Пожар Готэма

136 дней спустя

Лечебница Аркхем

      Сегодня был крайний день её заключения. Она зачёркивала каждый квадрат в настенном календаре, совсем не радуясь тому, как приближается момент выписки. Никто из коллег не нашёл поводов продержать Доннел по ту сторону решётки хотя бы ещё один день. Даже несмотря на её жалобы, на вспышки злобы, она не ввязывалась в драки, не калечила других и вела себя куда тише прочих заключённых. Примерное поведение лишь пошло на пользу, и вскоре она держала в руках серую форму, выделяющую её когда-то от других обитателей Аркхема. Не чёрно-белые полоски, а мышиная, незаметная в обычном мире одежда здесь была эквивалентом элиты. Джейн нехотя отдала её на пост охраны, сомневаясь в своей разумности, хоть мысли не были отравлены безумием и жаждой кому-нибудь навредить. За всё это время она пересекалась с братьями Валеска лишь дважды — один раз с Джеромом и ещё один раз с Джеремайей, не имея возможности перекинуться даже словом. Когда проходил мимо Джеремайя, она не могла отвести от него своего взгляда, пытаясь понять, что творится у него в голове. Расстроен ли он, что она не встала на путь злобы и ненависти, как он, или ему уже всё равно? Она не смогла даже рта раскрыть, чтобы спросить мимолётно. Не хватило смелости. А когда через несколько недель увидела Джерома, вальяжно расхаживающего без оков и цепей впереди охраны, она постаралась сделать вид, что ей нет до него дела, но сердце предательски пропустило пару ударов чаще обычного. Это удивило её, что реакция собственного тела была теперь иная, нежели до изменившего её газа. Он и правда что-то переключил в мыслях Доннел, но совсем не так, как планировал Джеремайя. Пожалуй, это было даже к лучшему.       Валеска хотел отравить весь город, выпустить газ Крейна в каждый уголок всех зданий Готэма, наполнить им улицы, не жалея ни стариков, ни детей, не забывая при этом, что большинство злодеев должно оказаться в Аркхеме, как он обещал Джейн. Но оказался и сам среди них за решёткой. Сдался почти добровольно, что удивило многих, подогревая сомнения на его счёт. Немногие вспомнили, что когда-то он приложил руку к созданию новой системы безопасности Аркхема и может попытаться сбежать. Когда управляющему лечебницы напомнили об этом, ему пришлось многое изменить, но лишь сделал Аркхем менее надежным. Впрочем, повезло, что план Джеремайи провалился, и Готэм не был отравлен его идеями, а газ высвободился лишь в паре зданий, задев разум с десяток людей. Гордон успел, как всегда, сохранив многим людям привычный уклад жизни, в очередной раз став героем. И хоть, на самом деле, некоторым было известно, что его предупредил об этой затее Джером, едва ли кто в здравом уме поверит в это. Так или иначе, многие нарушители закона оказались за решёткой, начиная отбывать свои многочисленные сроки.       Джейн поднялась на этаж выше, направляясь к кабинету начальника лечебницы, сомневаясь, что после всего сможет вернуться сюда на прежнюю должность.       — Лаврой не нашёл у тебя настораживающих симптомов после отравления. Повезло больше остальных, — произнёс Чарльз Квимби, разглядывая её анализы и заключение лечащего врача. Он получил свою должность после того, как Стрейнджа обвинили во многих незаконных и аморальных экспериментах и заключили под стражу. — Можно сказать, отделалась лишь изменением цвета волос и кожного покрова. Джейн посмотрела на один из шкафов со стеклянными дверцами, чтобы встретиться взглядом со своим отражением, подмечая, что и раньше у девушки было не всё в порядке с головой, а теперь крыша побежала и проржавела окончательно. Волосы яркого рыжего оттенка, как у Джерома, и бледная кожа Джеремайи. Она хотела пошутить на тему инцеста в своей голове, но нашла это недопустимым. Всё-таки ещё надеялась, что Джеремайе не удалось переманить её на свою сторону безумцев.       — Тебя всё ещё что-то беспокоит, раз ты постоянно отказывалась от выписки отсюда? — спросил у неё мужчина, не отрываясь от её личного дела, только подняв на Доннел глаза.       — Я боюсь, что газ мог изменить мой разум, как у Джеремайи Валески, — выдохнула девушка, нахмурившись. — Он вёл спокойную, мирную жизнь, пока не вдохнул ядовитые пары.       — У него иной случай, — покачал головой Чарльз, доставая две папки справа от себя. — Сама взгляни.       Он так спокойно передал личные дела обоих братьев, словно она уже была работником лечебницы или, более того, лечащим врачом близнецов.       — Сравни со своими снимками.       Он положил перед ней ещё два результата МРТ, которые принадлежали самой Джейн — новый, сделанный вскоре после отравления, и старый, слегка потерявший яркость с годами, но всё ещё различимый. Её детский снимок, когда она получила травму, перестав дышать на несколько секунд. В тот день, разделивший её с братьями Валеска на несколько лет. И, сравнив свои снимки, она не заметила ничего особенного и нахмурилась.       — Никаких патологий, — удивлённо произнесла Доннел, вызвав усмешку у мужчины.       — У тебя да. И сравни с другими. — Квимби достал из папок братьев по два снимка, положив их перед Джейн.       Она не спеша отложила свои результаты, взяла сначала снимки Джерома, внимательно сравнила его результаты, позже перешла к Джеремайе и замерла. Несколько раз она возвращалась то к своим, то к снимкам братьев Валеска, не веря своим глазам. Поражённая, девушка с трудом отложила их, переваривая собственное открытие.       — Теперь понимаешь? — всё ещё с улыбкой произнёс Чарльз, убирая снимки обратно в личные дела каждого.       — Выходит, что Джерома провоцировали и подталкивали к тому, что он стал таким. Если бы он рос в иных условиях, мог бы пойти по совсем другому пути, — произнесла Доннел, вынося своё заключение. — Но я больше удивлена тому, что уже в детских снимках Джеремайи заметна параноидальная шизофрения. Любой момент мог стать триггером, но лишь газ высвободил его безумие окончательно. Почему ничего не предприняли раньше?       — Тогда никто не обратил на это внимание, посчитав затемнение за результат травмы, — развёл руками мужчина.       — Но ведь нужно было повторить снимки через несколько месяцев. Даже если это было легкое сотрясение, не было гарантии, что оно не окажет никаких последствий. Как такое пропустили?       — Человеческая халатность, — спокойно ответил Квимби, начиная перебирать стопку документов, вытаскивая один из верхних листов. — Да и страховка покрывает далеко не все исследования. И тогда это стоило немалых денег. Спасибо за то, что хотя бы вообще с чем сравнить.       Джейн помнила, что те снимки оплатили её родители, и для неё, и для братьев. Лайла была слишком пьяна, чтобы что-то говорить и заниматься детьми. Джерому повезло, что она вообще его в тот день не убила. А может, могла бы спасти так много жизней, которые он отнял.       — Завтра у тебя выходной, но в понедельник жду здесь с новой порцией сил. — Поставив две печати на документе и расписавшись, мужчина протянул бумагу Джейн. — Мистер Уэйн дал четко понять, что тебе нужна эта работа, а лишаться спонсорства и нового оборудования нам ни к чему. Свободных подопечных у меня не так много, но буквально сегодня днём освободился один, травмировав своего лечащего врача. К счастью, обошлось без жертв, но я думаю, к тебе он так сильно цепляться не станет.       — О ком вы говорите? — спросила Джейн, ощущая, как всё похолодело внутри. На самом деле уже знала ответ на свой вопрос, но желала услышать его сама.       — Джеремайя Валеска, — Чарльз поднялся на ноги, протянув руку девушке, и когда она подняла ладонь в ответ, крепко пожал ее, — с возвращением, мисс Доннел. Пусть работа будет в радость.

***

      Инженер не проявлял благоразумности. За всё время заточения в Аркхеме, не привыкший к ограничениям, он изводил всех и каждого, чаще всего чужими руками. Его излюбленным номером было наблюдение за лечащими врачами, когда при них его последователи натыкались глазами на карандаши, вилки или ложки, или проводили осколками себе по горлу, начиная заливать кровью всё, к чему успевали прикасаться. Разумеется, после подобных выходок он хоть и выходил чистым и незаметным, но желающих работать с Джеремайей было немного. Все знали, кто был причастен к кровопролитию, но вразумить его просто не представлялось возможным.       Джейн его не боялась. Скорее, опасалась, что он может напугать её, вытворить что-то похуже, и удивилась, когда увидела его на их первом совместном сеансе, спокойно сидящего за столом, внимательно наблюдающего за каждым её телодвижением. Не поднимая глаз от личного дела инженера в своих руках, девушка заняла место напротив Валески, уже в который раз пробегая взглядом по одним и тем же строкам. Отложив папку в сторону, она неспешно посмотрела на своего подопечного, стараясь выдерживать как можно более холодное выражение лица.       — Добрый день, мистер Валеска. Меня зовут Джейн Доннел, я ваш лечащий врач, и надеюсь на ваше содействие в дальнейшем лечении, — начала говорить девушка, не отводя от него своих глаз, замечая, как мужчина изменился в лице, одарив её мягкой улыбкой. — Как вы чувствуете себя сегодня?       — Уже намного лучше, мисс Доннел, — поддерживая формальный тон, ответил инженер, сложив обе руки на столе. — Чудесно выглядите. Интересный цвет волос.       — Мне нужно задать вам несколько вопросов, — проигнорировала его комплимент Джейн, приступая к работе. — Хорошо ли вы спите?       — Кошмары не мучают, — произнёс Джеремайя, не задумываясь. Он прошёлся взглядом по девушке, от её собранных в хвост волос, опустился на белоснежный белый халат с именем на бейджике, задерживаясь глазами на руках девушки, сложенных совсем как у него.       — Копируете мои жесты? Или элементарное отзеркаливание действий?       — Как у вас обстоят дела с аппетитом? — Она снова пропустила его слова мимо ушей.       — Мне практически не на что жаловаться, — ответил Валеска уже с менее довольным выражением лица.       — Голоса в голове не беспокоят?       — Нет, — он мотнул головой.       — Какие у вас взаимоотношения с близкими вам людьми?       — Мой брат убил нашу мать и попытался перевести мою невесту на свою сторону, — сквозь зубы ответил Джеремайя. Она видела, как ему эта беседа начинает действовать на нервы.       — И как? Получилось? — Доннел открыто провоцировала его.       — А вы как думаете, доктор? — Он прищурил глаза, наклонив чуть голову вбок.       — Прошу вас, ответьте на вопрос.       — Нет.       — Отказываетесь отвечать? — вздохнула девушка.       — Мой ответ на ваш предыдущий вопрос «нет». У него ничего не вышло, хотя между мной и моей возлюбленной отношения, мягко говоря, были подпорчены. Хотя и моя толика вины в этом тоже есть. — Он нарочно медленно прошел взглядом по её волосам, усмехнувшись.       — Вы ненавидите его за это?       — Ну что вы, как можно ненавидеть брата, который дал мне новую жизнь, да ещё и показал, что люди, которые должны любить тебя таким, какой ты есть, отворачиваются от тебя первыми, когда все идёт не по плану.       — Хотите ли вы сказать, что когда-нибудь в будущем восстановите с ним доверительные отношения?       — Ни в коем случае, мисс Доннел. — Он облокотился спиной о стул, на котором сидел, думая, что девушка повторит за ним, но она даже не шелохнулась. — В этом городе не осталось ни одного человека, кому бы я снова мог доверять.       Услышав его ответ, Джейн лишь понимающе, на его удивление, кивнула.       — Какое сейчас время года? — продолжила она свою вереницу вопросов.       — Осень, — сухо и раздраженно ответил Джеремайя.       — А ближайший праздник?       — Хэллоуин.       — Если проявите послушание и перестанете убивать остальных заключенных, я принесу «Лего» в форме тыквы, и можем вместе его собрать. Буду баловать вас чаще, при условии, что будете принимать терапию и подпишете официальное соглашение.       — Что я буду с этого иметь? — открыто спросил он у неё, хотя бы не сразу отвергая её предложение.       — Возможность закрыть пару пожизненных сроков своего заключения. — Она открыла его личное дело, пробегая глазами по предпоследней странице. — Да и это будет гарантом моей безопасности. Я видела, как лихо вы довели моего предшественника. Мне бы этого не хотелось, мистер Валеска.       — Вы удивитесь, но в моих интересах сохранить вас как моего лечащего врача на долгий срок. — Он наклонился к девушке, делая выражение лица достаточно серьезным. — Я бы не хотел принимать что-то, что может навредить моему разуму.       — Ваши когнитивные функции не пострадают, — ответила Доннел, зная, что заведомо лжёт ему. Он может стать растерянным, потеряться в пространстве или быть менее способным обеспечивать себя самостоятельно, и морально, и физически. Но всё же она не могла не попробовать. — Если подпишете сегодня, уже вечером получите дозу лекарства, а с завтрашнего дня я буду закреплена за вами лечащим врачом на ближайшие три года, без возможности отказаться.       Она протянула ему распечатанный лист соглашения на новые исследования препарата, и если Джеремайя подпишет его, то это развяжет ей руки в полном объеме. Джейн, как его доктор, сможет прибегать абсолютно к любым видам терапии, и они оба понимали, что она не остановится ни перед чем, пока не добьётся своего.       — У препарата слишком много побочных реакций, — задумчиво ответил Валеска, вчитываясь в текст перед собой.       — Как и у любого другого, — кивнула девушка, соглашаясь с ним. — Сначала начнем с малой дозировки, но если откажетесь, вам придется пить совсем другие препараты, а комбинировать их умеет далеко не каждый. Я от вас откажусь через пару месяцев. Не хочу тратить время на бесперспективного пациента. Возьму вашего брата.       Её угроза, на удивление, сработала. Джеремайя изменился в лице, посмотрев на Доннел исподлобья.       — Скажу, что вы мне угрожаете, пытаетесь травмировать, — она стала говорить более жалостливо, чем очень удивила его. Джейн видела это по его глазам, как изумленно он уставился на неё. Кажется, газ все-таки подействовал на её разум, изменив поведение и ощущение этого мира, хоть немного, но все же. — Я хочу вам помочь. Так посодействуйте мне в этом. — Доннел достала из нагрудного кармана халата ручку и протянула её Джеремайе.       Он не спешил отвечать на её жест. Внимательно посмотрел на её пальцы, сжимающие ручку, перевел взгляд на лицо девушки, пытаясь понять, о чем она думает, но не смог различить ни одной эмоции. Холодное равнодушие — всё, что ему удалось узнать. То же самое, что было и у него. Нервно сглотнув, Джеремайя всё же взял ручку из её пальцев и, на удивление девушки, подписал документ.       — Вы приятно удивили меня, — выдохнула девушка, поспешно забирая соглашение, боясь, что Валеска захочет испортить его, порвать на маленькие кусочки, но он это делать не спешил. — Спасибо за ваше сотрудничество.       Она поднялась на ноги, завершая их сеанс на сегодня. Пожелав спокойного дня, Джейн вышла из кабинета, и как только дверь за ней закрылась, она ощутила, как подкосились её ноги, и ей пришлось опереться спиной о стену, чтобы не упасть. Охранник, хоть и поинтересовался её состоянием, но сделал это скорее из любопытства, чем из благородных намерений. Отмахнувшись от него, Джейн улыбнулась и посмотрела на подписанный Валеской документ. Он и правда поставил свою подпись внизу страницы, а не послал её куда подальше. И хоть она почувствовала облегчение, но ощущала во всем этом подвох, не доверяя до конца Джеремайе. Даже если препарат подействует, нет гарантии, что он вернется к прежнему состоянию, таким, каким она его когда-то любила. Она уже смирилась с мыслью, что мужчина, который принимал такой, какая она есть, еще в его старом лабиринте, был мертв. Если не физически, то в моральном плане точно. А теперь перед ней стояла лишь цель, эксперимент — удастся ли ей изменить Джеремайю, или до конца своих дней он будет гнить здесь вместе со своим братом.       