Конец света

Азаров закончил вторую тысячу шагов по «камере» и снова опустился на матрас. Часов у него не было — их забрали вместе с ремнем, галстуком и шнурками — но по его прикидкам утро давно наступило. Он успел продумать стратегию поведения при четырех возможных вариантах развития событий, поспать, сделать зарядку и очень надеялся, что в скором времени к нему придут с едой. В комнате не было даже воды. С другой стороны, туалет здесь тоже отсутствовал, что создавало определенные трудности, но также доказывало, что его «арест» был импровизированным и о нем знал только узкий круг лиц. Потому что Азаров был уверен, что где-то в недрах посольства наверняка есть настоящие камеры или хотя бы гауптвахта для солдат охраны. Через полчаса заскрежетал замок, и Азаров медленно поднялся на ноги. Как и ожидалось, за дверями оказались Малакин с Солдатовым. Резидент, надо думать, был на своем рабочем месте. Выражения лиц у обоих вошедших были оживленные. Азаров молчал, предоставляя им самим начать разговор. Малакин протянул ему листок бумаги. Нет, телеграмму. На мгновение Азаров решил, что это та самая телеграмма, которую он отправил Кроули. Американцы заполучили ее, передали нашим, чтобы… чтобы что? Но тут майор заговорил. — Это забавное сочинение было доставлено вам на квартиру сегодня рано утром. Не желаете пояснить, что оно означает? Азаров нахмурился и взял листок. Пробежал глазами странный текст. ГРЯДЕТ АПОКАЛИПСИС И БУДЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ИЗГНАНО С ЛИЦА ЗЕМЛИ КАК БЫЛО ОНО ИЗГНАНО ИЗ ЭДЕМА А ЕСЛИ ЖЕЛАЕШЬ УЗНАТЬ БОЛЬШЕ ТО СОЧТИ ЧИСЛО УТОНУВШИХ МУЗЫКАНТОВ И ПРИДИ В ЭТО ВРЕМЯ ТУДА ГДЕ ИЗ ПЕПЛА ВОССТАЛ ФЕНИКС ЧТО КОРМИТ ЛЮДЕЙ ПЛОДАМИ ЗЕМЛИ И ВОДЫ А СТЕНЫ ХРАНЯТ ЛИЦА ТРЕХ ПОКОЛЕНИЙ Азаров удивленно приподнял брови, но на душе у него вдруг резко потеплело. Это прислал Кроули, никто другой не мог сочинить такую чушь, и к тому же тут было упомянуто изгнание из Эдема. Значит, он жив. Или, по крайней мере, был жив, когда отправлял телеграмму. Другой вопрос — зачем он ее отправил? Расшифровать остальное было несложно. Музыканты на корабле: тот клуб, куда Кроули водил его знакомиться с современными музыкальными веяниями, назывался «Кораблекрушение». Сколько же человек там выступало? Две группы, в одной четыре, в другой шесть участников. И еще то совершенно безголосое трио. Значит, тринадцать, то есть час дня. Плоды земли и воды… овощи и рыба? Жареная картошка с рыбой, но этого добра в городе — на каждом шагу. А вот восставший феникс и лица на стенах... Азаров вспомнил, где Кроули когда-то рассказал про родной город под названием Эдем. Паб в районе доков, который был полностью разрушен во время войны, но восстановлен сыном первого владельца. Там еще на стенах висели семейные фото на фоне заведения. — Ну же, мы ждем ответа! — напомнил Малакин. — О. Наверняка какие-нибудь безумные проповедники себя так рекламируют, — пожал плечами Азаров. — Не держи нас за дураков! — взорвался Солдатов. — Ты очень интересовался группой под названием «Армия Апокалипсиса». А теперь у тебя в ящике сообщение с упоминанием Апокалипсиса и зашифрованным местом и временем встречи. Совершенно ясно, что у тебя есть информатор в этой группе. И сейчас ты все нам расшифруешь. — Я думал, это у вас есть контакты с группой. Если бы они были у меня, разве стал бы я вас расспрашивать, Сергей Федотович? Солдатов сердито прищурился, но ответил Малакин. — Я думаю, что, получив информацию от Сергея Федотовича, вы, Азаров, сумели выйти на верхушку группы. Мы были бы не против тоже с ними поговорить, так что не тяните резину, назовите место и время. Азаров упрямо сжал губы. Зачем им встречаться с Всадниками? Договориться о точном месте взрыва? Значит, эта встреча для них очень важна. — Не советую вам упрямиться, Азаров. Если понадобится, мы выбьем из вас эту информацию. У Сергея Федотовича есть большой опыт, поверьте. В ваших же интересах ответить сразу. По лицу Солдатова было ясно, что перспектива долгого допроса вызывает у него предвкушение. Странно, Азаров всегда считал его ворчливым, упрямым, но неплохим стариком. Почему он раньше не замечал в нем этой жестокости? Солдатов сделал шаг вперед. Как поступить? Подождать еще немного, дать им поверить, что информация добыта силой и, значит, достоверна? Он может немного потерпеть, главное сохранить приемлемую физическую форму для дальнейшего. С другой стороны… по их обращению Азаров подозревал, что его считают слабаком. Иначе не стали бы пугать. А значит, поверят и в то, что он быстро сдался. Поэтому он отвел глаза, немного помялся и, наконец, выдавил: — В час дня. Встреча состоится в час дня. — Где? — деловито спросил