С ног на голову

***

      И снова доброе утро, Нью-Йорк! С чего всё начинается? Все говорят с кофе, однако утро мисс Миллс не существует без ванной (разве нормальные люди так не делают?), можно обойтись и без завтрака, но заявиться в офис не накрашенной — точно неприемлемо. Водные процедуры, укладка, просторный шкаф-купе с одеждой. Каких-то полчаса и на ней уже клетчатое чёрно-белое платье средней длины. Открытые рукава спрятала короткая чёрная джинсовка. Кожаный пояс того же цвета подчеркнул талию. Замшевые туфли закончили данную композицию, немного прибавив хозяйке роста.       До начала рабочего дня примерно двадцать минут, а кое-кто до сих пор крутиться у зеркала в квартире. Не то чтобы она любитель долгих сборов, чаще наоборот, но сегодня всё пошло не по плану. Бывает… В офис Реджина ворвалась с опозданием на сорок минут. Всего-то! Хотя если учесть утренние пробки, размеры города и время пути, то да, не так уж и много.        Ну что ж… главный редактор газеты — Сидни Гласс, хиленький мужчина, ничего из себя не представляющий. И как ему только досталась такая должность? Так же существуют три штатных редактора: Роуз, сама Редж и безумно весёлый паренёк — Киллиан. По правде, не сказать, что близкий круг общения журналистки слишком велик. Из коллег действительно подругой стала одна мисс Нельсон. А вне работы есть только Грэм. Точно! Сегодня пятница, а значит Хамберт остаётся на ужин. Видимо, пора прекращать бессмысленный мозговой штурм и наконец садится за новый материал. Последний понедельник мая — день памяти. День, посвящённый американским военнослужащим, погибшим во всех войнах. День, когда все кладбища и церкви покрываются красными маками.

«Мы вспоминаем красные маки, В полях что растут — доблести знаки, Будто кричат небесам о крови Героев, что вечно будут живы»

      Один из праздников, чьё значение никогда не будет утрачено. Масштабное событие приоритетной важности, может даже больше, чем День Независимости. Главное не забывать, дабы не повторить ошибок прошлого, жить в вечном мире и согласии.       Ещё одна статья рождена рукой творца. Нет, она не всемогущий Бог, но определённо сочинитель восхитительного материала. Инвесторы давно думали над повышением женщины, в момент назначения Сидни, они выбирали между ним и Миллс. Почему Реджина не главный редактор? Просто потому, что на тот момент она была молодой девушкой, которая якобы не смогла бы завоевать авторитет коллектива. Будто Гласс его имеет! От гневных мыслей её отвлекло электронное письмо подруги:       — Расшифровала твоё интервью, написала по нему просто шикарную работу! Присылаю тебе первой. Жду объективной критики (хотя ты льстить и не умеешь).       Внизу был прикреплён файл. И да, Роуз как всегда права. Указывать на недостатки Редж умела, всё что она говорила — абсолютная правда. Статья скучная, значит такая и есть. И если уж на то пошло, брюнетка постоянно помогала с вёрсткой материала. Пора бы уже доплачивать за дополнительный труд!       Итак… рабочие будни пора заканчивать, всю рутину оставить позади и как на крыльях выпорхнуть из офиса. Часто ли брюнетка с таким довольным видом покидает редакцию? Трудно дать точный ответ… может несколько раз в неделю. И почему же? Всё дело в мужчине, который появился у мисс Миллс совсем недавно, однако почти моментально приобрёл статус жениха. Он был замечательным человеком, но они оба очень заняты, поэтому совместные ужины случаются крайне редко, хотя пятничные встречи уже стали традициями. Обычно, это уютная атмосфера, горящий камин, чашки кофе и может быть что-то, отдалённо напоминающее еду. Реджина помолвлена с ним около семи месяцев, на свадьбу просто нет времени. Тогда зачем все эти формальности, кольцо? Грэм — ужасный ревнивец, в его понимание данное обещание просто удержит женщину от других отношений, хотя у неё не было бы соблазнов и без всякой задумки Хамберта.

