Конец света

Их встреча на перроне, наверное, выглядела со стороны очень забавно. Двое мужчин с одинаково покрасневшими глазами и зеленоватым оттенком кожи мрачно поприветствовали друг друга осторожными кивками и, не говоря ни слова, зашли в вагон. Азаров чувствовал себя отвратительно. И не столько из-за выпитого вчера, сколько из-за того, что позволил себе настолько распуститься. Топить проблемы в бутылке, как профессионально! Позор! Тем более в присутствии потенциального противника. То, что потенциальный противник топил те же проблемы с не меньшим усердием, ситуацию ничуть не улучшало. Не улучшало дела и то, что им пришлось воспользоваться общим вагоном, где невозможно было даже обсудить план действий и ничто не отвлекало от мрачных мыслей и общей неловкости положения. За все время знакомства они с Кроули побывали в разных ситуациях: они встречались на официальных мероприятиях, вместе переживали скучные пресс-конференции и сенсационные сообщения, бесконечное число раз обедали вместе, бывали в кинотеатрах, в музыкальных клубах (один, но памятный раз) и прошли сотни километров пешком по всевозможным паркам и улицам. Они сотни раз обсуждали свою журналистскую деятельность и всячески избегали упоминания основной своей работы, при этом все время помня о ней. Впервые они собирались заняться вместе чем-то, напрямую с этой работой связанным. Вопреки прямому приказу начальства обоих, ни больше ни меньше. Они были сообщниками, и Азаров не знал, как чувствовать и как вести себя в этой роли. Похоже, Кроули чувствовал себя не лучше. Первую половину путешествия он старательно делал вид, что дремлет, а может и вправду сумел уснуть, ведь он выпил вчера больше Азарова. Оставшееся же время он пытался бороться с неловкостью, завязав разговор на простые будничные темы. Словно примерный англичанин, он начал с погоды — серой, но, по счастью, сухой — потом переключился на новости спорта, за которыми оба они не следили, и, наконец, начал перебирать вышедшие в этом году фильмы и книги. Азаров сам не заметил, как оказался втянут в живое обсуждение, мельком подумав, как же ему не хватало этого все прошедшие месяцы. К концу путешествия он поймал себя на том, что не чувствует никакой неловкости и широко улыбается собеседнику. Кроули, похоже, тоже расслабился, и его обычная саркастическая ухмылка сменилась более искренней и куда более редкой улыбкой. Когда они вышли на станции в Чатеме, настроение мгновенно стало более серьезным, а разговор более деловым. Для начала Кроули предложил найти какую-нибудь забегаловку, потому что, по его словам, он не протянет долго без кофе. Азаров сомневался, что они найдут где-нибудь в Чатеме приличный кофе, но спорить не стал. За чашками подозрительного светло-коричневого напитка они перешли, наконец, к главному вопросу. — Вы узнали точный адрес мальчика? — Да, — кивнул Кроули. — Только ведь он сейчас в школе. Может, будет проще его именно там и поискать? Возле дома может быть охрана. — Возле школы тоже. — Но школа больше, там больше детей и больше шансов остаться незамеченными. Если мы дождемся большой перемены... Азаров кивнул, взглянул на часы. — Тогда нам придется подождать еще полтора часа. — Потому что кое-кто назначил время встречи на раннее утро, даже не посоветовавшись со мной, — проворчал Кроули. — Я мог бы поспать лишний час. — Но вы же согласились, — возмутился Азаров. — Я вас не заставлял. Они еще немного поспорили без особого запала, потом заказали какую-то еду, качеством ничуть не лучше кофе, и принялись убивать время. Когда они подошли к школе, дети как раз с криками высыпали во двор, огороженный простеньким забором. Несмотря на прохладную погоду, двор определенно казался им привлекательней школьных кабинетов. Кроули попытался подозвать кого-нибудь, но в этом гаме его никто не слышал. Он ткнул Азарова локтем