Притворись для меня

Азирафаэль вздохнул с облегчением, когда по телевизору начались утренние новости. На самом деле, он не так уж пристально следил за текущими событиями и делал это на протяжении всей истории лишь тогда, когда Небеса приказывали ему вмешаться в определенную ситуацию, способную изменить жизнь будущих поколений, но он не мог успеть за всем. Однако просмотр новостей, которые он понимал с трудом, казался благословением по сравнению с тем мусором, который шел раньше. Ангел определенно принесет сегодня вечером несколько книг, потому что не переживет еще один эпизод сериала с неким парнем Джереми Кайлом. Он лениво размышлял, имеет ли Кроули какое-то отношение к тому, что этому человеку позволили снять собственное шоу. Азирафаэль вздохнул. Кроули. Он провел последние четыре часа, думая о демоне, и теперь чувствовал себя еще более измученным, чем прошлым вечером. Если бы только он не обнаружил эту чертову статую из церкви! Ангел не мог выбросить ее из головы, как и воспоминание об осознании своей любви, так внезапно обрушившейся на него в ту ночь. Азирафаэль, должно быть, полюбил его задолго до этого дня, но никак не мог понять, когда именно. 1941 год, однако, стал решающим моментом. В каком-то смысле он хотел бы никогда не испытать этого чувства, потому как любить Кроули втайне для самого себя было гораздо лучше. Это было не так больно. К слову о демоне, он вышел из своей комнаты полностью одетым, в очках, в отличие от прошлого раза, когда несколько дней назад он открыл дверь с грязными волосами, одетый в растянутую футболку. Азирафаэль был слегка разочарован, потому что это была именно та сторона Кроули, которую он почти никогда не видел. В глубине души ангел надеялся, что она проявится и сегодня утром. Кроули так и не снял золотое кольцо, и Азирафаэлю вдруг стало приятно. — Доброе утро, — поздоровался он. Кроули хмыкнул и подошел к телевизору. — Отчего растения так счастливы? — с подозрением спросил он. — Я даже отсюда чувствую их радость. — Я просто сказал им несколько ободряющих слов, — произнес Азирафаэль специально, чтобы увидеть, как демон стонет от раздражения. — Не-е-е-ет, — заскулил Кроули. — Ты здесь всего на одну ночь, и умудрился всё испортить. Ангел выключил проклятый телевизор. — Мне стало скучно от мусора на этой штуке, — он указал на черный экран. Азирафаэль хотел бы, чтобы Кроули спал только периодически. Он предпочел бы провести ночь за разговорами с другом, но ни за что бы не стал эгоистично лишать его сна, даже если ни ангел, ни демон в нем не нуждались. Кроули ухмыльнулся. — Ты наконец-то увидел то, что люди наблюдали в течение пары последних десятилетий? — Ты уверен, что приложил руку только к игровым шоу? — спросил Азирафаэль, вставая. — Именно. Ангел надел пальто. — Если не возражаешь, я хотел бы вернуться к своим книгам после этой ужасной ночи. Я понятия не имею, почему люди делают эксплуататорские программы о бедных, испуганных матерях-подростках. Кроули с трудом сдерживал смех. — Бедняжка, — поддразнил он Азирафаэля. — Иди почитай что-нибудь, пока не надулся еще сильнее. Азирафаэль впился в него взглядом. Он поправил галстук-бабочку и вздернул подбородок. — Что ж, хорошо. Ты тоже уходишь? — Да, у меня есть кое-какие дела, — выговорил демон, направляясь к входной двери. — Я должен знать подробности? — Наверное, нет, — Кроули открыл дверь. Азирафаэль закатил глаза и вышел в коридор. — Конечно, нет. — Увидимся вечером? — Ага, — не планировали сохранять видимость своих отношений сегодня, но, может быть, ангел может сделать что-то простое, но не такое уж дружественное? Он на секунду задумался, а потом быстро обнял Кроули за плечи. Тело демона застыло в его руках, и Азирафаэль почувствовал, как напряглись его руки, неловко вытянутые по бокам. Это были их первые объятия. Технически поцелуй был гораздо интимней, однако сердце ангела забилось быстрее, как только он понял, насколько близко друг к другу они оказались. Стоять так было тепло и очень приятно. Впервые в жизни Азирафаэлю по-настоящему захотелось, чтобы его обняли. Кроули не двигался с места. И ангел пожелал оказаться дома еще сильнее, чем прежде. — Всего хорошего, дорогой мой, — сказал он, стараясь произносить слова легко и ласково, а затем отпустил демона и отступил на пару шагов назад. Глаза Кроули были скрыты за линзами темных очков, а выражение лица прочесть было невозможно. Он молча кивнул. Азирафаэль повернулся и вышел из здания, не оглядываясь. Было холоднее, чем вчера, и ветер немилосердно хлестал его по щекам. Однако ангел почти не чувствовал этого, всё больше и больше отдаляясь от дома Кроули, держа руки перед собой и отрешенно глядя в землю.

