреннего кармана пиджака небольшой лист с перечеркнутыми с дюжину раз чертежом, Джером протянул бумагу собрату, сжимая его лишь указательным и средним пальцами. — Успел выудить в последний момент, так что смотри, не напортачь в этот раз. Иного шанса у нас не будет. — Наблюдая, как Джеремайя впился взглядом в лист бумаги, понятный и читаемый только ему одному, Джером закатил глаза. Если братец занят работой, его не оттащишь от неё даже под дулом пистолета, а это теперь случается с незавидным постоянством. — Ну что ж, разрешите откланяться, у меня, знаешь ли, есть неотложные дела, которые нужно завершить, пока ты не разнес к чертям собачьим этот гребаный город.

***

      Джейн уже начинала жалеть, что ей пришлось оставить работу в Аркхеме, ведь там она чувствовала себя на своем месте. Это была её отдушина, и пусть пациенты были с некоторыми особенностями, именно лечебница давала ей то, что девушке так было нужно. Свободу. В действиях, в мыслях, в терапии. В то время как в обычной больнице всё шло не совсем так, к чему Джейн успела привыкнуть, занимая когда-то должность лечащего врача.       Теперь её новая работа не терпела медлительность. Всё приходилось делать быстро, принимая решения на ходу, но при этом же ошибки были недопустимы. Работы было не просто много, еë была непроходимая, огромная гора, приходилось частенько оставаться допоздна, брать несколько смен подряд и отдыхать периодически в коридоре на стульях, просто засыпая из-за нехватки сил. Но для Джен так было даже лучше. Она всё меньше думала о братьях Валеска, меньше погружалась в собственные чертоги разума и старалась не давать себе шанс всё сильнее уходить в давящую депрессию. Ей не нужно было ходить к специалистам, чтобы понять, что если она не начнет принимать таблетки, то в лучшем случае окажется в Аркхеме уже по другую сторону решетки, а такой участи себе она не желала. Но всё-таки ей чего-то не хватало. Чего-то особенного. Или даже кого-то.       Ни общая терапия, ни педиатрия, ни хирургия не смогли удержать её. Сейчас она подрабатывала в неотложной помощи, разъезжая на экстренные вызовы, либо перевязывая и обрабатывая раны пациентов, среди которых полицейских было, разумеется, большинство. Мало кто хотел с ними связываться, ведь частенько из-за их профдеформации они позволяли себе слишком много, и не только в выражениях. Иногда она понимала логику преступников, но только тех, у кого была неприязнь к людям в форме, в остальных же случаях она всё еще считала, что в Аркхеме находятся те, кто заслужил подобной участи. Практически все.       Возвращаясь с крайнего вызова на сегодня, Джейн попросила Грега, он же водитель скорой помощи, сделать музыку чуть погромче. Это был и так непростой день, и им обоим было бы неплохо немного отвлечься. Может, даже спеть. Они прослушали пару песен и немного обсудили последние новости, когда уже на территории больницы автомобилю пришлось остановиться. Прямо возле черного входа для персонала, на мокрой от недавнего дождя земле, лежало окровавленное, бездыханное тело.       Ни выстрелов, ни следов борьбы или кровавой дороги не было. Либо его выбросили из машины, либо вышел из больницы, и, судя по одежде, с мужчиной расправились прямо здесь. Джейн открыла дверь машины, и несмотря на то, что Грег успел схватить её за локоть, все-таки решила подойти к пострадавшему, надеясь, что ему еще можно было помочь.       — Не глуши мотор. Если что-то пойдет не так, уезжай и предупреди полицию, — тихо произнесла Джейн. — И не забудь включить сирену как можно громче. Если не отпугнет, то отвлечет точно.       Взяв с собой реанимационный набор, девушка достаточно громко хлопнула дверью и в спешке направилась к телу, молясь, что сегодня оформлять документы на смертника ей не придется. Мужчина лежал на боку к ней спиной, не подавая признаков жизни. Темный плащ, а под ним кофта с капюшоном, надетым на голову до самого подбородка. Сначала она поставила ящик на землю, а затем наклонилась, чтобы аккуратно перевернуть пострадавшего, и лишь тогда Джейн заподозрила неладное, но назад дороги уже не было. Едва она отодвинула капюшон с лица мужчины, как тот резко открыл глаза и схватил девушку за запястье, до чёртиков её испугав. Но испуг, на удивление, почти сразу перешел в раздражение и почему-то несказанную радость.       — Скучала по мне? — улыбнулся Джером своей фирменной ядовитой, довольной ухмылкой.       — Если вздумал умирать у меня на руках, я тебя спасать не буду, — выдохнула Джейн, поднимаясь на ноги.       — Да ладно тебе, от искусственного дыхания еще никто не умирал, — ответил ей Валеска, но, осознав, что ошибся в высказывании, немного решил поправить себя. — Ну, разве что, когда совсем без вариантов.       — Дай угадаю, опять задумал какую-нибудь пакость и решил меня в это втянуть?       — Не совсем пакость, лишь так, шалость, не более. Но ты удивишься, что мне нужна твоя помощь не как женщины, а скорее как медика, — задумался Валеска, прикидывая, смог бы он найти лучший вариант, чем его давняя знакомая, да и к тому же, умеющая совладать с такими безумцами, как он сам. Джером поднялся на ноги, оценивая девушку с ног до головы, прикидывая, как ей идёт форма рядового медика, а не халат с нашивкой «Лечебница Аркхем».       — Возвращайся в свою будку обратно, откуда решил прийти и погавкать, если считаешь, что я собираюсь помогать тебе, — прорычала девушка. — Ты и твой брат мне только увеличили работу в последнее время, вы оба куски эгоцентричности.       — Если скажу «гав», выслушаешь меня? Позволю разочек даже назвать кобелиной, — рассмеялся Джером. — Мамашка частенько называла так своих ухажеров, кто знает, может хоть ненадолго у нас с тобой что-нибудь да срастется.       Не желая и дальше слушать бредни Валески, она влепила ему сильную, звонкую пощечину, которую Джером вполне ожидал получить, судя по тому, что он даже не приложил руку к своему лицу и продолжил стоять как ни в чем не бывало.       — Ты испортил, испоганил всю мою жизнь. Уничтожил всякую надежду на мирное будущее с твоим братом. Из-за твоей зависти и эгоизма Джеремайя стал настоящим чудовищем. Таким же, каким являешься ты сам, — холодно произнесла Джейн. И хоть злость в ней еще жила, она много раз прокручивала у себя в голове разные шальные мысли, даже те, в которых Джером умирал самой мучительной смертью. И иногда её отпускало, становилось чуточку легче, но то подвешенное состояние в отношениях между ней и Джеремайей её напрягало.       — Признаю, сплоховал, но никто не даст тебе гарантии, Джейн, что у тебя с ним была бы та самая розовая сказка, о которой ты мечтала. Ни радужных пони, ни фей, ни-че-го, — последнее слово он произнёс нарочито медленно, по слогам. — Ничего того, что сделало бы тебя с ним счастливой.       — Это было не тебе решать, — снова вскрикнула Джейн и услышала, как из служебного автомобиля скорой помощи начала играть музыка на самой высокой громкости. Скорее всего, Грег перепутал переключатели, но этого хватило, чтобы Джером отвлекся, и девушка со всех ног побежала в здание больницы.       — Ну нет, так нет. Не хочешь по-хорошему, тогда будет, как я захочу, — прошипел Джером себе под нос, достал из кармана брюк пистолет и выстрелил в сторону Джейн, заставив её остановиться неподалеку от черного входа. — Сделаешь ещё один шаг, и я пристрелю твоего приятеля в машине, — громко заговорил он, чтобы девушка его услышала. — Ну и вкус в музыке у него ужасный. Не могли найти репертуар получше? Сплошная попсятина. Не мог включить AC/DC?       — Не трогай его, Джером. У него семья, — ответила ему Джейн, повернувшись к нему. Он рукой с пистолетом подал знак, чтобы она подошла к нему, и Джейн оставалось лишь подчиниться ему.       — У меня тоже была, и что с того? Сама видишь, куда она привела меня.       — Так что тебе нужно?       — Есть кое-что, с чем ты можешь мне помочь. — Он подставил затвор к подбородку девушки, заставив её приподнять голову и взглянуть ему в глаза. — Посмотри на меня, Джейн. Посмотри и скажи, что никогда меня не любила.       — Под дулом пистолета, знаешь ли, такое сказать непросто.       Джером рассмеялся от её слов. Он был доволен, услышав это, по крайней мере, она и правда не сказала, что он был ей безразличен. Да и к тому же, Джейн сомневалась, что никогда и ничего к нему не чувствовала. Если бы убрать из обоих братьев безумие, неконтролируемую психопатию и безрассудство, скорее всего, она не смогла бы сделать выбор и отреклась бы от них обоих. Но сейчас, даже при всем её желании, покинуть Готэм было просто невозможно. И уж куда невозможнее избавиться от братьев Валеска во всех известных для неё смыслах.       — Бери свой волшебный чемоданчик и дуй за мной. Хотелось бы мне побыть твоим пациентом, но у судьбы иные планы. Кобблпот не знал, где найти толкового врача, которому можно доверить жизнь, а я, представляешь, знаю. Да и к тому же, убивать таких мелких подопечных тебе нет никакого смысла. Ты ведь любишь детей, Джейн?

