С ног на голову

***

      Как не трудно признать, но вся наша жизнь — череда случайностей, будто игра в кости. Бросок за броском, чёрные точки формируют нашу реальность. Всего одно изменение, и ты уже вторгся в судьбу совсем другого человека. Так вот, как могла бы измениться история, если бы тогда, в самом начале пути на игральном кубике выпала двойка, а не единица? Не хотите ли взглянуть? Мы всего лишь растолкаем толпу и переплетём пальцы двух, ещё плохо знакомых, молодых людей. Ну что, готовы? Отправляемся в самое начало. В полдень того летнего дня, после которого мир никогда не станет прежним.

***

      Железный конь остановился где-то на окраине Манхэттена, в китайском квартале. Светловолосый парень попрощался с водителем, брюнетка же мило улыбнулась и поблагодарила за приятную поездку. С этого самого момента новая жизнь официально началась! В кармане нет ни гроша, но ничего, она прорвётся. Всё могло сложиться куда хуже. Реджина стала бы птицей в золотой клетке. Здесь, во всяком случае, есть свобода.       Нью-Йорк пахнет странно, совсем не так, как Богом забытый Сторибрук. Тут гуляют запахи карри, гигантских хот-догов, свеженапечатанных денег и, кажется, марихуаны. Подростки нередко балуются «травкой», так что Редж прекрасно помнила этот аромат, вечно стоящий в коридорах школы. Но сейчас не об этом. Робин предложил выпить кофе. Поначалу, этот хитрый лис порядком раздражал её, хотя сейчас она вроде бы прониклась симпатией к его дурной физиономии. Парень крепко схватил брюнетку за руку, пробираясь через толпы туристов и бормоча себе под нос что-то про хорошую кофейню за углом. Пёстрые баннеры, маленькие палаточки с сувенирами, чуть поодаль элитные чайные магазичики. Тысячи разных лиц, сотни криков над ухом, десятки неизвестных языков и лишь единицы неторопливо прогуливающихся зевак. Кто-то с силой влетел в Миллс, однако шершавая мужская рука намертво вцепилась в хрупкую женскую кисть. Робин Локсли будто бы знал: «Они обязаны пройти этот путь вместе». Тонкие пальчики Реджины уже точно посинели от такого напора, но мы ведь сможем простить это Робу? Наивный паренёк даже не догадывается, что всё происходящее контролируешь ты, мой дорогой читатель…

