Пожар Готэма

Пять месяцев назад

      Доверие — весьма хрупкая штука. Можно выстраивать его годами и разрушить в один момент, ступив на скользкую дорожку. Мало кто может похвастаться в Готэме идеальной репутацией, но если кому-то можно было открыться, то Брюс Уэйн был одним из тех, с кем можно было поговорить по душам. Хотя когда-то она считала его избалованным богатым мальчишкой, неспособным на сострадание и эмпатию. Они виделись лишь однажды, пересекаясь на несколько минут, когда Брюс и ещё её Джеремайя были заняты работой, и Джейн не хотела мешать им, до последнего оставаясь в своей комнате. Однажды, вернувшись домой после смены в Аркхеме, ей нужно было немного успокоиться и не переносить свою злость и раздражение на других. Джейн хотелось остыть, прежде чем с кем-нибудь поговорить и обсудить произошедшее. Это была тяжелая, выматывающая морально и физически смена, после которой сил практически не оставалось. Ей просто хотелось лечь перед телевизором и пролежать так остаток дня в полном одиночестве. Нужно было вернуться в её холостяцкую квартиру, переждать день или два, чтобы переварить последние события, но как будущий психотерапевт она понимала, что оставаться одной сейчас ей было нельзя. Поэтому она предпочла вернуться к Джеремайе и по возможности переждать бурю внутри себя, пока тот увлечен своей работой.       Немного отдохнув, ей захотелось выпить, но, как назло, остатки алкоголя хранились в кабинете Джеремайи, и Джейн пришлось перебороть себя, чтобы набраться храбрости, зная, как тот не любит, когда его выдергивают от работы. Обычно она всегда предупреждала инженера, что сейчас зайдет к нему, но раз тот игнорировал её сообщения на своем телефоне, то девушка решила, что Валеска был сам виноват в том, что их потревожат, и решила вторгнуться в его заветные владения. Когда дверь в рабочую комнату Джеремайи открылась, Джейн увидела, как её возлюбленный и Брюс Уэйн стоят над какими-то чертежами и о чем-то горячо спорят. Это была скорее дружеская дискуссия, чем та, что ведется на повышенных тонах, где собеседники начинают злить оппонента до беспамятства. Джейн даже позавидовала в тот момент тому, как они оба хорошо понимали друг друга. Между ней и Джеремайей все было несколько сложнее. Быть может, тогда это было даже к лучшему.       — Мне нужны твои запасы виски. Сегодня в лечебнице был плохой день, — произнесла она, когда взгляды мужчины и молодого человека устремились на неё. — Добрый вечер, мистер Уэйн.       — Добрый вечер, — чуть хрипло произнёс Брюс, провожая девушку взглядом. — У вас две ассистентки? Я думал, только Экко.       — Нет, только одна, — слегка улыбнулся Джеремайя, переведя взгляд с Уэйна на Доннел. Когда девушка подошла к столику, где стоял алкоголь, и, налив себе половину бокала, выпила его залпом, улыбка на его лице исчезла. — Это моя невеста, Джейн, — он чуть нахмурился и поправил очки на переносице. — Что-то случилось? — не на шутку встревожился инженер, отложив в сторону чертежи и карандаш. — Какие-то проблемы в Аркхеме?       — Очередной тяжёлый день, который надо просто пережить. — Ощущая, как виски приятно обжигает горло, Джейн закрыла глаза и облокотилась руками о стол перед собой. — Джеймса Стоуна приговорили к смертной казни. Сегодня покажут по новостям, если хочешь узнать почему, там должны всё рассказать, но не думаю, что посвятят этому делу много времени. Он сам виноват в этом, Лаврой предупреждал его, выпуская из лечебницы три года назад. Его теперь признали вменяемым, и не посмотрели на то, что он прежде проходил лечение в Аркхеме. Но самое неприятное то, что комиссия настаивает на моем присутствии в день казни. Я хоть и была интерном, когда наблюдала за его лечением у Лавроя, но моя подпись там всё же стоит, после лечащего врача, — Джейн тяжело вздохнула и, открыв глаза, повернулась к Джеремайе. — Тогда я была простым студентом, помощницей, как у тебя Экко, но комиссия решила собрать всех, кто был причастен к его лечению. Люди, стоящие у власти, не хотят оставлять его в живых, и я думаю, он что-то знает, поэтому от него хотят избавиться как можно быстрее, но доказать не могу.       Джейн затрясло. Она боялась, что за этим убийством последуют еще и еще, и любой может оказаться в этой мясорубке правосудия. И хоть в Готэме большую часть времени действует мораторий на смертную казнь, иногда всё-таки кому-то не удается избежать этого, неугодным ни властям, ни богатым людям, ни государству в целом. К сожалению или счастью, смертную казнь не проводили уже много лет, так что это беспрецедентный случай.       — Я могу чем-то помочь? — спросил у неё Джеремайя, но уже знал ответ.       Джейн лишь помотала головой, и когда он приобнял её, прижалась лицом к его плечу, бросив взгляд на Брюса. Его было тяжело не узнать. Бывало, лицо Уэйна появлялось в газетах, на экране телевизора, и казалось, он выглядел там старше, чем вживую. Но поняв, что смотрит на него с излишним любопытством, Доннел тут же отвела взгляд в сторону, смущаясь.       — Я не буду вам мешать. — Она попыталась выдавить из себя улыбку, но та вышла кривой и вымученной. — Хочу принять душ и почитать что-нибудь перед сном. Поговорим об этом позже. — Она вышла из кабинета, выскользнув из объятий Джеремайи.

