Конец света

Кроули позволил себе расслабиться на пару минут. Почувствовать, как медленно уходит напряжение, не отпускавшее его эти сутки. Рано, конечно, уходит, ничего еще не закончилось, но пока что они оба были живы, они были вместе, и ему было позволено вдыхать запах Азарова, слушать стук его сердца, ощущать тепло обхвативших его рук. В миллиметре от его лица на шее русского билась жилка, и Кроули испытывал острое желание прижаться к ней губами. Но не сделал этого, нет. Напротив, он собрался с духом и все-таки отодвинулся слегка, отпуская момент. Сейчас было не время для эмоций. Будет ли оно когда-нибудь? С его везением… — Спасибо за спасение... Энтони, — смущенно улыбнулся Азаров, и у Кроули потеплело внутри. Он покачал головой. — Если это так неловко, совсем не обязательно звать меня по имени. Тем более я его не очень люблю. Я привык быть просто Кроули. — Не любите? Чем оно провинилось? И кстати, откройте мне страшную тайну — что означает это Дж.? Этого не было ни в одном документе, касающемся вас. И кто его тянул за язык? Можно было бы отшутиться, но… но ему не хотелось врать. — А, эта тайна совсем не страшная, скорей немного постыдная. Дж. означает Джуниор. Папаша назвал меня в честь себя — Энтони Младший, словно он какой-нибудь Рокфеллер. Сами понимаете, мне это никогда не нравилось. — Особенно после его поступка, — кивнул Азаров. — А как вас звали в детстве? Тони? — Чертов Тони, разбойник, чертенок, сукин сын… — Хм, я вижу в этом определенную логику. Не пай-мальчик, да? — Вы меня раскусили, — хмыкнул Кроули. Ему хотелось улыбаться, хотелось болтать о пустяках. Это все последствия погони, конечно, скоро они пройдут. Пока что он снова прислонился к машине рядом с Азаровым, словно ненароком прижавшись к его плечу. Тот не стал отодвигаться. — А в русском есть похожее имя? — Разумеется, есть. Антон. Антошка. — Ан-тош-ка? Все-таки вы, русские, любите коверкать имена. Хотя это еще что, один знакомый итальянец звал меня Нино. Он стоял очень близко, поэтому почувствовал, как вздрогнул русский. Улыбка соскользнула с его лица, он резко покачал головой. — Нет… Нет. — Согласен, — Кроули поспешил сменить тему. — А как насчет вашего имени? Тоже семейная традиция? Азаров чуть расслабился. — Если бы. Я не знаю своей семьи. Меня подбросили в приют в возрасте двух лет. Я не умел говорить, не мог сказать, как меня зовут, и директор приюта сам дал мне имя и фамилию. Фамилию свою, а имя в честь Дзержинского. — Серьезно? — Кроули усмехнулся. — В честь Железного Феликса? Похоже, ваша судьба была прописана для вас с пеленок. Теперь я понимаю, почему вы такой правильный. — И вы туда же, — грустно покачал головой Азаров. — Железный Феликс, ВЧК… а между прочим, в то время Дзержинский возглавлял комиссию по улучшению жизни детей, по борьбе с беспризорностью. Поэтому Александр Семенович, директор нашего приюта, и выбрал для меня его имя. — Я не знал, — протянул Кроули. Повернулся к Азарову, изучая выражение его лица, и только сейчас заметил украшающий подбородок русского синяк. Кроули прекрасно представлял, откуда он мог взяться, и от этой мысли настроение стало стремительно портиться. Он поднял руку, осторожно коснулся щеки Азарова. Тот смотрел вопросительно. Кроули уточнил: — Ваша беседа с коллегами была не особенно дружественной? — Это ожидаемо, — пожал плечами тот. — В любом случае, я подозреваю, что ваши коллеги были гораздо более… серьезно настроены. — Вы знаете? — Меня любезно проинформировали по поводу приказа о вашей ликвидации, выданного вашим начальством. — Его лицо потемнело. О, значит, он волновался? Кроули испытал совершенно нелогичное ликование. — Как вам удалось ускользнуть? — Не без труда, — скромно потупился Кроули. — Но вы должны знать, что я довольно скользкий тип. Азаров тихо рассмеялся. — Это точно. Раз уж мы тут говорили об именах… знаете, под каким именем вы фигурировали в моих отчетах? — Нет. — Хотя