***

      Это был очередной пятничный вечер. Роб как всегда забирал брюнетку с работы, а затем они вместе прогуливались до каморки, которую называли домом. Реджи устроилась официанткой в небольшой забегаловке. Очень уютная, там всегда царила тёплая атмосфера, слышался детский смех и звон игровых автоматов, пахло горелым маслом и жирными бургерами, которые стоили как день её работы. Так вот, мы отвлеклись. Пара шла по мостовой. Брюнетка оживлённо рассказывала про необычных посетителей, а Робин поддерживал девушку, чтобы та не упала с бордюра. Сумерки. Поразительное время, которое проклинают все водители. Тьма только начинает своё путешествие по небосводу, а уставший мегаполис в очередной раз надеется заснуть, только увы, Нью-Йорк не может позволить себе такую роскошь. Но ты, мой искренне любимый читатель, ложись-ка пораньше. Или стоит объяснить, чем опасен недосып?       Их прогулка остановилась у небольшого бара в английском стиле. Может тогда правильнее сказать паба? Не так важно. Тёплое пиво, отвратная еда за один доллар и живая музыка, пожалуй, единственное что скрашивало дурное заведение. Ребята на сцене замечательно пели. Что-то цепляло за душу. Будто они понимают каждого в этой комнатушке, являются для них лучшими друзьями и каждые выходные устраивают семейные посиделки по вечерам. Потрясающий дуэт, словно двух влюблённых, чокнутый барабанщик и очень немаленький молодой человек с гитарой в руках. Словом, настоящий квартет мечты. Вскоре музыка закончилась. Группа стала расходиться. Локсли и Миллс отвернулись к стеллажам с дешёвым алкоголем. Сзади послышалась громкая ругань:       — Я вам не бродячий артист! Сдался мне ваш паёк! Работай за идею! Да устал я от этого, понимаете? Устал! — тот самый гитарист-великан был сильно расстроен. Вполне можно понять. Управляющий совал ребятам пакет с едой вместо нормальной оплаты, видимо. Почему маленькие музыкальные группы вовсе не воспринимаются всерьёз? — С меня хватит! Ищите себе другого наивного мальчика! — возмущаясь, парень покинул бар, смачно хлопнув входной дверью. Поразительно, как оттуда не выскочило стекло.       Уставшие и вздыхающие творцы присели за стойку. Совсем рядом оказались Робин и Реджина. Оставшееся трио заказали по стаканчику солодового виски. Не сказать, что брюнетка была экспертом, но мать часто пила что-то подобное, когда вся жизнь катилась к чертям. Очевидно, напиток превосходил своей крепостью то дрянное пиво, что плескалось в стакане Миллс, в пару тройку раз. В общем, день у ребят выдался не ахти. Но ничего, ничего, всё ещё наладится, вот увидите. Уставшие, расстроенные и недооценённые. Что может быть хуже? Дуэт, который пару минут назад просто летал по сцене, поник. Последнее, что напоминало о той влюблённой паре — переплетённые пальцы и милый поцелуй в лоб от плечистого белобрысого парня хрупкой девчонке с тёмными кудрями. Барабанщик буквально тёрся своим боком о бок Робина. Выглядел молодой человек крайне смазливо и хитро, будто маленький воришка, собирающийся вот-вот стащить что-то с прилавка. Классический красавчик, по которому все сходят с ума в старших классах. Реджина была уверена, что если бы не столь мрачное событие, он обязательно попытался бы закадрить любую из очаровательных посетительниц. Миллс перевела взгляд на своего передруга-недопарня, сейчас речь не о их неясном статусе, с этим им ещё предстоит разобраться. Глаза Роба мгновенно столкнулись с её собственными. В прозрачно-чистом океане поблёскивали огоньки. Всем своим видом Локсли сообщал ей: «Не паникуй, у меня есть безумная идея!» — однако, сия новость не сулила ничего хорошего. В ту же секунду он развернулся к музыкантам:       — Хей, ребят, здорово выступили! — Хитрый лис в очередной раз обнажил свои ямочки, устоять перед которыми было практически невозможно. Одному Богу известно в чём его магия, но люди всегда откликались на столь приветливую физиономию.       — Спасибо, но видимо это последний раз, — на кислых лицах группы читалось лишь одно— разочарование. Сколь много они могли бы дать слушателю, появись у них хоть единая возможность.       — Что за глупость? Хорошо же выходит. Зачем сворачиваться? — Локсли состроил непонимающий вид, будто всё, что происходило у него перед глазами, случилось в иной вселенной. Чёрт, а из него вышел бы отличный актёр!       — Может выходить даже умопомрачительно! Но без гитариста всё не имеет смысла. А профессионалы своего дела, готовые работать за гроши, с неба не падают! — Красавчик почти плакался в рубашку светловолосого. Его не волновало ничего, просто хотел выговориться, да и алкоголь давал о себе знать.       — У Джона просто феноменальный талант и такого же масштаба амбиции, так что то, за что работаем мы, чуждо «Малышу», — поддержала девчушка. Как точно Роб подловил момент, чтобы завести разговор, как быстро они поделились наболевшим. Да, это не трагедия всей их жизни, но точно трагедия этого вечера.       — Есть у меня одна мыслишка, может смогу помочь. Правда, я очень давно не играл, но если захотите послушать, я всегда к вашим услугам. Парнишка с большим самомнением, огромным энтузиазмом и низкими потребностями. Помогу, только позвольте, — ребятам нужен был шанс. Локсли изо всех сил старался им разжиться.       — А знаешь, давай попробуем. Терять итак нечего, — подал голос парень из дуэта. Создавалось впечатление, будто он заправлял тут всем, хотя никто и не отрицал сего факта, — Адам, — блондин протянул руку.       — Робин, — Локсли ответил на приветствие и кинул головой в сторону брюнетки, — Моя подруга Реджина.       — Приятно познакомится. Это Уилл и Мэрион, — ребята поочерёдно улыбнулись. В целом, компания казалась довольно привлекательной. Будет здорово, если всё сложится как нельзя лучше.       Адам поднялся из-за стойки, достал чехол с инструментом и протянул его прямо в руки Локсли. Светловолосый вытащил акустическую гитару. Казалось бы, ничего такого, просто инструмент, но в глазах Робина появилось столько чувств. Да, за эти пару месяцев Реджина неплохо научилась читать его эмоции, но сейчас тут было нечто сложнее, чем банальная грусть или недовольство. Любовь, нежность и светлая-светлая печаль, что-то схожее с ностальгией, но гораздо теплее и глубже. Таким брюнетка ещё никогда не видела этого парня. За этим обязательно стоит история, о которой он сам расскажет, если, конечно, захочет поделиться. Он с трепетом приобнял корпус, бережно обхватил гриф и перебрал несколько струн, будто вспоминая старую подругу. А затем… заиграл так, как Редж никогда не слышала. С такой тоской и болью, которая совсем не вязалась с образом того весельчака с очаровательными ямочками. Редж замерла, в надежде, что парень подобрал композицию лишь из-за настроения ребят, а не благодаря собственным душевным терзаниям. Она верила, а он играл. И с каждой взятой им нотой, эта уверенность растворялась. Трудно было объяснить почему, просто что-то внутри подсказывало.       Компания музыкантов с упоением слушала и вникала в каждый звук. Им нравилось, без всяких сомнений. И они уже всей душой выбрали Робина, даже если мозг ещё не принял сего факта. А звуки всё лились и лились… Готова спорить с вами на любые деньги: если бы музыка играла на улицы, в окружении стаи собак, дворняжки тотчас бы обречённо завыли, рассказывая всё-всё о своей непростой и голодной жизни. Так и Робин, будто бы делился той трудной судьбой, что выпала на его долю. Вскоре, печальные мотивы иссякли. Локсли поднялся со стула и, словно отрывая от сердца, вернул гитару Адаму. Ребята давно стояли и энергично хлопали в ладоши. Очевидно, новый член группы был найден. Уилл радостно поворошил парня по плечу, а Мэрион смущённо ему улыбнулась. Но Роб смотрел вовсе не на них. Его глаза жадно ловили печальный взгляд цвета горького шоколада. Робин любил в ней именно это. Она никогда не спрашивала лишнего. Возможно, издержки воспитания, но парень всегда знал, что не увидит на её лице немого вопроса, чтобы он не сделал. От этого всегда было легче. Всегда знаешь, что не обязан оправдываться или рассказывать, если того не хочешь.       — Ладно, ребят, не будем портить вам вечер. Позвони завтра, и мы обо всём договоримся. Потому что, парень, ты чертовски крут! — Адам протянул светловолосому салфетку с номером телефона и пожал руку на прощание.       — Спасибо, был очень рад познакомиться, — Локсли ответил на рукопожатие, а затем помахал рукой Уиллу и Мэрион, которые уже стояли в дверях с полупустыми бутылками пива.       Новоиспечённые друзья ушли. Робин с Реджиной просидели там не больше получаса, а затем отправились прогуляться по ночному Нью-Йорку. После такого количества алкоголя в воздухе, хотелось проветриться и забыться. Тёплый городской ветерок совсем не отрезвлял, скорее наоборот, дурманил голову лучше всякого крепкого пойла, что подавали в том баре. Они совсем не говорили. И знаете, в воздухе не весело никакой неловкости. То уютное молчание походило на мягкое одеяло, из которого никогда не хочется вылазить по утрам. Никому не хотелось разрывать ту тонкую связь, что скрепила их блуждания. Неожиданно для самого себя Локсли придвинулся к девушке, взял её маленькую ладошку в свою и сплёл их пальцы воедино. А затем тихо, почти шёпотом начал:       — Пару лет назад мой лучший друг познакомил меня с гитарой. Он играл просто превосходно, а потому я напросился в «ученики». Долгие месяцы занятий дали свои плоды, ну и я играю, в общем-то, не хуже многих хороших музыкантов. Но это я так, лишь объясняю, почему так ценю этот инструмент, — Робин дышал тяжело, громко вздыхал и нервно улыбался. История давалась ему тяжело, но Редж молчала, лишь сильнее сжала его ладонь и мягко улыбнулась, — Так вот, тот парень стал одной из причин, почему я сбежал из родного городка. Его звали Бастер. Мы с раннего детства дружили, а потом произошла история, после которой я навсегда потерял друга, он умер прямо на моих глазах, — Локсли закашлялся. Ох, если бы Миллс тогда знала, ка непроста эта история, возможно, совсем не так смотрела на Роба, — Мы были подростками, Басти начал встречаться с девушкой. Он был очень характерный парнишка, имел чёртову тучу отрицательных качеств, но я любил его как брата, вопреки всему. А вот девчонка, с которой он крутил роман, не смогла смириться с его эгоцентризмом и желанием контролировать всё. Она бросила его. Бастер просто не мог смириться с этой потерей. Поначалу, я думал, что это действительно из-за большой любви к Валери, но всё оказалось гораздо прозаичнее. Он просто не смог утихомирить своё эго. В результате, перевернул жизни многих людей с ног на голову. Грозился, что повеситься, вынуждал Вал вернуться к нему. Морально насиловал всех своих близких. Боже, как ему повезло, что она оказалась невероятно сильной девушкой. Он долго не заканчивал этот спектакль. Я на прощание лишь проехался по его наглой физиономии и укатил на первом же автобусе. Мне было неважно куда, главное, чтобы подальше от этого психопата. Он угрожал мне ножом, понимаешь? Так, между делом. Будто шутил, крутя в руках лезвие. Ладно, я не должен тебя этим грузить. Надеюсь, эта история осталась в прошлом. Сейчас, у меня есть ты. Редж, просто представить себе не можешь, насколько делаешь мой мир лучше и чище, — парень замолчал. Оно и понятно. Этот длинный рассказ окончательно его вымотал. Робин раскрыл руки для крепких объятий. Вряд ли он хотел хоть чего-нибудь ещё, просто прижаться к её крохотному тельцу, вдохнуть сладкий аромат яблок в её волосах и вновь прочувствовать тот всепоглощающий огонь, что мисс Миллс открывала лишь ему…       — Роб, спасибо, — прошептала она, вставая на носочки. Лёгкий, едва уловимый, но столь чувственный и тёплый поцелуй коснулся его щетинистой щеки, оставляя лёгкий след сладкой красной помады. Откуда он знал какова она на вкус? Ох, об этом как-нибудь в другой раз…

