Поражение

      Он брел сам не зная куда. Ноги переставлял потому, что так было запрограммировано на подсознательном уровне. Невра опустил голову, смотря на то, как носки ботинок пинали маленькие камешки. Его мысли все еще вертелись вокруг Гардиены, вот только они постепенно начинали раздражать вампира. Он корил себя, что не мог взять и отпустить землянку. Она была ему дорога, но и мучить себя уже не было сил. Невра сам хотел освободиться от бремени, которое водрузил на свои плечи. Он устал. Ему нужна была передышка.       Достав руку из кармана, он запустил ее в густые черные волосы. Как же трудно было приходить в себя, думал Невра. Он остановился, надеясь, что земля под ногами перестанет кружиться. Прикрыв глаз, Невра окунулся в черноту. Глубокую и, возможно, бездонную. Он падал и не мог ни за что зацепиться, не мог никак спастись. Его крутило и вертело во все стороны, пока Невра не почувствовал, что его начинало мутить. Он покачнулся, открыл глаз. Гвардеец стоял на самом краю каменистого берега. Как он оказался так близко к океану, Невра не помнил. Оглядываясь по сторонам, он лихорадочно пытался вспомнить последние несколько часов жизни. Он помнил, как шел по пляжу, как… Нет, больше ничего не всплывало в памяти. Он настолько абстрагировался, что не обратил внимание на свой путь.       “Может, это к лучшему?” - обратился Невра сам к себе. Он был безэмоционален, не заинтересован в возвращении. Гвардеец посмотрел в сторону океана. Он снова начинал буйствовать. Новые волны уже стали набирать силу. Ветер снова засвистел в ушах, и именно в этот момент Невра услышал смех. Он вздрогнул и инстинктивно повернул голову в сторону, откуда доносился шум. Искристый, жизнерадостный, знакомый. Невре он был чужд. Проведя столько времени вдалеке от Гвардии Света, позволяя ветру и океану говорить за себя, вампир привык к одиночеству. Он даже не мог представить, что в добровольном изгнании способен будет повстречать кого-то. Ему было и страшно, и волнительно, и ненавистно. Он боялся, что сорвется, совершит мерзкое и поистине ужасное преступление. Потому вампир спрятался, пытаясь уравновесить свое эмоциональное и душевное состояние. Он готовился к тому, чтобы вернуться к нормальной жизни. Просто ему нужно было чуть больше времени, чем остальным…       Пока начальник Теней стоял в задумчивости, смех не прекращал раздаваться. Вместе с потоками ветра он долетал до слуха вампира. Этот смех был похож на белый свет в конце туннеля. Он был завораживающим, манящим, чистым. Ему хотелось безоговорочно довериться, оставив все бытийные проблемы позади. Хотелось переступить порог и окунуться в совершенно другую реальность, наполненную теплом, светом и любовью. Вампир уже достаточно лет провел в кромешной тьме. Холод был его неизменным спутником, впрочем, как и хаос, следовавший за ним по пятам. После случившегося Невра более тщательно покопался в себе, обдумал все свои поступки и понял, что, где бы он ни появлялся, он сеял разрушение. Его дорожка была зелена от бесконечно проливающихся слез, и пустынна, как бы она ни манила своей красотой. Ни одно существо не горело желанием оказаться в тех краях. Они чувствовали, что рядом с ним им всегда будет угрожать опасность. И только одна единственная пестрая бабочка посмела потревожить заиндевевший покой вампира. Она порхала с одного цветка на другой. Радовала глаз и согревала сердце. Невра хотел наблюдать за ней вечно…       Вампир повернулся спиной к океану. Слишком много эмоций и слишком много воспоминаний навевал он о землянке. Надо было остановиться, повторял Невра, надо было наконец прекратить мучить себя! Ее уже было не вернуть, впрочем, как нельзя было и забыть. Противоречия захлестнули вампира. Здравый рассудок вступил в борьбу с преданностью. Черепная коробка гудела от бьющихся в конвульсиях мыслей, а сердце ныло, пытаясь подавить восстание разума. Судя по тому, как Невра стоял в нерешительности, можно было сказать, что чувства к девушке перевешивали чашу весов. Он не мог отказаться от нее, не мог смириться с потерей. Время для вампира снова застыло, превращая жизнь в обыкновенное существование.       