он иногда задумывался об этом. — Змей, — подмигнул русский, и Кроули тоже рассмеялся. — Что ж, я польщен! Вы попали в точку. — Ваша очередь, — Азаров уставился на него вопросительно. — Ну же, какую кличку вы придумали мне? Кроули почувствовал, как у него краснеют уши. Черт побери, возьми себя в руки! — Ангел, — буркнул он себе под нос. Поймал непонимающий взгляд и повторил уже громче: — Ангел. Потому что вы весь такой правильный, разумеется. Азаров запротестовал, но его щеки медленно розовели, и Кроули почувствовал себя слегка отомщенным. Русский отвел взгляд. — Думаю, хватит на сегодня откровений. Как насчет плана дальнейших действий? — А план довольно простой — предотвратить Апокалипсис и не умереть в процессе. — Это цель, — педантично заметил Азаров. — В плане обычно побольше шагов. Вот к примеру — не мешало бы для начала слегка изменить внешность. Меня точно ищут, да и вас тоже. — Я же ее изменил! — возмутился Кроули. — Я бросил дома любимый пиджак! — И потеряли бриолин, я вижу, — русский взъерошил ему волосы, которые и без того, Кроули знал, торчали во все стороны — когда он сильно нервничал, он всегда вцеплялся в них пальцами. Азаров тут же отдернул руку и откашлялся. — Но этого мало. Нужно бы полностью сменить образ, но, боюсь, у меня совершенно нет ресурсов. — Неужели у вас нету нычек в городе? — удивился Кроули. Азаров пожал плечами. — Разумеется, есть. Но обо всех них известно начальству. — Боже, вы же действительно невыносимо правильный! Все по инструкции. А как же профессиональная паранойя? Профессионал в нашей с вами работе не должен доверять никому, особенно своим. — Но это не имеет смысла! — возразил Азаров. И тут же сник, вспомнив, как с ним обошлись эти свои. — Ладно, — Кроули толкнул его локтем в бок. — По счастью, из нас двоих хотя бы я профессионал. Я не только смылся из дома с полными карманами, но и пара закладок, о которых неизвестно начальству, у меня найдется. И сейчас мы их навестим. Кроули заставил себя отодвинуться от теплого плеча, открыть дверцу и кивнуть русскому на другую. Тот послушно занял место в машине. — Стоит ли интересоваться, что случилось с вашим возлюбленным «Бентли»? — спросил он, когда Кроули завел двигатель. — Он преспокойно дожидается меня, спрятанный в очень укромном месте, — вздохнул Кроули. Эта машина была хороша, но она не могла сравниться с его любимчиком. В ней не было такого… стиля. Они двинулись в сторону города, и Азаров задумчиво заговорил. — Нам стоит обдумать, что мы будем делать с Апокалипсисом, так сказать. У нас есть координаты компании, занимающейся перевозками… — Да-да, я получил ваше сообщение! — кивнул Кроули. — Как вы ее нашли? — Не поверите, взял в руки справочник, пока ожидал своей очереди в парикмахерской, и наткнулся на объявление. — Парикмахерская! — хмыкнул Кроули. — Так вот что это за запах — ваш одеколон. — Я… сомневаюсь, что спустя почти сутки что-то от него осталось, — с сомнением пробурчал Азаров. — Итак, что мы будем делать с координатами? Есть варианты… — Попробую натравить на них полицию. — О, — Кроули бросил быстрый взгляд в сторону — Азаров хмурился. — Я забыл сказать. Ваш друг-полицейский просил передать, чтобы вы не рассчитывали на большее, он слишком занят. — Эт-то… печально. Азаров нахмурился еще сильнее. Поерзал на сиденье. — Мне жаль. Если бы вы не потратили этот ресурс на помощь мне, вы могли бы прямо сейчас решить проблему. Может быть… может, вы напрасно... — Если вы сейчас начнете нести какую-нибудь высокопарную чушь в духе самопожертвования, я буду звать вас Ангелом весь оставшийся день. Вслух, при каждом удобном случае, — предупредил Кроули. Азаров попытался нахмуриться еще сильнее, но губы его дрогнули. — Ладно. Никакой чуши. Тем более, что сделано, то уже не переделать. Будем решать проблему собственными силами. Мы можем как минимум провести рекогносцировку, взглянуть издали на эту компанию. — Или