Снотворец

— Мам, пап, мне нужно с вами поговорить, — произнес я, опускаясь за стол. Мама отвлеклась от сервировки тарелок к ужину, а отец сел рядом, покосившись на мое серьезное лицо. — Что такое, Энди? — спросила мама, ласково улыбнувшись, а я виновато потупился, сцепив руки в замок. — Я хочу уехать, когда встану на ноги. — Куда это? — удивленно спросил отец, вскинув брови. А мама медленно села за стол напротив меня. — Не знаю куда. Путешествовать. Потому что вы правы: мне ничего не интересно. А я хочу что-то найти, чем-то заинтересоваться. Хочу сменить привычное место обитания, увидеть много нового. Хочу найти себя. — Энди, ты уверен в этом? — раздосадованно спросила мама, глядя мне в глаза. — А о деньгах ты подумал? — нахмурился отец, доставая сигарету. Я кивнул, отвечая сразу на оба вопроса. — Да, я очень этого хочу. Я буду путешествовать автостопом, подрабатывать где возможно, жить в хостелах. Мне кажется, это будет интересно, хоть и трудно. Я все понимаю, поверьте. Я долго об этом думал. — Это же опасно, — грустно сказала мама. — Да брось, мам. Много людей путешествуют на малых деньгах. Я смогу. Родители немного помолчали, понимая, что больше ничего сделать не могут, ведь даже в финансовом плане я от них зависеть не буду. — Может, ты еще передумаешь? — произнес отец, выдыхая густой дым. — Мы ведь переживать будем. — Кстати об этом, — я грустно усмехнулся. — Я не буду звонить. Совсем. Я должен все преодолеть сам: без помощи, без поддержки, без жалоб. — Энди, зачем так? — Затем, что я безответственный и несамостоятельный. И я хочу исправиться. Мне не помогут полумеры, я должен просто взять и полностью изменить свою жизнь. — И что, ты не собираешься возвращаться к нам? — совсем расстроенно спросила мама, сдвинув брови. — Не знаю. Смотря как жизнь повернется, — вздохнул я, понимая, что нагло вру. — Ну как же так? — Мам, все нормально. Не расстраивайся, пожалуйста. Я долго над этим думал и пришел к этому решению не просто так. Я верю, что это поможет мне измениться. И вы поверьте, пожалуйста. В крайнем случае, вернусь как неудачник домой через пару-тройку лет. — Ну спасибо, братишка, — послышалась усмешка из дверного проема. Эрика прошла в комнату и, налив воды в стакан, тоже села рядом. — Не обижайся, — улыбнулся я ей. — Не имел в виду тебя и твою ситуацию. — Не обижаюсь. Посмотреть мир — это действительно интересно. Да, моя личная жизнь не сложилась, но зато я повидала больше, чем наш город и окрестности. Так что я ни капли не жалею, что тогда уехала. А вот что связь не поддерживала, жалею. Уверен, что хочешь повторить мою ошибку? — Для меня это не ошибка. Так надо. Поверьте мне. Хоть раз в жизни поверьте. И отпустите. В воздухе повисло напряжение. Я переводил взгляд с одного члена семьи на другого и ждал их вердикта. Вся надежда была на то, что они действительно отпустят без ссор и попыток меня «образумить». Однако, кажется, мои дорогие родители уже так со мной заколебались, что у них не осталось сил возражать. Отец закурил новую сигарету, а мама, привстав, наклонилась над столом и поцеловала меня в лоб. — Сынок, позволь нам все же помочь, чтобы мы меньше волновались, — произнесла она, возвращаясь к сервировке стола. — Мы дадим тебе небольшой начальный капитал, хорошо? — Вот так просто? — неверяще спросил я. Я-то думал мне придется убеждать их недели две, ставя перед фактом, боялся, что начнем ссориться. Неужели случай с Эрикой научил их, что сопротивляться бесполезно? — Какой смысл переубеждать тебя? — ответил отец, затушив недокуренную сигарету в пепельнице. — Ты все равно ведь сделаешь по-своему. Так что езжай. — Хорошо. Спасибо. Я рад, что вы отреагировали вот так. Очень рад. После этого они начали расспрашивать, как далеко хочу уехать и что планирую увидеть, а я отвечал на все заранее подготовленными фразами, ведь к своей лжи я подготовился основательно. Тема иссякла сама собой к вечеру, а я стал готовиться к разговору с друзьями. Самым сложным должно было стать