~~***~~

Ангел с облегчением закрыл дверь своего магазина и вдохнул успокаивающий, восхитительный запах своих книг. Дом. Ему нужно было расслабиться. Он поставил пластинку с Симфонией № 9 Дворжака и уселся в мягкое кресло, решив перечитать «Повесть о Гэндзи». Ему стало намного лучше: теперь Азирафаэль был один, и не нужно было следить за выражением лица. Он мог позволить своему лицу исказиться от разочарования и горькой боли отказа, мог с головой окунуться в книгу в попытке избежать одиночества, которое всегда преследовало его. Именно этим ангел и занимался в течение нескольких тысячелетий. Не успел он опомниться, как Солнце зашло за горизонт. Недоуменно моргая, Азирафаэль поднял глаза, осознавая, что пластинка закончилась несколько часов назад. Он вздохнул: была уже ночь, необходимо было вернуться в квартиру Кроули. А значит, в сердце ангела вновь вернется тоска и огорчение. Азирафаэль сложил несколько книг в сумку, твердо решив больше не включать телевизор. События последних нескольких дней вывели его из себя и подорвали решимость. Гораздо труднее было игнорировать пламя, вспыхивавшее в его душе каждый раз, когда он думал о Кроули, когда находился в нескольких шагах от него. Ангел снова вздохнул, надевая пальто. Он все еще думал о гребаной статуе. Азирафаэль постучал в дверь, но ответа не последовало. Он знал, что уже довольно поздно, а потому с помощью чуда открыл дверь, вошел и огляделся. В квартире было тихо и темно. Как долго он читал? Ангел стянул пальто и положил его на жесткий диван, точь-в-точь, как накануне вечером, а сумку с книгами положил на подушку. Он щелкнул пальцами, освещая комнату ровно настолько, чтобы беспрепятственно пройти вглубь квартиры. — Кроули? — тихо позвал он. Ответом служила тишина. Быть может, демон уже спит? Азирафаэль решил нанести еще один визит в оранжерею и нежно погладил лепестки цветов, от выращивания которых так усердно отнекивался Кроули. — Это всё пустые слова, — прошептал им ангел. — Он заботится обо всех вас. Не бойтесь, милые. Он не причинит вреда таким красавцам, как вы, — когда Азирафаэль вышел из комнаты, его снова потянуло к статуе. Он постоял перед ней пару минут, полностью погрузившись в свои мысли. Казалось, если закрыть глаза и постараться как следует, он сможет вновь ощутить запах пыли и пепла от взрыва. Все эти годы ангел чувствовал, как в его груди расцветает какое-то странное тепло при воспоминании о том, как Кроули ворвался в церковь, терпя боль ради того, чтобы вытащить его из нелепой передряги, и даже сохранил книги, словно это ничего не значило. Ему и раньше случалось делать для Азирафаэля добрые дела, однако тот факт, что демон наплевал на физические страдания ради спасения ангела, без всяких просьб, после десятилетий ледяного молчания, заставлял человеческое сердце Азирафаэля биться с бешеной скоростью. — Что ты делаешь? — раздался вдруг голос Кроули. Азирафаэль ахнул и резко обернулся. — Не пугай меня так. Даже при скудном освещении было видно, что демон не на шутку встревожен. Он был одет в черную пижаму, а его змеиные глаза золотом переливались в сумрачном свете. — Почему ты здесь? Я думал, ты будешь читать. — Я рассматривал статую. — Я вижу. Но почему? — тон Кроули был резким. Ангел не понимал, почему его это так встревожило: — Мне показалось, я узнал ее. Губы Кроули сжались в тонкую линию. — Узнал? — тихо переспросил он. — Конечно же, да. Лондон, 1941. Нацисты. Лицо демона стало еще более взволнованным: — Верно. — Она стояла в церкви. Зачем же она тебе? Кроули пожал плечами так сильно, что, казалось, у него болит шея. — Не знаю. Просто понравилась. Азирафаэль понял, что это чистая ложь. — Тебе, демону, «просто понравилось» что-то из церкви? — спросил он с полнейшим скептицизмом. Кроули сглотнул. Ангел наблюдал за движением его горла. Почему ты нервничаешь? — Ну и зачем же она тебе? — Просто понравилась, — повторил демон. — И ничего больше. — Прости, что