Малакин. — В пабе в районе доков. Я не знаю точный адрес. Но могу показать. — Хорошая попытка, но вы останетесь здесь. А место встречи покажете нам на карте. — Хорошо, — вздохнул Азаров и проследил глазами за вышедшим из комнаты Малакиным. Солдатов выглядел недовольным. Неужели ему вправду так хотелось пустить в ход кулаки? Чем Азаров мог заслужить такую ненависть? Вернулся контрразведчик с детальной картой Лондона, и Азаров с трудом, но нашел на ней нужную улицу. — Приметы вашего информатора. Азаров снова помедлил, дождался угрожающего взгляда и пробормотал: — Он любит менять внешний вид. И он всегда сам ко мне подходит. Если он не увидит меня, то не даст о себе знать. И если я буду не один — тоже. — Очень удобно, — недоверчиво проворчал Солдатов, но Азаров лишь пожал плечами. — Он очень осторожен. Вы же сами знаете, они там все параноики и помешаны на конспирации. Солдатов хотел добавить еще что-то, но Малакин быстро бросил «Хорошо» и распахнул дверь. Оба майора покинули комнату, и Азаров снова остался один. И, разумеется, ни завтрака, ни стакана воды. Зато предостаточно времени для размышлений. Вот к примеру — что затеял Кроули? Понятное дело — вытащить Азарова за пределы посольства с целью побега. Возможно, конечно, он планировал это до того, как за ним явились его собственные коллеги, но даже если Кроули на месте встречи не будет, все равно паб — не посольство, выбраться из него гораздо легче. Но это будет означать побег. Побег из-под стражи. Это уж точно будет означать предательство, и вряд ли он потом сможет вернуться в посольство безнаказанно. Вряд ли он сможет вернуться на Родину безнаказанно. «Вчера вечером ты был готов к наказанию, был готов заплатить такую цену, когда отправлял сообщение в Москву», — напомнил себе Азаров. С тех пор ничего не изменилось. Сейчас главное — предотвратить взрыв и военный конфликт, а о последствиях можно будет беспокоиться потом. Если они все выживут. Прошло минимум полчаса, прежде чем двери его комнаты снова открылись. На этот раз внутрь никто заходить не стал, ему просто скомандовали: «На выход». В дверях на него снова надели наручники и подтолкнули в спину. Путь был коротким и закончился все в том же кабинете, где проходил первый допрос. Там их ожидали Архангельский с секретарем. — Доброе утро, Феликс. Готовы к путешествию? — Надо же, тон Архангельского совершенно не изменился, все те же снисходительные нотки, все тот же добрый взгляд, все тот же радостный энтузиазм. Почему же у Азарова вдруг возникло ощущение, что он совершенно не знал своих коллег до этого дня? — Надеюсь, вы не будете совершать никаких глупостей? — Учтите, что весь район будет окружен, и в пабе будут наши люди, — сообщил Малакин. А секретарь Архангельского тоном прокурора добавила: — И помните, сотрудничая с нами, вы можете облегчить свое наказание и заработать снисхождение суда. Азаров молча кивнул, всем своим видом изображая, как неловко ему быть в роли побежденного. На стене комнаты висели часы и, если они не врали, до времени встречи оставалось еще два часа. — Могу я… Могу я умыться? Мне ведь понадобится выглядеть прилично. Да и отсутствие шнурков, пожалуй, будет выглядеть подозрительно. — Ну конечно, конечно. Отведите его, — скомандовал Архангельский, и Азаров чуть не поблагодарил его вслух. Все это было действительно ужасно неудобно. К пабу его привезли в автомобиле с занавешенными окнами, на заднем сиденье, зажатым между Солдатовым и одним из референтов Архангельского. Азаров задумался, знает ли молодой человек, что тут происходит. Вряд ли. И вряд ли когда-нибудь узнает. С другой стороны, в их работе это не было редкостью. Машина остановилась в квартале от места назначения. Солдатов напомнил, что район окружен. Азаров, на самом деле, в этом сомневался — даже если они задействовали всех ребят из наружного наблюдения, их было не так много — но лишь кивнул и вышел из машины. Людей вокруг и впрямь было многовато для этого времени дня. Логично: им нужно было убедиться, что он зайдет в паб, а не побежит прочь. Но он и не собирался этого делать. Азаров спокойно вошел в кирпичное здание, кивнул хозяину и сел. На этот раз он выбрал стол почти в центре помещения. Незаметно осмотрелся. Вон те старики в углу, похоже, были тут и в прошлый раз. Завсегдатаи. Трое в противоположном углу — наверняка наши. Интересно, подойдет к нему кто-нибудь в самом деле или придется придумывать, как выбираться? В пабе наверняка есть задний выход, но уж его-то точно перекрыли. Что еще? Хозяин подошел к столу, перечислил блюда в меню, принял заказ и ушел. Короткая стрелка на часах коснулась единицы. Азаров изучил помещение и пришел к выводу, что