в бок. — Свистните. — Что? — Свистните! Я знаю, вы умеете, я слышал, как вы подзываете такси. — А вы сами что, не умеете? Кроули закатил глаза. — Умею, конечно, но не так громко. Давайте же, свистите. Азаров послушно издал оглушительный свист, все еще подозревая, что над ним пытаются подшутить, но Кроули лишь довольно улыбнулся, словно увидел нечто захватывающее. Между тем, свист достиг желаемого эффекта — к забору подскочили сразу трое ребят разного возраста. — Так, малолетки, — живо заговорил Кроули. — Кто из вас знает Адама Янга? Ему девять лет, и нам нужно с ним поговорить. — А что нам за это будет? — деловито поинтересовался русоволосый мальчишка лет десяти в коротких ему штанах и сильно поношенных ботинках. Кроули сунул руку в карман, извлек горсть мелочи, пересчитал. — Три шиллинга тому, кто приведет сюда Адама. Мальчишек словно ветром сдуло. Не прошло и пары минут, как тот самый русоволосый подтолкнул к забору другого мальчика, чуть ниже ростом, с настороженным взглядом зеленых глаз под копной нечесаных волос. Русоволосый протянул ладонь, получил заслуженную награду и с гиканьем ускакал прочь, а Адам остановился в метре от забора. — Не очень благоразумно с твоей стороны приходить на зов незнакомых людей после того, что с тобой уже случилось, — озабоченно нахмурился Азаров и тут же снова получил локтем в бок. Кроули состроил ему страшную рожу, Адам же лишь пожал плечами. — Между нами забор. И ближе я не подойду, так что все в порядке. Что ж, по крайней мере мальчишка не напуган, а значит, с ним будет легче говорить. Кроули, однако, не пытался воспользоваться этим, он качнул головой в сторону ребенка и одними губами проговорил: «Вперед». — Я? Почему я? — прошептал Азаров. — У вас лучше получается взаимодействовать с детьми. — Это была ваша идея, так что давайте. — Я все же считаю… — Эй, мистер и мистер. Вы чего хотели-то? Перемена не такая длинная. — Дело в том, Адам, что мы хотели… м-м-м… Поговорить с тобой о похищении. В смысле, попросить тебя рассказать подробно все, что ты запомнил. — Азарову практически никогда не приходилось общаться с детьми, и он чувствовал себя не в своей тарелке. Он тут же мысленно посмеялся над собой — кто бы мог подумать, разведчик, не способный допросить ребенка. — Ну, меня вообще-то уже спрашивали, — протянул Адам и задумчиво прищурился. Кроули первым сообразил, в чем дело. — Хорошо, хорошо. Что ты хочешь за то, чтобы рассказать все еще раз. — Вон там на углу продают мороженое, — оживился мальчишка. — Я хочу самую большую порцию! Кроули вздохнул и повернулся к Азарову: — Ваша очередь раскошеливаться. И Азарову ничего не оставалось, кроме как отправиться за мороженым. Когда он вернулся, Адам уже вовсю болтал с Кроули. Он мгновенно схватил протянутое ему лакомство и продолжил рассказ. — И мы ехали долго, я успел проголодаться. Наверное, часа три. И они почти все время молчали, только иногда один другому говорил: «Проверь мешок». Ну, это который они мне на голову надели, чтоб я их не видел. — А как ты думаешь, дорога была сельская или в городе? — Сначала сельская, — уверенно сказал Адам. — Потому что других машин не было и трясло очень. А потом вроде как городская, потому что я гудки слышал, и поворачивали часто. А потом они остановились, и вытащили меня из машины, и куда-то повели. Вроде как в дом, но ступенек там не было. И сказали, что, мол, вот, забирайте. И что-то еще про голод. А потом меня отвели куда-то, посадили на кровать и закрыли дверь. И тогда я снял мешок. И сидел там долго-долго. Они мне несколько раз приносили еду, и я поспал, и еще поспал, и мне было ужасно скучно. А потом один опять зашел, надел мне на голову мешок и куда-то повел, потом повез… А потом меня вытолкнули из машины, и кто-то снял мешок, и я увидел маму. Мальчишка говорил оживленно, без тени испуга, словно