***

      Украденный автомобиль, украденный доктор и украденные выходные. Джейн лишь надеялась, что её не убьют ни сегодня, ни завтра. Джером привез её в дальний район Готэма, частный сектор, куда простым людям просто так было не попасть. Машина не спеша преодолела несколько сломанных и погнутых ворот, сожженных дотла тропинок и домов, а после вовсе остановилась. Валеска вышел первым и, взяв с собой чемодан с медикаментами, подошел к двери возле сидения Доннел и открыл её.       — Конечная станция, на сегодня мы накатались, — весело произнёс он, протянув девушке руку. И она решила не отказывать ему. По крайней мере, не тогда, когда у него было преимущество в виде холодного оружия.       Здание в покинутом богом месте хоть и богато обставленное, но здесь не было вложено души. Временно здесь пребывал Джером, несколько его подопечных и собратьев по оружию в лице Кобблпота. Встреча с ним радости не прибавила, и его встревоженный вид Джейн озадачил.       — Ты уверен, что она сможет помочь? Да и вообще, что ей можно доверять? — спросил Освальд Валеску, косо поглядывая на Доннел. — Где гарантии, что она не убьет его?       — Или бери, что дают, или справляйся своими силами, и не ной, — раздражённо ответил ему Джером. — Если она не поможет, то едва ли найдется в городе хотя бы один медик, готовый оказать свои услуги задаром.       — А ты не мог украсть кого-то с бОльшим опытом?       — Нет, не мог. — Закатив глаза, Валеска достал свой пистолет и направил его в голову Кобблпота. — Ещё слово — и ты корова, — он усмехнулся и повернул голову в сторону Джейн, не отводя руку с оружием от Освальда. — Слушай, что ни день, то сплошной зоопарк.       — Не думаю, что среди моих коллег и правда будет много желающих помочь вам, — согласилась с Джеромом Джейн, положив свою руку поверх ладони Валески, взглянув ему в глаза. — Ты вскользь упомянул, что нужна помощь ребенку, а в таких случаях нужно действовать быстро. Давай не будем горячиться и тратить время понапрасну. Ты отведешь меня к нему?       — Позволите? — Отодвинув свободной рукой Кобблпота, Джером прошел мимо него, не обратив на хромающего больше никакого внимания, несмотря на едкие высказывания о том, что Валеска не умеет вести себя в гостях. Потянув Джейн за собой, Джером последовал вглубь дома, пройдя гостиную, где ютились приспешники их обоих, поднялся по широкой, пахнущей сыростью и пылью лестнице, идя быстро, но при этом так, чтобы Доннел не отставала от него.       Джером замедлил шаг у одной из комнат и приоткрыл дверь, первым заглядывая внутрь. Убедившись, что в него ничего не кинут и не вышвырнут отсюда, он позволил Доннел зайти следом за ним.       — Действуй, док, — произнёс он, кивнув головой в сторону окна, где находился её пациент.        Здесь было чисто, пахло намного приятнее, и будто атмосфера в целом была несколько иной, несмотря на лысого мужчину, сидящего в углу комнаты, от пронзительного взгляда которого Доннел стало не по себе. Но, к счастью, не он был её пациентом. На широкой кровати у окна лежал мальчик лет восьми, очень нездорового вида. Изнемогая от слабости, он с трудом улыбнулся, увидев Джерома, и лишь на пару сантиметров поднял ладонь, чтобы поприветствовать гостей. Джейн не ожидала увидеть здесь что-то подобное. Она думала, тут кто-то будет истекать кровью, потеряв руку, ногу или часть внутренних органов. Могло быть пулевое ранение или, в худшем случае, ножевое, но не маленького мальчика, от вида которого у неё сжалось всё внутри.       Она быстрым шагом подошла к кровати и села на её край. Ощупав лоб, щеки и лимфоузлы на шее мальчика, Джейн повернулась к незнакомому мужчине, думая, что он его отец или близкий родственник.       — Как долго у него температура? — задала она ему вопрос, но на него ответил подоспевший, тяжело дышащий и с трудом державшийся за дверной проем, Кобблпот.       — Сегодня второй день, она то снижается, то снова растет, — обеспокоенно Освальд поочередно взглянул на мальчишку, а затем на Джейн. — Я просто не знаю, что делать.       — Если промежутки между подъемами температуры становятся больше, то причин для твоей паники нет, — ответила ему Джейн. — Как быстро она поднимается и насколько высокая?       — Ночью было сто три градуса. Я дал ему парацетамол, он с трудом разжевал его, половину выплюнул, но хоть температура немного снизилась, и он поспал.       — Есть жидкий парацетамол для детей. Сладкий сироп, чтобы они могли принять его без особых проблем, — недовольно произнесла Доннел. Изредка, когда её экстренными пациентами были дети, она консультировала родителей, напоминая им, что не обязательно давать детям таблетки, которые те были не в силах проглотить. — Кроме того, детям желательно давать ибупрофен. Он безопаснее, снимает температуру быстрее и эффективнее, — увидев, что Кобблпот хотел что-то возразить, она не позволила ему это сделать. — Сейчас мне нужно осмотреть его, послушать и померить температуру. Если хочешь мешать — сделай это за дверью.       Больше еë старались не беспокоить. Она сделала всё, что от нее требовалось, и, убедившись, что кроме красного горла и высокой температуры, её маленького пациента ничего не беспокоит, она убрала стетоскоп и деревянный шпатель на прикроватную тумбу, где лежал блокнот с приделанной к нему веревкой.       — Как тебя зовут? — поинтересовалась у мальчика Джейн, набирая в пластиковый шприц лекарство. Он не ответил, а потянулся к блокноту и, взяв его в руки, что-то нацарапал на нем. Когда он закончил, то перевернул блокнот со словами к Доннел, чтобы она смогла прочитать написанное.       «Мар-тин, — было написано на блокноте, — вы хотите мне сделать укол?»       — Приятно познакомиться, Мар-тин, — улыбнулась мальчишке Джейн. — Я набираю лекарство, чтобы ты его выпил, а через шприц удобно подобрать дозировку, чтобы не переборщить.       Мартин перелистнул лист в блокноте и снова что-то написал, перевернув его написанной частью к Джейн.       «Что внутри и зачем нужна дозировка?»       — Всего лишь ибупрофен для снятия температуры и чтобы тебе стало легче. Начнём с одной дозы, а если не хватит, через несколько часов добавим еще, — улыбнулась мальчику Джейн. — Ты хочешь есть?       Мартин повторил действие с блокнотом, позволив девушке прочитать написанное им в крайний раз. Сил у него было уже не так много, и он откинулся на подушки.       «Нет… Разве что печенье и скитлз», — написал мальчик, а после проглотил сироп из шприца, потянутый Джейн.       — Тебе нельзя, ты болеешь, — возразил Освальд, едва услышав это. — А если тебе хуже станет?       — Не станет, если давать то, что хочет болеющий ребёнок, небольшими порциями, — сердито посмотрела на Кобблпота Джейн. — При высокой температуре вполне нормально отсутствие аппетита. Пусть ест все, что захочет, но немного. Не обязательно ему давать всю пачку печенья или конфет. Дать парочку, да он больше и не съест, Освальд. За пару дней голодовки лучше ему не станет, но так хоть немного ему будет полегче.       Недолго подумав, Кобблпот всё-таки согласился и пообещал Мартину принести то, что он хочет.       — Я так полагаю, что буду здесь находиться, пока он не поправится, а значит, могу и для себя попросить кофе и тоже что-нибудь из еды? Или это слишком для обслуживающего персонала? — обратилась она к Освальду и, на удивление, увидела на его губах улыбку.       — Конечно, — кивнул тот, не убирая с лица улыбки. — Что-то особенное?       — Нет, на твой вкус. Может, Мартин ко мне присоединится, как спадет температура. Аппетит, знаешь ли, приходит во время еды, — ответила ему Джейн и, попросив разрешения у Мартина, сняла обувь и забралась к нему на кровать. — Давно я не смотрела мультфильмов. Ты со мной?       