Housemates

Тот вечер открыл достаточно обширный спор, такой, что Луи начал чувствовать себя всё хуже с каждым словом, что слышал. Они даже не понимали, что обсуждали его ошибку, как будто его не было в комнате. — Я думаю, что надо сказать об этом Сэму, — высказался Найл после долгого обсуждения с Оли, который покачал головой в знак несогласия. — Нет, конечно же не должен, — ответил Оли, получая в ответ взгляд полный несогласия от Найла. — Ну блин, это не считается за измену, это все знают. — Это Гарри обманул Сэма, не Луи, — блондин попытался защитить его под молчаливыми взглядами от Луи и Зейна, которые не вставили и слова. — У него есть полное право на то, чтобы сказать, если хочет. Если бы я был на месте Сэма, мне бы хотелось, чтобы именно мой лучший друг рассказал эту маленькую деталь, не думаешь? — С друзьями как он, зачем нужны враги, да? Эту фразу Зейн сказал шёпотом, но достаточно громко для того, чтобы все присутствующие в комнате затихли. Луи мог поклясться, что все могли слышать, как сильно забилось его сердце после этих слов. Три пары глаз уставились на Зейна, как будто бы ждали, что тот вернёт свои слова обратно, но хотя он и неудобно подвинулся на своём месте, кажется, не чувствовал никакого сожаления о том, что только что сказал. — Что? — спросил Луи, его глаза выражали боль и злость одновременно. — Окей, я имею ввиду, что ты всегда был первым, кто полезет защищать Сэма до самой смерти, и вдруг предаёшь его при первой возможности, как он представил тебе своего парня. — И это говоришь мне ты? Который только 2 секунды назад критиковал его, и я тебе напоминаю, что несколько месяцев назад ты простил его и общался с ним как с лучшим другом в том чёртовом клубе. — Я был пьян, — Зейн пожал плечами, подчеркнул он то, что после той ночи они едва говорили. — Ты меня слушаешь, когда я с тобой разговариваю? Я тоже был пьян, когда переспал с Гарри. — Ты не можешь винить алкоголь в «ошибке» как это, — сделал кавычки пальцами, в попытке защитить себя. — Ты это сделал, потому что хотел, и я уверен, что если бы это была женщина, ты бы не переспал с ней, даже после 7 бутылок алкоголя. — Ладно, хватит, — Найл встал с дивана, попытавшись быть услышанным на половине этого спора, который ухудшался с каждым произнесённым словом. — Почему бы тебе не пойти со мной в магазин, купить текстовыделители, которые мне нужны, Луи? Шатен прикусил внутреннюю сторону щеки, не отводя взгляда от Зейна, который, кажется, совсем не жалел о своих словах, так что Луи захотел наброситься на него и дать ему понять, что его мотивы, по которым он это сделал, были более весомые, чем тот думал. Но всегда легче оценивать ситуацию со стороны. Когда блондин схватил того за плечо, заставляя подняться, сказал сам себе, что не нужно было продолжать этот спор, который, скорее всего, закончится плохо, так что он попрощался с Оли, который не решался произнести и слова, и последовал за Найлом. — Не обращай на это внимание, — блондин пытался приободрить его, но Луи думал, что никакие слова в мире сейчас не смогут сделать это в этот момент. — Ты же знаешь Зейна, он спокойный, пока не начинается какой-то спор. — Не защищай его, — сказал он, его взгляд уставился на пол, пока они шли. — Я не защищаю его, я согласен с тем, что он мог бы и придержать эти слова при себе. Но не воспринимай это всерьёз, он по-любому сказал это не подумав. Луи поднял взгляд на Найла и изогнул бровь. — Как это не воспринимать всерьёз, Найл? Я знаю, что облажался, но не нужно заставлять меня чувствовать, как самый ужасный человек на свете, — вздохнул он, проводя рукой по лицу. — У меня не было намерения насолить Сэму. Я просто не мог избежать этого. Найл сжал губы. — Почему? Тишина, что образовалась между ними, позволила Луи подумать над этим и взвесить ситуацию. Он никогда не задавался вопросом, почему это сделал, но знал, что ответ с самого начала был на поверхности. — Потому что я уважаю Гарри, — сказал он категорично. — Потому что Сэм ужасный человек, и я видел его плачущим по его вине столько раз, Найл. Мы были дома, ему было грустно, и... пили, и вдруг он намекнул мне, может быть, из-за злости, но я не смог сказать ему нет, потому что мне нравится быть с ним, и потому что мне нужно было показать ему, что есть кто-то, кто готов относиться к нему лучше, чем Сэм. Луи моментально замолчал и успокоился, после того как сказал то, что никогда не думал, способен сказать вслух, и сейчас Найл смотрел на него, как будто его мозг сейчас перерабатывал слишком много информации, но у блондина был всего лишь один ответ на все случаи жизни, и в этот раз вывод был очевиден. — Ты в заднице. — Почему? — спросил его он, слегка испуганный перед ответом, который мог вырваться изо рта Найла. — Потому что я не слышал тебя говорящим о ком-то так, как ты говоришь о Гарри с… — вздохнул, медленно качая головой. — Ты никогда так ни о ком не говорил, как о нём. Луи усмехнулся, но без единой капли юмора. — Я в заднице, да. Он был в заднице, потому что он построил такие дружеские отношения с Гарри, каких не мог построить даже с Сэмом. Он был в заднице, потому что чувствовал неконтролируемую нужду заботиться о нём, и заставить увидеть, что кто-то готов дать ему то, что Сэм бы никогда не дал и не сделал. Он был заднице по многим причинам, но больше всего, потому что знал, что Гарри не хочет принимать заботу от другого человека, кроме Сэма. Отговорка с текстовыделителями стала бессмысленной спустя час прогулки в одном и том же чёртовом парке, Найл пытался отвлечь его ужасными шутками и банальными разговорами, чтобы в его голову не лез этот невыносимый замкнутый круг из плохих мыслей, и Луи благодарил его за то, что он старался подбодрить его, но он категорически не хотел возвращаться домой, когда пришло время. — Тебе не обязательно говорить с Зейном, — пытался убедить его блондин, когда оба были в подъезде. — Можешь перебраться в мою комнату, если хочешь. Моя кровать маленькая, но… — Нет, Найл, не переживай, — отказался Луи. — Я вернусь домой, знаешь…твоё гостеприимство тоже имеет границы, — попытался пошутить он, — и мне всё ещё нужно поговорить с Гарри. Найл кивнул, уважая его решение и давая уйти, но взяв с него слово, что он попытается помириться с Зейном в другой раз, когда они оба будут более спокойны, утверждая, что он не хотел разрушать и так уже полуразрушенную группу друзей. Но в любом случае Луи ничего ему не пообещал.