пережитое было веселым приключением, а не чем-то страшным. — Адам, а кто приносил тебе еду? И кто надевал мешок? Ты видел лица этих людей? — Не-а. Он был один, и на нем всегда такая шапка с дырками для глаз была. Но он был худой и невысокий, как моя мама. Но сильный, я разок попробовал вырваться и убежать, а он схватил меня и на кровать обратно бросил. И рассмеялся. Еще голос у него был такой странный, словно женский. — А может, это была женщина? — Я не знаю. Одежда на нем была точно мужская, а так… — Хорошо, а еще кого-нибудь ты видел? Мальчишка закрутил головой, потом торопливо принялся облизывать тающее мороженое. — Адам, попробуй вспомнить все очень-очень внимательно, — Азаров решил, что будет говорить с ним, как со взрослым. — Сосредоточься и подумай: может, ты что-нибудь почувствовал? Услышал? Унюхал? — Пахло там, как в гараже у отца Брайана. А слышать я, конечно, слышал, — пожал плечами мальчишка. — Дверь-то обычная была, как у меня в комнате дома, а я всегда слышу, когда мама с мистером Дойлом милуется. — Мистером Дойлом? — Брови Кроули взлетели над очками. — Ну да, с соседом нашим. Он к ней давно ходит, он на ней жениться хочет, но мама боится, что отец рассердится и что-нибудь плохое ей сделает, если узнает. Только я не понимаю, почему, у него ведь есть другая жена, почему маме нельзя другого мужа завести? Кроули закашлялся, старательно маскируя смех, и Азаров закусил губу, чтобы не последовать его примеру. Безусловно, ситуация вокруг личной жизни американского посла все больше напоминала водевиль, но вот остальное было очень и очень серьезно. — Адам, пожалуйста, сосредоточься. Что именно ты слышал? — Ну, там несколько человек было. И я не всегда слышал, а только когда они спорили и повышали голос. — И о чем они спорили? — О том, куда везти что-то. Я не знаю, что, они ни разу не сказали. Только женщина говорила, что нужно в Лондон везти, что англичане заслужили. А мужчина говорил, что дело не в англичанах, что Берлин будет надежнее, что тогда это точно всех заденет. А потом тот, который мне еду носил, сказал, что ему все равно. И женщина снова заговорила, а тот, который говорил про Берлин, назвал ее красной. — В каком смысле? — не понял Азаров. — Ну, рыжей. Берти Джексон так Пеппер всегда дразнит: как увидит ее, кричит «Красные идут!», потому что у нее волосы рыжие-рыжие. А Пеппер злится всегда. И та женщина тоже разозлилась, закричала: «Заткнись, голод». И они снова заспорили. Она говорила что-то про аэропорты, а он сказал, что Икар слетает. — Икар? — Ага, как в Древней Греции. Мы в школе проходили, я знаю. В общем, они ругались, а потом еще кто-то сказал… я его до того не слышал, у него такой акцент странный, как у злодеев в мультиках, знаете? И он сказал, — Адам зажмурился, пытаясь вспомнить точнее. — Он сказал: «Голод, следи за языком. Война, успокойся. Голод прав, Берлин будет громче». И они все сразу перестали спорить и начали говорить тише, и я больше ничего не разобрал. — Ты молодец, Адам. Ты настоящий герой и умница, — очень серьезно сказал Кроули. — Теперь беги в класс. А маме скажи, чтобы она ничего не боялась, твой отец ей ничего не сможет сделать. Понял? Адам кивнул, развернулся на пятках и вприпрыжку побежал к зданию школы. Только когда он скрылся в дверях вместе с остальными детьми, Кроули повернулся к Азарову. — Берлин. Твою ж мать. Это еще хуже. Азаров молча кивнул. Если террористы взорвут боеголовку в Берлине, рядом со строящейся стеной… В Берлине, где с обеих сторон стоят наготове танки, а то и что похуже… Последствия точно будут гораздо страшнее, чем они все себе представляли. — Теперь я обязательно должен попытаться отправить сообщение в Москву. Там не могут не понять… — Они двинулись назад, к станции, и Азаров плотнее запахнул плащ, словно пытаясь отогнать пробежавший по спине холодок. — Ваш идеализм