мне трудно в это поверить, — не унимался Азирафаэль. — Это искусство. А я люблю искусство. — Религиозное искусство? — Ничего страш-ш-шного, — вдруг зашипел Кроули. — Не знаю, на что ты намекаеш-ш-ш-шь, но это ничего такого не значит… — Я ни на что не намекаю, — просто ответил ангел, которому нужно было попытаться понять, почему Кроули держал у себя эту статую, чтобы суметь сделать какие-либо выводы. — Я всего лишь спросил. Я бы не удивился, если бы не понял, что она из церкви. Яростная искра зажглась в глазах демона. — Брось это, — строго выговорил он. — Ты ведешь себя нелепо. Это просто чертова статуя! Азирафаэлю совершенно не понравился его тон. — Ты не должен так злиться по этому поводу, — парировал он. — Я демон, я… Ангел со вздохом закатил глаза. — Да, да, ты не добрый, а злой и так далее. Я в курсе. А еще ты ведешь себя как человеческое дитя, а не как демон, который старше самого времени, и все потому, что я спросил о скульптуре, — возможно, проведя несколько часов в раздумьях о статуе, он был в еще более отвратительном настроении, чем думал. Дело было в том, что в последнее время он был настолько сбит с толку, что у него уже ни для чего не было настроения. Взгляд Кроули заставил бы съежиться любого. — Ты слиш-ш-шком любопытен. Азирафаэль бесстрашно заглянул ему прямо в глаза. — Ради бога, Кроули, ты слишком остро реагируешь. У тебя в квартире так мало предметов, что статуя заметно выделяется. Я узнал ее и задал тебе вопрос. Только и всего. Через несколько секунд огонь в глазах демона, казалось, погас. Он внимательно посмотрел на статую. — Это действительно единственная причина, из-за которой ты задал вопрос? — Да! — раздраженно воскликнул Азирафаэль. — А с чего бы еще? Кроули моргнул. — Эм, никаких оснований, — он потер глаза. — Да, наверное, я просто нервничаю, оттого что устал. Я плохо спал прошлой ночью. Ангел знал, что это было то самое извинение, которое он и собирался получить. Он все еще был раздражен необходимостью жить в квартире Кроули и совершенно измотан, но решил закончить спор. Не было смысла ссориться, когда им приходилось жить под одной крышей. — Ты же знаешь, что можешь не спать целую вечность, да? — Уже вошло в привычку, — простонал демон. — Поверь мне, если твое тело привыкнет спать, обходиться без сна будет очень трудно. — Отчасти поэтому я и не сплю, — Азирафаэль наконец рассмотрел Кроули, стоявшего перед ним в черных пижамных штанах и рубашке. Волосы демона были не взъерошены, а в глазах не было и следа сонливости. Ангел запоздало сообразил, что Кроули так и не снял его кольцо. Даже несмотря на то, что было оговорено, что Архангелы, скорее всего, не будут за ними следить в стенах самой квартиры. Не было никакой необходимости носить его не снимая, тем более, в постели. Не переусердствуй. Азирафаэль оторвал взгляд от золота и встретился взглядом с Кроули. — А ноги у тебя не горели? — он хотел спросить совсем не об этом. Он хотел поинтересоваться, не мешал ли демону телевизор прошлой ночью, но мысленно все еще был в 1941. Кроули прищурился. — Ты опять? — Я не о статуе. В ту ночь ты постоянно подпрыгивал. — Конечно, горели, — пробормотал демон. — Освященная земля. Я чувствовал это даже сквозь ботинки. Азирафаэль посмотрел на золотые крылья, красовавшиеся на пальце Кроули. — И все-таки ты пришел, — в груди у него возникло небольшое, слегка болезненное ощущение покалывания. Взгляд Кроули стал острее. — Да. Это было восемьдесят лет назад. Если ты попытаешься отблагодарить меня за что-то из того давнего прошлого, я вышвырну тебя вон. — Восемьдесят лет — это не так уж много для нас, — скорее для себя, чем для него произнес ангел, думая о том, как недавно он узнал, что влюблен в Кроули. — Наверное, — в голосе демона звучало нетерпение. — Послушай, я думаю, что очень устал, а потому возвращаюсь в постель. Кстати, я думал, ты придешь раньше, чем в два часа ночи. О Боже, неужели сейчас так поздно?.. — Я