Изредка она интересовалась делами Джерома, предложив его лечащему врачу тот же препарат, подписанный Джеремайей, но коллега отказался, не дослушав её аргументы. Даже если она тайком станет подсовывать таблетки Джерому, они все-таки могут повлиять на него, и тогда правда вскроется с не самой приятной для неё стороны. Повезет, если не запрут её здесь уже на более долгий срок.       Уходя в тот день с работы, она успела немного поговорить с Элли. В день, когда Джеремайя отравил Джейн, девушка позвонила в полицейский участок, вызвав к новому лабиринту Джеремайи почти всех полицейских Готэма, но вместо благодарности получила сверху еще парочку новых сроков. Сейчас же она ожидала окончательного решения суда по каждому её проступку, ведь заседания постоянно откладывались, несмотря на полное содействие полиции, Элли переживала, что из Аркхема ей уже не выбраться.       — Я буду рядом. — Джейн провела рукой ей по плечу, стараясь поддержать девушку. — Говорю это не как твой лечащий врач, а как друг, — она попыталась успокоить Элли, но всё равно видела тревогу в её глазах.       — А если я подпишу согласие на приём тех же лекарств, что и Джеремайя?       Слухи об этом расползлись слишком быстро, хватило нескольких часов, и уже многие заключённые знали об этом.       — Это препарат для крайних случаев, — Джейн помотала головой. — Тебе он точно ни к чему. Попробуем пока дождаться решения суда, а там посмотрим, как лучше поступить. Спешка сейчас ни к чему.       На время Джейн успокоила Элли, но знала, что это был кратковременный эффект. Девушка была слишком нетерпелива, пожив на свободе, уже не могла находиться в Акрхеме, и заточение здесь для неё было настоящей пыткой. И хоть Джейн была с ней не согласна, не могла найти для неё убеждающие аргументы. Она словно боялась чего-то и пыталась сбежать, но что именно её пугало — она не рассказывала, скрывая. Если снова суд не перенесут по какой-либо гнусной причине, уже в декабре станет ясно, продлят Элли срок ещё на десять лет или нет, ведь если всё обернётся не лучшим образом, девушка выйдет отсюда глубокой старухой, прямо как Баррен. Последняя, впрочем, едва ли уйдёт отсюда живой.

36 дней спустя

      За всё то время, что Доннел не было в Аркхеме, Амелия стала сдавать позиции и выглядела намного старше своих лет. Она почти перестала самостоятельно ходить, и санитары передвигали её в инвалидной коляске. Бывало, у неё случались моменты прозрения, она узнавала кого-то, но эта ясность ума затухала так же быстро, как и появлялась. Иногда, когда были силы по вечерам, Джейн возила её на задний двор лечебницы, где всегда курил персонал, тихо пробираясь мимо охранников, ведь те уже не реагировали на них, несмотря на присутствие рядом Джерома. Он не давал ей прохода, хоть и не цеплялся словами, но всё чаще стал сопровождать её в коридорах, словно хотел убедиться, что она здесь не пострадает. Медленно толкая вперёд коляску Баррен, он шёл на улицу вместе с Джейн, изредка бросая на девушку задумчивые взгляды.       — Ты во мне скоро дыру прожжешь, — вздохнула Доннел, когда снова ощутила на себе его глаза и повернулась к нему. — Тебя что-то тревожит? Это ведь совсем не в твоём духе.       — Ты изменилась, — с несвойственной ему серьёзностью ответил Джером. — Я думал, что успею вызволить тебя от него.       — Уже ничего не вернуть, — она вздохнула, поправив на ходу плед на ногах Амелии, чтобы та не замёрзла. — Но и с тобой что-то происходит. Полицейский с судьёй покусали, раз ты теперь решаешь здесь все конфликты?       — Вроде того, — он глухо рассмеялся, но его смех даже сейчас отличался от того, который она слышала раньше. Казалось, он стал менее издевательским и более человечным. Она стала проникаться к новому Джерому, не зная, что так подействовало на его поведение, ведь новых препаратов ему не давали ещё с прошлого заключения здесь.       Едва Джейн открыла дверь, выходящую на задний двор, как увидела тонкий слой снега на земле и замерла. Она вспомнила затею, ту самую, в доме Кобблпота, и боялась, что злодеи претворили её в жизнь.       — Ты чего, снега теперь боишься? — спросил у неё Валеска, усмехнувшись.       — Та идея с отравленным снегом… — припомнила она, испуганно попятившись назад.       — Но Крейн ведь здесь, — напомнил ей Джером, поставив дверь на стопор, и вышел на улицу, вытянув перед собой руки, позволяя снежинкам касаться его ладоней. — Видишь, это просто снег.       Он как-то нервно перевернулся телом и вдруг упал на землю, как мешок овощей.       — Джером! — испуганно вскрикнула Доннел, хотела было подбежать к нему, но остановилась у дверей, не зная, как поступить.       До него было не дотянуться, он отошёл на приличное расстояние от дверей, а теперь лежал на земле, наверное, погибая. Джейн затрясло от мысли, что он может умереть здесь и сейчас, она ощутила, как быстро заколотилось сердце в груди, а она ничем не могла ему помочь. Почти похоронила его в мыслях, как вдруг он сел, уперевшись в землю руками, и с довольным выражением лица помахал девушке рукой.       — Я пошутил. — Он развёл руки в стороны, продолжая улыбаться.       — Какой же ты дурак! — Она бросилась на него, начиная сыпать проклятиями. — Полный кретин!       — Согласен. С большей частью.       Он поднялся на ноги, и когда девушка подлетела к нему, наверняка желая ударить его чем-нибудь, да посильнее, он сгрёб её в охапку крепкими объятиями.       — Отпусти немедленно. — Она попыталась сопротивляться, но как-то неуверенно и слишком слабо. Они оба это заметили.       — Нет, — он помотал головой.       — Ты получишь сейчас…       — Нет, — снова мотнул головой.       — Ненавижу тебя.       — И опять ответ «нет».       Она знала, что он хочет сделать. Видела это по его глазам, по его телодвижению, наверняка знала, о чём он думает, и позволила ему это сделать. Он взял пальцами её подбородок, аккуратно, бережно, и слился с девушкой в поцелуе. Джейн молчаливо разрешила ему это сделать, не отвергнув, не сбежав. Она закрыла глаза, ощущая, как ослабла хватка его рук, и положила свои ладони ему на шею, медленно обвивая её и притягивая мужчину к себе. Их губы задвигались в медленном, осторожном темпе, повторяя один поцелуй за другим. Всё прочее ушло, затерялось где-то вдалеке. Даже остатки страданий по Джеремайе исчезли из её головы. Она поняла, что новая Джейн его больше не любит, но попробует простить. Доннел отстранилась первой, ощущая на своей талии горячие ладони Джерома. Сердце быстро билось в её груди, уже не из-за страха за его жизнь, а от мысли, что он просто был рядом.       — Прости меня, если сможешь когда-нибудь, — произнёс он, наконец, взглянув ей в глаза.       И то, что она увидела, заставило её почувствовать к нему нечто иное. Более сильное, настоящее, естественное. Его глаза были полны боли, раскаяния и… надежды? Он выглядел как человек, который раскаивался в содеянных преступлениях, и выглядел слишком правдоподобно. Пугающе правдоподобно.       — Я постараюсь, — выдохнула она, отстраняясь и выпутываясь из его рук.       Он аккуратно выкатил коляску с женщиной на улицу, и когда остановился, стал наблюдать за тем, как всё вокруг постепенно накрывало тонким слоем снега.       — Мне жаль, что тогда тебе никто не поверил, — начала говорить Джейн, вспоминая их последний совместный день в детстве. — Я мало что помню, лишь то, как упала в бассейн, ударилась головой, а потом обрывки воспоминаний. Лишь чётко запомнила тебя рядом, мокрого и дрожащего. Ты спас меня?       — Никто другой бы просто не успел, — ответил ей Джером, задумчиво уставившись куда-то вдаль. — Грейс решила, что я хотел тебя утопить, потом одумался и вытащил оттуда, но всё было совсем иначе. Мне никто не поверил, — он нахмурился, вспоминая тот несчастный случай. — Она увидела тебя без сознания, рядом окровавленного Джеремайю, который специально налетел головой в острый край, сымитировав удар от меня, и она отшвырнула меня в сторону. Помню, как шлёпнулся сам на что-то острое, попытался подняться, но почувствовал в щеке сильную боль, кровь шла ручьём, слёзы так и бежали от боли и обиды, заливая лицо, а никому дела нет.       — Мне жаль, что всё так вышло, — потрясённая, тихо произнесла Джейн, почти ощущая его боль на себе. Она и подумать не могла, что уже тогда Джеремайя был способен на подобное. Он подставил брата, не защитив его.       — Знаешь, а мне нет, — вдруг произнёс он. — Если бы ты не уехала, никто не знает, чем бы всё закончилось тогда. И быть может, мой брат нашёл бы другой способ, чтобы его отправили от цирка и собственной семьи как можно дальше.       Он замолчал, наверняка начиная перебирать различные несбывшиеся варианты Джеремайи в своей голове. Джером слишком хорошо знал своего близнеца и то, на что он был способен.       Джейн тоже задумалась, размышляя над тем, что почему-то стала смотреть на Джерома с другой стороны. Это, безусловно, пугало, настораживало, но больше не отталкивало. Он сам вывел её из раздумий, тихо позвав.       — Джейн… — его голос дрогнул, когда она посмотрела на него. — Баррен скончалась.       Он произнёс это холодно, как врач в операционной, просто констатируя факт. Когда Доннел в спешке подошла к женщине, то увидела на её губах уставшую, вымученную улыбку. Глаза были открыты, и когда девушка попыталась нащупать пульс на её шее, то поняла, что он отсутствовал. Амелия и правда была мертва.       Джейн ощущала пустоту и облегчение одновременно. Словно тяжкий груз упал с её плеч. Девушка наблюдала, как тело женщины упаковывают в чёрный пакет и увозят с лечебницы, чтобы провести вскрытие, ощущая, как всё внутри неё ненадолго опустело. И хоть смерть здесь была не редким явлением, привыкнуть к такому было просто невозможно. Джером стоял неподалеку, еще не выдворенный охраной в свою камеру. Как и прежде, он управлял и манипулировал практическим каждым из персонала, не затронув разве что Джейн да собственного брата.       — Тебе нужно вернуться к себе, — обратилась к нему Доннел, провожая взглядом полицейских. — Если кто-нибудь доложит, что заключённый разгуливает по лечебнице во время комендантского часа, у нас могут возникнуть проблемы.       — Я бы больше переживал насчет твоего подопечного, — ответил ей Джером. — Ты уверена, что он принимает прописанные ему препараты?       — Откуда вдруг такая забота о нём? — фыркнула девушка. — Боишься, что я побегу к нему, если вдруг он вернется в свое прежнее состояние? Этого не будет. Есть вещи, которые я могу простить. Но не забыть.       — И все же, я бы советовал быть осторожней с ним. Ты считаешь меня психопатом, но он может оказаться куда опаснее, чем я. — Посмотрев на девушку с тревогой, Джером ушёл, оставив её снова в раздумьях.       