Остаток дня Джейн не покидала комнату Мартина и постоянно оценивала, не начинается ли очередной приступ лихорадки, касаясь рукой сначала его лба, а затем живота. Убедившись, что температура тела у мальчишки спадает до нормы, лишь тогда она смогла немного поесть сэндвичей и выпить уже остывший кофе. Сначала Мартин не проявлял интерес к еде, съев лишь одно небольшое печенье и четыре крохотных конфеты, и, несмотря на предложение Доннел присоединиться к ней, тот лишь отрицательно мотнул головой и вскоре вовсе уснул. Но ближе к ночи, когда его в очередной раз высокая температура была побеждена, Мартин все-таки съел половину сэндвича и, после недолгой дуэли в игровую приставку, снова уснул.       — Мне нужно отлучиться, — тихо произнёс мужчина, охраняющий покой Мартина. Джейн удалось узнать, что его зовут Виктор, и раньше он был наемным убийцей. Разумеется, он не сам об этом рассказал, но Мартин с удовольствием написал об этом и нарисовал двух человечков, одного в луже крови, а другого с ножом в руке.       — Пусть Освальд пришлет кого-нибудь вместо вас, — обратилась шепотом к нему Джейн, стараясь не разбудить мальчика. — Не хочу кричать на весь особняк, если мне что-то понадобится, а оставлять Мартина одного я не горю желанием.       — Сделаю всё, что от меня зависит, — кивнул Виктор, выходя из комнаты.       В комнате стало напрягающе тихо. Лишь едва слышно сопел и похрапывал Мартин, и едва было слышно новостную программу по телевизору. Вдобавок, он служил единственным освещением, но сейчас этого было больше, чем достаточно. Ни в сводках новостей, ни где-то еще о похищении Мартина или Джейн не упоминалось. В случае пропажи детей, их лица печатали на коробках молока, но Доннел не припоминала, чтобы последние месяцы на них вообще было что-то путное. Лишь местная глупая реклама, и ничего более. Это значило, что Джерому удалось как-то скрыть отсутствие девушки в больнице. Заменить её особо было некому, но, выходит, ему как-то удалось сделать так, что девушку не искали. Родных у нее в Готэме не было, как и любых других знакомых, готовых поднять панику в любой момент, в случае её пропажи. Вот так исчезнешь, и никому не будет до тебя дела. Этот город проглотит, прожует и даже не подавится. И здесь миллионы таких, как она. Джейн уже снова хотела погрузиться в депрессивные мысли, как в дверях показалась знакомая рыжая голова, заставившая девушку усмехнуться. Конечно же, она не была удивлена.       — Позволишь тебя потеснить? Я не Зсасз, ютиться в кресле мне не по душе, — чуть громче произнёс Валеска, за что чуть не получил по голове старинной вазой.       Джейн шикнула на него, когда Мартин зашевелился, и, слегка похлопав мальчика по плечу, поудобнее накрыла его одеялом. Злобно оскалившись и показав Джерому кулак, Доннел жестом указала ему на край кровати, шепотом сказав, что это было первое и последнее предупреждение.       — Прости, я не привык общаться с детьми, — намного тише произнёс Джером, сев на край кровати рядом с Джейн. — Ты как вообще, не голодна?       — Нет, — также тихо рявкнула Доннел, отвернувшись от него. Боясь, что Валеска может не удержаться и хлопнуть её рукой по ягодицам, она укрылась вторым одеялом, хотя и без этого ей было не очень-то уж и холодно. — Я думала, Кобблпот пришлет кого-то менее раздражающего.       — Он не очень-то мне доверяет, но выбора у него нет, — радостно сообщил Джером, собираясь лечь рядом с Доннел, пусть даже и на самый край кровати.       — Даже не думай об этом. — Выставив из-под одеяла ногу, она уперлась пяткой Джерому в живот. — Твоё место на краю кровати с другой стороны.       — Ну же, Джейн, давай пообнимаемся, как в старые добрые? Тебе ведь было весело со мной тогда, в доме Галавана. Да и спокойнее спалось нам обоим, эх, были же счастливые времена, — он хищно улыбнулся, убрав ногу девушки в сторону, но она снова выставила её, в этот раз если не больно, то неприятно оттолкнув от себя Валеску, упершись ему стопой в шею, когда тот немного наклонился. — Обожаю твои предварительные ласки, столько нежности еще никогда не получал, — хрипло усмехнулся Джером, отступив. — Что же, сама напросилась.       