***

      Мистер Локсли, холостяк, спортсмен, нормированного графика у него не существует, поэтому никуда торопиться не надо. Жизнь проходит в размеренном ритме. Приятное пробуждение от топота чьих-то ножек, затем холодных пяток под одеялом, где-то в области икр мужчины. Маленькие ладошки обхватывают шею, а тоненький голос произносит самое любимое слово на свете — Папа. Кто говорил, что Робин живёт один? Если у него нет жены, это не значит, что не может быть сына. Скоро Роланду должно исполниться шесть. Роб усыновил его, когда мальчику было около пяти месяцев. О родителях никто не говорил, да оно и не важно. Те, кто бросил ребёнка, не достойны называться таковыми. Что сподвигло богатого, озабоченного спортом человека приютить кудрявое чудо? Об этой истории как-нибудь в другой раз. Сегодняшнее утро не подходит для воспоминаний.       Как настоящий мужчина, Локсли готовит на уровне яичницы и каши, хотя иногда бросает себе вызов в попытке испечь оладья. Ну что ж… сегодня именно такой день! Всё бы ничего, но когда дело доходит до сковородки, тут начинаются сильные проблемы: то Робин забывает налить на сковородку масло, то криво разливает тесто, а иногда переворачивает лепёшку мимо нужного места. Что сказать? И такое в жизни бывает. Не всякому же суждено готовить. Сказать по правде, удивительно, как Локсли до сих пор не отравил сына. Зато с ранних лет желудок малыша очень крепок. Хоть какие-то преимущества! Безусловно, этим «доброе» утро не заканчивается. Психи светловолосого начинаются в тот момент, когда сын отказывается есть. Насильно запихнуть что-то в рот ребёнку — неправильно. Уговоры, обещания, возможно ближе к обеду Рон закончит с завтраком, однако тогда начнётся новое испытание — одеть малыша. Роланд заливисто смеётся и бегает по всей квартире с джинсами в руках, махая ими, словно флагом в воздухе. Сборы перерастают в догонялки, а те в сражения (конечно, шуточные). Настоящие битвы за место на банкетке у выхода, чтобы по-королевски удобно обуться. Всю композицию завершает болотно-зелёный лёгкий плащик мальчика и такого же цвета куртка Роба. Эти замысловатые и сложные процедуры проводятся каждый раз, когда у Локсли есть свободное время. Обычная прогулка в парке, детская площадка, мороженое, всё кажется вполне цивильным, никто из прохожих и не думает о том, что мужчина сам растит малыша. Хотя кого из окружающих это волнует? Только если прессу, совершенно не забредающую на те опушки, где «разбойники» занимаются самыми важными делами в мире: прячут награбленное, сражаются на мечах, лазают по деревьям.       Чем ещё в свободное время могут заниматься спортсмены? Робин иногда коротает вечера вместе со старым другом — Уиллом Скарлетом. Хитрый, пронырливый паренёк, держащийся всегда на позитиве. Локсли безоговорочно верит ему, как говорится: «С ним и в огонь, и в воду!»       Друг всегда поддержит, поможет, часто произнося фразу: «Я за любой кипиш, кроме голодовки!» Безусловно, в эти «кроме» входит не только голодовка, но и любимое вечернее занятие…       Вечер пятницы, а значит, сегодня очередная игра. На такие планы для сына существует няня, для Роба свободные пару тройку часов и чековая книжка в кармане. Зачем? Скажем так, у богатых людей и развлечения бывают необычными. Локсли совсем не из тех, кто тратит много денег на бесполезные вещи, однако есть и свои слабости…

