Моя единственная опора

      Всю неделю Рейх одновременно витал в облаках и при этом пытался сконцентрироваться на подготовке к саммиту. Он должен будет объявить всем странам о том, что теперь он правит на территории не Пруссии, не Германской Империи, не Веймарской Республики, а Нацистской Германии! Про Адольфа он рассказывать не будет, ведь его имя, как имя президента/диктатора будет стоять в документах, заполняемых немцем сейчас.       Сидя у камина, нацист пересматривал бумаги, присылаемые каждую неделю ему с адреса Великобритании. Однако Рейх не Рейх, если не перепроверит всё хотя бы в последний вечер важного события. Треск огня хоть и должен был успокоить его, Дитрих всё равно был на нервах. Но потраченные нервы стоили того, что он был доволен своей работой.       Отложив макулатуру на журнальный стол, около кресла, где он сидел, Фриц устало протёр глаза. Эти адские шесть дней он бегал с одного места на другое, чтобы всё успеть. Еда, место, украшения, форма, накидка, речь, документы, номера! Всё это надо было приготовить за этот не очень-то большой срок. Всего семь дней! Веки уже слипались и казались невероятно тяжелыми, а сам Фюрер буквально обмяк в мягкой набивке кресла. Под треск камина, который только начал выполнять свою вторую функцию — расслабление, ариец заснул.       Идиллия эта долга не продлилась. А точнее, нарушил её тот же мистер Ханс. Спокойный голос старика вытащил сероглазого из царства Морфея. Неохотно открыв заспанные глазки, Третий уставился на дворецкого. — Господин, Вас ждут у двери, — сказал Ханс. — Кто же? — недовольно пробурчал он. — Этот человек не разрешил говорить его имя, сказал, что сюрприз, — по-старчески и добродушно улыбнувшись, ответил старший ариец. — Что это значит? — Вы будете очень рады увидеть его, — одаривая Господина безобидным, но хитрым взглядом, выдал слуга. «Неужели, Ита наведался на день раньше?» — подумалось мелкому. Это было бы в стиле Италии, который всегда делал что-то, чего не просили.       Также лениво встав с удобного, насиженного места, Рейх побрёл по холодному коридору, а затем, к дверям Рейхстага. Открыв дверцу, он посмотрел на посетителя. Перед ним был мужчина, лет 24, с советской ушанкой на голове и в тёплом пальто. Конечно, на лице была глупая, союзовская улыбка, которая одаряла теплом всех, а в глазах старшего плескалось волнение, счастье и…азарт? — С-совок? — Нет-нет, это «Союзик мой», — усмехнувшись, исправил Союз, беря нациста в «плен» своих объятий. Уткнувшись носом в чёрные, как смоль волосы, Сергей почувствовал знакомый, излюбленный запах вишни в шоколаде. Третий от удивления и слова вымолвить не смог. — Я скучал, — тихо пробормотал младший, ластясь к любимому. Уже, как три года он не может просто насладиться теплом объятий русского. — Я тоже, — томно прошептал русский, прижимая Фрица к себе. Да, конечно, они иногда говорили по телефону и то, раз в месяца два. Тем не менее, разве голос из трубки может заменить самого человека? — Ох, ты же с дороги, наверняка устал! Давай я покажу тебе твой номер. Кстати, твой номер будет рядом со мной, а все другие возможно, даже не в Рейхстаге, поэтому обращайся со всем ко мне, — вспомнив про усталость «друга», напомнил Тройка. Однако Союз не был в восторге от идеи отвлекаться от посиделок с возлюбленным. — Рейх, я не настолько устал, — признался Советский. Третий как-то недоверчиво посмотрел на старшего, а потом просто взяв того за руку, «поволок» его к его же номеру. — Марш спать, или ты голодный? — Мне что, называть тебя «мамочка-Рейхи»? Покрасневшее личико было отрицательным ответом. Серёжа на это лишь улыбнулся, быстро «чмокнув» в губы и скрылся за дверью. — Теперь мы квиты! — послышалось за дверью. Рейх лишь неловко хихикнул и тоже отправился спать.       