И он схватил обеими руками ногу Джейн, замышляя недоброе. Она даже не успела сообразить, что он задумал, как его ловкие пальцы стали щекотать кожу на стопе. Сначала Доннел крепилась, как могла, но её сил хватило секунд на пять, не больше, и когда из её рта вырвался не то всхлип, не то похрюкивание, Джером остановился. Девушка зажала рот себе рукой, надеясь, что не разбудила Мартина. К счастью, мальчик спал, даже не пошевелившись.       — Клянусь богом, я убью тебя, Валеска.       — Не богохульствуй всуе, моя маленькая грешница. А не то не попадешь в рай, или куда там планируешь, когда мы с тобой уйдем в один день вместе и счастливо? — Довольный, он отошёл в сторону, чтобы об его голову точно что-нибудь не разбили, и, всё ещё посмеиваясь, сел в кресло, уставившись в телевизор.       — Как же ты меня бесишь, — проворчала Доннел, окончательно отвернувшись от Джерома, спрятав по возможности все части тела под толстым одеялом, надеясь, что так Валеска не доберётся до неё до самого утра.       Пару раз за ночь Джейн просыпалась и дотрагивалась ладонью до лба Мартина. Температура его тела повысилась лишь однажды, и, получив жаропонижающее, мальчик проспал до позднего утра, пока их не разбудил вошедший в комнату Джером.       — Проснись и пой, соня, солнце уже давно взошло, — радостно и громко произнёс он, держа в руках поднос с завтраком. — Я не силен в еде для детей, но Ози предположил, что каша и пара сэндвичей должны зайти на ура. Если справитесь с этим, можно будет полакомиться десертом.       Сонный, но уже не такой вялый, Мартин поднялся на кровати и радостно взглянул на принесенный завтрак в постель. Он слегка улыбнулся и показал рукой на сэндвич, когда Валеска взял в одну руку пиалу с кашей, а в другую — тарелку с бутербродом. Джейн вставать не хотела, словно ночка была неспокойной, и за несколько часов прерывистого сна отдохнуть ей не удалось. Сил прибавилось не так уж и много, да и куча дурных мыслей до поздней ночи уверенности в наличии завтрашнего дня не прибавляли.       — Так, значит, это тебе, лови, — произнёс Джером и сделал вид, что кидает пиалу с кашей в девушку.       — С ума сошёл? — рявкнула она, думая, что Валеска решится на такой поступок, и протянула вперед руки, но броска от него не последовало. — Конченный псих.       — Ну ладно, что за комплименты с утра, благодарю, — усмехнулся Джером и, всунув девушке тарелку в руки, резко остановился, словно что-то забыл. — Оу, а добавить джема? — Встретив сердитый взгляд Джейн, ему всё стало понятно и без слов. — Ну нет, так нет, — пожал он плечами и закинул в рот кусок отломленного печенья.       — У тебя еда изо рта не вываливается? От такой шикарной улыбки грех не сбежать, — фыркнула девушка, на самом деле даже не имея представления, насколько непросто ему было привыкнуть и приноровиться к приему пищи после возвращения его лица на прежнее место.       — Хочешь посмотреть? Скажу сразу, что зрелище не из приятных, но кто-то может найти это весьма сексуальным, знаешь ли, когда еще там, в Аркхеме, я только учился заново пить, и холодный чай или чуть стухшая вода стекала по уголкам губ и заливала одежду.       — Аппетит мне не порти, — скривилась в лице Джейн, уже представив это.       Она надеялась, что ей и не придется никогда наблюдать за тем, как ест Джером, ведь с такими изъянами во внешности и правда любой прием пищи может показаться тем еще испытанием. Она сделала глоток горячего кофе и тут же подумала, как непросто наслаждаться Валеске горячими напитками. Несмотря на всё, что он сделал для неё, как много пакостей она из-за него перенесла, Джейн едва ли сможет по собственной воле отказаться от общения с ним даже в таких условиях. Слишком сильно братья Валеска подсадили её на эмоциональные качели, и слезть с них будет ой как непросто. Понадобится не один курс антидепрессантов, десятки сеансов с её же бывшими коллегами по Аркхему, часы, недели и даже месяцы работы над собственными эмоциями, и то нет гарантии, что после всего она не сбежит с кем-нибудь из них, если они снова когда-нибудь появятся у нее на горизонте. Жизнь без Джерома и Джеремайи была бы слишком скучна, и, хлебнув однажды такой разнообразной жизни, далеко не каждый готов её отпустить. А Джейн сейчас и не сможет. Да и, честно говоря, не захочет.       