Поражение

      Рассказ выдался напряженным и громоздким. Невра не торопился, делал паузы, давая возможность другим гвардейцам уточнить ту или иную информацию. Но все молчали, жадно ловя каждое слово начальника Тени. Он изредка бросал взгляды на их лица, пытаясь уловить настроение, вызванное не очень радужным повествованием. Однако большую часть времени Невра смотрел в какую-то зримую только для него одного точку, находящуюся на противоположной стороне помещения.       Он начал с того, что описал свое прибытие, а точнее случай, произошедший на пути ко дворцу.

***

      На небольшой рыночной площади, где располагались палатки с различными диковинными пряностями и искусными изделиями ручной работы, гвардейцу приглянулась женщина. Она была молода, но у ее круглых близко посаженных глаз уже залегли глубокие морщины, а носогубные складки повисли так, что когда-то молодое и привлекательное лицо теперь походило на грубое, неотесанное животное. Она будто специально пряталась под навесом, превращаясь в его изощренную тень. Невра всматривался в женское лицо, интуитивно чувствуя, что на душе у торговки неспокойно. Уголки тонких бровей были изогнуты и сведены, формируя вертикальную морщинку. Глаза ее были равнодушны ко всеобщему шуму на площади, хотя вампиру было сложно судить об этом, ведь их обладательница упрямо смотрела в пол. Однако Невра не мог не заметить, что весь ее вид кричал о бедности и одиночестве. Ее костлявое тело прикрывал старый серый сарафан с заплатками. На голове, будто сдохшая гигантская муха, с помощью выцветших заколок держался потрепанный вязаный чепчик. Ее с большим трудом можно было назвать живым существом, скорее телесным призраком.       Невра раздумывал, стоит ли подходить к ней, заговаривать. Намереваясь сделать шаг, он притормозил. К торговке подошла старуха. Она дрожала при каждом крохотном шаге, а рука у нее тряслась как осиновый лист, когда она указывала на сочные разноцветные плоды. Несмотря на ее видимую дряблость, взгляд был пронзительным и жестким, а вытянутое лицо, словно клюв птерокорвуса, придавало ей пугающий, враждебный вид. Ее небрежность, с которой она обращалась к женщине, была всецело проигнорирована последней. Торговка все также продолжала смотреть в пол, когда заполняла протянутую соломенную корзину покупательницы, двигаясь скорее по давно заученной инструкции, нежели по необходимости. Невра увидел те сущие гроши, врученные старухой за полный набор продуктов, и ошалел. Думая, что торговка начнет выяснять отношения, он приготовился к тому, чтобы вмешаться, если того потребуют обстоятельства. Однако никакой сцены не последовало. Женщина убрала кое-какую прибыль в запятнанный соком и грязью передник и продолжила безучастно существовать, при этом лицо ее будто застыло в унылой, молящей гримасе.       Женщина хрустела длинными, тонкими пальцами, когда Невра решился подойти к ней. Он говорил не в привычной для себя манере. Его голос был мелодичен, но без знакомых заискивающих ноток, используемых им для флирта с девушками в Штабе. Не было в нем и ехидства, свойственного вампиру в моменты раздражения. По отношению к местной жительнице Невра выдерживал уважительный и дружелюбный тон.       Торговка на автопилоте выслушала его и принялась комплектовать заказ. Гвардеец поразился тому, насколько она безразлично вела себя: ни разу не взглянула на него, не проронила ни единого слова, даже сумму она предпочла указать на приборе, чем открыть свой тонкогубый ротик и тихо произнести сочетание цифр.       Невра достал необходимое количество маны и вручил женщине, и тут случилось неожиданное. Она перевела взгляд сначала на ладонь, потом на вампира. Глаза грустные, может, просящие. Когда красные зрачки сфокусировались и разглядели очертания чужака, жительница переменилась в лице. Ее бледно-зеленый оттенок кожи вдруг побагровел, мышцы напряглись. Она стрельнула в гвардейца ожившим неприятельским взглядом, оскалилась и, пронзительно крича, погнала вампира прочь самыми последними словами. Не ожидавший подобного, Невра застыл в немом удивлении. Мысленно пытаясь сопоставить все произошедшее, он не находил ответа на вопрос: что же могло ее спровоцировать? Тем временем вокруг торговой палатки стал собираться народ и гвардеец, не придумав ничего лучше, решил побыстрее скрыться. Повернувшись спиной и отойдя на пару шагов, он почувствовал, как что-то врезалось в его спину. Не оглядываясь, Невра быстрыми шагами продолжил свой путь ко дворцу. В голове у него все еще звучала последняя фраза женщины: «Забери свою грязную ману, подлец!» Он не понимал, что на нее нашло. «Она будто с цепи сорвалась», — подумал тогда вампир, ловя на себе презирающие взгляды встречающихся по дороге жителей Долины.