Утречко у коммуниста выдалось неплохое. Проснувшись, русский сразу принял холодный душ, переоделся и напялив ушанку, размеренными шагами вышел из спальни. Пустой коридор приветствовал его тишиной. — Что-то ищите? — резко раздался голос рядом. Повернувшись, Союз увидел дворецкого. — О-о, товарищ Ханс, здравия! Как поживаете? Вчера Вы сразу чуть ли не исчезли из поля зрения. Я даже поговорить с Вами не успел — Вы тогда были нужнее Господину Третьему Рейху больше чем мне, мистер Союз Советских Социалистических… — Просто Союз, — неловко усмехнувшись, продолжил сын монарха. — Как я полагаю, Вам нужен Господин Третий Рейх? — Именно, — подметил он. — Господин всё ещё спит. Вчера он очень утомился. К Вашему сведению сейчас полседьмого, — объяснил Ханс. — Оу, правда? — Ehrlich, [Правда,] — согласился слуга. — Однако Вам стоит пробудить Господина, он сегодня хотел встать пораньше, — намекнул дворецкий. Ушанконоситель благодарно кивнул и зашагал в сторону спальни Фюрера. Постучавшись, русский понял, что ариец всё-таки спит. Ударив себя по лбу из-за свою же глупости, он зашёл в комнату. Сама спальная была в красных и багровых оттенках. По середине был рабочий стол из качественной древесины, у окна был диванчик, а напротив сама большая кровать. Рядом с дверью, конечно, располагался немаленький шкаф.       Дойдя до кровати, красноармеец узрел своего хрупкого немчуру, который спал, свернувшись в клубочек. За эти 4 года ничего кажется, не изменилось. Открыв шторы, Большевик впустил солнечный свет в спальную. Хоть и было всего полседьмого, было лето, так что было достаточно светло и солнечно. Промямлив что-то вроде: «Ещё пять минуточек, Ханс», немец повернулся на другой бок, зажмурив глазки. — Вени-и-ик~, — протянул революционер, нависая над мелким, тем самым опаляя его ушко. Дитрих в ту же секунду открыл глаза. Видя в какой достаточно пикантной для него позе они сейчас были, он покрылся краской до самых кончиков ушей. — Довольно эффективный способ пробудить тебя. Буду знать, — рассмеявшись от такой бурной реакции со стороны брюнета, выпалил он. Третий лишь вздохнул и решил встать с кровати, поняв, что Совок нормально поспать не даст.       Завтрак проводился во втором зале Рейхстага. Полный британский завтрак, состоящий из кучи еды. Джем, тосты, омлет, яичница, творог…и так далее. А главное, из всего этого Фриц употреблял лишь кофе со сгущёнкой. Сказать, что Сергей офигел от такой голодовки немца — ничего не сказать. — Рейх, может ты поешь, а? — пересаживаясь на стул, находящийся около арийца, задал вопрос он. — Я не голоден, Союз, — отпивая немного взбодрительного напитка из стаканчика, отказался ариец. — Уверен? — Уверен, Совок, — сам не зная от чего улыбаясь и показывая свою милую ямочку на щеке, ответил Фюрер. Было как-то приятно от такой заботы со стороны русоволосого. — В час приедут гости. Мне надо проверить всё, а потом быстро надеть форму и мы с тобой поедем встречать их с порта. — А ты речь приготовил? У немца от этого вопросы глаза на лоб полезли. Как это, назначить саммит и не приготовить речь?! Это не про Дитриха. — Конечно приготовил! — Ясно, что ж ты так удивился моему вопросу? — Немного бессмысленным был, вот и всё, — признался он.       Закончив трапезу, парочка отправилась на верхний этаж. Тройка выгнал революционера за дверь своей комнаты и переоделся в форму. Что о самой форме, так это были чёрного цвета китель с карманом в области грудной клетки, более зауженные чёрные брюки, сапоги с небольшим каблуком такого же цвета, ну и куда же без отцовской фуражки с серебрянным, возвышающимся орлом. — Можешь войти, — пригласил внутрь Фриц. — Куда именно, Рейхи? — В комнату, Совок! — смущённый, но одновременно возмущённый голос Рейха послышался около двери. Через секунду в проходе стоял возмущённый нацист. — Хах, я же шучу, Рейх, не принимай всё так близко к сердцу. А ещё, покажи-ка мне свою форму, я ж на тебя, вроде бы поглазеть пришёл, — продолжил Совет. Третий непонимающе хлопнул ресницами пару раз, а затем просто отошёл от старшего, давая возможность посмотреть на форму. — А почему она вся чёрная? — Мне так захотелось, — пожимая плечами, ответил нацист. — Я удивлён, что ты просто так выбрал что-то. Обычно, ты всегда придерживался логики, — заметил русский. — Знаешь, чёрный цвет к тому же символ тёмного прошлого, — добавил ариец. — Слуша-ай, а ты ко мне за всё это время вообще ревновал? Или же подозревал о чём-то? — ни с того ни с сего спросил сероглазый. Революционер немного опешил, в затем поставил условие: — Ты ответь первым, а потом и я отвечу. — Немного, на самом деле. Просто мне казалось, что за эти 4 года ты сможешь найти себе кого-то. Будь то русскую девушку или же парня, — признал немец. — Ну, что ты немчура моя~ — Меня тебе ревновать было не к кому, так что я забираю свою вопрос обратно! — сдался брюнет. —  В смысле? — Я весь день был в Рейхстага. Рядом возился только Ханс, и Адольф иногда заходил, — объяснил национал-социалист. — Так, а тут поподробнее, — усевшись на кровати и рукой показывая на место рядом, подозвал Союз. Паренёк послушно сел и начал рассказывать про Гитлера.       