объяснение с Чарли, ведь ему я собирался открыть правду. Как бы больно ему ни было, но мне придется, ведь именно он — тот, кто в случае неудачи должен будет сказать Кайсену больше не ждать меня. Макса я поставил в известность по телефону. Он немного повозмущался, что я так и ищу, где бы помереть, но все же отговаривать не стал. А ведь он даже не представлял, насколько прав. Я же и правда собирался ехать навстречу смерти. А через несколько дней ко мне зашла Дженнифер, щебеча об Алане и об учебе. Потом она дорвалась до моих рисунков, но вопреки ожиданиям не смеялась над ними, а рассматривала с таким серьезным выражением лица, что стало смешно уже мне. После небольшого перекуса с кофе я все же решился поднять животрепещущую тему, пока подруга не ушла. Я объяснил ей, что уеду в неизвестном направлении, что связываться не буду, что не знаю, вернусь ли, а она на удивление молча слушала. И только когда я закончил, всплеснула руками, вопрошая: — Зачем? Зачем, Энди? Я не понимаю! Можно ведь дождаться лета и поехать отдохнуть вместе с кем-то, вот тебе и смена обстановки. Зачем тебе это одиночество? — Хочу начать с чистого листа, — спокойно ответил я, сидя на кровати и рассматривая в своих руках фантик от конфеты. — Забыв родных и друзей? За что ты так с нами? — негодовала она, хлопая длинными ресницами. — Я не могу здесь, Джен. Мне все здесь напоминает о случившемся… — Что ты излечился от страшной болезни?! — Что я чуть не умер, блядь! — не выдержал я, прикрикнув и вскинув голову. Кажется, Дженнифер даже испугалась. — Я не спал, Дженн, а жил в другом мире и был готов умереть. А потом очутился здесь, никого не помнящий, напуганный и обозленный на то, что меня насильно выдернули оттуда, где мне было хорошо. И теперь мне все здесь претит. Я люблю родителей, сестру, друзей и тебя тоже. Но этого мало, внутри все равно пусто, понимаешь? — Так ты хочешь обратно? Но ты ведь уже не вернешься, ты ведь здоров теперь, правильно? — растерянно произнесла она, присаживаясь на край кровати рядом со мной. — Что происходит, Энди? На минуту я замолчал, засомневавшись, стоит ли продолжать ей врать. Она не верила в мою ложь. Но вынесет ли она правду? Сможет ли принять мое решение умереть, не зная толком, получится ли перенестись в тот мир? — Потому и уезжаю, что хочу найти себе иную жизнь. Найти свое место и, возможно, своего человека, — вздохнул я, все же решив не открывать ей настоящих планов. Дженнифер слишком добрая, чтобы вынести и пережить чей-то суицид. — Пойми, я не передумаю. Я должен уехать. Подруга молча буравила меня сочувственным взглядом, а потом вдруг обняла. Я обнял ее в ответ и даже слегка улыбнулся. Все же она нереально милая. — Надеюсь, ты передумаешь, — тихо сказала она, погладив меня по спине. — А если нет, то я очень надеюсь, что ты найдешь, что ищешь. И что ты никогда не забудешь родной дом. — Не забуду. В этом можешь не сомневаться. И тебя никогда не забуду. Спасибо, что всегда переживала и помогала. — Так. А ну-ка не надо! — распорядилась она, отстранившись. — Ты еще никуда не уезжаешь, а уже прощаешься! Потом прощаться будешь! Я засмеялся и без слов согласился. Она была права: прощаться было точно рано. Я ведь еще не полностью встал на ноги. Да, я практически свободно перемещался по дому, но на большие расстояния ходить пока не мог, быстро уставал. Мама с того дня каждый день расспрашивала меня о планах, так что пришлось их немного выдумать, вроде «первым делом в тот город, а потом посмотрим», но я, естественно, врал. На самом деле путь мой лежал через пару городов в определенную точку на карте, в которой я собирался расстаться с жизнью. И мысли об этом меня ничуть не пугали, а наоборот, все большое умиротворяли. Я начал все свободное время посвящать семье и друзьям, хотелось запомнить их как можно лучше. Я присматривался к глазам, к улыбкам, к чертам лица, прислушивался к словам и смеху, с удовольствием принимал объятия и сам дарил их. Конечно же, я знал, что мне будет не