с головой погрузился в чтение. Мимолетная улыбка: — Ну конечно, — рот Кроули снова вытянулся в прямую линию. — Прежде чем я лягу спать, что ты собираешься делать завтра? Я имею в виду, прошел еще один день, а новостей по-прежнему нет, верно? — Именно, — Азирафаэль не знал, что делать. Разве они не видят? Возможность того, что ангелы могли стать невосприимчивыми к адскому огню, имела для Архангелов большое значение. Он хорошо их знал, особенно Гавриила; они не могли увидеть поцелуй ангела и демона, и уйти, недоуменно пожав плечами. Азирафаэль видел, насколько Архангелы были шокированы при словах о том, что они вместе. Гавриилу, по крайней мере, следовало устроить сцену и отчитать Азирафаэля за то, что тот осквернил свою оболочку, и всё такое. Но где же они были?.. — Я постараюсь придумать что-нибудь сегодня вечером, и если не придумаю ничего, мы сможем обсудить это завтра утром. Полагаю, у тебя нет никаких планов на завтра? — Нет. Ладно, увидимся утром. Или, скажем, через несколько часов. — Хорошо. Спокойной ночи. Оставшись один, Азирафаэль сел на диван, откинул голову назад и вздохнул, глядя в потолок. Вся эта суета вокруг чертовой статуи! Он не думал, что Кроули говорит правду, но знал, что если спросит об этом снова, ему откусят голову. Казалось, демон едва ли не испугался интереса Азирафаэля к ней. Была ли эта ночь важна и для него тоже? Это могло бы объяснить, почему он всё-таки сохранил скульптуру. Быть может, потому, что в тот день они заговорили впервые с тех пор, как поссорились в 1862 году? Это был далеко не первый раз, когда они не виделись десятилетиями, но находиться в состоянии ссоры было особенно неприятно. На мгновение ангел забыл, что держит в руках книгу. У него раскалывалась голова, что было для него крайне необычно. Он попытался избавиться от боли при помощи чуда, однако уже через несколько минут голова заболела с новой силой. Потратив еще минуту на обдумывание сложившейся ситуации, Азирафаэль заново устранил мигрень. И тут же вспомнил тон голоса Кроули во время их ссоры в парке в 1862 году. — «Братаешься»?! — он был нешуточно задет. — Ты мне не нужен! Ложь. Еще одна ложь. Поразмыслив, ангел понял, что Кроули на самом деле лгал совсем редко, особенно для демона, но когда он всё-таки это делал, казалось, что это было связано исключительно с заботой об их дружбе. У Азирафаэля вновь разболелась голова. Дьявол. Он решил закрыть глаза в попытке успокоить свои мысли и охладить голову. Шесть тысяч лет он не прикрывал глаз более, чем на мгновение — для него это было утомительно. Но теперь ангелу нужно было очистить свой разум. Лишь на минутку.

~~***~~

Мысли Азирафаэля текли медленно, и он чувствовал… На самом деле, он не знал, что именно. Веки его были тяжелыми, и отрывки каких-то предложений блуждали, теряя всякий смысл и не задерживаясь более, чем на мгновение. Тело ангела было теплым, конечности — неподвижными и тяжелыми, а во рту слегка пересохло. Голова больше не болела, но он был… Не пьяным, нет, однако совершенно растерявшим бдительность. Он плыл по течению. Отсутствие контроля над своими мыслями приводило его в замешательство. Уголок рта Азирафаэля слегка дернулся. Но затем знакомый голос мягко прошептал: — Просто устраиваю тебя поудобнее, ангел. Все в порядке. Азирафаэль всё больше проваливался в сон, однако с тихим стоном повернул голову к источнику шума, борясь с обрушившейся на него сонливостью. Легкий вздох. — С тобой всегда так нелегко, да? — мягкое тепло окутало его до самого подбородка. Ангел нахмурился, и мысли его начали всплывать на поверхность. Он хотел было что-то сказать, но смог издать лишь еще один тихий стон. — Ш-ш-ш, — послышалось тихое дыхание, похожее на шелест опавших листьев от ветра. Едва заметное, легкое прикосновение двух пальцев к его щеке. — Ты будешь спать спокойно и крепко. Этот голос. Он нахмурился, собираясь открыть глаза, но пальцы демона щелкнули, и он заснул.