Советский послушал возлюбленного и был очень рад за него, ведь он нашёл своего наставника, а это очень важно для страны. Однако чисто на интуитивном уровне ему показалось, что с Адольфом что-то неладное.       Уже через час должны были приехать гости. Рейх был на нервах и расхаживал по всей комнате в попытках успокоиться. Однако ничего не получалось! Каждый шорох нервировал и раздражал. В комнату вскоре зашёл сын РИ с чашками чая. — Не волнуйся ты так. Давай попьём чайка, — спокойно предложил русский. Тройка покосился на него. — Как ты можешь быть таким спокойным? — дрожащим голосом спросил немец. Казалось, ещё немного и он упадёт в обморок, у него будет срыв, либо начнется истерика. Усталость, нервозность, неправильное питание, бессонные ночи и раздражение доводили его до белого каления. — Так, Рейх, спокойно, — медленно подходя к арийцу, протянул Советский. Третий застыл на месте, дрожа всем телом. Из глаз брызнули слёзы. Коммунист не понял в чём дело, но сразу среагировал, подойдя поближе и обнимая маленькое, дрожащее, как осиновый листик тело. Уткнувшись в грудь русоволосому, Фюрер всхлипнул, поднимая стыдливый взгляд мокрых глаз на старшего. — Я жалкий, д-да? — Нет, что ты? Ты просто немного устал вот и всё. Ты сильный и далеко не жалкий или слабый. Понял? — поддерживал «Колхоз». В этот момент дверь открылась и за ней виднелся сам Адольф. Видели бы вы его лицо! Радостная, довольная улыбка превратилась в гримасу отвращения и неприязни, то ли презрения. Видеть своего плачущего Фюрера в объятиях какого-то колхозника? «Не такого я мнения был о Фюрере! И вот это вот моя Родина?» — подумал Гитлер. — Ой, Guten Tag, Hitler, — просипел нацист, вытирая слёзы и магическим образом возвращаясь в свой обычный образ серьезного диктатора. Советский немного прифигел от такого быстрого перевоплощения. — Guten Tag, mein Führer. Können Sie mich sagen wer ist er? [Добрый день, мой Фюрер. Можете ли Вы сказать, кто он?» — мотнув в сторону «страны-гиганта», задал вопрос он. — Er ist mein Freund. Sehr, sehr guter Freund — Soviet Union! Ich denke, du werde mögen Union. [Он мой друг. Очень, очень хороший друг — Советский Союз! Я думаю, Союз тебе понравится,] — Союз, это и есть Адольф, — кратко познакомил Фриц. — Weißt er keine deutsche Sprache?[Он не знает немецкого?] — Oh, nein, nein, mein Freund. Ich kann mit Sie sprechen auf Deutsch auch. Keine Problem, [О, нет-нет, друг мой. Я могу поговорить с Вами на немецком тоже. Нет проблем,] — смерив товарища своего любимого, революционер опроверг его предположение.       Стоя у порта, парочка дожидалась приезда стран. Это должен был быть огромный немецкий корабль «SS Deutschland». Вскоре знакомое сооружение для Рейха стало виднеться рядом с берегом, а точнее, с портом. За минут 15 корабль доплыл до порта, и все пассажиры с облегчением вышли из судна. Первым вышел Великобритания. По спине арийца прошёл табун мурашек. Британец стал копией своего родителя. Монокль, трость, только шляпа на голове стала чем-то новым. Дальше следовали Франция, США (уже не те братья Америки)Финляндия, Польша, Первая Австрийская Республика, Японская Империя, Фашистская Италия и ещё несколько стран.       Поприветствовав всех, нацист распределил всех по автомобилям (1920-х годов) и через минут 20, все были в Рейхстаге. Здание поприветствовало всех своей утончённостью, чистотой и вообще, красотой. Само оно было выполнено в стиле Высокого Возрождения, симметричным, с обязательным центральным объединяющим куполом. Также спереди были построены 5 колонн.       