Он поднял взгляд на возвышающийся мыс. Внезапное препятствие не позволяло следовать за голосом, гипнотически воздействующим на сознание вампира. Он прислушался, попытался определить, кому принадлежали чары. Это была девушка? Незнакомка не прекращала посмеиваться и кого-то звать. Плененный этой живой энергией, Невра ринулся на поиски. Он хотел бежать, двигаться быстро и ловко, как это было свойственно вампирам, но вместо этого действовал медленно и максимально неуклюже. Он оступался, падал, вставал, бежал и снова падал. Несмотря на это Невра твердо решил найти этот лучик тепла и надежды. Он хотел поймать его и эгоистично спрятать за пазухой. Глава Теней хотел согреться и позабыть о леденящем морозе, о тех ужасах, которые пришлось пережить, о своем одиночестве. Надеясь получить поддержку и утешение, он двигался вперед.       Невра вышел к заливу, который смутно напоминал заброшенную бухту. На берегу были разбросаны обломки бывших кораблей. Те деревяшки, которые еще не были частично или полностью погребены под слоем песка, поддавались ветру и метались из стороны в сторону. Самые мелкие поднимались в воздух и с головокружительной скоростью улетали ввысь, приземляясь либо на другой стороне залива, либо где-то в океане. Взгляд вампира зацепился за одно единственное более-менее сохранившееся судно. Его форма напоминала английскую букву v. Центральная часть палубы была разрушена и заметена песком, а корма и нос корабля возвышались над поверхностью. Мачты были сломаны, и только из одной, самой маленькой, еще торчали щепки. Невра не двигался, оценивал обстановку. Он пытался уловить звук, приведший его сюда. Осматривая берег, он различил движение у корабля. Это были три темные точки, приглядевшись к которым Невра узнал маленьких брауни. Крольчонок, барашек и лисенок. Они резвились возле старого судна, вооружившись палками и другими подручными средствами. Их звонкие голоса и смех поразили вампира и озадачили. Он наблюдал за ними, пока крольчонок не побежал в сторону океана. Он подпрыгивал и пребывал в явном нетерпении. Проследив за ним, Невра вдруг напрягся. Две красивые девушки локтями облокачиваясь на камни, приветливо улыбаясь ребенку. Их пышные, но мокрые волосы прилипали к оголенным плечам и лопаткам. На коже еще виднелись капельки солоноватой воды. Одна из них, бывшая со стороны Невры, вытянула руку вперед, раскрывая аккуратную ладошку. Крольчонок подсел ближе. Любопытство взыграло в нем. Он протягивал руку к сирене и осторожно водил пальчиком по предмету. Вампир не мог разглядеть эту занятную вещицу, хотя он даже не старался этого сделать. Все его внимание было сосредоточено на русалках. Что-то настораживало гвардейца в них, а может он просто превращался в параноика. Тем временем маленький брауни обернулся к своим друзьям и позвал к себе. Переглянувшись, дети вприпрыжку побежали к небольшой компании. Они побросали свое “оружие” и, казалось, устроили негласное соревнование: кто из них добежит первым до воды. Девушки посмеивались, глядя на таких беспечных и жизнерадостных малышей. Невра тоже чувствовал, как внутри все наполнялось теплом. Оно согревало и радовало его. Как бы ни хотел, но вампир не мог на лице изобразить искреннюю улыбку. Все его попытки выходили никудышным, при этом лицо выглядело так, будто Невра готов был кого-то убить. Не решаясь уйти, распираемый