***

Он даже не знал, был ли Гарри дома, или он сдался перед всхлипами Сэма и уже направлялся к нему домой, чтобы помириться, как будто ничего и не произошло. Но когда он подошёл к двери дома, его руки, в которых он держал ключи, начали дрожать, пока он пытался открыть её. У него получилось вставить ключ в замок после 7 попыток, но перед тем как повернуть ключ, дверь открылась с другой стороны, и он встретился с пристальным взглядом Гарри. Он не осознавал, как скучал по нему, до того как не услышал аромат его шампуня и парфюма с ванилью, которые добрались до его носа с такой интенсивностью, что он вспомнил тот день, когда познакомился с ним, когда ещё не привык к его аромату. — Привет, — пробормотал Гарри, глаза были приставлены к нему, и это заставляло почувствовать себя неудобно. — Привет, — ответил он ему, закрывая за собой дверь. Он был не очень уверен в том, что должен сделать после, смотря на то, как Гарри, казалось, тоже не горел желанием отойти и дать ему пройти, так что он остался стоять у двери. — Где ты был все эти дни? — Дома у… Зейна и Найла. — Ох, — цокнул языком он. — Я вернулся только для того, чтобы поговорить с тобой. Сэм приходил увидеть меня этим вечером, — сообщил он, от чего лицо Гарри побледнело. — Что ты ему сказал? — Ничего, я ничего ему не сказал, — вздохнул он, проводя рукой по волосам, сдерживая себя от того, чтобы не накинуться на него. — Но ситуация выйдет из-под контроля, если ты продолжишь избегать его, ты должен поговорить с ним. Гарри покачал головой. — Нет. Я не могу. — И что ты думаешь делать, Гарри? Прятаться от него всё время? Блять, он пришёл со слезами на глазах, потому что ты не отвечал на его звонки, и я не понимаю, почему. Знаешь, как ужасно я себя чувствовал, когда утешал его, зная настоящую причину, по которой ты его избегаешь? Мы не можем это так оставить, что случилось, то случилось, и когда-нибудь ты должен рассказать ему об этом. — Должен рассказать ему? — подчеркнул он, явно возмущённый этим. — Значит, это всё моя вина? — Ты это всё начал, я бы никогда не полез к тебе, если бы ты не настаивал, — выдал он ему в лицо. — Тебе напомнить ту чёртову игру с лимоном? — Двое не делают этого, если один не хочет, Луи, — казалось, возмущение Гарри увеличивалось с каждым разом всё больше. — Я не сказал, что не хотел, — промямлил он, не смотря ему в глаза. Вздохнул. — Слушай, Гарри, если ты не хочешь рассказывать ему — не делай этого, и если хочешь рассказывать — рассказывай, но сделай что-нибудь уже, ты не можешь исчезнуть из его жизни так, потому что не знаешь, что делать. — Просто я потеряю его. Если расскажу, то потеряю его. И я не хочу этого, но также не хочу ему врать. Луи не ожидал другого ответа, и соврал бы, если бы сказал, что удивлён. Но Гарри продолжал превозносить Сэма, не смотря ни на что, в его глазах отражалась настоящая паника из-за того, что боялся потерять его, и Луи почувствовал, что не мог продолжать этот разговор с ним без слёз от обиды. Гарри смотрел на него умоляюще, как будто бы ждал, что тот ему даст какой-нибудь совет. Но у него не было подходящих советов, он всё ещё был тем же Гарри, слепо влюблённым в того, кто делал ему больно, и Луи никогда не сможет изменить это. — Значит, мог бы подумать лучше перед тем, как переспать со мной. Он прошёл мимо кудрявого, избегая любого контакта с ним и закрываясь в своей комнате в отчаянной попытке, чтобы его эмоции не вышли из-под контроля, и чтобы не высказать ему всё, что так и не решился сказать. Последнее, что он услышал, была входная дверь, которая открылась и резко захлопнулась, но Луи решил, что не хочет знать, куда тот ушёл.