***

      Сегодняшнее утро почти ничем не отличалось от всех предыдущих и будущих. Но иногда появляются моменты, которыми хочется поделиться. Вот и сегодня: Реджина собиралась на работу, Роб на встречу с группой музыкантов. Каждый истерически кричал, что опаздывает, и носился по квартире быстрее марафонца. В тот момент Миллс стояла в коридоре и гладила его рубашку, в трёхсотый раз чертыхаясь и обещая, что никогда больше заниматься подобным не будет.       — Обзаведись женой или служанкой, меня больше в такие истории впутывать не смей! — Она конечно же шутила, но хлопковые рубашки ей явно больше нравилось лицезреть на мужчинах, чем гладить для них, — И вообще, если я опоздаю, ужин организовываете Вы, мистер Локсли.       — Реджи, не кипятись, я сделал тебе кофе, — парень лукаво улыбнулся, не оставляя ей никаких шансов на раздражение. Да, она не видела, но в точности представляла его лицо. Они всё ещё не определились в своих чувствах, а может просто не торопили события, однако, этот вкусный, пожалуй божественный кофе мог подкупить любого ценителя.       — Ох, ну вы поглядите на него! Вылитый лис. Когда-нибудь, тебе не удастся так просто меня задобрить.       — Пока удаётся, чему я чертовски рад, дорогуша, — Роб кокетничал, стоя на кухне и разливая горячий напиток по чашкам. Сия процессия должна была завершиться церемонией употребления, но не тут то было. Робин уже нёс пару кружек по коридору, пока случайно не споткнулся о собственные гантели (говорила Редж: «Не разбрасывай вещи!»). Не трудно догадаться что произошло дальше. По счастливому стечению обстоятельств, парочка была бедная, следовательно квартира маленькая, коридор узенький, а Миллс невероятно близко к падающему Локсли. Весь непревзойдённый кофе очутился на платье Реджины.       — Роб! А теперь расскажи-ка мне, как я пойду на работу без формы? — возмущению девушки не было предела. Такой подставы с утра никто и ожидать не мог. Осталась без кофе и чистой рабочей одежды.       — Тихо, не паникуй, сейчас всё сделаю, — Робин суетился, кружась вокруг девушки и подтирая носками оставшуюся на полу лужу, — Снимай платье!       — Сдурел что ли?!       — Оу, прости, не подумал. Надо засыпать солью, а потом под кипяток. Так что всё равно снимай, будем быстро устранять последствия бардака, что я развёл, — в ту же секунду Локсли получил по лбу, а Миллс закрылась в спальне. Через десять минут платье было застирано. Сушить гений додумался феном. Реджина прямо-таки предчувствовала счета за электроэнергию в этом месяце, — А знаешь, я готов залить хоть всю твою одежду, — парень невинно закусил губу, — Эти шортики слишком превосходны, — мечтательно протянул он. Дело было, конечно, не столько в шортиках, сколько в ножках, что так элегантно обнимала шёлковая ткань. Порой у Робина появлялось непреодолимое желание пройтись ладонью по её бёдрам, кончиками пальцев ощутить бархатную кожу, а может даже оставить на ней трепетный поцелуй.       — Локсли, ты чёртов извращенец!       — Ох, как наиграно, детка, — Роб расплылся в улыбке, подобно чеширскому коту. Нельзя было отрицать, что его игра ей нравилась, иначе бы давно предприняла какие-то меры или влепила пощёчину. Она дама не из робких, особенно рядом с ним.       — Действительно так думаешь? — Реджина села ему на колени, оказавшись лицом к лицу с парнем, которого любила и ненавидела больше всего на свете. Её руки окольцевали мощную шею. Тяжёлые ладони легли на аккуратненькую женскую талию. Брюнетка придвинулась ещё ближе и прошептала парню почти в губы, — Ты чертовски прав…       Робин не упустил момента и прильнул к пухленьким губкам девушки, его девушки. И это вовсе не статус, просто он знает, что укроет её от всех бед, решит все проблемы и подарит ей весь мир. Мы в ответе за тех, кого приручили. Она — та самая девушка-мечта, которую он будет ждать всегда и везде, чтобы не случилось. Но он отпустит, если она захочет, отпустит. Обязательно, но только не сейчас. Что ж, с прискорбием сообщаю вам, что мисс Миллс всё-таки опоздала на работу…