противоречивыми чувствами, глава Теней присел на камень. Он положил локти на колени и уставился на волшебных существ. Пока дети обменивались с русалками блестящими камешками и ракушками самых причудливых форм, Невра самозабвенно проваливался в прошлое. Он пытался остановиться, но эта идиллия, эта легкая и непринужденная атмосфера имела слишком сильный эффект. За их смехом Невра невольно узнавал нотки смеха землянки. Видимо, все это время он слышал ее, и именно Гарди привела его сюда. Ее улыбающееся лицо с сияющими фиалковыми глазами и милыми, пухлыми губами предстало перед вампиром в самых насыщенных красках. Оно имело такие отчетливые контуры, будто Гардиена стояла напротив. Ее темные волосы были распущены, а из-за того, что она наклонялась к вампиру, пряди и вовсе невесомо касались кожи лба и щек. Почувствовав щекотание, Невра дернул головой, но образ девушки не исчез. Землянка лишь еще более горячо рассмеялась, прикрывая открытый рот тыльной стороной ладони. Гарди сделала шаг назад и поправила волосы. Она была довольна своей выходкой, застав вампира врасплох. Покачиваясь из стороны в сторону, землянка принялась кружиться, изображая из себя балерину. Невра был восхищен пластичностью возлюбленной и просто не мог оторвать от нее взгляд. Вампир отметил грацию девушки, ее мощную энергию и великолепную подачу. Он буквально задерживал дыхание, когда она прикрывала глаза и отдавалась попутному ветру. Хрупкая и тоненькая, Гарди порхала перед вампиром, завлекая его в свои сети. Она приоткрыла глаза и посмотрела прямо на Невру. В ее взгляде не было смущения или доверчивости. В ней пылала страсть. Превращаясь из невинной овечки в опасную хищницу, она в один прыжок преодолела расстояние между собой и гвардейцем. Ее руки обхватили его лицо. Она взволнованно дышала прямо в губы парня. Задыхаясь от близости, вампир прикрыл глаз и попытался ее обнять.       - Только не исчезай, - прошептал он, когда рука должна была лечь на ее спину. Однако ладонь прошла по воздуху насквозь. Невра сжал кулак и ударил о камень, на котором сидел. Послышался треск и что-то размеренно стало сыпаться на землю. Сжав губы, он громко вдохнул воздух носом. Ему казалось, что в нем еще были сохранены частички ее присутствия. Невра снова испытал разочарование. Злость быстро подавлялась более глубокими и сильными чувствами. Он снова поднял взгляд на несмышленых брауни и пожалел, что не мог сам стать ребенком. Ему бы не помешало вновь ощутить азарт к жизни, который когда-то был частью его самого. Глядя теперь на них, гвардеец не мог не испытывать сердечные боли. Теплое чувство сменилось пустотой, а необходимость в утешении - желанием поскорее вернуться к одиночеству. Наблюдая за их счастливыми лицами, вампир уже подумывал пойти обратно.       Он попытался встать, как вдруг одна из русалок толкнула другую в плечо и нырнула под воду. Девушка посмотрела туда, где находился гвардеец. Невра застыл, ощущая, как каждая клеточка в теле напряглась, точно натянутая струна. Однако он успокоился, когда понял, что глаза сирены не выражали никакой заинтересованности. Она не видела его. Невра находился на приличном расстоянии от веселящейся компании. Только благодаря своим вампирским способностям он мог отчетливо видеть их и неплохо слышать. Если бы ветер дул с меньшей скоростью, возможно, он лучше бы разбирал слова. Его же черная фигура издалека ничем не выделялась на фоне огромного валуна, будто являясь ее частью. Такое случайное стечение обстоятельств обеспечило главе Теней отличную маскировку. Вот только больше, чем быть узнанным, вампира заботило увиденное. Лицо русалки было безукоризненно. Идеальная бледная кожа. Острые, как бритва, скулы. Большие круглые глаза светлого оливкового цвета. Ровный слегка вздернутый носик. Она ничем не отличалась от обычной сирены, вот только овальное лицо было обрамлено не чешуей, а перьями. Невра призадумался, продолжая разглядывать девушку. В это время к ней снова подбежал крольчонок. Он что-то оживленно рассказывал, будто пытаясь опередить своих друзей. Лисенок и барашек последовали за ним. Поравнявшись с ним, они недовольно посмотрели на друга.       - Подумаешь, - услышал Невра, как отмахнулся маленький брауни. Остальные насупились и хотели было уйти, но сирена остановила их.       - Не надо ссориться, - пропела она, касаясь кончиками пальцев лица барашка, который стоял ближе всех. Девушка смотрела в его глаза и дружелюбно улыбалась. - Лучше взгляните сюда, - она жестом указала на то место, где еще пару минут назад была ее подруга. Самые любопытные протиснулись вперед и склонились над поверхностью океана.       - Мне не видно, - жаловался лисенок, который стоял за спинами друзей. Он упирался в их плечи и подпрыгивал, надеясь не пропустить что-то интересное.       В следующий миг что-то огромное болотного цвета выскочило из воды. Раздался крик. Это чудовище воспользовалось недоумением и испугом детей и, схватив двоих за шкирку, потащило ко дну. Лисенок не смог среагировать и схватить кого-нибудь за ногу, чтобы попытаться вырвать из цепких лап монстра. Тяжело дыша, он смотрел на то, как недавно милая русалка приобретала черты урода. Ее лицо исказилось. Кожа приобрела бледный зеленовато-коричневый оттенок. Глаза вытянулись, рот стал больше. Желтые зубы, несколько из которых были надломаны, злобно клацали. Девушка пыталась допрыгнуть до отползающего ребенка, пыталась схватить того за штанину костлявой и когтистой рукой. Малыш намок из-за создаваемых ее брызг, но убегать не спешил. Он еще не отошел от шока, парализовавшего тело. Когда сирена почти зацепилась за лисенка, появился Невра. Он встал между ними и угрожающе наставил острие кинжала на лицо удивленной девушки. Их взгляды пересеклись. Невра молча, но красноречиво намекал, что готов будет защитить этого малыша любой ценой, даже жизнью этого чудовища. Она поняла это и готова была применить другую тактику. Выпрямившись, она поводила руками по воде, создавая небольшие волны. Глаза она отводила в сторону, наклоняла голову так, чтобы незаметно вернутся к первоначальному облику.       - Так несправедливо, когда кто-то страдает, - заговорщицки проговорила сирена. Она подняла глаза к вампиру и посмотрела на него снизу вверх. Она больше не вселяла ужаса или отвращения. Девушка выглядела нормальной и грустной. Невра старался не поддаваться ее уловкам, поэтому не опускал кинжал. Однако что-то в ней зацепило его и приковало к месту. - Ты выглядишь печальным, - тем временем продолжала девушка свою речь. - Что-то гложет тебя, молодой вампир. Я чувствую эту тяжесть на твоем сердце. Она причиняет невыносимую боль, не так ли? - она подплыла чуть ближе, вновь облокачиваясь на камни. Все это время их зрительный контакт не прерывался. - Мне невыносимо видеть тебя таким. Позволь же исцелить твою душу, - она перешла на шепот, надеясь, что такой ход затуманит рассудок гвардейца. Нельзя было сказать, что попытка морского существа была провальной. Невра действительно переключился на свои собственные переживания, позабыв о том, что совсем недавно здесь произошло. Рука вампира дрогнула, кинжал упал в песок. Стеклянный взгляд вампира пропустил тот краткий миг, когда русалка победно улыбнулась. Буквально сразу она вновь изменилась в лице. Полный сострадания вид девушки подкупил чересчур восприимчивого гвардейца. Он поддался ей навстречу. - Вот так. Ближе, - нашептывала она.       