можем сразу заявиться туда под видом заказчиков, — вставил Кроули. — Хм. Известна ли им наша внешность? — Откуда? Мы с Всадниками раньше не контактировали. Разве что ваши им что-то сообщат. — Не сообщат, — покачал головой Азаров. — У них нет прямого контакта с Всадниками, только с кем-то из низших звеньев. Не успеют. А знаете, это может сработать. Проведем, так сказать, разведку боем, оценим обстановку на месте, прикинем, где может быть спрятана боеголовка. — Стратег, — улыбнулся Кроули. Он чувствовал, как в крови начинает петь предвкушение игры — словно пузырьки в шампанском. На то, чтобы добраться до ближайшего тайника и переодеться, им понадобилось больше часа. В результате слегка недовольны остались оба. — Нет у нас времени красить волосы! — повторил Кроули в третий раз, мысленно радуясь, что так оно и есть. — Скоро стемнеет. — Но ваши волосы слишком приметные. Хотя бы шляпой их прикройте! — проворчал Азаров. — Шляпа не сочетается с остальной одеждой, — начал Кроули, но поймал возмущенный взгляд и нацепил чертов головной убор. Сам Азаров недовольно изучал себя в боковом зеркале автомобиля. Кроули попытался придать его потемневшим от бриолина волосам современную форму, но быстро признал, что это безнадежно, и Азаров просто зачесал их назад. Гладкий блеск так не походил на обычный ореол кудряшек, что Кроули аж поежился. Но самое большое недовольство русского вызывало пальто, которое ему пришлось нацепить, — Ужасная вещь, — сообщил он, поворачиваясь боком. — Ужасный яркий цвет. Неужели такое носят? — Весь его смысл — в ужасном цвете и широких плечах, — пояснил Кроули. — Потому я его здесь и держал, чтобы при необходимости резко изменить силуэт и отвлечь внимание. Сами знаете, как это работает. Азаров поморщился. Ему наверняка был знаком этот прием: одна бросающаяся в глаза деталь — и свидетель не способен вспомнить об увиденном человеке ничего, кроме этой детали. Но цвет у пальто действительно был слишком ярким, даже по представлениям самого Кроули. — Вам придется снять очки, — напомнил русский. Кроули вздохнул. Время шло к вечеру, так что это не имело значения. Он снял очки и сунул в карман. — Может, расстанетесь с ними навсегда? Это слишком приметная вещь осенью в Лондоне. Кроули упрямо нахмурился, и Азаров не стал настаивать. Рассовав по карманам и прочим удобным местам оружие и другие мелочи, они снова сели в машину и двинулись по адресу из объявления, на ходу грызя галеты из запаса Кроули. Что говорить на месте, было уже решено, и они всю дорогу ностальгически вспоминали многочисленные совместные обеды в ресторанах, кафе и пабах. Машину оставили в паре кварталов от места и дальше двинулись пешком. Точнее, попытались двинуться — но Азаров тут же поймал его за локоть и зашипел: — Кроули! Что вы творите? Эта ваша походка — примета еще поярче ваших волос. Извольте идти нормально. — Не думаю, что это сильно поможет, — процедил Кроули. Отвернулся, сжал губы и усилием воли заставил себя идти медленно, ровно, жестко наступая на всю ступню. Через минуту Азаров чуть слышно пробормотал: — Простите. Я не знал. — Все в порядке. — Кроули чувствовал, как от стыда шею заливает краска. Он знал, что похож на хромую утку. — Давно это? — Дрезден, сорок пятый. Два осколка и контузия. — Очки тоже поэтому? — Да. Кроули почувствовал прикосновение ладони к плечу. Ладонь на мгновение сжалась. Он рискнул бросить взгляд на Азарова. На лице того было написано чувство вины — ох уж эти русские с их привычкой во всем винить себя — но не было видно жалости, и Кроули слегка расслабился. А вскоре они остановились перед дверями, на которых даже была табличка с надписью «Крылатый Икар, Ltd.» и часами работы, которые, по счастью, еще не закончились. Пришло время играть свои роли, и Кроули торопливо растянул губы в ослепительной улыбке. — Помните, говорю в основном я. — Давайте уже, — проворчал Азаров. И Кроули нажал на кнопку звонка.