над залом есть чердак. Если пробраться туда — можно попробовать уйти по крышам. Не устроят же они стрельбу посреди бела дня. Прошло еще четыре минуты. Азаров кожей чувствовал нарастающее в зале напряжение. Как долго ему позволят ждать несуществующего информатора? Когда у них лопнет терпение? Он дал себе еще шесть минут, убедиться, что Кроули не заготовил какого-нибудь сюрприза. Прошли пять из этих шести минут, когда за окнами послышался скрип тормозов. Судя по звуку, подъехали три машины. Стукнула дверь, в паб ворвались сразу несколько человек в полицейской форме. Кто-то громко скомандовал: «Проверка документов, оставайтесь на своих местах, пожалуйста». Азаров замер. Никаких бумаг у него при себе, разумеется, не осталось — все его карманы вывернули в посольстве. Был ли этот полицейский рейд случайностью? В жизни, конечно, возможно всякое, но почему-то сейчас он не поверил в совпадение. Два «бобби» остановились возле его столика, и он развел руками в ответ на просьбу предъявить документы. — В таком случае вам придется проехать с нами, — сообщил один из них. В следующий момент Азарова подхватили под руки («Кажется, это называется дежа вю», — мелькнула мысль) и вывели из паба. Краем глаза он заметил, как другие полицейские придерживают попытавшихся вскочить наблюдателей в углу. На улице он разглядел маячащую на углу машину, в которой его привезли, а потом его впихнули на заднее сидение полицейского автомобиля, где уже сидел пожилой мужчина без формы. — Детектив Шедвелл, — мрачно буркнул тот. — Вы Азаров? — Да, — незамедлительно кивнул Феликс. Детектив что-то неразборчиво пробурчал и ткнул в спину водителя. — Двигай, Ньют, чего ты ждешь, второго пришествия? Машина медленно двинулась с места. Ньют вел ее осторожно, соблюдая все возможные правила, и Азаров подумал, что у Малакина не будет проблем с тем, чтобы проследить за ними. Но оглядываться не стал. Они покинули район доков, добрались до центра Лондона, потом снова свернули в сторону от туристических мест. Молчавший до сих пор Шедвелл повернулся к Азарову и проворчал так, словно каждое слово вытягивали из него клещами: — На том конце улицы черная машина. И передайте америкашке, чтобы на большее не рассчитывал. У меня хватает работы и без него. Азаров кивнул. Значит, все это придумал Кроули. Похоже, он в серьезном долгу перед американцем. Машина притормозила у входа в узкий переулок, детектив толкнул его в бок, и Азаров, поняв намек, выскочил из машины. На том конце переулка он разглядел черный автомобиль и со всех ног бросился к нему. Дверца распахнулась навстречу, Азаров буквально запрыгнул на сиденье, и машина сорвалась с места со скоростью, которая и не снилась полицейскому Ньюту. Феликс откинулся на спинку, повернулся к оскалившемуся водителю и улыбнулся в ответ. — Спасибо, Кроули. — Поберегите вашу благодарность до момента, когда мы оторвемся от чертового хвоста, — процедил тот, втопив педаль в пол и игнорируя дорожные знаки. Азаров оценил его решимость и вцепился руками в сиденье. Им пришлось петлять по улицам почти двадцать минут, чтобы оторваться от преследования. А потом еще полчаса кататься, чтобы убедиться, что за ними действительно не следят. После этого Кроули направился куда-то в сторону пригородов. Он молчал, и Азаров тоже не знал, что сказать. Они остановились на краю пустыря, окруженного полуразрушенными домами. Кроули вышел из машины, устало прислонился к дверце и закурил. Азаров так же молча прислонился рядом, протянул руку за сигаретой. Прикурил, ничуть не удивляясь дрожащим пальцам, и глубоко затянулся. С непривычки в горле запершило, он закашлялся, и это словно бы разрушило морок. Кроули швырнул сигарету на землю, резко повернулся и обнял его, прижав к автомобилю. Азаров, не задумываясь, сомкнул руки за спиной американца. Через несколько секунд он почувствовал, как тот напрягся и попытался отстраниться, словно сообразив, что делает, но Азарову было наплевать. Он только крепче сжал руки, провел ладонью по спине Кроули, и тот наконец сдался. Уткнулся носом ему куда-то в ухо и тихо засопел. Азаров обнимал Кроули и шептал: «Все хорошо, все в порядке, все хорошо», не зная толком, кого из них двоих пытается в этом убедить. Он чувствовал, как медленно уходит из груди тяжесть потери и как ее место занимает чувство, которого он не испытывал очень давно. Азарова захлестнуло волной нежности, необъяснимой и неудержимой нежности, и он решил, что не будет анализировать ее. Не будет думать, что это значит. Хотя бы недолго. Хотя бы прямо сейчас. Сейчас у него есть вот это — самый близкий ему человек, живой, здоровый, в безопасности, в его руках. А об остальном можно подумать позже.