Лисенок, наконец пришедший в себя, попытался остановить своего спасителя. Он вцепился в его ногу, пытаясь оттянуть от сирены. Однако вампир был сильнее, а потому не чувствовал слабых усилий малыша. Брауни хныкал, пытался привлечь внимание, но вампир всецело был поглощен эмпатией русалки. Лисенок посматривал то на загипнотизированно главу Теней, то на привлекательное лицо девушки. Никто из них не замечал маленькое существо. Слезы текли по его щекам, в голове была неразбериха, а сердце бешено стучало в груди. Он боялся, хотел домой. Однако у него и мысли не было бросать Невру. Будь вампир в сознании, отметил бы эту небывалую смелость малыша. Руки лисенка соскользнули со штанины костюма гвардейца Тени. Он оперся ладошками о мокрый песок, почувствовав что-то очень холодное под ними. Опустив заплаканные глаза, он увидел сначала блеск, а потом уже и весь кинжал целиком. Брауни непростительно долго смотрел на него, Невра уже успел нагнуться к чудовищу. Когда лисенок медленно поднял голову и увидел эту картину, то не раздумывая вскочил на ноги и побежал к сирене. Он громко закричал, несясь с выставленным острым лезвием вперед. Оба существа вздрогнули, но брауни уже успел воткнуть кинжал в грудь девушки. Она опустила голову сначала на торчащую рукоять, а потом посмотрела на лисенка. Ее глаза постепенно стали закатываться, руки обмякли, а тело стало погружаться в алую воду. Вампир проморгался, но не успел среагировать и помешать новому нападению. Из воды выскочила еще одна незнакомая сирена и с диким ревом замахнулась когтистой рукой. Ее удар пришелся на ребенка, который впоследствии отлетел в сторону и ударился спиной о камни. Оскалившись подобно дикому зверю, девушка скрылась под водой, подхватывая свою сестру и уносясь прочь.       Сознание вампира все еще было затуманено. Он слышал недовольство океана, чувствовал удары ветра, но не мог в полной мере осознать, где находился и что с ним происходило. Тело будто налилось свинцом, отчего он не мог подняться с колен. Он упирался руками в плоский камень, мелкие песчинки которого впивались в мертвую плоть. В голове был какой-то калейдоскоп из бессвязных проносящихся мыслей. Уши заложило криками, доносившимися откуда-то из прошлого. Все они содержали обвинения, направленные в сторону вампира. Он пытался отмахнуться от них, ворочал головой, закрывал уши, но возгласы не стихали. Казалось, они, наоборот, становились только громче. Не сдержавшись, Невра закричал сам:       - Нет! Нет! Нет! Это был долгий и надрывистый визг, рвущийся из самых далеких потайных глубин сердца. Схватив себя за волосы, Невра сильно потянул их. Было больно, но не настолько, чтобы заставить себя остановиться. Надолго его не хватило. Эмоционально и физически истощенный, Невра склонил голову над коленями. После такой насыщенной сцены тишина была оглушительной и давящей, и среди этого безмолвия он услышал тихие, жалобные стоны. Он повернул голову в ту сторону и увидел малыша, грудная клетка которого резко поднималась и опускалась. Его тело билось в предсмертных судорогах. Единственный серый, как затянутое тучами небо, глаз округлился, а бровь поползла вверх. Он забыл про маленькое беззащитное существо, которому был обязан своей проклятой жизнью! Невра сорвался с места и побежал к брауни. Внезапно появившиеся силы вновь иссякли, когда он упал рядом с лисенком. Картина предстала ужасная. Настолько, что вампир боялся превратить ее в чудовищную. Тело лежало в каком-то кровавом месиве. Из ушей и рта текли маленькие алые струйки. Глаза практически заплыли. Невру передернуло, когда он понял, что ребенок плакал кровавыми слезами.       - Я-я нич-ч...не ...жу, - кашлял лисенок.       - Тихо, малыш, - Невра обдумывал, как более осторожно предупредить мальчишку, что разговаривать сейчас ему было вредно. Однако оценивая ситуацию, понимая, что брауни не сможет выкарабкаться, вампир решил промолчать. Он положил ладонь на его горячий и липкий от пота лоб. Дрожь на мгновение прошла, но потом снова вернулась. Невра сглотнул. Он еще никогда не видел, как умирает ребенок.       - Я-я х-хоч… до-ом… - шептал лисенок. Он пытался зачем-то поднять руку, но невидимая сила приковала ее к земле. Невра не мог вынести той печали, которая прослеживалась в еле различимых словах лисенка. Он не мог вынести этого перекошенного лица, поэтому опустил голову и сразу же пожалел об этом. Бедному брауни досталось в сто раз хуже, чем могло показаться на первый взгляд. Острые когти-бритвы русалки разорвали одежду на теле и вспороли живот. Невра не стал вглядываться во внутренности малыша, ощущая, как подступает тошнота. Он сглатывал слюну, стараясь преодолеть в себе это чувство отвращения. Получалось с трудом. Вампир попытался отвлечься и заодно отвлечь малыша, уз уст которого вылетело: - Я-я н.. х-хо-оч… уми...а-а, - он с новой силой расплакался. Это привело к тому, что он стал сильнее и чаще кашлять, выплевывая на грудь сгустки крови.       - Ты не умрешь, - соврал вампир. Он готов был бить себя до изнеможения, чтобы только искупить вину перед еще одним созданием, которое не смог спасти. Он не хотел лгать, но знать, что ребенок умер с беспокойными мыслями, думая только о смерти и ни о чем более, было куда более невыносимо. Вампир взял трясущуюся руку малыша в свою и крепко сжал. Он надеялся, что присутствие даже такого негодяя, каким он себя считал, успокоит его. - Закрой глаза, поспи, - мягко попросил гвардеец. Он отвел взгляд в сторону, пытаясь придать голосу спокойный тон и уверенность. Меньше всего Невра хотел еще больше напугать умирающего. - Когда проснешься, уже будешь дома. Увидишь своих маму и папу. Они улыбнутся, потреплют тебя по головке и позовут к столу. Ты ведь будешь таким голодным. Какое блюдо ты любишь больше всего?       - Ш-шок… то-о, - уже совсем тихо прохрипел лисенок.       - Я передам твоей маме, - заверил вампир и продолжил: - Пока ты будешь отдыхать, она поколдует на кухне и приготовит самый большой и самый шоколадный торт во всей Элдарии! Он будет нежным, сладким и тающим во рту. Ты будешь очень, - Невра закончил, остановившись на полуслове, потому, что почувствовал, как напряжение в маленькой ручонке пропало. Она стала ватной. Переведя взгляд на его лицо, вампир заметил легкую улыбку и прикрытые глаза. На ветру слезы успели застыть, покрывшись хрупкой кровавой коркой. Грудь перестала вздыматься.       Невра устало повалился на песок. Глядя в серое, мрачное небо, он думал об еще одной загубленной из-за него жизни. “Сколько это может продолжаться?” - спрашивал он себя. Запах крови впервые за все время ударил в нос, заставив гвардейца поморщиться и отвлечься. Ему было неприятно чувствовать этот аромат, знать, что кровь пролита из-за него. Он поднял руку, пытаясь поймать что-то в воздухе. Испачканная в крови случайной жертвы, она выглядела не лучше, чем когтистые лапы русалок. “Он умер из-за меня, из-за моей слабости, - причитал вампир. - Это я должен был защищать его, а не наоборот. Это я виноват в случившемся. Я был зациклен только на самом себе. Я не должен был позволять этой сирене влезать в свою голову. Не должен был... Это я виноват в смертях этих детей! Я… виноват, - Невра ударил кулаком по песку. - Как наконец разорвать этот порочный круг?” Злость и ненависть будоражили его. Заставляли думать и приходить в себя. Он смотрел на небосклон, пока мысль не осенила его. Он выпрямился и еще раз бросил взгляд на ребенка.       - Больше никто не пострадает! Я не позволю, - дал обещание Невра трупу малыша. На этот раз он точно намеревался его выполнить. Подхватив лисенка на руки, он пошел прочь из бухты.