~~***~~

Азирафаэль почувствовал, как его разум медленно приходит в себя. Это происходило постепенно, начавшись с осязания. Он ощутил прохладу кожаных подушек дивана и тепло, окутавшее его тело. Шея ангела болела оттого, что во сне он слегка откинул голову назад. Он нахмурился и устранил боль с помощью чуда. Неприятные ощущения прошли, и Азирафаэль вновь почувствовал себя комфортно. Ему не хотелось открывать глаза. Он мог легко вернуться туда… В сон! Глаза ангела распахнулись, и он сел. В комнате было намного светлее, чем до того, как он решился закрыть глаза. Неужели он действительно заснул? Было ли это странное ощущение сонливостью? Быть может, поэтому его конечности так отяжелели? Азирафаэль огляделся и понял, почему ему было тепло: его тело было укутано флисовым пледом приятного кремового цвета. Он не помнил, чтобы видел его в квартире. Ангел моргнул и увидел книгу, которую держал в руках накануне. Он не помнил, как положил ее на стол. А затем он заметил подушку. Её определенно не было вечером, а… Ботинки Азирафаэля были сняты, и теперь лежали на полу рядом с диваном. Ангел чувствовал себя дезориентированным, и это его огорчало. Который час? Как долго он спал? И почему заснул? Почему?.. — Ох, Сатана, Азирафаэль, успокойся, — протянул Кроули. Азирафаэль поднял голову и увидел стоящего в дверях демона. Он почувствовал странное смущение и сглотнул. — Что случилось? Кроули уже был одет, однако солнцезащитных очков на нем не было. Он закатил глаза, но на губах его появилась веселая усмешка. — Ты заснул, ангел мой. Только и всего. Ты в порядке. Сейчас одиннадцать утра. — Одиннадцать? Утро почти закончилось! О, я не знаю, как… Это никогда не случалось со мной раньше. Я и не собирался этого делать… — Спокойно, ладно? — демон подошел к дивану, держа руки в карманах. — Ты ведешь себя так, словно кто-то ударил тебя по голове и лишил сознания. Твое тело, вероятно, устало после, хммм, шести тысяч лет? — Формально прошло два года с тех пор, как я был развоплощен, — неуверенно пробормотал Азирафаэль. — Всё. Ты заснул, и мир на этом не кончился. Хватит суетиться. Ангел согнул пальцы ног, видя, как они шевелятся в носках. — Ты снял с меня ботинки. Язвительная, ленивая усмешка исчезла. — Ну, да. — И отложил мою книгу. — Да? — И дал мне подушку. Кроули сунул руку в карман и надел темные очки. — И этот плед! Не твой цвет. Ты сотворил его чудом? — Кроули заботился о нем во сне, следил, чтобы ему было удобно, когда он был без сознания и уязвим. Это вызвало в нем тревожную смесь смущения и нежности. При мысли о том, что демон видел его спящим, кровь прилила к ушам. Видимо, после пробуждения ангел стал более эмоциональным. И это была новая причина избегать сна в будущем. Демон шмыгнул носом и отвернулся. — Единственным пледом, который у меня есть, застелена кровать, и что мне оставалось делать? Азирафаэль сложил плед и положил его на диван рядом с книгой. — Спасибо, — произнес он, пытаясь осознать, что Кроули увидел его спящим и решил о нем позаботиться. — Заткнись. Ангел посмотрел на себя сверху вниз и недовольно нахмурился. — Посмотри, как помята моя одежда! — Большинство людей не спят в брюках и жилете. И галстуке-бабочке. Он чудом избавился от складок на одежде, хотя и предпочитал, чтобы она была выглажена вручную. Азирафаэль поднялся с дивана. — Боюсь, вчера вечером я так ни о чем и не подумал. Я имею в виду, о том, что мы должны делать сегодня. — Да, — ответил Кроули, внимательно глядя на голую серую стену и, очевидно, находя ее чрезвычайно интересной. — Что-то вроде того пикника, но совсем по-другому. — То есть как это, по-другому? — Может быть, просто сидеть вместе на скамейке показалось им недостаточным. О Боже. — Мы ведь целовались! — Да, но только секунду, — обращаясь к стене, выдохнул демон. — Возможно, мы должны сделать что-то более длительное. — Например? — Может быть… Хм… Ты