***

      С одной стороны могло показаться, что рассказывать о задании в таких подробностях глупо и неуместно. Совещание в стенах Главного Штаба собиралось не для того, чтобы послушать сказки, а для того, чтобы получить голые факты от непосредственного участника. Наверное, поэтому Лейфтан повел бровью и незаметно для всех цокнул языком. «Бессмыслица какая-то», — подвел он итог, но внешне остался заинтересованным слушателем. Однако Невра не без умысла рассказывал об этом случае. Он хотел показать, как его встретили в Долине, чтобы гвардейцы не питали ложных надежд по отношению к результату порученного ему задания.       — Когда я оказался возле дворца, меня тактично попросили убраться, — рассказывал вампир с тенью неприязни. Он выплевывал слова так, будто пытался кого-то ужалить. — Несмотря на то что я предъявил страже пропуск, выписанный специально на мое имя Королем Серпентесом, они в один голос твердили, что не положено. Я продолжил настаивать, пока позади них не показался мистер Спенсер…

***

      — Гвардеец из Эль? — спросил статный наг в недоумении. Серьга на левом ухе изредка поблескивала, когда на нее попадали солнечные лучи. Обнаженный торс был покрыт татуировками, а из предметов одежды виднелись только перстни на когтистых пальцах и наручи. Голос был слегка удивленным, но сдержанным, может, с проскальзывающими нотками надменности. Когда наг поравнялся со стражей, они отступили, склонив головы в почтительном жесте. Звук соприкасающегося железа и мрамора заиграл витиеватой мелодией в ушах, однако никто не был в настроении вслушиваться в эту прелестную музыку.       — Да, — солидно ответил Невра, выдерживая прямой взгляд трехметрового змееподобного существа.       — Пропустите, — после недолго молчания вынес свой вердикт Спенсер.       — Слушаемся, господин регент, — в унисон ответили молодые ящерицы.       — Вы, — на этот раз внимание существа было обращено к вампиру, — следуйте за мной.       Невра дернул кончиками заостренных ушей, когда величественный наг повернулся к нему спиной. Вампир знал, что дети Солнца не отличаются дружелюбием и гостеприимством, но данная ситуация в конец отбила у него всякое желание оставаться здесь надолго. Внутри росло недоверие к здешним обитателям, особенно после того, как в воцарившемся молчании вампиру удалось остаться со своими мыслями и чувствами наедине.       Глава Теней поморщился, когда переступил порог и попал в длинный отливающий золотым блеском коридор со множеством дверей и вооруженной охраной. В нос ему ударил запах, характерный скорее для пролитой крови и смешанный с протухшим мясом. Вампирское чутье подсказывало, что это отнюдь не запах с кухни или подсобного помещения, хотя по законам природы и превратностям судьбы никто не был застрахован от ошибок. «Неужели опоздал?» — подумал Невра, вспоминая цель своего путешествия. Некоторое время назад в Штаб доставили письмо от информатора, что покушение готовиться на ночь новолуния. Гвардеец должен был, если сведения правдивы, предотвратить его и наконец выявить зачинщиков либо, если заговор — это всего лишь плод слухов, проконтролировать, что причин для беспокойства больше нет.       На очередное размышление его навели настенные и напольные узоры. Везде была изображена трехголовая змея. В воспоминаниях всплыла недавняя сцена того, как старуха на площади расплачивалась с торговкой за корзину припасов. Невра в мельчайших подробностях вспомнил вид монет, которые звякали в руках женщин, точно они сыпались прямо перед самым его носом. Они были такими же, как и мана земель Эль, только в центре вместо узора пламени было очертание трехголовой змеи. Невра встрепенулся от внезапного озарения. Теперь ему было ясно, что́ привело женщину в чувства, однако вопрос «Почему?» все еще оставался загадкой. После разговора с Королем или со Спенсером, Невра надеялся разгадать и эту тайну. Вампир шел немного позади, но все равно не решался надолго задерживать взгляд на огромном мускулистом теле: отделка помещений, выполненная благородным металлом, выступала в роли хорошо отражаемой поверхности, а Невре не хотелось быть застигнутым врасплох. Его чересчур задумчивое лицо при взгляде на Спенсера могло выдать немало тайн.       — Регент? — начал вампир сразу, как только за ними захлопнулись двери в тронный зал. Спенсер в молчании прополз к подиуму, который охватывал всю площадь противоположной полукруглой стены. К нему вел лестничный подъем из девяти позолоченных ступеней. Продольные стороны лестницы ограничивали балюстрады, состоящие из колонн, которые Невра уже видел при входе во дворец и в главном коридоре. На основаниях балюстрады стояли статуи змей с обнаженными передними зубами. Они выглядели устрашающе живыми. Пока Невра мимоходом изучал обстановку, наг разместился в центре подиума, занимаемый королевским троном, где обычно восседает правящий монарх. Невра проводил его недобрым взглядом и на мгновение глаза его задержались на массивной плоти, покрытой темно-бирюзовой чешуей. Хвост ритмично извивался, пока полностью не оказался возле хозяина. Вампир прошел за ним ровно до основания лестницы, а потом остановился, поднял голову, выставив подбородок и заложив руки за спину ладонью на ладонь.       — Вы удивлены? Я думал, вам регулярно приходят новости о политической ситуации в Долине. Или в этот раз что-то пошло не так? — Спенсер выжидающе посмотрел на гвардейца, растягивая губы в хищной улыбке, подобно той, которую проявляют на Земле гиены. Ему была интересна реакция чужака на догадки нага о шпионе, присутствующем в стенах дворца. Уверенность вампира немного пошатнулась при мысли, что информатора рассекретили, а для него приготовили ловушку. Мышцы тела напряглись, однако Невра невозмутимо улыбнулся в ответ, склоняя голову чуть-чуть вправо. Ему нельзя было затягивать с молчанием, иначе у существа могли возникнуть не беспочвенные подозрения.       — Видимо, канал связи дал сбой, — отпустил правдивую шутку вампир. Невра не отличался искусным владением вести переговоры. Он был отличным разведчиком, а не парламентером. На эту роль больше подходил лореалет, но в этот раз у него были другие планы, когда Мико приняла решение отправить кого-то в эту обособленную горную часть Элдарии. Выбор пал на вампира. Трудно было спорить с начальницей. Наверное, поэтому он даже не попытался отказаться. Если кицунэ изначально выбрала его, значит сама персона вампира больше подходила для выполнения этого задания, чем несловоохотливый Валькион или чересчур колкий на язык Эзарель. Невра расслабился, будто его только что не попытались уличить в шпионаже. Он всегда избирал тактику, в которой чувствовал себя в безопасности. Непринужденность — вот его сильная сторона, даже если где-то ее можно было счесть за фамильярность.       Невра ответил той же улыбкой, которая играла на губах регента. «Лицемер», — подумали они друг о друге, однако оба продолжили играть в эту игру.       — Держите меня за идиота? — любезно, но одновременно и нахально обратился наг к Невре. Он соединил кончики пальцев в некоем подобии шпиля собора и передал эстафету в разговоре своему оппоненту.       — А для этого есть основания?       — Вы ведете опасную игру, толком не разобравшись, кто ваш противник, — улыбка исчезла с лица Спенсера так же внезапно, как и появилась.       — Вам настолько не нравится мое чувство юмора? — осведомился вампир.       — Мне не нравится, что Гвардия Эль сует свой нос, куда ее не просят, — уже серьезно заговорил регент. Невра молчал, понимая, что наг высказал еще не все, и оказался прав. Спенсер, с минуту прожигая вампира взглядом, продолжил: — Не нравится, что вы не держите обещания, не уважаете традиции чужих народов. Вы считаете себя неуязвимыми? Или вы просто чересчур глупы?       — Хотите оскорбить Главный Штаб? — сквозь зубы процедил Невра, стараясь сохранять самообладание как внешне, так и внутренне. Ладонь его правой руки переместилась на предплечье левой и плотно обхватила ее, словно пытаясь удержать от нанесения удара.       — Нет, что вы, — в примирительном жесте наг поднял руки, заметив нервозность вампира, но при этом сохранил холодность и проницательность в кроваво-красных глазах. — Я только пытаюсь понять, что вам известно, — они долго смотрели друг другу в глаза, пока Спенсер не заговорил снова. — Почему вы приехали?       — Меня пригласил Король Серпентес, — без запинки ответил вампир.       — По какому поводу?       — Не слишком ли много вопросов? Прошу заметить, вы все еще не ответили на мой, — без тени былого озорства пояснил Невра. Он позже спохватился, сжал кулак так, чтобы этого жеста не заметил полузмей. Он корил себя за то, что хотел сохранить небрежность беседы, а получилось так, что он, точно голодный Черный Пес, бросился в атаку. Такая непредусмотрительность могла раскрыть нагу некоторые, если не все, мотивы гвардейца.       Спенсер смерил его оценивающим взглядом, потом поднялся со своего места и спустился к гвардейцу. Поравнявшись с ним, змей также сложил руки за спиной. Тишина нагнетала обстановку между существами, но наг не спешил с ответом, будто все-таки пытаясь просканировать Невру. Не задержавшись на месте, он прополз к портрету королевской семьи и провел пальцами по позолоченной раме.       — Дивная была семья, — с горечью в голосе прошептал Спенсер. Невра повернулся в его сторону и, разглядывая представителей королевского рода, следил за нитью повествования полузмея. Хотя тот говорил тихо, будто сам с собой, благодаря вампирским способностям Невра мог не опасаться, что упустит из виду какую-то деталь. — Се́нция, — наг, не соприкасаясь пальцами с полотном, занес руку над изображением змеи-альбиноски. Ее треугольная голова была меньше по размеру и более угловатая, чем у остальных. Невра не мог видеть, как Спенсер по-доброму улыбнулся. Вампир мог только слышать мягкий тембр голоса и теплоту, искрящуюся в последующих восхваляющих словах. — Си́мион, — рука опустилась немного ниже. По сравнению со всеми членами семьи этот был еще детенышем. — Саад, Собек, Се́верин, Стух, Саа́мир, Суторий и… — регент перечислял ничего не значащие для вампира имена, но весьма важные для него, местных жителей, всей Долины. Он сделал паузу, а потом торжественно произнес: — Король Серпентес, — взгляд остановился на фигуре монарха, тщательно изучая каждый мазок кисти. — Они все… мертвы…