***

Настоящее

      Она не знала тогда, что разум её любимого инженера уже был отравлен, добро подавлено равнодушием, и лишь собственные извращенные планы интересовали его теперь. И теперь, сидя напротив Уэйна в его особняке, Джейн тщательно подбирала каждое сказанное слово, даже не представляя, с чего начать. И всё же нужные мысли пришли, хоть и не сразу, постепенно, ей стало легче, когда она не увидела безразличия в глазах Брюса, стоило ей только заговорить.       — Мы должны остановить Джеремайю, пока в нём ещё есть что-то человеческое. — Она боялась не успеть, и лишь потому обратилась к мистеру Уэйну, зная, что Валеска не успокоится, пока не возьмёт свое. — Его нужно посадить в Аркхем, а там я смогу присматривать за ним и контролировать приём лекарства. В одной из лабораторий ведутся опытные работы таблеток от шизофрении и… безумия.       Последнее слово она практически выдавила из себя, ненадолго прикрыв глаза. Она знала, прекрасно понимала, на что способен теперь Джеремайя, а вместе с братом они могли выжечь этот город, превратить его в пепелище. И, как и многие жители Готэма, девушка не хотела, чтобы всё этим закончилось, и пришла по итогу сюда, в дом Уэйна, не рассчитывая уже практически ни на что.       — Это экспериментальная партия, верно? — спросил у неё Брюс. Он выглядел уставшим, сердитым, но голос, на удивление, был спокойным и ровным. Ей нравилось то, как вёл себя молодой человек, переживший немалое в свои года.       — Да, — она кивнула, заглянув ему в глаза. — И нет гарантии, что, повлияв на мозговые клетки одного человека, они смогут подействовать на другого. Это как с обезболивающим. Кому-то нужны дозы больше, кому-то меньше, и всё зависит от действующих веществ. Может просто не подойти препарат, оказавшись в итоге пустышкой.       — Значит, шансы невелики, — выдохнул молодой человек, задумчиво уставившись на кофейный столик перед собой.       — Если бы у меня были снимки их МРТ головы, чтобы посмотреть, что там происходит, то могла бы сказать примерную вероятность воздействия препаратов. Им проводили диагностику в детстве, после одного несчастного случая, но едва ли за столько лет они сохранились в базе, — пожала плечами Джейн, вспоминая тот случай, когда братья однажды были травмированы физически настолько, что это могло стать спусковым крючком их поведения. — Если Джерому делали снимки во время его заточения в Аркхеме, то Джеремайя не покидал своего убежища много лет, и я не слышала, чтобы он когда-нибудь говорил о повторном исследовании, — ненадолго она замолчала, дав возможность Брюсу обдумать услышанное, и через несколько мгновений продолжила. — Так можно было бы посмотреть динамику, но я не хочу давать ложных надежд. Либо идём на риск ради Джеремайи, либо нет. Решать только вам.       Уэйн тяжело вздохнул и, сгорбившись, поставив локти на собственные колени, уткнулся лицом в ладони, усваивая услышанное.       — Я лишь хотела попросить от себя, помочь мне вернуться в Аркхем, без этого в любом случае ничего не выйдет. — Она взяла уже остывшую чашку кофе со столика и сделала первый глоток. — Как бы не говорили об опасности, вакантные места даже там можно встретить очень редко.       — Да, я поговорю через свои каналы связи, думаю, это не составит труда, — закивал молодой человек, подняв на девушку глаза. — Только должность заместителя отделения едва ли будет легко получить.       — О нет, что вы, — она нервно засмеялась, но ощутила себя более расслабленно, — нужна должность именно лечащего врача, потому что у заместителей куда большая ответственность, да и бумажной волокиты тоже.       — Значит, психотерапевта будет достаточно? — Брюс выпрямился, оставаясь всё ещё погружённым в собственные раздумья.       — Да, — кивнула Джейн, и после допила остатки кофе из чашки. — Очень необычный вкус. Но весьма приятный.       — Копи-лювак, — осторожно ответил он, явно переживая, что девушку может вывернуть наизнанку от подобной правды, но, на его удивление, Джейн лишь улыбнулась.       — Тогда понятно. — Она повертела по кругу каплю кофе, наблюдая, как она быстро скатывается по фарфоровым стенкам. — После всего меня едва ли что-то может удивить или напугать. Спасибо, что выслушали меня. Если что-то станет известно — у вас есть мой номер. Я лишь надеюсь, что удастся что-нибудь придумать, чтобы помочь Джеремайе снова обрести человеческое лицо.       Она неторопливо поднялась на ноги и, окончательно попрощавшись с Уэйном, покинула его дом, ощущая странное облегчение от прошедшей беседы. Ей хотелось верить, что она была не одна наедине со своей бедой под названием «братья Валеска», и Брюсу действительно удастся помочь ей, ведь это было и в его интересах.       Вернувшись в машину, она завела её, ощущая, как на плечи Джейн начала давить усталость. И это ведь ещё даже не половина пути, а самое начало. Ничего, если Джеремайя будет принимать терапию, всё станет значительно проще, лишь бы эта идея воплотилась в жизнь.       На улице давно стемнело, тучи заволокли небо настолько плотно, что не было видно ни звёзд, ни луны. Весь путь до дома она провела в собственных раздумьях и мечтах, уже представляя, как Джеремайя снова вернётся к ней, как сможет быть простым человеком, и как она будет наблюдать за его изменениями в лучшую сторону. Но мысли её едва ли были сейчас материальны, и когда она остановила автомобиль на соседней улице, чтобы пройтись и немного подумать, она вышла из машины, заперев её на ключ, то не успела сделать и шага, когда услышала громкий, разрезающий тишину, выстрел.       