Разговаривать с Джеромом о чем-то личном здесь и сейчас было неразумно, но как же ей хотелось разузнать хоть что-нибудь о Джеремайе, потому что всякая связь с ним была для Джейн потеряна. Телефонные номера всегда были одноразовые, работающие лишь пару дней, но уже несколько недель Джеремайя не звонил ей, хотя сомневаться в его здравии не приходилось. Иногда она видела репортажи о нем по телевизору в ординаторской, когда коллеги на перерывах смотрели последние сводки новостей, и это каждый раз бесило и злило Доннел, словно она была ему никем. И было бы лучше, если бы он пришел и заявил об этом сам, чем отмалчивался. Но ведь он и раньше проделывал это, уходил надолго, отмалчиваясь, так что ей было не привыкать.       Впрочем, Джером был ничуть не лучше. И хоть сообщений и звонков от него она не ждала вовсе, он сам находил Джейн и появлялся порой в самый нужный момент, когда жизнь её казалась слишком однообразной.       Ближе к обеду того же дня, вспомнив времена в цирке, Джером решил показать ей и Мартину фокус с поролоновыми шариками, над разгадкой которого девушка так и не могла догадаться даже с десятого раза. Сидя в пустующей гостиной за столом, рядом с Мартином напротив Джерома, Джейн билась над очередной непростой задачей.       — Ну же, прелесть моя, даже мальчишка уже понял, в чем секрет этого фокуса, — смеялся Джером, медленно и не торопясь показывая один и тот же трюк.       — Правда? Ты понял, в чём суть? — спросила Джейн у Мартина, и тот согласно кивнул головой. Доннел оставалось лишь вздохнуть и снова посмотреть на шарики перед собой. — Ты точно где-то жульничаешь.       — Любой фокус — это жульничество, — засмеялся Валеска. — Ну так что, показать, как всё происходит на самом деле?       — Нет, давай ещё раз, я пойму, — помотала головой Джейн, надеясь, что в этот раз до неё дойдёт. — И рукава посильнее закатай.       — Как скажешь, — усмехнулся Джером, расстегнув рукава рубашки и закатав их до локтей. — У меня в левой руке шарик. Второй шарик забираю правой. Ничего не происходит. Но… — Он разжал левую руку, которая оказалась пустой. В его правой ладони всё ещё оставался один шарик. — Один шарик залетел в карман. — И он достал из кармана рубахи второй шарик, и они оба оказались перед Джейн. — Смотри дальше. Один шарик снова в левой руке, а второй опять убежал в карман. — Валеска продемонстрировал сказанное, раскрыв левую руку, на ладони которой оказалось сразу два шарика. — Магия.       — Ой, да иди ты к чёрту, — злобно произнесла Джейн, махнув обеими руками и отвернувшись от Джерома, когда и он, и Мартин рассмеялись, встретив недовольную и раздражённую реакцию девушки.       — Что, всё забавляетесь детскими играми? — прервал их веселье вошедший в гостиную Виктор, неся в руках невиданное для Джейн прежде непонятное ружьё со странными приделанными к нему воздушными не то баллонами, не то ёмкостями.       — Да не то, что вы, уходите на очередное задание? — спросила у Зсасза Доннел, разглядывая оружие у него в руке.       — Мистер Кобблпот решил устроить перестрелку в пейнтбол между своими подчиненными. Игра новая, но весьма может быть непредсказуемой по итогам. Идете посмотреть? Таким убить хоть практически невозможно, — мужчина оценивающе посмотрел на оружие в собственной руке, — но причинить жгучую невыносимую боль вполне способно.       — А если что, попробовать можно? — сама не ожидая от себя, спросила вдруг Доннел и, встретив удивленный взгляд Джерома, усмехнулась. — Уделаю тебя в пух и прах.       — Поспорить решила? Что же, я не против. Это мы еще посмотрим, кто кого уделает, принцесса, — злобно улыбнулся Валеска, еще не представляя, какое змеиное логово он может разворошить внутри девушки, сидящей напротив него.