неистребим, — покачал головой Кроули. — С чего вы взяли, что они думают иначе, чем ваш шеф? — С того, что я верю в людей, — отрезал Азаров, чем заработал себе недоуменный взгляд. — Вы серьезно? После стольких лет на этой работе? Как вы выжили-то вообще? — Вот потому и выжил. Потому что есть ради чего жить. Кроули замолчал, но надолго его не хватило. — А я все же считаю, что мы должны попытаться сами предотвратить теракт. — Каким образом? — Попытаться найти этих… Всадников. Мы знаем, что их действительно четверо. Мы знаем некоторые их приметы. — О, рыжеволосая женщина, невысокий мужчина с женским голосом и кто-то со странным акцентом? Исчерпывающие описания. — Это больше, чем ничего! И они наверняка в Лондоне, учитывая, как долго везли Адама. Кстати, Берлин объясняет, почему они до сих пор не осуществили свою идею, а то я все эти дни постоянно ждал взрыва, удивлялся, чего они тянут. Им нужно как-то доставить боеголовку в Германию, и обычным самолетом они не могут ее вывезти, а морем и сушей добираться долго и сложно. — Это я тоже понял, — согласился Азаров. — И, судя по всему, у них есть идея, как доставить ее туда воздухом. Тот, кого они назвали Икаром. — Еще одна дурацкая кличка. Азаров задумался. Эта кличка плохо сочеталась с общей библейско-апокалиптической тематикой имен. Но что тогда? Кроули же продолжил рассуждать: — Этот Икар, у него, наверное, частная транспортная компания. Их в Лондоне много, возят все подряд, от еды до лошадей. Если бы мы могли проверить их все… — Вы представляете, сколько это займет времени? Мы просто не успеем. Да и как мы будем объяснять свой интерес? Владельцы компаний имеют полное право отказаться разговаривать с нами. Тут нужно… подкрепление. — Тут нужна полиция! — оживился Кроули. — О, это отлично. Заставим побегать англичан, в конце концов, это их преступники, пусть сами их ловят. — Но мы не можем привлекать полицию, ведь тогда придется все рассказать. — Не придется, если действовать неофициально. Есть у меня один контакт в Скотланд-Ярде. Натравлю его. — Да, это было бы неплохо, — неохотно согласился Азаров. — Вот и займитесь этим, когда вернемся в город. А я… я все же должен попытаться. Кроули внезапно остановился и схватил его за плечо. — Послушайте. Вы понимаете, что собираетесь сделать? Отправить информацию в центр в обход прямого руководства. Я уверен, у вас это так же запрещено, как у нас. А главное, вы не сможете сделать это совершенно тайно. Вас вычислят, сразу же вычислят. И не думаю, что вашему шефу понравится такое пренебрежение его приказами. Азаров вспомнил леденеющий взгляд Архангельского, его снисходительную улыбку. Нет, ему это совершенно точно не понравится. И он будет иметь полное право объявить эти действия изменой и принять соответствующие меры. — Я все равно должен, — наконец выдохнул Феликс. Всю оставшуюся дорогу до станции и всю поездку в Лондон они старательно избегали серьезных тем. Азарова удивило, что Кроули не пытался его дальше отговаривать. Удивило, но и порадовало. Потому что он не собирался менять своего решения. Они расстались на выходе из вокзала. В последний момент Кроули все же не выдержал. На этот раз он взял Азарова за руку, и голос его был тихим, почти умоляющим: — Пожалуйста, Феликс, скажите, что вы передумали. Это ненужный риск, мы справимся и без него. — Спасибо за заботу… Энтони. — Назвать американца по имени оказалось легче, чем он думал. — Но я должен. И, прерывая попытку уговоров, быстро добавил: — Я вернусь домой около девяти. Позвоните мне, и если я отвечу, значит, встречаемся через час возле Арки Веллингтона. Ну а если нет… Но я отвечу. Удачи вам, Кроули. — Удачи, Азаров, — кивнул американец, развернулся и зашагал прочь. Азаров последовал его примеру и двинулся в сторону Челси, на ходу прикидывая в уме последовательность дальнейших действий.