хватать всех родных. Но мне не было больно. Я уже сделал выбор и просто радовался каждому проведенному с любимыми людьми моменту. Однако позвонить и поговорить с Чарли я не решался. Не представлял, как ему объяснить, не знал, какие слова подобрать, не понимал, как избежать его осуждения. Время шло, а я никак не мог собраться с духом. И только когда с наступлением весны стал выходить прогуливаться по улице на собственных двоих, понял, что тянуть больше нельзя. Но и по телефону говорить такое вовсе не хотелось. А потому я созвонился с ним и попросил встретиться в парке. Пусть и было довольно прохладно, но я хотел побыть именно на улице, ведь не так уж долго мне осталось наслаждаться открытым небом над головой. — Жопой чую, ты что-то задумал, — проговорил Чар, подъезжая ко мне. Алан остался в нескольких шагах позади нас вместе с Дженнифер, которая снова за мной следила, только теперь уже исключительно в свободное от учебы время. — Так и есть, — невесело усмехнулся я. Желание скаламбурить насчет того, что жопу свою Чарли как раз не чувствует, я подавил в зародыше, понимая, что черный юмор сейчас явно неуместен. — Я собираюсь вернуться на Аллебри. Чар тут же состроил угрюмую физиономию, глядя на меня исподлобья осуждающим взглядом. — И зачем ты мне это говоришь, не пойму? — понуро спросил он. — Потому что ты — моя связь с Каем. Прости. Я бы не говорил тебе, если бы были другие варианты передать ему новости. — То есть ты себе вены вскроешь, а я в случае неудачи должен буду сказать ему, что ты кони двинул насовсем? Издеваешься? — повысил он голос, а я приставил палец к губам, умоляюще глядя ему в глаза. — Пожалуйста, тише. Никто не знает ведь. И не узнает, я все продумал. Все уже предупреждены, что я собираюсь уехать якобы путешествовать. — Но когда твой труп найдут, они узнают и будут горевать! — прошипел он. — Не найдут, блин. Я же говорю, я все продумал, перебрал множество вариантов. Для всех я просто исчезну. Даже если они через время захотят найти хоть какое-то упоминание обо мне, то не смогут. Поверь, пожалуйста, и перестань паниковать. Я все равно уже не передумаю. Чарли шумно выдохнул и, отвернувшись, забарабанил пальцами по ручке инвалидного кресла. — Так чего ты хочешь в итоге? — спросил он, все же видимо сдавшись. — В тот день, когда соберусь это сделать, напишу тебе. И если я не пробужусь в теле Эйена в течении суток после этого, то да, прости, но тебе придется передать Каю плохие новости. — Да он меня четвертует нахрен! — снова взвинтился Чар, скрестив руки на груди. — Знаешь, что раньше делали с гонцами, которые приносили плохую весть? — Кай не такой, — уверенно ответил я, нахмурившись и поправив рукава куртки. — Он не станет, не тронет тебя. Он знает, что ты мой друг, и даже если я погибну, он не причинит тебе и твоей семье вреда. Можешь в этом не сомневаться. — Очень надеюсь… Ты просто чокнутый. Пойти на такое ради темного дрэйда, умирать ради него при том, что здесь у тебя вполне хорошая полноценная жизнь… Не понимаю тебя. — И не нужно, — снисходительно улыбнулся я. — Главное, я знаю, чего действительно хочу. — Жесть. Не страшно умереть? — Нет, не страшно. Страшнее жить с дырой в душе. Чар опустил голову, поджав губы. Я понимал, что ему жутко знать всю правду, но по-другому было нельзя. Мне не хотелось, чтобы Кай мучился в неведении. — Ты же не расскажешь никому? — Чтобы ты потом от безысходности суициднулся первым попавшимся способом? А я потом начну чувствовать себя еще большей тварью. Нет, не расскажу, обещаю. Но отговорить тебя все же попытаюсь! — Попытайся, что уж, — пожал я плечами, будучи уверенным в том, что не передумаю. Тему суицида после этого мы отпустили и, немного поговорив об Аллебри, распрощались. Чарли не спрашивал о том, каким образом я собираюсь покинуть этот мир, а я и не хотел рассказывать, понимая, что мое состояние далеко от нормального. Ведь планировать собственную смерть само по себе неадекватно, а у меня еще и появлялась улыбка на лице, когда