***

      Вечер обещал быть довольно грустным. Работала Редж до поздней ночи, а Роб, как назло, был ужасно занят каким-то «тайным» делом. Посетители всё шли, колокольчик звенел, масло на кухне шипело. В воздухе витал аромат говяжьих котлет и жареной во фритюре картошки. Да, тому, кто только что зашёл и проголодался очень повезло, однако, Миллс уже порядком тошнило от таких запахов. За час до закрытия всегда тихо. Народ спокойно доедает бургеры, запивая молочными коктейлями, повара вовсю начищают кухню, а официанты, притаившись, сплетничают и натирают тарелки. Реджина всегда выбивалась из этой картины хотя бы потому, что вместо пустых разговоров дописывала конкурсную статью. Как она жаждала попасть в настоящую редакцию! Но нынешнее финансовое положение просто не позволяло малышке Редж отправится даже в самый захудалый университет. Поэтому оставалось надеяться, что её заметят за талант и качественный материал, а не убогую бумажку из не менее убогого заведения. Миллс не успела ни дописать, ни закончить рабочий день, как на телефон пришло сообщение:       — «Миледи, приглашаю на закрытый концерт для вас и никого другого. Знаменитые красные ступени Таймс-Сквера ровно в полночь. С любовью, ваш покорный слуга, Робин».       Пожалуй, это письмо привело Реджину в замешательство. Может быть ребята решили выпустить свою песню и устраивают предпоказ? Звучит здорово! Но вот правда ли это, девушке ещё предстояло узнать. Долой оставшиеся полчаса до закрытия! Уверена, что вам, мой дорогой читатель, так же как и брюнетке, было бы просто невыносимо ждать конца смены. Когда свет в закусочной погас, и последняя официантка выбежала из заведения, Редж попрощалась с коллегами и отправилась до ближайшей станции метрополитена. Сказать, что брюнетка не любила метро, значит ничего не сказать. Она ненавидела это место! Грязно, противно и воняет так, как на рынках китайского квартала. Никому доселе неизвестно, что же такого там продают или варят, но пахнет там так же сильно, что и французский камамбер в холодильнике. Однако, нельзя отрицать того факта, что подземка — самый быстрый и дешёвый способ добраться до куда-либо. Вероятно, первое, что приобретёт Миллс, когда станет хорошо зарабатывать — приличный автомобиль, уж в это будьте уверены. Иначе всерьёз задумается о занятиях спортивной ходьбой, и не важно, сколько километров за день придётся наворачивать в быстром темпе. Успокаивающий гул вагона и завораживающая игра света станций с тьмой туннелей, будто салочки: одно сменяло другое. Единственная прелесть ночной поездки — отсутствие толпы и какая-то домашняя атмосфера в поезде. Вряд ли Реджина могла это объяснить. Нечто очень похожее на чувство защищённости, быть может. Хотя, вы бы видели квартиру брюнетки. Она вполне бы сошла за вагон метро.       Вскоре наступила тишина, а затем с громким щелчком раскрылись двери. Конечная. Выйдя из «обожаемой» подземки Миллс оказалась на пересечении Бродвея и Седьмой авеню. Вот он — Таймс-Сквер. Сердце уставшего мегаполиса. Стеклянные небоскрёбы, несущиеся по дорогам жёлтые такси и толпы туристов. Всё в лучших нью-йоркских традициях! А эти огромные, никогда не затухающие баннеры! В год они тратят столько электричества, сколько хватило бы на обеспечение небольшого городка в сто пятьдесят тысяч человек! Завлекающие витрины с дорогой косметикой, парфюмом, одеждой, да даже игрушками! Каждый магазин старался создать шедевр, окунуть в собственный мир. Рядом с фееричными бутиками расположился великий белый путь. Бродвей. Гигантские светящиеся качели и такого же величественного масштаба шоу. Тут будто попадаешь в сказку! Всё искрит, гудит и шевелится. А ночь… она лишь дополняет картинку. Темнота подобна специи в любом блюде — раскрывает вкус, оттеняет сладость пряностью, соль остротой, а горечь кислинкой. Чуть поодаль показались те самые ярко-красные ступени. Ребят рядом не оказалось. Очень странно, потому что до полуночи оставалось буквально несколько минут. Робин прекрасно знал, как Реджина терпеть не может опоздания. Однако, стоило подождать, у музыкантов в запасе есть ровно три минуты. Брюнетка плюхнулась на одну из ступенек, заняла позу лотоса и с облегчением прикрыла глаза. Есть время перевести дух и отдохнуть от той суеты, что присуща большому городу. Она потёрла виски. В ту же секунду заиграла лёгкая мелодия. Сперва могло показаться, будто Миллс различила звуки, которых не было на самом деле, если бы не медленно надвигающаяся мужская фигура с гитарой на перевес. Да-да, Робин Локсли собственной персоной. Ещё мгновение, и он уже перебирал струны, сидя рядом с девушкой. А затем тихонько и нежно запел, вкладывая всю любовь мира в эти строчки. Трепетно, играя голосом, даря новую жизнь для песни The Beatles «And I love her». Роб абсолютно точно всецело отдавался мелодии, сливаясь с ней воедино. Сейчас, как никогда раньше, Миллс была уверена, что жизнь парня просто обязана иметь связь с музыкой. Она — то, что доставляет ему неземное удовольствие. Каждое слово, что он проронил — ничто иное, как признание в любви. Реджина это прекрасно понимала, оттого крепко сжимала его ладонь, переплетая пальцы. Откуда в этом очаровательном парнишке столько страсти, мягкости и ласки? Она пока не знала, но это лишь дело времени. Клянусь вам всеми сокровищами мира, если бы там не было столько людей, включая компанию музыкантов, Миллс бы уже давно закрыла рот этого мальчишки глубоким поцелуем. Однако, не в её традициях выставлять столь сокровенные чувства на показ. Редж ненавидела, когда мать так делала. Вечно крутила хвостом, а иногда даже открыто флиртовала прямо на глазах нескольких десятков гостей. Нет, в этом нет ничего плохого или постыдного, но до чего же пошло и неискренне. Счастье любит тишину. И брюнетка усвоила это давным давно. Пока Миллс всё глубже и глубже уходила в воспоминания об отцовском доме и семье, пение Робина постепенно затихало. Он заглянул в карие глаза, полные светлой грусти, и тепло улыбнулся. Он ничего не выискивал в глубине её души, такого правила они придерживались, всё обоюдно и без принуждений. Что же творилось в голове этой неотразимой брюнетки? Загадка, которую предстояло раскрыть Робу в скором времени. И он абсолютно не желал медлить.       — Выйдешь за меня?

***