знаешь, как люди иногда лежат вместе? Это очень похоже на объятия. Азирафаэль живо представил себе то, о чем говорил Кроули. — Ты хочешь сказать, что мы должны обняться? — Не называй это так! — неожиданно рявкнул демон, оскалив зубы. — Это оскорбительно. — Ну, — фыркнул Азирафаэль. — Как же еще это можно назвать? — В любом случае, вместо того, чтобы просто сидеть на скамейке, мы можем сделать это, потому что такое действие не может быть истолковано как дружеское, — проворчал Кроули. Ангелу нужно было прижиматься к нему?.. Он так долго хотел обнять Кроули, что от этой мысли у него закружилась голова, словно от поцелуя. — У всех на виду, ты хочешь сказать? Опять в парке? — Нет, надоел этот парк. Пляж? — На пляже? — глаза Азирафаэля расширились. — Да я уже сто лет не был у моря! — На улице не жарко, и я не думаю, что тебе захочется раздеваться до купальника, а? Ангел нашел эту идею смехотворной. — О, нет. Не уверен, что у меня он когда-либо был. Тень улыбки проскользнула на лице Кроули. — Я так и думал. Мы можем выбрать место подальше от людей и лечь на полотенце вместе. Это ведь не будет так ужасно, правда? И мы можем надеяться, что Архангелы наконец-то увидят нас. Ты уверен, что они еще не сделали этого? — демон сказал это отчасти потому, что ответ на этот вопрос по-настоящему был ему интересен, но в глубине души он хотел, чтобы Гавриил и Михаил не замечали их как можно дольше, а романтические встречи с Азирафаэлем могли продолжаться. — Ты действительно веришь, что Гавриил увидит, как я поцелую демона, пожмет плечами и продолжит свой веселый путь? — Я понял, — с гримасой ответил Кроули. Вот так ангел и обнаружил себя лежащим на полотенце на прогретом солнцем песке. День был теплый, с моря дул легкий прохладный ветерок, но он был полностью одет, решившись снять лишь пальто и ботинки. Кроули, как и обещал, нашел безлюдное местечко возле скал. Пока они ехали сюда, все было тихо, но как только Азирафаэль забылся и включил радио, заиграла композиция «У моря» из Сонхеймского «Суини Тодда». — По крайней мере, это точно, — только и сказал Кроули, но когда песня закончилась, сразу же выключил музыку. Возможно, это было как-то связано со строками: «But a seaside wedding could be devised/ Me rumpled bedding legitimized/ Me eyelids’ll flutter/ I’ll turn into butter/ The moment I mutter ‘I do-hoo! ’». Демон тоже снял ботинки, и на ногах у него оказались чешуйки. Азирафаэль никогда раньше их не замечал, поскольку обувь была довольно ранним человеческим изобретением. Они были черными с оттенками красного, как и вся чешуя Кроули, когда он находился в облике змея. Заметив его взгляд, демон смущенно прочистил горло. — Прости. Я знаю, что выгляжу иначе, чем обычные люди, — усаживаясь, выговорил он. — Это еще одна вещь, которую я не могу контролировать. — Не нужно извиняться, — ответил Азирафаэль, по-настоящему очарованный ими. Солнце светило ему в лицо, однако лучи его были приятными. Он глубоко вдохнул, позволяя соленому воздуху наполнить его легкие, и медленно выдохнул, слегка покачиваясь на мягком полотенце. — Ты выбрал чудесный день, дорогой мой. — М-м… — Кроули сглотнул, и при ярком свете Солнца кончики его растрепанных волос казались огненно-рыжими. — Да. Так. Я собираюсь… Сделать это. Это будет странно, но… У ангела в ту же секунду пересохло во рту. — Делай, что должен. Кроули коротко кивнул. Азирафаэль собирался было спросить, как он собирается это сделать и в каком положении они должны находиться, однако демон оперся одной рукой о полотенце и опустился рядом с ним на бок. Его тело прижалось к правому боку Азирафаэля, Кроули положил руку ему на грудь и опустил голову на плечо. Человеческое сердце ангела забилось под его ладонью, внезапно ощутив тепло, которое никогда не могло исходить от Солнца. Тело Кроули было твердым и теплым, несмотря на то, что змеи с начала времен были