я об этом думал. В то время как у любого человека, любящего меня, такие подробности вызвали бы только ужас. В психушку загреметь не хотелось, так что я старался сдерживаться и лишний раз не улыбаться без видимой причины. Спустя несколько дней я наконец стал собираться в путь. Мама очень сильно переживала, хотя и не хотела показывать этого, отец постоянно кидал на меня задумчивые взгляды, а Эрика подсказывала, что может понадобиться в дальнем пути. Я слушал, кивал, но не запоминал. Ни к чему было, ведь мой путь не так уж далек. И вот в запланированное утро я вышел на улицу с рюкзаком на плечах и вдохнул холодный воздух. Внутри присутствовало некое волнение, ведь я в последний раз видел эти улицы, дома, людей без дополнительных отростков и голубое небо. А еще я в последний раз видел родителей. — Только не плачь, — улыбнулся я вышедшей следом маме. — Со мной все будет хорошо, обещаю. Я справлюсь. — Я надеюсь, когда-нибудь ты все же позвонишь, — произнесла она, шмыгнув краснеющим носом, после чего потянулась меня обнимать. Долгие объятья с самым родным человеком на свете. Прости, мам, за эту боль, но я правда старался выбрать меньшее из зол. И так в твоем сердце хотя бы будет жить надежда, что я где-то там далеко счастливо живу. — Удачи, сын. И помни, что ты всегда можешь попросить у нас помощи, что бы ни случилось, — произнес отец, протягивая мне руку. Да какое тут рукопожатие? Я покачал головой, а потом обнял и его. Все-таки последний раз видимся. Хотя он наверняка уверен, что нет. — Спасибо, пап. Заботься о наших девчонках. — Мы сами о себе позаботимся, — хмыкнула Эрика, вышедшая следом. — А вот ты не смей забывать о нас. Никогда. — Да как вас всех забыть вообще? — хохотнул я. Обняв сестру, я потрепал ее по волосам, за что получил тычок пальцами под ребра. Дернувшись, я отстранился и снова обвел всю семью взглядом. Простите меня. Надеюсь, у вас все будет хорошо. — Пойду, — тихо выдохнул я. — Пока. Все дружно попрощались со мной, а я отвернулся и пошел к автобусной остановке. Все же не выдержал, в глазах защипало. Тяжело выдохнув, я унял удушающее чувство. Нельзя, я уже все решил. Отступать поздно. Да и незачем. Я слишком сильно хочу туда, на Аллебри, к Каю. На остановке из-за очень раннего часа почти никого не было, кроме двух незнакомых людей и Макса с Эллиотом. Я знал, что они будут ждать меня тут. Улыбнувшись, я подошел поближе. — Ночевали вместе? — Нет, — тут же ответил Макс. — Но это в планах, — усмехнулся Эл, из-за чего получил от Макса укоризненный взгляд. А я только снова рассмеялся. — Классно. Ну, я рад. Правда. — Ты сильно изменился, Энди, — грустно произнес Макс. — Хочется, чтобы ты нашел то, что ищешь. — Спасибо. — И не забывай нас, — добавил Эллиот. — Уж точно не забуду. — Даже не верится, что в последний раз видимся, — добавил Макс. — У меня то же чувство, поверьте. Но мое решение мне все же нравится. Думаю, меня ждет действительно интересный опыт. — Лишь бы положительный. — Не важно, — усмехнулся я. — Положительный или отрицательный — я справлюсь. Любой опыт важен. Обменявшись рукопожатиями и короткими объятьями, я перевел взгляд на дорогу и заметил нужный мне автобус. — Все. Мой маршрут. Будьте счастливы, придурки. Не подводите друг друга, — бросил я, подходя к открывающимся дверям. — Пошел ты, — крикнул Макс мне вдогонку, засмеявшись. Заняв место в автобусе, я кинул на них последний взгляд. Бывший парень и хороший друг. Жизнь нехило поиграла на чувствах и желаниях нас троих, но в итоге все сложилось действительно хорошо. По крайней мере, на данный момент. Мой путь пока что пролегал по полусонному пригороду, а после я вылез на остановке у больницы. Это было необходимо, чтобы в последний раз увидеть ту рыжую бестию, которая стала хорошей подругой за довольно короткий срок. — Энди! — окликнула она меня, подбегая и кидаясь мне на шею. Я приподнял ее над землей, а потом отпустил, немного отстраняясь, но не разрывая объятий. — Ты вроде с ночной смены, но