Интуитивно она пригнулась, прижавшись плечом к своей машине, и стала искать источник пугающего её звука. Затем раздался еще один выстрел, и еще. На её счастье, шум, похоже, отдалялся. Послышались крики, вой сирены, чьи-то угрозы и заключающий выстрел, но в этот раз кого-то из полицейских. Джейн не хотела даже смотреть на происходящее, прячась за автомобилем, который в момент стал для неё щитом, пусть мимолетным, но всё же, не имея рядом иных вариантов, сойдет и кусок металла. Она решила обойти машину вокруг, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Девушка почти облегченно выдохнула, когда заметила, как начало спускать переднее левое колесо.       — Зараза, — выругалась она себе под нос, понимая, что запасного колеса у неё не было, а ждать помощь откуда-либо не придется. Закрыв на несколько секунд глаза, она сделала глубокий вдох, чтобы не выпустить свою злость на первом, что попадется ей под руку.       — Нужна помощь? — посторонний голос заставил её вздрогнуть и резко повернуться к нему. Облокотившись правой рукой о машину, подперев голову кулаком, глядя на девушку с ехидной, уже привычной для него улыбкой, стоял Джером.       — Нет! — Она замотала головой, не желая верить своим глазам. — Нет. Нет! НЕТ! — Она вскрикнула, боясь, что её снова вовлекут в очередную авантюру. — Ты издеваешься? Решил теперь всю жизнь меня преследовать?       — Не кричи так сильно, любовь моя, — растянув губы в ядовитой усмешке, произнес Валеска. — Здесь всё ещё шатаются копы, и мне бы не хотелось ещё и из-за тебя оказаться за решёткой.       В нём что-то изменилось. Джейн внимательно посмотрела в его глаза, опустила взгляд чуть ниже, на его губы, осознавая, что почти невозможно разглядеть те самые, знаменитые шрамы.       — Что ты сделал? — изумлённо произнесла она, не в силах перестать смотреть на него. — Как?..       — Сила грима, разумеется, — довольно отозвался Джером, делая шаг девушке навстречу, вставая к ней практически вплотную. — Могу довести тебя до дома и обеспечить почти безопасный путь. Всё-таки я известная личность, кто знает, что взбредёт в голову моим последователям.       — Ты выглядишь… — Джейн не могла подобрать слов, желая дотронуться до его лица. Наверняка он потратил несколько часов на такую кропотливую, потрясающую её разум работу, — нормально. — Решив немного отыграться на нём, прекрасно осознавая, что он не причинит ей вреда, она схватила пальцами его за нос, чуть потянув на себя. — Как настоящий.       — Конечно, настоящий, — зашипел Джером, резко перехватывая её руку, и, повернувшись к девушке боком, просунул её ладонь себе в подмышку, начиная вести Доннел за собой. — Сделаем вид, что мы простая парочка, решившая не обращать внимания на такую неудачу, как сломанный автомобиль. Позаботимся об этом чуть позже.       — А моя сумка? — Она бросила взгляд на задние места в машине.       — Уже у меня. — Его свободная рука чуть приподнялась вверх, сжимая пальцами ее кладь. — Идём.       Ей пришлось повиноваться. Она не знала, есть ли у него с собой пистолет, и можно ли попытаться сбежать, но решила пока не рисковать и лишний раз подумать о том, можно ли его по пути запихнуть в полицейский участок, упростив себе поиски его братца. Джейн чувствовала, как изредка он кидает на неё взгляд, смотрел искоса, не поворачивая головы, либо наблюдал за ней, либо пытался понять, о чем она думает. Было так странно идти рядом с едва ли не самым опасным преступником Готэма, держа его под руку, и делать вид, словно ничего противоестественного не происходило.       — Вы собираетесь делить меня каждые выходные? — устало спросила Джейн у него, оглядываясь часто по сторонам, надеясь, что где-то рядом могут находиться полицейские. Но пока они не встретили, как назло, ни одного из них. — Из-за вас у меня в любой момент могут появиться проблемы, которые мне нужны. Я решила вернуться в Аркхем.       — Соскучилась по своим любимым психопатам? — Кажется, Джером ни капли не удивился, услышав подобное. — Впрочем, я могу тебя понять, ведь вкусив запретный плод однажды, нельзя от него оторваться, — он широко улыбнулся, пристально посмотрев на девушку.       — Наш разговор приобретает философские настроения. Мне не по душе с тобой такое обсуждать, — ответила она ему, глядя в глаза. — Вместо того чтобы быть просто человеком, ты и Джеремайя предпочли пойти по пути крови и жестокости. Лучше бы остался в цирке, поступил на театральное, прекрасно зная, как сцена тебя любит.       — И ты бы смогла обратить на меня внимание? — Он остановился, но не позволил ей отнять своей руки. — На простого парня, убирающего говно за животными. Без амбиций, без красивого прошлого, без иллюзий? Скука смертная.       — Я бы предпочла такую жизнь, без страха за себя, за людей, которые мне дороги, — Джейн сделала глубокий вдох и выдох, переведя взгляд на пустынную улицу. — В Акхэме я попыталась бы тебе помочь.       — Не пытайся заморочить мне голову, мозгоправ. — Он убрал всякий намёк на улыбку, меняясь в лице. Грозный, опасный, вызывающий животный страх — так он смотрел на неё, явно надеясь, что она растеряет всякие остатки воли, позволяя ему манипулировать ею. — Ты ничего не знаешь о настоящей жизни. Той, когда земля уходит из-под ног, как чужие удары не сравнятся с криками и проклятиями просто потому, что ты смеешь дышать.       — Ты всегда жалел только себя, наплевав на чувства других. Так с чего мне есть дело до твоих мотивов стать главарём убийц и насильников? Ты жалкий трус, как и твой брат.       Её слова попали в цель. Раззадорив и разозлив Джерома окончательно, Джейн спустила курок оружия, которое уже давно было нацелено на неё. Он смолчал, но сделал то, чего она от него не ожидала. Она боялась, что за свои слова может получить пулю, быть может, шлепок или удар посильнее, и любой другой мужчина, с большей вероятностью, так бы и поступил, но не Джером. Развернув Джейн к себе и пресекая любую попытку бежать, он обнял ее, зажав обе руки, а после вдруг неожиданно прижал голову девушки к своей груди, возле сердца. Она слышала, как неспешно оно отбивало свой ритм. Сначала девушка попыталась сопротивляться такой близости, ощущая во всем этом что-то чужое, неправильное, заставляя Доннел упереться руками ему в грудь.       — Это слишком, — лишь смогла выдохнуть она, отстранившись от него ненамного, поражаясь его настойчивости.       — И ты уверена, что его чувства к тебе настоящие, а не показное лицемерие? — Джером глухо рассмеялся, всё ещё крепко сжимая её в своих руках. — Он лгал и продолжает врать тебе, лишь бы отобрать у меня то, что ему никогда не принадлежало. Ты правда думаешь, ему есть дело до тебя и того, что творится в твоей голове? Наше врождённое соперничество, конкуренция, борьба, война — называй это как угодно, но смысл всегда будет один. Если бы мне не было до тебя дела, он бы не стал тратить на тебя ни секунды своего драгоценного времени. Да и к тому же, тебя не смущает, с какой завидной частотой он позволяет себе пропадать из твоей жизни?       Слова Джерома были отравляющими, но в то же время лишь подчёркивали её подозрения. Какие бы сильные чувства она ни испытывала к Джеремайе, задолго до возвращения его брата с того света она ощущала, что между ними есть некая недосказанность, но не хотела обращать на это внимание. Что же, пусть Джером думает, что посеял зерно сомнения в её голову, быть может, это как-нибудь пригодится ей в будущем. Она прикрыла глаза, понимая, что не сможет сейчас сбежать, опустила голову ему на плечо, вслушиваясь в его медленное, глубокое дыхание. Джейн не понимала уже, что чувствует к нему. С одной стороны, должна ненавидеть, бояться, но где этот страх сейчас? Она ощутила, как изменились его прикосновения, становясь более мягкими и осторожными. Он приобнял её за талию, провёл рукой вдоль позвоночника и задержался ладонями на пояснице. Ничего лишнего не было в этом, но Джейн знала — он просто так её не отпустит, ни сейчас, ни в течение жизни, пока всё ещё жив.       Осознание того, что она не понимала, как быть дальше и как разобраться внутри себя самой, далось очень непросто. Ведь ещё собирается возвращаться в Аркхем, а у самой неразбериха в голове. Хороший психотерапевт. Хотя в психологию разума идут не для того, чтобы первостепенно решать чужие проблемы. Джейн была уверена, что так люди хотят решить собственный хаос, разложить его по полочкам сначала у себя, а уже после заняться проблемами других. Такая неясная правда, доступная далеко не каждому.       Она приоткрыла глаза и взглянула на Джерома, тяжело вздохнув.       — У тебя, кажется, жар, — спокойно произнесла она, уже почти смирившись со своими метаниями между двух мужчин. — Кажется, ты подцепил от Мартина заразу.       — Ну, одну заразу я и правда подцепил, — он довольно улыбнулся, пристально посмотрел ей в глаза, и его слова, на удивление, вызвали у девушки лёгкий смешок.       — Пойдём, посмотрим, что там у тебя. — Повела его за собой Джейн, начиная понимать, что стала смотреть на старшего Валеску несколько иначе.       Он не отходил от неё ни на шаг, при этом уже не настаивая на лишних прикосновениях. И когда Джейн вместе с ним вернулась к себе в квартиру, Джером не собирался уходить. Он выглядел несколько измотанным, когда приземлился на диван напротив маленького старенького телевизора, лениво уставившись на него. Выглядел как обычный человек, не наделавший несколько раз суматоху в городе, подняв абсолютно все силы полиции. Джейн достала градусник и протянула его Валеске.       — Давай, мерь.       Он как-то неуверенно перенял у неё пластмассовый термометр, поглядывая то на него, то на девушку с недоверием.       — И куда мне его вставлять? — И хоть его лицо выглядело удивлённым, Джейн замечала игривые нотки в его голосе.       — Как куда? В задницу, — бросила она, чувствуя подкатывающее раздражение.       — Ну ладно, — Джером пожал плечами и, поднявшись на ноги, стал расстёгивать свои штаны.       — Ты совсем рехнулся? Я пошутила, — повысила голос девушка, пресекая попытки мужчины к наготе.       — А нельзя нормально сказать? Я, может, шуток не понимаю. — Он выглядел почти обиженным, и лишь когда она недовольно скрестила на груди руки, Джером снова сел на диван, но продолжил вертеть градусник в руках.       — Ну ладно тебе, давай, не артачься, — почти рявкнула она ему, подойдя и почти запихивая градусник ему в рот.       — Джейн, милая, не спеши. Да и не вставляй так глубоко, у меня ведь такое с другим человеком впервые, — он язвительно широко улыбнулся в своей привычной манере.       — Либо делаешь, как говорю, либо выметаешься. С меня хватит. — Она указала пальцем на дверь, прикрикнув на него. Второй раз повторять было не нужно.       Делая вид, что он повинуется, Джером положил градусник в рот, изредка сводя глаза к переносице, пытаясь разглядеть на нём значения. Спустя несколько минут Джейн поняла, что его начинало лихорадить. Температура была высокой, постепенно поднимаясь всё выше и выше к критическим значениям. Больше всего ей хотелось избавиться от Джерома, вызвать полицию и перестать иметь с ним хоть какие-то дела, но едва ли она сможет объяснить им, что пришла с ним добровольно, если не обнаружат у него никакого оружия.       Она позволила ему остаться, собирая остатки своей добродетели, хотя он этого не заслуживал. Он улёгся у неё на диване, вытянувшись во весь рост, что-то пробурчав себе под нос. Решив не обращать на него внимания, Джейн сделала себе ромашковый чай, жалея, что не купила никаких успокоительных, хотя рядом с таким ходячим безумием едва ли пары бутыльков хватило бы.       — Я хотел утопить тебя, когда получил свой первый шрам, — вдруг произнёс Джером, заставляя девушку оцепенеть. — Еще тогда думал, что раз не хочешь играть только со мной, то не будешь играть ни с кем, — его голос стал жестким, а потом он присел на диване, зловеще посмотрев на Доннел исподлобья.       — Я тебе не верю, — тихо ответила она, мотая головой. — Ты говорил, что всё произошло случайно, и долго писал мне письма с извинениями. Я нашла пачку с ними через несколько лет в кладовке родителей.       — Уж придется поверить, ведь такова моя натура. — Он поднялся на ноги, мимолетно бросил взгляд на полную чашку чая на столе, провел пальцами по ее краям, а после начал медленно подходить к девушке. Она ощутила, как у неё все похолодело внутри, и когда он подошел вплотную, вжимая девушку поясницей в кухонный стол, ей не оставалось ничего, как упереться руками ему в грудь. — Боишься меня?       — Не тебя, а того, что ты можешь сделать. — Джейн настойчиво оттолкнула его от себя, ощущая ложь в его словах. — Так почему ты тогда писал мне?       — Я был ребенком. Когда осознал, что совершил, хотел оправдаться перед мамашкой, и пришлось хотя бы в словах на бумаге признать свою ошибку. — Он настойчиво схватил её за руку, когда она попыталась отойти от него. — Тебе не убежать от меня. Я в любом случае сделаю всё, чтобы превратить твою жизнь в ад.       — За то, что не выбрала тебя?              — Ты ведь умная, попробуй сама догадаться, — он снова оскалился, но теперь Джейн знала, что всё это было напускным и неправдивым.       — Перестань устраивать этот цирк, Джеремайя. Это слишком даже для Джерома.       Снова оттолкнув его, выхватив руку окончательно, она злобно посмотрела на Валеску, не понимая, как ему хватило наглости изображать собственного брата, да еще и так, что она почти поверила ему.       — Думаешь, я не тот, за кого себя выдаю? — Его взгляд, мимика, даже движение тела изменились в мгновение, когда он осознал, что ему больше не удастся её обмануть. — С чего вдруг такие помыслы?       — Я лишь подтолкнула тебя ко лжи, а ты сам подтвердил её, — холодно ответила Доннел, беря в дрожащие руки чашку чая, ощущая приятное тепло, исходившее от нагретой посуды. Она сделала глоток и ощутила, как жидкость неприятно обожгла язык и горло, заставляя девушку поморщиться.       — Ошибся с письмами? — Он чуть задрал голову выше, как всегда, что было присуще Джеремайе, когда он смотрел на других свысока.       — С их содержанием. Он присылал рисунки и ничего не писал. — Она снова сделала глоток и почувствовала, как странное, обволакивающее тепло начало распространяться по её телу, постепенно расслабляя мышцы. — Что ты наделал? Что ты добавил в чай?       — Всего лишь лёгкий наркотик, — усмехнулся Джеремайя, успев подхватить девушку до того, как подкосились её ноги, постепенно становясь ватными. — Рассчитал дозу так, чтобы он не принес вреда, но и смог усыпить. Как видишь, я все-таки избавил тебя.       — От… — Её язык заплетался. Она с трудом произнесла два слова, не говоря уже о том, чтобы пошевелить рукой. Джейн была в его полной власти, постепенно погружаясь в небытие, — чего?       — От свободы, — он лукаво улыбнулся и, наклонившись, оставил на её макушке неспешный, холодный поцелуй, наблюдая, как медленно она закрывает глаза, не в силах бороться с действием запрещенного вещества. — Скоро увидимся, Джейн.       Он подхватил девушку на руки, унося как можно дальше от этого места, от людей, от всех, кто может помешать им, зная, где она будет в большей безопасности, раз не удалось отвернуть её от влияния его брата окончательно.

***

      Первое, что она услышала, придя в себя, — едва уловимый шорох одежд. Джейн боялась открыть глаза, боялась узнать, что он мог вытворить с ней в бессознательном состоянии, уже сомневаясь, знала ли она его когда-нибудь по-настоящему. Голова начала болеть, когда она попыталась приподняться, и легла обратно, щурясь от яркого света. Лишь когда глаза привыкли к освещению, ей удалось разглядеть место, где она находилась. Комната была большой, но холодной и пустой. Такой же, как та, в лабиринте Джеремайи. Неужели он сделал его снова? Теперь едва ли ей получится выбраться из него под чутким контролем Валески. Доннел заметила на тумбе рядом с кроватью стакан воды и блистер с таблетками, и тут же достала одну из них, запивая прохладной влагой. Отпустит еще не скоро, ведь, скорее всего, Джеремайя переборщил с дозировкой, либо выбрал не самый лучший препарат для того, чтобы привезти её сюда в бессознательном состоянии. Он сам стоял неподалеку, вглядываясь в собственное отражение перед зеркалом, поправляя черно-синий галстук на белоснежной рубашке.       — Добрый вечер, — он мягко улыбнулся, заметив, что девушка пришла в себя, обернувшись к ней полубоком. — Активное действие вещества закончилось, но его побочные эффекты весьма специфичны и непредсказуемы, — он даже попытался изобразить на лице раскаяние, но теперь Джейн не верила ему окончательно.       Если бы он и правда беспокоился о ней, мог бы просто заставить прийти сюда под дулом пистолета, а не накачивал наркотиками. Она мельком осмотрела на себя, надеясь, что ему хватило здравомыслия не дотрагиваться до неё, пока она не могла контролировать своё тело.       — Я ничего с тобой не делал, если ты так переживаешь. Да и зачем? Чтобы ты возненавидела меня? В мои планы это пока не входит. — Он вытащил из кармана брюк тонкий гребень с частыми зубцами и несколько раз провел им по своим волосам, возвращая взгляд обратно на свое отражение. — Я решил отгородить тебя от влияния Готэма окончательно, чтобы гарантировать твою безопасность.       — Ты просто жалкий манипулятор. Как я раньше этого не поняла. — Джейн снова попыталась подняться, но силы, казалось, еще не вернулись к ней, заставляя девушку вернуться в постель.       — Порой познание приходит с годами, — он улыбнулся, и после подошел к Джейн, заставив девушку сжаться, обхватить себя руками под одеялом. Джеремайя дотронулся ледяной рукой до её волос и, на удивление, нежно погладил их. — Когда окончательно придешь в себя — можешь поужинать. У меня на сегодня есть несколько планов, ведь я пообещал тебе запереть своего братца в Аркхеме. Что же, нужно выполнять данный обет.       Он ушёл, оставив после себя ненавязчивый аромат одеколона и горький привкус разочарования. Через четверть часа Джейн снова попыталась подняться, и новая попытка была куда лучше, ведь голова уже не так сильно болела. Она подошла к зеркалу и посмотрела в своё отражение, подметив, что выглядит слишком измотанной, да и с такими связями это было немудрено. В углу комнаты стоял шкаф, в котором аккуратными, до безобразия стопками, была сложена её одежда. Джеремайя перенёс почти всё, что у неё было, видимо, решил, что она останется здесь навсегда. Доннел в спешке переоделась, желая как можно скорее осмотреть свою новую темницу. Пожалуй, это заточение её ничуть не удивило. Новый лабиринт поражал пуще прежнего своими масштабами. Он был совершенно другим, уж здесь Джеремайя постарался, чтобы она не смогла от него попробовать сбежать. У неё уйдут недели или месяцы блужданий, чтобы запомнить каждый проход или лаз. Но неприятно удивляло еще и то, что теперь коридоры уходили вниз или поднимались наверх. Чёртов инженер был неповторимым гением в том, чтобы усложнять ей жизнь.       Изредка она видела снующих адептов, его верных последователей, оставшихся близ него даже после того, как некоторых из них он предал смерти, когда его крайний план по изменению Готэма провалился. Джейн бесцельно блуждала по лабиринту, удивляясь, когда Валеска успел возвести его. Сразу после того, как его изменил Джером, или немного погодя? Она решила, что теперь это не имело значения, ведь одна мысль, что он посмел лишить её свободы воли, отворачивала девушку от него.       Экко нашла её заблудившейся между очередными этажами лабиринта, вымотанную и частично принявшую новый уклад. Девушка аккуратно подхватила Джейн за плечи и повела её, прекрасно ориентируясь на каждом повороте. Ещё бы она не знала их, ведь постоянно была рядом с Джеремайей, его верная помощница, в отличие от всех остальных, останется с ним до последнего, пока он сам лично не пустит пулю ей в голову, а это обязательно когда-нибудь произойдёт.       Джейн отказалась от еды, сказав, что не проглотит ни куска, пока не поговорит с Джеремайей. Инженер вернулся поздно ночью, раздражённый и уставший. Он явно не желал тратить время на беседу и хотел приступить к своим делам как можно скорее, но ему пришлось пойти на уступки. Пригласив Джейн к себе в новый рабочий кабинет, где ещё пахло бетоном и краской, он стоял возле стола, разглядывая чертежи, и делал пометки на тех листах, которые скоро собирался уничтожить.       — Я разнесу каждый уголок твоего убежища, если ты не объяснишь мне, что происходит, — заявила Доннел, зная, что ни мольбой, ни лаской его не проймет.       — Что именно ты хочешь знать? — он тяжело вздохнул, закатывая глаза. — Просвещать тебя в каждую деталь плана было бы неразумно.       — Тогда просвети настолько, насколько возможно, чтобы я не чувствовала страха от безысходности. В прошлый раз я хотя бы могла покидать пределы лабиринта, а теперь ты решил сделать из меня узницу, не спросив, хочу ли я этого, — внутри неё всё кипело от злости. Если он так и продолжит поступать с ней, она выполнит свои угрозы, ведь он перешёл черту человечности по отношению к ней. Это было слишком.       — Я предпочёл оставить тебя в безопасности, как можно дальше от центра Готэма, чтобы тебе не смогли навредить. Даже если Джером попытается заявиться сюда, он потратит слишком много времени на твои поиски. Я всё предусмотрел.       — Меня будут искать. Кто-нибудь всё равно заявит о моей пропаже…       — Никто не заявит, — он перебил девушку, растянул губы в лукавой улыбке, подойдя к Джейн, и провёл рукой по её щеке. — Деньги, фальсификация фактов и угрозы могут сотворить с людьми невообразимые вещи.       — Ты чудовище хуже Джерома. — Она отшатнулась от него, словно он ударил её. Уж лучше бы и правда применил силу, чтобы завершить образ монстра в глазах Доннел. — Что бы ни задумал, Гордон остановит тебя.       — У него будет задача иного рода, да и пока он успеет понять, что к чему, мой план осуществится. Пришлось немного напрячь старые связи, подергать за ниточки, но это определённо того стоит. — Джеремайя обратно сел в кресло за свой стол, чуть откинулся назад и с довольной ухмылкой на лице уставился на Джейн. — Прежде я слишком доверял тебе, позволяя выходить из лабиринта, и даже более того, закрывал глаза на твою работу в Аркхеме. И это привело меня к краху. Своих ошибок я больше повторять не намерен.       Джейн не могла поверить тому, что слышит. Казалось, перед ней был не её любимый инженер, не тот Джеремайя, прикосновения которого вызывали когда-то бурю эмоций, а сейчас она не хотела даже смотреть на него.       — Ты никогда не любил меня, — она произнесла это не как вопрос, а как утверждение. — Говорил, что причина всех бед была в Джероме, а теперь сам убиваешь собственными руками мои чувства к тебе. Использовал меня, чтобы я была рядом, когда тебе было нужно, играл с моим сердцем так умело, что я не понимала этого и доверяла тебе. Ты вообще хоть когда-нибудь что-то чувствовал ко мне?       Улыбка сошла с его лица. Теперь, когда она смогла посмотреть на него иначе, совсем с иной стороны, то стал понимать, что она начала выпутываться из капкана его страстей, и это едва ли ему понравилось.       — Разумеется. Ты же знаешь это, — ответил Джеремайя, кивнув. Он отвёл глаза к своим чертежам, не желая продолжать разговор.       — Вот так ты всегда и поступаешь, когда что-то идёт не так, как тебе хочется, ты просто зарываешься с головой в песок, — произнесла Джейн, с трудом сдерживая желание не запустить что-нибудь в Валеску.       Ощущая обиду, злость и разочарование, она не знала, что ждет ее теперь, и есть ли надежда воззвать к его разуму. Он промолчал, ничего не сказав ей, и, поняв, что сегодня ничего от него не добьется, Джейн вышла, стараясь как можно громче хлопнуть дверью. Вдалеке семенили между проходами его сторонники, боязливо скрываясь в утробах лабиринта, когда рядом с ними оказывалась Доннел.       Она видела, как они с Джеремайей отдалились друг от друга. Прошло почти три долгих месяца в его заточении, а она ни разу не увидела солнечного света. Иногда Джейн казалось, что она сходит с ума, начиная разговаривать сама с собой. Чужие, уродливые стены давили, голова шла кругом, когда она блуждала здесь слишком долго, растрачивая силы на изучение своей темницы. Девушка пыталась сбежать. Пыталась обмануть его сторонников, крала их одежды, и мужские, и женские, но каждый раз его адепты возвращали её обратно, не позволяя покинуть лабиринт даже на мгновение. Сначала Джеремайя злился, потом пытался угрожать, а после смирился, всё меньше и меньше обращая внимания на её выходки. Бывало, она даже находила союзников, могла переманить кого-то на свою сторону, но все они рано или поздно погибали от руки её когда-то возлюбленного. Казалось, выхода не было, когда в один из непримечательных вечеров к ней в комнату постучались.       — Я не в настроении с тобой разговаривать, — отозвалась Джейн, полагая, что по ту сторону двери стоит Экко. Джеремайя стучался по-другому, настойчивее, громче, раздражённо. Но эти звуки были иными, осторожными, аккуратными. Стук, стук, стук. — Я же сказала, что не хочу никого видеть, — она злобно прикрикнула, надеясь, что её оставят в покое, если не собираются выпускать отсюда.       Не послушав Доннел, девушка вошла внутрь, нажав ручку двери, и поспешно закрыла её за собой. Джейн хотела бросить в помощницу Джеремайи книгу, но замерла, когда гостья сняла со своей головы капюшон.       — Элли? — Не веря собственным глазам, Джейн поднялась с кровати на ноги и, коснувшись руками лица девушки, крепко обняла её. — Как он впустил тебя сюда?       — Всё очень просто — он об этом не знает, — ответила Элли, подмигнув. — Ты ведь хочешь вернуться к нам?       — Разумеется, — тут же кивнула Доннел, но решила уточнить: — А к нам — это куда?       — В Аркхем. — Элли стала в спешке снимать белый комбинезон в красную полоску, который всегда носила Экко. — Квимби поставил всех на уши, когда ты перестала выходить на связь. Я сама слышала, как он говорил с Уэйном о тебе, когда не смог дозвониться, — она стала говорить быстро, тараторя на ходу, и, сняв с себя комбинезон, протянула его Джейн. — Надевай. Иначе тебе отсюда не выбраться.       — Я пыталась. Много раз пыталась сбежать, — вздохнула Доннел, боясь, что в этот раз Элли может пострадать из-за неё.       — Ну, теперь у тебя есть я, — она снова улыбнулась, аккуратно положив ладони на плечи Джейн. — Да и к тому же, я пришла не одна, и часть людей находятся под гипнозом Тетча. Не знаю кто, но Джером сказал…       — Он тоже здесь? — удивилась Джейн.       — Не совсем, — замешкалась Элли, поджав губы. — Он, скорее, командует всеми издалека…       — Не понимаю.       — Поймёшь, когда выберешься отсюда, — девушка настойчиво напомнила Доннел о комбинезоне. — Одевайся. Другого варианта просто нет.       Джейн пришлось подчиниться. И хоть она боялась, что если этот план полетит коту под хвост, разгневанный Джеремайя запрет её здесь до конца жизни, не позволив показать носа в лабиринте, Доннел не могла не рискнуть. Надев маску, которую успела стащить Элли, девушка мимолётно бросила взгляд на своё отражение в зеркале. Выглядело правдоподобно. Элли предложила надеть одежду Джейн, чтобы хоть на время отвлечь на себя адептов, если придётся, и, натянув капюшоны, каждый свой, девушки двинулись по лабиринту.       Запоминать новое жилище инженера было непросто. Джейн путалась в поворотах, ещё не до конца ориентируясь в них. Раньше у неё было куда больше сил и возможностей, а теперь было дурно от одной только мысли, что это здание может стать её посмертной гробницей. Единственное, о чем знала Доннел, подслушав один раз разговор последователей Джеремайи, — выход находился этажом выше и тщательно охранялся. Даже если они найдут его, не было гарантии, что их не раскроют раньше этого. Она еще никогда так не нервничала. Чем дальше они уходили, тем всё больше и больше адептов Валески здесь было. Дождавшись, когда большая их часть ушла на перерыв, который длился лишь несколько минут, Джейн проскользнула к новым тоннелям, где они хранили один из немногочисленных планов этого строения. Пораженная, Доннел не могла поверить своим глазам. Если прошлый лабиринт был всего лишь попыткой Джеремайи скрыться от других, надежно спрятаться от своего брата, то теперь он хотел сделать Готэм частью своего нового убежища, вырыв под ним сотни витиеватых лазов. Его последователи углубляли разветвления лабиринта, уводя их всё дальше и дальше под город, делая акценты на важных зданиях. Больницы, школы, полицейские участки, мэрия, даже Аркхем был задействован в этом плане — инженер создавал кротовую нору, дарящую ему способность перемещаться под городом незаметно от людских глаз. Джейн не могла оставить это вот так и, неаккуратно, наспех сложив лист с чертежами, убрала его под костюм, надеясь, что если выберется отсюда, то непременно передаст информацию Гордону.       А теперь им оставалось только бежать. Запомнив как можно больше поворотов и нужное направление, Джейн схватила Элли за руку и потянула её за собой. Казалось, у неё появилась надежда на то, что получится выбраться отсюда. Она уже ощущала головокружительный запах свободы, когда на очередном повороте увидела Экко, сжимавшую в руке пистолет.       — Ну уж нет! С меня хватит! — закричала Джейн, бросившись к помощнице Джеремайи, сбивая её с ног. Пусть лучше пристрелит её, чем снова запрёт здесь.       Поддерживая настрой подруги, Элли накинулась на блондинку вместе с ней, желая отобрать оружие. Завязалась драка. Если прежде Экко никогда не трогала Джейн, то теперь, словно больше не сдерживаемая оковами ни морально, ни физически, старалась вывести Доннел из строя, уже разбив ей губу и повредив левую ногу. Элли пыталась подняться на ноги в паре метров от них на полу, придерживая ладонь на окровавленной голове, когда блондинка за один мощный удар столкнула девушку лбом о бетонную стену. Элли бросила умоляющий взгляд на Доннел, понимая, что не может помочь ей уже ничем. Джейн не знала, как поступит, стоило ли сражаться и дальше, ведь была никудышной соперницей для помощницы Джеремайи ни во время схватки, уж точно. Они обе прекрасно это понимали, и когда Экко прижала девушку к стене, упираясь ей локтем в грудь, блондинка ехидно и злобно улыбнулась.       — Так жаль, что пришлось применить силу, но Джеремайя четко дал понять — остановить его недоброжелателей любой ценой, даже если это будешь ты. — Её глаза заблестели, когда она приставила дуло пистолета к виску Джейн. — У тебя еще есть выбор. Сдаться или стать его врагом.       Джейн ответить ей не успела. Элли, с трудом собрав остатки сил, бросилась всем своим хрупким телом на Экко со спины, оттаскивая её от подруги. Пистолет отлетел в сторону. А потом всё стало происходить, словно в кинофильме. Повалив Элли на спину, блондинка стала избивать её. Джейн видела, как Элли стала захлебываться собственной кровью, удары Экко были редкими, но сильными, озлобленными, ломающими кости и повреждающими внутренние органы. Доннел, стараясь выбраться из плена сковывающего ужаса и страха, нашла взглядом пистолет, успела подбежать к нему первая, схватила его раньше помощницы Валески.       — Довольно!       Джейн направила оружие на Экко, ощущая, как дрожит ладонь. Она знала, что может промахнуться и попасть в Элли, но не могла придумать иного варианта, как еще можно было остановить блондинку, и сняла пистолет с предохранителя.       — Ты не выстрелишь, — усмехнулась Экко. В её взгляде не было ни намёка на страх.       — Разумеется, — кивнула Доннел, поджав губы.       В коридоре прогремел выстрел.       Экко, лежащая в луже собственной крови, еще живая, но не в силах пошевелиться, а рядом Элли, от удивления даже присела, чтобы посмотреть, умрет ли блондинка сразу или это займет немного больше времени.       — Идём. — Джейн помогла Элли подняться, позволяя девушке опираться на себя при каждом шаге, хотя сама передвигалась с трудом, ощущая неприятную боль в поврежденной ноге. — Нужно выбираться отсюда.       Они шли слишком медленно, сменяя болезненными стонами друг друга. В один момент они обе рассмеялись, когда поняли, что их вздохи синхронизировались. И хоть Джейн старалась не подавать вида, словно её что-то тревожит, она замечала, как опустели коридоры лабиринта, больше не встретив на их пути ни одного адепта. Сбежали, как крысы с корабля. Значит, надвигалось что-то нехорошее, предчувствие этого лишь давило на Доннел всё сильнее с каждой минутой. Даже ощутив свежий воздух, который на мгновение опьянил её, заставив замереть и вдохнуть его полной грудью, Джейн оглядывалась с опаской, ожидая всё это время какой-то подвох. Просто так Джеремайя её бы не отпустил. И словно услышав мысли Доннел, она подумала сначала, что он был миражом, но оказался слишком реальным, перегородив им собой выход из лабиринта.       Он не был вооружен, лишь сжимал в руке какой-то датчик с кнопкой, улыбаясь так, словно не было между ними всех этих месяцев холодного непонимания и разочарования друг в друге. Джейн направила на него пистолет, не зная, есть ли там еще патроны, но надеялась, что ей все же не придется это узнать.       — Пожалуйста, просто дай пройти. — Она готова была дать ему шанс, которого он явно не заслуживал. — Не заставляй меня стрелять.       — Могу отпустить твою подружку. Пусть предупредит остальных, что мой план почти приведен в исполнение. Дело осталось за малым.       Он чуть наклонил голову вбок, начиная медленно подходить к ним. Джейн пришлось отпустить Элли, кивнуть в знак поддержки, чтобы хотя бы она успела сбежать, если патронов в оружии не окажется. Доннел прекрасно понимала, что её Джеремайя уже не отпустит. На удивление, Элли даже ничего не произнесла, лишь склонила голову и, поддерживая себя обеими руками и хромая, ушла.       — Ты хочешь уничтожить Готэм? Это и есть твой план? — спросила у него Джейн, уже сомневаясь, что хочет знать ответ на свой вопрос.       — Уничтожить? Нет. — Он подошёл к Доннел, коснувшись свободной рукой её щеки. — Я хочу его отравить. Всего-навсего.       — Зачем? Можно ведь всё исправить, постараться забыть, и…       — А я не хочу забывать. — Он взял ладонь девушки, вложив в неё свое изобретение. — Мне важно, чтобы ты смогла взглянуть на этот город моими глазами.       Его губы настойчиво, но мягко, нежно коснулись её, оставляя поцелуй, такой же, как в старые времена, когда он еще был тихим инженером, позволяющим ей любить себя. Она ощутила, как его пальцы оказались сверху её ладони, активируя неизвестное устройство. Что-то над ними зашумело, зашипело, и отовсюду она увидела, как к ним приближается фиолетовый дым. Слишком быстро, чтобы успеть сбежать. Джеремайя схватил девушку, крепко прижав к себе, не позволяя выпутаться из его рук. А отравляющий газ всё приближался и приближался с пугающей скоростью, накрывая их обоих целиком.       В недрах лабиринта, в непроглядном тумане раздался женский смех.