***

      Дорогое казино. Терпкий запах недешёвого алкоголя, беспристрастно обжигающий и дурманящий, оставляющий богатое послевкусие и отпускающий разум в свободный полёт. Лёгкий дым сигар мешается с ароматом хереса, отчего в лёгких творится настоящая вакханалия. Медленная вязкая музыка, которая будто обволакивает разум густым, непроглядным туманом. Дорожки из красного бархата. Игровые автоматы. Зелёные покерные столы. Безлимитные банки. Максимальный выигрыш и адреналин. Поставь на карту всё, одержи победу или останься ни с чем.       Удивительно, несмотря на всю свою порядочность, Робин любит такие места. Давно профессиональный игрок, ставящий тысячи долларов. Изначально, во всё это его втянул Уилл. Первые месяцы в большом городе, он на мели, а лёгкие деньги тут достаются за хорошую партию. Классический покер, ничего сложного, просто удача, главное знать комбинации.       Начальная ставка — шестьсот. Четыре игрока. Пять карт каждому. Дилер справа от Скарлета. Локсли ходит первый. Всего один круг. Скользит взглядом по имеющемуся: бубны пять, семь, восемь, девять, джокер. Чёрт! Скидывает пятёрку. Бубны шесть или десять, пожалуйста! И… пика шесть! Возможный стрит-флэш обломался! Только стрит! Дело плохо! А вдруг всем также не повезёт? Плюс сто в банк. Уродливый молодой человек улыбнулся собственной колоде, что-то пробурчал скинул две карты и взял новые. Яркая улыбка вдруг покинула его лицо. Дроп. Шансы растут, минус один.       Пожилая женщина — частый посетитель, кажется Марта. Она, не задумываясь, ставит сто. Хороший игрок никогда не будет беспричинно так поступать. Роб проиграет столько денег? Теперь ход друга. Скидывает три карты, берёт из колоды и кидает фишку с суммой данного круга. Вскрываемся…       Стрит. Две пары. Фулл-хаус. Вот засранец! Везунчик! Две семьсот! Нехило. Можно его придушить?       — Как насчёт ещё одной партии? — нет уж! Светловолосый не уйдёт без победы.       — Я за…— довольно промурлыкал друг.       — Только в этот раз два круга.       — Без проблем.       Анте — тысяча. Серьёзная игра. Шансы на круглую сумму: один к четырём. Рыжеволосая дама начинает. Скинула все пять карт! Всё настолько ужасно? Пас. Так быстро? Уилл следующий. Поменял одну. Блайд — сто пятьдесят. Неприятный паренёк убирает две. И снова пас! Кто так тасовал?!       Пятёрка пика, бубна и трефа. Тройка. Маловато для победы, надежда на следующий круг. Вскрывают! У обоих тройки! Два друга соревнуются за огромные деньги. Напряжённо. Скарлет сделал ход, добавил двести. Он правда уверен?       Итак: три валета, тройка бубна, десять трефа. Локсли сменяет две. Туз пика и… валет! Да! Каре! Заканчиваем игру. Четыре тысячи семьсот. Много, очень много. Так… Каре против…? Флеш. А ведь тоже не так плохо! Скарлет тоже выиграл, но Робин на две тысячи больше. Исключительно как и сказал — игра до победного. Продул бы сейчас, повышал бы ставки. Можно попробовать снова, однако тогда успех не восполнит затрат.       Не присущая черта для игроков на деньги — умение остановиться и здраво оценить ситуацию. Некое здравомыслие оставалось с Робом всегда. Определённо положительная часть, которая и привела мужчину к успеху в покере.

***

      Такая уютная, может даже ламповая атмосфера. Тёплый воздух камина обволакивает их тела. Пара сидит на диване, сильная рука Грэма накрывает хрупкую женскую талию, её тёмная голова лежит на его мускулистом плече. Холодные ладошки Реджины зарываются куда-то под футболку мужчины, в надежде согреться, что весьма неплохо получается. Жгучие прикосновения словно оставляют следы на груди, будто ожоги от огня.       Тишина давит вокруг. Звенит в ушах. Интересное ощущение: с одной стороны тепло, уютно и безопасно, с другой, тихо и неудобно. Какая-то вечная неловкость, к которой они уже привыкли. Есть ли в этом пламени любовь? Может была мимолётная, сбежавшая сразу, как они стали ближе. Теперь всё притихло и незаметно тлеет, постепенно остывая. Им просто удобно быть вместе. Она не остаётся одна, а он… а кто знает, что в голове у Хамберта? С каждым прикосновением, поцелуем, они становятся всё дальше друг от друга. Возникает ли это в их головах? Порой… иногда Реджина думает об этом, однако отметает все эти бесполезные мысли. Она его любит, Грэм заботливый, внимательный — этого ей не хватало в жизни, а он сумел подарить. Брюнетка благодарна ему, поэтому обязана сохранять верность, чтобы не появлялось в сознании. Она покорна чувству долга.       Как иронично получилось. Редж сбежала от матери ради новой, счастливой, свободной жизни, где не надо никому подчиняться, а в итоге сейчас продолжает потакать чужой воле. Может ей нужен такой человек? Возможно, без этого воздействия она изменится, потеряет настоящую себя, станет несчастной. Вся жизнь перевернётся с ног на голову. Стоит ли свобода кардинальных перемен? Пока мисс Миллс уверена в отрицательном ответе. Ничто и никто не убедил её в обратном.       От очередного блуждания по коридорам сознания её отвлёк телефонный звонок. На экране высветился неизвестный номер. Вот это уже интересно. Реджина схватила устройство и зашла в спальню:       — Алло.       — Мисс Миллс? — голос казался на удивление знакомым. Дурацкое дежавю за последнее время просто убивало.       — Да, я слушаю…

***