по виду и не скажешь, — улыбнулся я, поправляя ее растрепанные волосы. — Позволяю себе падать от усталости только дома, — ответила она и снова обняла меня. — Не верится, что ты уезжаешь вот так: неизвестно куда и на сколько. Я буду очень-очень-очень по тебе скучать. — И я тоже буду скучать. Правда. — Ну ты хоть открытку пришли откуда-нибудь. Я буду рада. — Все может быть. Поживем — увидим. — Какая ж ты жопа, — наигранно обиженно пробурчала Дженн и шмыгнула носом. — Ну, только не плачь, — протянул я, погладив ее по щеке. — Со мной все будет в порядке. — Хочется надеяться, — ответила она, поджав губы, а потом помахала руками себе на лицо. — Мне нельзя плакать, а то тушь потечет. Но ты все же сволочь. Бросаешь нас всех здесь. — Не обижайся. — Не дождешься! Я все равно люблю тебя. Очень сильно, Энди, я не шучу. — Как друга? — зачем-то уточнил я. — Как парня я бы тебя не вынесла, — засмеялась Дженнифер. — Я пойду, у меня еще смена не закончена. Удачи тебе. Большущей-пребольшущей удачи! — Спасибо. И тебе, Дженн. Еще раз коротко придушив меня в своих объятьях, подруга побежала обратно в больницу, а я вернулся на остановку. Вот и все. Две главы моей жизни закончились. И осталась одна, которую я мечтаю продолжить. Получится ли? Вскоре я сел на междугородний автобус, который должен был довезти меня туда, где я желал провести «обряд переселения своей души». Мне предстояло проехать весь день, так что я удобно откинулся на сидении, вставил наушники в уши и просто смотрел в окно, периодически поглядывая на портрет Кайсена в телефоне. Все для тебя, рогатый демон. Все лишь для того, чтобы быть с тобой рядом: засыпать рядом и просыпаться, слышать твой голос и видеть твой взгляд, чувствовать твою горячую кожу своей и ощущать дыхание. Я всем пожертвовал ради тебя. И только попробуй не оценить это — рога отпилю как-нибудь ночью. Задремать так и не получилось. Проехав один город насквозь и перекусив там на часовой остановке, я отправился дальше. Я все думал и думал, чего я не сделал и чего не успел. Многое не успел, на самом деле. Я бы мог и правда посмотреть мир, или хотя бы родную страну, мог бы выучиться на интересную профессию и работать в удовольствие, мог бы найти интересных для общения людей. Но так ли все это важно, когда семьдесят процентов мыслей занимает один единственный человек? А точнее дрэйд. Нет, на Аллебри тоже достаточно интересного как в плане занятий, так и в плане людей, а вот мой демон для меня такой один. Так что выбор очевиден. Всегда был очевиден. К вечеру я попросил остановить на одной из остановок в глуши и покинул практически пустой автобус. Вот и точка моего назначения — шаткий мост над ущельем с бурной рекой. Деньги на его реконструкцию или хотя бы ремонт не выделялись очень давно, потому что находился он далеко от цивилизации. Тут вечно дул холодный ветер, а по самому мосту разрешено было двигаться только одной машине за раз. К вечеру же здесь и вовсе не было ни души, однако перед входом на мост я наткнулся на небольшой написанный от руки баннер «Смерть — не выход!». Видимо, не один я считал это хорошим местом для того, чтобы попрощаться с жизнью на этой планете. Ясное дело, у всех разные мотивы, но для меня смерть сейчас — самый настоящий выход. Вещи я теперь должен был сжечь, даже взял с собой розжиг и зажигалку специально для этого дела. Устроившись подальше от дороги, чтобы не особо привлекать внимание, я сначала поджег спальный мешок, который упертая Эрика мне буквально всучила. Лучше бы семье оставила, им бы он точно пригодился. А теперь мне приходилось избавляться от следов своего существования, сжигая хорошие вещи. Но что поделать. В разгоревшийся огонь полетели пара джинсов и футболок, потом всяческие мелкие вещички и сам рюкзак. Последними в живых пока что оставил документы, пару купюр — остальные деньги я отдал какому-то бомжу, убиравшему мусор на одной из остановок, и он был мне явно безмерно благодарен за такой подарок, — и телефон. Открыв сообщения, я