В огромном зале была полная тишина. Все ждали пока Нацистская Германия начнёт собрание. Переборов свое волнение, Дитрих лишь провел взглядом по всей аудитории. — Я — Третий Рейх, объявляю наш сегодняшний саммит — открытым! — достаточно громко и уверенно заявил он, повторяя в голове одно и тоже, как: «Успокойся, не позорься». Сделав как можно больше холодное и спокойное выражение лица, он начал с объяснений. — Как мы все знаем, 1918-м году произошла Ноябрьская революция, после чего моя сестра — Веймарская Республика стала править своими территориями. Однако многие поняли, что уже в 1916-м году Веймарская Республика была найдена мёртвой. Мне пришлось скрыть факт её смерти и начинать правление в 1920-м, как «второй» правитель. Недавно, народ узнал о смерти их Госпожи, после чего Фюрером пришлось стать мне. Теперь Веймарская Республика официально провозглашена, как Третий Рейх или иначе Нацистская Германия. Надеюсь на сотрудничество с Вами.       Проводив всех холодным взглядом, Фриц уселся на место и собрание пошло полным ходом. Все не было так страшно, как нацисту казалось. Подколы про смерть отца и его позорный проигрыш он пропускал мимо ушей, пытаясь наладить хорошие отношения, а не как отец начинать войну со всеми подряд. К концу собрания, под девиз диктатора «Ein Volk, ein Reich, ein Führer» он получил бурные аплодисменты. Всё обошлось. В это время надежда переполняла Фюрера, а лицо озарила слабая, но счастливая улыбка.       После собрания к нему со скоростью света подлетели Яюми, Сергей и Фабио. Еле успев попрощаться с Австрией, Дитрих обернулся в сторону друзей. — Ох, Рейх, ты был великолепен! — воскликнула японка. — Спасибо, Япония, — очаровательно улыбнувшись, поблагодарил он. — Наконец-то улыбнулся, а то я бы не узнал старого Рейха, — обнимая друга, продолжил итальянец. — И правда, мне кажется, у меня мурашки прошлись от твоего взгляда, — признался коммунист. — Бр-р-р, — трое одновременно изобразили то, что хотели сказать.       Союз и Рейх отправились через полчаса обратно, в спальню. Нацист очень хотел сделать экскурсию любимому на своей территории, но у того оказалось слишком много дел и к тому же он должен был лететь завтра обратно, в Россию. Читая книгу «Замок» от прекрасного автора Франца Кафки, Веник лежал в объятиях Совка и наслаждался тем, что они наконец-то вместе. Ненадолго, но вместе.       Вдруг наш Фриц, услышал шаги за дверью. «Япония должна была зайти на пять минуточек». — Прячься в шкаф и не высовывайся, — резко сказал немец, вставая с кровати и впихивая страну-гиганта в шкаф. Услышав стук в дверь, немец поспешил открыть проход визитёру. Однако вместо лучшей подруги в дверном проходе оказался Великобритания. — Какие люди! — напущенно удивлённо поздоровался британец. От фальша у арийца чуть из ушей кровь не пошла. Даже революционер узнал кто это. Хотелось выйти и защитить своего немчуру от этого ублюдка. Однако поручения, как: «Спрячься и не высовывайся» заиграло у него в голове. Пришлось просто наблюдать. — Как жилось без меня? — гадко, в своей манере усмехнувшись, задал вопрос чаеман.  — Получше чем с тобой, а теперь прошу, выметайся! — процедил Тройка, яростно зыркая на недруга. — Как некультурно, а к тому же врать. Не говори, что не скучал по мне, — приобнимая тельце Фюрера, протянул британец. Хищный оскал появился на лице неприятеля. Ответом ему послужило молчание. — Чтобы ты не говорил, я тоже по тебе скучал. Особенно твоему миленькому тельцу и жалкому взгляду. Не диктатором тебе становиться надо было, — лезя руками под китель брюнету, сказал Велик. У Союза сорвало чеку. «Этот маленький хуярик у меня получит!» Конкретно его убило, когда его возлюбленный взял и просто всем телом прижался к этому англичанину. — И правда, благодарю за комплимент, — хихикнув, ответил Фриц. Это поведение совсем непривычно для арийца. СССР даже заметил опасный голубой оттенок в серых глазах. — Ну, тогда продемонстрируйте мне свои умения, — облизнувшись, прорычал он.       Не успел сын Британии начать своё грязное дело, как ему зарядили коленом по больному месту. — АЙ! — прошипел британец. — Следующий раз я его тебе оторву, — угрозил сероглазый, за шкирку таща названного гостя к дверям. «А нет, видимо, кое-что изменилось», — смеясь про себя, похвалил любимого русский.