На следующий день, вернувшись к очередному сеансу с Джеремайей, она решила временно перевести его на арт-терапию, предложив ему что-нибудь нарисовать. Сидя за столом, инженер замешкался, чуть нахмурил брови, сдвинув их на переносице, и посмотрел на девушку с сомнением.       — Едва ли это можно назвать хорошей идеей, — произнёс он, доставая из внутреннего кармана чёрно-белой полосатой робы очки. Протерев линзы и убедившись, что они идеально чисты, Джеремайя надел оптику себе на нос, а после слегка поправил её у себя на переносице, задвинув поближе к глазам. — У меня снова упало зрение. И раньше видел не очень, но сейчас стараюсь никуда без них не выходить.       Джейн поймала себя на мысли, что лекарства всё же стали действовать на него. Нужно было лишь немного подождать, что таблетки на него все-таки подействовали. Он даже внешне изменился: стал более неловким, неуверенным и иногда заикался, когда мысли шли раньше его языка.       — Мы можем начать с простого.       Она обвела взглядом помещение, где повсюду располагались разноцветные отпечатки рук, ног и других частей тела. Санитары ещё не успели привести здесь всё в порядок, и везде лежали краски, кисти, смятые листы бумаги, словно заключенные были предоставлены самим себе на очень долгий промежуток времени.       Она подошла к столу, где обычно сидел лечащий врач, и, открыв ключом нижний ящик, нашла целый набор свежих красок, вытаскивая лишь три банки базовых оттенков — желтый, синий, красный. Прихватив с собой несколько чистых листов, она протянула находку Джеремайе и села за стол напротив него.       — Можете нарисовать всё, что угодно, ассоциирующееся у вас со словами «жизнь», «любовь», «будущее». Попытайтесь изобразить то, что первое придет вам на ум. — Она устало откинулась на спинку стула, сложив ладони на стол перед собой. — Вам придется рисовать пальцами. И, если не знаете, как получить новые цвета — можете спросить у меня, я подскажу.       — Хорошо, — лишь кивнул Джеремайя, вздохнув.       Решив снять верх своей робы, расстегнув пуговицы и откинув её на спинку стула себе за спину, он остался в легкой рубашке и закатал на ней рукава, чтобы случайно не замарать. Джеремайя рисовал медленно, не спеша, макая указательный и средний пальцы в краски, смешивая цвета. Сначала картина, которую он хотел изобразить, была Джейн непонятна, но через несколько минут всё встало на свои места. Он рисовал свой старый лабиринт, его рабочий кабинет, мониторы, чертежи и кого-то еще, наверное, себя в виде черно-коричневого силуэта.       — Я просила вас изобразить будущее, а не прошлое, — немного с раздражением произнесла Джейн, уже жалея, что предложила ему эту терапию.       — Это оно и есть, — ответил Валеска, перевернув свой рисунок к Джейн. — Лабиринт — жизнь. Я бы предпочел навсегда там остаться. Это — любовь, — он смешал красный и желтый цвет, получая оранжевый, и провел им по верху силуэта, изображая рыжие волосы на нем, — дорогой мне человек. — Он поднял глаза на Доннел, взглянув на неё почти так же, как смотрел когда-то давно. Казалось, в совсем в другой жизни. — А после — смерть. — Он смешал все три цвета, получая уродливую розово-серую жижу, и перечеркнул свою работу. — Без этого я чувствую, как начинаю погибать.       Мужчина опустил глаза, и на мгновение Джейн поверила ему. Увидела облик того самого Джеремайи, за которого готова была бороться, но сейчас ощущала лишь пустоту, и только договор с Уэйном еще удерживал её здесь.       — Ты всегда была для меня идеальна, — его голос снова задрожал, — как отверстие с квалитетом по 5Н в номинале.       — Глупое и неуместное сравнение. — Она поднялась на ноги, чувствуя нарастающее раздражение. — На сегодня сеанс окончен.       Она проследила за тем, чтобы инженера вернули в свою камеру, пристально наблюдая за ним. Джеремайя шёл неуверенно, часто оборачивался на девушку, бросал взгляды, полные надежды, что она хоть что-нибудь скажет ему, но Джейн молчала. Не произнесла ему ни слова, соблюдая дистанцию и не давая ему и шанса подумать хоть на секунду, что она будет к нему благосклонна.       Убедившись, что младший из братьев Валеска взаперти, она решила навестить старшего, пока тот вальяжно расхаживал в общем зале для заключенных и что-то рассказывал своим сподручным. Несколько десятков его верных последователей сидели, внимая каждому его слову, раскрыв рты. Джейн стало любопытно, чем Джером так привлек их внимание, но не услышала, к своему удивлению, ничего обычного. Это были обещания выбраться отсюда и отомстить всем и каждому, после он перечислил немногочисленный список имен и, заметив по ту сторону решетки Доннел, расплылся в улыбке и подошел к ней, облокотившись локтем о железные прутья.       — Как дела, док? Чего нового? — Он заглянул ей в глаза, и девушка внимательно посмотрела на него.       Теперь она не могла не подметить, то ли в нем стало меньше безумия, то ли он еще тщательнее стал скрывать его. Он выглядел уставшим, и хоть других он ловко обвел вокруг пальца, её ему не обмануть. Джейн слишком хорошо его знала, но решила подыграть ему.       — Только что закончили очередной сеанс с вашим братом. Препарат пошел ему на пользу, Джеремайя выглядит более обнадеживающим, чем раньше, — ответила мужчине Доннел, убирая руки в карманы халата. — А как ваше самочувствие?       — Всё просто… — Он вцепился пальцами в воротник её халата, притянув к себе, испугав Джейн. Она встревоженно посмотрела на охранника, но тот даже не шелохнулся. — Прекрасно.       — Прошу вас, отпустите меня. — Она чувствовала, как предательски задрожал собственный голос.       — Пока вы расхаживаете здесь в своем халате с надписью Аркхема, тяжело удержаться, знаете ли, — он стал говорить тише, но так, чтобы его верная свита всё равно слышала его. — Это наводит на дурные мысли. Противозаконные.       — Довольно, Джером, — раздался громкий мужской голос, заставив Валеску резко отпустить девушку, и она тут же отшатнулась от решетки, сделав несколько шагов назад. Чарльз Квимби сохранял спокойное выражение лица и медленно перевел взгляд с Джейн на заключенного. — Ещё одна подобная выходка, и ты будешь лишен возможности выходить из камеры вне терапии. Это последнее предупреждение.       И хоть тон Квимби звучал строго и жёстко, многие понимали, что никаких последствий для Джерома не будет. Это не первая их стычка и едва ли последняя. Валеска как разгуливал свободно по лечебнице, так и будет продолжать это делать.       — А тебе следует держать еще большую дистанцию, — Чарльз снова посмотрел на Джейн, впихивая ей в руки несколько папок личных дел заключённых, — если не хочешь обзавестись еще большими проблемами. Иди за мной.       — Да, сэр, — коротко кивнула Доннел, засеменив за начальником, под провожающий её взгляд Джерома.       Вернувшись к себе в кабинет, Квимби достал из шкафа с многочисленными закрытыми делами несколько потрепанных старых папок и бросил их на свой рабочий стол.       — Обнови данные за последний месяц, и как закончишь — сдай дело Баррен в архив. Его нет смысла здесь держать, — сухо произнёс мужчина, открывая ключом ящик в столе. — У меня встреча с фармацевтической компанией. Они проводят опыты не только на наших заключенных, и выяснилось несколько новых интересных побочных эффектов по одному из препаратов. Тому, что принимает Джеремайя Валеска.       — Что им еще удалось выяснить? — аккуратно поинтересовалась Доннел.       — Препарат, который должен воздействовать лишь на центральную нервную систему, может провоцировать сильную тягу к сахару и вишневым запахам.       — Это не удивительно, ведь…       — Я знаю, но у каждого человека побочки должны быть разные, а подопытная группа показала одинаковый результат, несмотря на их пребывание отдельно друг от друга, так что случай сговора исключен. Кроме того, не видел в инструкции резкого ухудшения состояния зрения, как у Валески. Прочитал двадцать три листа замечаний к препарату, но сроки там стоят более долгие и расплывчатые, — выдохнул Квимби, взяв в руки коробку с лекарством. — Как закончишь — можешь идти домой.       Мужчина ушел, тихо закрыв за собой дверь. В отличие от Стрейнджа, Квимби всегда хранил личные дела в своем кабинете, сдавая в архив лишь документы тех, кто покидал лечебницу либо здоровым, либо мертвым. Чарльз перепроверял дела за каждым своим сотрудником, перечитывая все заключения, диагнозы и виды назначенных терапий, не пропуская ни одной. Такая методика хоть и раздражала своей медлительностью, но нравилась Джейн куда больше. Вероятность ошибки снижалась до минимума, и заключенные практически сюда не возвращались, так как получали более подходящее им лечение.       Сев прямо в кресло Квимби, Джейн корпела над документами уже два с половиной часа, почти закончив, когда услышала, как дверь в кабинет Чарльза открылась со скрипом. Думая, что вернулся с совещания начальник, она даже не подняла головы, продолжая делать записи в личном деле.       — Вы быстро освободились, — произнесла Доннел, устало потерев глаза. — Я почти закончила.       — Можешь не торопиться, я всё равно здесь надолго, — голос заставил девушку перестать вносить данные и медленно поднять на него глаза. — Салют.       Джером, не торопясь, прошел к креслу напротив Джейн и сел напротив неё, закинув руки за голову. Уже не удивляясь, девушка снова посмотрела на документ под её руками и, вернувшись к бумагам, продолжила писать. Валеска терпеливо дождался, пока Доннел закроет папку и отложит её в стопку уже разобранных личных дел. Оставалось еще одно, и если Джером не станет мешать, она хотя бы до полуночи отсюда уйдет.       Мужчина немного покрутился в кресле, что-то пробурчал себе под нос, но, не сумев развлечь себя, обошел стол Квимби и встал позади Джейн, взглянув ей за плечо. Она сделала вид, что ничего не происходит, даже когда он положил ладони ей на плечи и начал массировать их.       — Ты слишком напряжена. Тебе нужно отдохнуть, — произнёс Джером как-то непривычно мягко для него.       — Я должна закончить работу, — сухо отозвалась Доннел, но, ощущая приятное расслабление в мышцах, даже прикрыла глаза, замерев, и позволяя Валеске разминать её уставшие плечи и верх спины. — Ты перешел рамки дозволенного. Не думала, что ты меня схватишь.       — Зато вышло довольно-таки убедительно, — усмехнулся Валеска, пытаясь приобнять её.       — Это уже лишнее. — Она выпуталась из его рук, возвращаясь к работе. — Не мешай.       — Ты не сможешь бегать от меня всю жизнь, — произнёс он настойчиво, снова наклонившись к девушке. — Все мы прекрасно знаем, чем это закончится.       — И чем же? Дай угадаю, ты и твой брат останетесь здесь до конца своих дней, периодически сбегая и возвращаясь обратно. — Она посмотрела ему в глаза, нахмурившись. — А я не хочу сидеть и ждать кого-то из вас. Я хочу жить здесь и сейчас, не ввязываясь больше в ваши распри. Окажешься на свободе, и, если захочешь стать обычным человеком, без безумных идей в голове — тогда я подумаю над твоим предложением.       — Но я ведь ещё ничего не предлагал, — удивился Джером, но, немного поразмыслив, до него дошло то, что она хотела сказать. — А-а-а, вот оно что.       — Ты туго стал соображать, — усмехнулась уже Джейн, пытаясь в который раз вернуться к работе и закончить её. — Если Квимби зайдёт и увидит тебя рядом — проблемы будут не только у тебя.       — Значит, у меня ещё есть шанс?       — Ты услышал мои условия. Они будут не единственными, но главными, — кивнула Доннел, внося правки в личное дело.       Когда Джером всё же позволил ей закончить работу, она убрала аккуратной стопкой документы, вытащив только папку умершей Баррен, и несколько секунд потупила на неё взгляд. Собравшись с мыслями, она все-таки выпроводила из кабинета Валеску, выходя следом за ним. Она направилась в архив, и, конечно же, Джером увязался туда вместе с ней.       — Слышал, что Экко так и не нашли, — начал говорить Джером, желая завязать беседу.              — Думаю, она ещё жива и, скорее всего, попытается вытащить отсюда Джеремайю, — кивнула Джейн, не зная, в какой момент это произойдёт, но рано или поздно помощница инженера все-таки здесь объявится.       — У Элли завтра очередное заседание?       — Если не перенесут в девятый раз. — Она устало посмотрела на Джерома, пытаясь понять, что происходило в его голове. — Чего ты добиваешься?       — Я хочу всё изменить, — вдруг произнёс он, взяв девушку за свободную руку, — ради тебя.       Джейн не нашла, что ответить ему. Впервые она не знала, верила ли его словам или нет. Сомневалась, вертела в голове одни и те же мысли несколько раз, боясь довериться ему. Уж слишком много раз из-за них она была на грани жизни и смерти, но сейчас ей казалось, в Джероме и правда что-то изменилось, но не могла понять, что могло так поменять его. Покидая тем же вечером Аркхем, Джейн пыталась разобраться в своих новых мыслях и чувствах, боясь, что это снова может завести её не туда.       Она плохо спала этой ночью, постоянно ворочаясь, не в силах отпустить мысли о Джероме. С одной стороны, дала ему надежду на будущее с ней, но с другой сомневалась, что он сможет преодолеть себя и отыскать в себе нотки нормотипичного поведения. Вроде ситуация проста и понятна, не хочет ждать его — не надо, ведь так и сказала, но странные изменения в нём не настораживали, а напротив, дарили надежду, что, быть может, он всё же встал на путь искупления и исправления, если это не было очередным его притворством.       Ощущая тяжесть и боль в голове из-за недосыпа ранним утром, Джейн добралась до Аркхема, надеясь, что её не возьмут вторым сопровождающим на заседание Элли. Доннел дошла до камеры девушки, увидев уже собравшихся возле неё полицейских, двух охранников, трёх коллег Джейн и самого управляющего лечебницей.       — Доброе утро, — обратилась Доннел к присутствующим, надевая на ходу халат. — Не слишком ли много людей для одной хрупкой девушки? Валеску перевозили с куда меньшим конвоем.       — Буквально на прошлой неделе были внесены правки в законы, и теперь любое передвижение заключённых контролируется куда тщательнее, — ответил ей Квимби, пристально наблюдая, как на руках Элли охранники закрепляют наручники, а после переходят к оковам на её ногах. Джейн смотрела на это всё с сомнением, зная, что заключённые всё равно умудрялись сбегать, придумывая с каждым разом более изощренные планы.       — На тебя выписан сопроводительный лист, — продолжил говорить Чарльз, передав Доннел документы, — сейчас дело осталось только за юристами и судьёй. Нашу точку зрения давно выслушали.       Джейн не хотела ввязываться в это, но, увидев испуганные глаза Элли и настойчивый взгляд начальника, она сдалась. Они достаточно быстро загрузили заключённую в машину, пристегнули её к стенам автомобиля, освобождая Элли от возможности двигаться. Напротив сели полицейские, постоянно держали руки на оружии, если девушка вздумает бежать. Доннел же сомневалась, что без посторонней помощи такое вообще было возможно. Она нашла себе место слева от заключённой и всю дорогу поглядывала на неё. И хоть девушка выглядела несчастной, Джейн знала, что просто так её бы не поместили в Аркхем. Даже саму Доннел не стали держать здесь долго, несмотря на настойчивые просьбы о том, что она нуждается в лечении и опасна для общества. Но раз её более опытные коллеги не сочли Джейн безумной, значит, она и правда не нуждалась в терапии.       Машина двигалась плавно, не спеша. Джейн даже успела задремать, как почувствовала сначала слабый, едва ощутимый толчок, а после автомобиль резко что-то дёрнуло и перевернуло на бок с глухим, оглушающим скрипом. Девушка ударилась головой обо что-то металлическое и ощутила, как кровь, сочившаяся со лба, стала заливать ей левый глаз. До нее донесся запах дыма, чего-то кислого, неприятного. Где-то вдалеке, за пределами машины, раздались выстрелы, крики, Джейн стало тяжело дышать. Она начала задыхаться, когда услышала, как открываются двери автомобиля, запуская свежий воздух. Стало намного легче дышать, а потом она услышала смех, от которого у неё всё похолодело внутри.