быстро набрал всего одно для Чарли: «Ждите меня на Аллебри». Я не ожидал, но в ответ тут же пришло: «Пожалуйста, подумай еще немного, Эндрю!». — Я достаточно думал, Чар, — улыбнулся я в экран, после чего смартфон тоже полетел в огонь. Вид того, как все принадлежащее мне постепенно перестает существовать, завораживал. Мне казалось, что я исчезаю вместе со всем этим материальным. Прошло немало времени, прежде чем я убедился, что все сгорело дотла. Тогда я добавил еще немного розжига и бросил деньги и документы. Они сгорели в считанные минуты. Вот и все, меня нет. Прощайте. Оставив огонь догорать в импровизированной ограде из камней, я пошел к мосту. В моих карманах было пусто, за душой ничего не осталось, и лишь над головой простиралось огромное звездное небо. Не такое красочное, как на Аллебри, но все же по-своему прекрасное. Дойдя примерно до середины моста, я подошел поближе к ограде, подрагивая от пронизывающего холодного ветра. Сейчас реку не было видно, но так даже лучше. Мост окружала темнота. Осторожно, замерзшими руками держась за перила, я стал перелазить на ту сторону. И вскоре я уже ощущал землю одними лишь пятками, а носки свисали в черную пропасть. Холодно. Было нереально холодно, даже пальцы начало сводить. Но это только подталкивало побыстрее оказаться там — в горячих руках моего демона. Для кого-то преодолеть расстояние в тридцать девять с половиной световых лет — это нереально, но для меня — это всего один шаг. Отпустить руки, полететь, и все — я там, на другой планете, где все иначе. Холодный порыв ветра пробрал насквозь, и я понял, что тянуть нет смысла. Это место словно подгоняло: решайся или уходи! Я решился. Разжав околевшие пальцы, я наклонился вперед и прикрыл глаза. Ощущение свободного полета, нереальный холод и мимолетный страх. Не знаю, кричал ли я. Не помню. Больно тоже не было. Меня будто заморозили в одно мгновение, и я провалился в непроницаемую темноту.

***

Я снова стоял во тьме, напротив стены из воды, и видел в ней себя же. Почти себя. — Эйен, как это? — произнес я, практически не слыша свой голос. Он смотрел на меня черными глазами сквозь рябь и не спешил отвечать. Прошло пару минут, а может и полчаса, прежде чем он опустил взгляд на мою левую руку. Я тоже посмотрел на нее и понял, что она будто исчезает, растворяется в воздухе. Ее не было уже по самую кисть. — Что происходит? — спокойно спросил я, подняв ее к лицу. Пальцев я больше не чувствовал. И страшно, как ни странно, не было. Я вообще почти ничего не ощущал. Эмоции отзывались лишь эхом в подсознании. — Наверно, ты умираешь, — так же спокойно ответил Эйендер. — А я надеялся, что ты вернешься. — Я тоже надеялся. Жаль, что не получилось, — грустно улыбнулся я, наблюдая, как медленно растворяется в воздухе остальная рука. Не были ни крови, ни чего-либо противного. Лишь тьма изнутри и снаружи. — Кайсен ждет меня? — Очень ждет. Иногда приходит ко мне и сидит, смотрит. Просто смотрит. Он знает, что я не ты. Видимо, чувствует. — Мой демон, прости. Я сделал все, что было в моих силах… — Я бы не хотел, чтобы ты умирал, — будто бы безразлично произнес Эйен, но я знал, что он не бесчувственный. — И я бы не хотел. Но, как видишь, в твое тело меня больше не пускает. Наверно, еще немного, и я окончательно растворюсь. Навсегда исчезну. Слушай, исполнишь мое последнее желание? Скажи Каю, что видел меня и что я очень хотел к нему попасть, но у меня не получилось. Скажи, чтобы больше не ждал. — Он не поверит. — Тебе поверит. Потом это подтвердит и моя подруга, так что ему придется поверить. Попроси… попроси у него прощения за меня. За то, каким глупым я был в самом начале. И за то, что в итоге я все же его оставил. Но Эйен не ответил, внимательно глядя в мои глаза. Я понимал, что ему тоже больно, хотя внешне этого и не видно. Странно, но я ощущал к нему некую привязанность. Наверно, как и он ко мне. Жаль было все же умереть, преодолев такой путь. Но ничего сделать уже было нельзя. Совсем ничего.