***

      — Какой ужас! — внезапно воскликнула Икар. Головы гвардейцев вмиг обернулись в ее сторону. Начав икать, девушка прикрыла рот ладошками и извиняющимся взглядом пробежала по лицам всех присутствующих. Никто не заметил, какая тишина воцарилась во время рассказа Невры. Его голос был непривычно тих и медлителен. Волшебные существа были очарованы им. Действительно, можно было подумать, будто вампир рассказывал сказку или очередную захватывающую историю, чтобы скоротать время между заданиями. Вот только время было совсем не под стать легкомысленному времяпрепровождению. Ситуация была сложная и отнюдь не приятная.       — И что было дальше? Что он сказал? — подал голос Эзарель, до этого стоявший позади всех, скрестив руки на груди.       — Что его назначил временным правителем Большой Совет, дабы для начала разобраться с преступлением, — ответил вампир, пряча глаза. — Что насчет самого преступления, то это было убийство, а убийца, — Невра посмотрел прямо в глаза кицунэ, — гвардеец из Штаба.       — Что? Как такое может быть?! — воскликнула она.       — Он назвал его имя? — вмешался Лейфтан, перехватывая инициативу разговора у своей начальницы.       Вампир помедлил. Ему было сложно говорить об этом, ведь обвинения легли на их близкого товарища. Он вновь отвел взгляд, старался не думать о том, какой шокирующий эффект произведет на гвардейцев следующая информация. Однако медлить было больше нельзя. В нетерпении существа затаили дыхание, а пульсирующий в висках страх усилил чувство шаткого положения. Только сосредоточенность все еще помогала им устоять на прямых ногах.       — Керошан, — в голосе Невры послышалась сталь, какой не бывало прежде. Несмотря на его самообладание, которое он с недавних пор решил сохранять во чтобы то ни стало, он хотел спрятать глаза, жалея, что повязка была только на половину лица. Глава Теней знал, что сообщил еще не все сведения, но сколько бы он ни репетировал в голове речь, выдать все как на ладони было сложно, невыносимо и больно.