хладнокровными. Его голова приятной тяжестью лежала на плече Азирафаэля, а волосы щекотали шею и нижнюю часть подбородка. Совершенно непривычный ко всему этому, ангел медленно и неуверенно обнял Кроули, стараясь скрыть, что очень быстро теряет самообладание. Он уставился в голубое небо и мысленно вопросил: «Почему, Господи?». Азирафаэль плотно сжал губы, когда тонкая нога демона переплелась с его ногами. Они были так близко друг к другу, что ангелу хотелось, чтобы его сердце перестало столь сильно колотиться в груди, но развоплощение, однозначно, было плохой идеей. — Это странно, — напряженным голосом выговорил Кроули. — Хм, я имею в виду, мы постоянно делаем нечто подобное. Но… Сегодня это кажется странным. Азирафаэль сомневался, что сможет говорить без дрожи в голосе. Его рука случайно коснулась бедра демона, и он с трудом удержался, чтобы не прижать его еще ближе. Это было прекрасно. И в то же время ранило. Он никогда никого так не обнимал. Когда ему случалось заниматься сексом с людьми, он никогда не задерживался, ни разу не делал ничего подобного, а только вежливо прощался. Это было что-то новенькое, и ангелу вдруг захотелось повернуться на бок, зарыться носом в рыжие волосы и обнять Кроули покрепче, касаясь от груди до ног. Однако он не посмел этого сделать, оставаясь лежать на спине. Кроули слегка раздраженно фыркнул. — У тебя так быстро бьется сердце! Успокойся. Черт, так он мог это чувствовать. — Извини, просто… Я никогда этого не делал. — Неужели? Я тоже. — Так я и думал. — Это еще почему? — Демоны не часто обнимаются. — Это не объятия! — воскликнул Кроули. — Прижимание? — Я утоплю тебя в море, — произнесенная в плечо Азирафаэля, эта угроза прозвучала неразборчиво и глухо. — Тебе это нравится? — поинтересовался он и тут же пожалел об этом. Он притворяется, болван. Однако в ответ Кроули лишь произнес: — Все в порядке. Ты теплый, и… Мягкий. Щёки ангела окрасились в легкий румянец. — О. Спасибо, — пауза. — Гавриил считает меня слишком толстым. В день Армагеддона он велел мне заняться спортом, — он указал на живот свободной рукой. Демон прошептал что-то неразборчивое и пододвинулся ближе, так, что его губы слегка коснулись шеи Азирафаэля: — Что ж, это чертовски хорошо, что ты замужем за мной, и я всегда любил тебя таким, какой ты есть. Ангел не знал, что на такое ответить, но ему начинало казаться, что Кроули воспринимает их фальшивый брак несколько… Серьезно. Нет, он всего лишь хороший актер… Верно? Далекий шум волн наполнил тишину. Через пару минут сердечный ритм Азирафаэля замедлился, и он обнаружил, что лежать с Кроули было довольно-таки уютно. Было нечто особенное в том, что еще одно тело было так близко к его собственному. Присутствие демона тоже расслабляло его разум. Он так долго беспокоился о благополучии Кроули, убеждал себя, что ему не следует беспокоиться, и все равно волновался. Он всегда боялся, что Ад уничтожит демона, а затем пришлет замену. Однако Кроули был здесь, в неловких объятиях Азирафаэля. И ангелу отчаянно хотелось, чтобы так было почаще, чтобы он никогда не терял демона из виду. Сам Кроули был спокоен, его дыхание было ровным и легким, и Азирафаэль чувствовал, как поднимается и опускается его грудь. Он был нехарактерно спокоен для того, кто постоянно жестикулировал и расхаживал вокруг собеседника. Кроули был в очках, но ангел видел, что черты его лица заметно смягчились. Неожиданно Азирафаэль осознал, что уже несколько минут осторожно водит рукой вверх и вниз по боку демона, и резко отдернул руку. — Н-да, — Кроули поднял голову. — Почему ты остановился? — совершенно серьезно спросил он. Азирафаэль сделал это движение снова, и сердце его затрепетало, когда Кроули с легким вздохом опустил голову. Ангел с ошеломлением заметил, что змеиные глаза были устремлены в небо. Казалось, Кроули искренне наслаждался этим. Демон, которого ласкает ангел. — Что