в голове аккуратный черный зрачок

      Блаженная темнота.       Лис умирает по ночам, ему нужен покой, иначе не сосредоточишься на переходе.       Первый раз он переел таблеток случайно. Второй — специально. В третий — вскрыл вены и истек кровью, в четвертый — резал еще глубже, в пятый — нашел тот самый подвал, куда привел Женьку. Их разделило.       Лис иногда думает, что ему приснился тот, первый переход. Арина была там.       Он лежит в реанимации, чувствуя только бесконечную слабость во всем теле и жуткий зуд где-то под кожей. Рука, в которую вставлена игла капельницы, привязана аккуратно к бортику кровати: чтобы не согнул случайно, протыкая вену и мышцы. В палате никого нет, но повсюду следы чьего-то присутствия.       На спинке стула обессилено висит мамина теплая кофта. Вышла, видимо, всего на минутку. У того же стула стоит отцовский портфель, пакет из продуктового, разворошенный, но не разобранный.       Леше очень хочется снова уснуть, да и не зря, наверное, но он дожидается хоть кого-то из своих. Он мог умереть и теперь ему страшно — никогда не увидеть больше родителей, друзей, чужих людей из больницы, вообще хоть каких-то людей, летний зеленый асфальт и улицы, и их квартиру.       Через несколько минут заходит мама. Через несколько часов его переводят в общую палату. Через несколько дней выписывают домой под клятвенные обещания соблюдать режим и не давать таблеток Леше лично в руки.       У Леши очень много времени на то, чтобы думать. Ему кажется, он не мог не умереть. Должен был. Абсолютно точно.       Когда Лису, наконец, снова можно выйти на улицу без сопровождения, оказывается, что лето почти закончилось.       Он оказывается у ее дома, но ничто там не напоминает о случившейся трагедии. Он с болью оглядывается по сторонам.       Она стоит на площадке, у качелей. Лис не решается подойти. Он смотрит, как Арина — ни с кем не спутать — качает младшую сестру, смеется. На ней любимое летнее платье с широкой тонкой юбкой.       Лис наблюдает за ними какое-то время. Что-то все больше и больше его смущает.       Но он еще несколько раз приходит к ее дому, застает ее в местах, где они гуляли раньше. Перестает сомневаться в ее реальности.       Лис ни разу с ней — неправильной — не заговаривает.       Не такая, чужая, странная, но была. Лис думал остаться там, но не смог. Ему нужна была настоящая, его Арина, выжившая где-то по ту сторону вероятности. Он ведь почти понял, как это работает.       — Откуда у тебя пистолет?              Снова парень, похожий на сороку, сидит на подоконнике, но теперь через него не слепит солнце.       — Купил.       — Не может быть так просто.       — Сложно купил, — шутит Лис.       Парень фыркает — не от смеха, иронически. Сползает с подоконника.       Лис приставляет пистолет к виску — …       Лис приставляет пистолет к виску — …       Черт, нужно сосредоточиться.       Лис приставляет пистолет к виску — Лис глотает таблетки — Лис хочет отгрызть располосанные ножом предплечья — ему очень больно — это ужасно больно — остановите это — Лис глотает таблетки — горит в солнечном сплетении, будто обжегся — Лис режет по шрамам руки — он ждет, пока сознание, не выдержав, отключится — Лис держит пистолет у виска — Лис стреляет.