скажет Ад, если заметит нас сейчас? — спросил Азирафаэль. — Мы знаем, что подумают Небеса… Кроули фыркнул, но это прозвучало скорее горько, чем саркастично. Он наклонил голову, и под этим углом лицо его было почти невозможно разглядеть. — А если другие создания Ада узнают, что я влюблен в ангела? — спросил он, выплевывая слово «любовь». Желудок Азирафаэля свело в спазме. — Т-ты имеешь в виду, что было бы, если бы они подумали об этом? — Да? — вопросительно произнес демон, напрягаясь под руками Азирафаэля. — Именно это я и сказал. В любом случае, я думаю… Они не могут убить меня, это исключено. Но они будут смеяться до упаду, — он сел, подтянул колени и поправил очки. Ангелу сразу же стало не хватать его тепла, и он тоже сел, держа руку в воздухе, решая, стоит ли прикасаться к Кроули. — Я уже говорил тебе. Демоны не должны любить, — продолжал тот, глядя вперед на море. Его голос стал вдруг угрюмым, а плечи поникли. — Я никогда больше не смогу показаться в Аду, не сказать, чтобы мне очень этого хотелось, но… — Кроули стиснул зубы. — Если бы кто-нибудь знал, как долго я… Мы делаем это… Это унизительно. Но они вскоре узнают, я думаю, и это нужно для нашей же безопасности. Что ж. Имеем, что имеем. Азирафаэлю показалось, что кто-то ударил его прямо в сердце. Возможно, именно поэтому демону не нравились все проявления доброты: из-за того, что в Аду считают, что он не должен испытывать ничего даже отдаленно приятного и хорошего? Может быть, дело в этом… Кроули был способен на романтическую любовь, но отгородился от эмоций оттого, что боялся наказания? Неужели он не позволял себе думать о чувствах, которые были запрещены демонам? Азирафаэлю было позволено любить всё живое, но, разумеется, любовь к демону была табу, и он долгое время боялся быть честным самим с собой, боялся признать свои чувства. На лице Кроули было неподдельное страдание, и ангел хотел, чтобы ему стало легче. Азирафаэль положил руку на его плечо. — А что, если ты скажешь им, что решил соблазнить меня? Кроули повернул голову так быстро, что это было смешно. — Если я что?.. — Я объясню! — ангел покраснел от смущения. — Разве это не было бы замечательно, если бы ты соблазнил ангела и заставил его запятнать себя связью с проклятым? По крайней мере, со стороны это будет похоже на правду. Ухмылка медленно тронула губы демона. — Да. Да, хах. Я думаю, что мог бы выставить это так, — он положил ладонь поверх руки Азирафаэля. — Важно то, что они знают, что в нас есть часть друг от друга. — Ага, — ангелу хотелось снова обнять его. — Кроули, ты не мог бы лечь обратно? Мы здесь совсем недолго, и сегодня такой хороший день… — он поднял брови. — Для дела, знаешь ли. — Да, — согласился Кроули. — Для дела. Они заняли прежнюю позицию, и рука демона снова легла на его сердце, теплая и надежная. Азирафаэль устремил взгляд в небо и задумался. «Ты когда-нибудь любил?» — хотел поинтересоваться он. — «Ты когда-нибудь хотел этого раньше? Когда-нибудь представлял, что кто-то обнимает тебя?» Минуты текли медленно и неспешно, и Азирафаэль принялся фантазировать о том, что было бы, если бы они с Кроули поселились в милом маленьком коттедже на берегу моря. А потом он смутно припомнил песню группы, которую так любил демон. — Кроули? — нарушил тишину он. — Хм? — А разве Фредди Плутон не пел песню о море? — О черт, Азирафель, это же Фредди Меркьюри! — тут же воскликнул Кроули, возмущенно и пристально глядя на него поверх очков и положив острый подбородок на плечо ангела. — И да, «Приморс-с-ское Рандеву», — с шипением добавил он. — Еще одна их милая пес-с-с-сня. — Но ты все еще слушаешь Queen? Кроули снова опустил голову. — От этого группа хуже не становится, — пробормотал он. — Понятно, — вздохнул Азирафаэль. Он чувствовал, что сегодня открыл для себя новую часть Кроули, которая ему очень нравилась. Но он знал, что любые дальнейшие разговоры о мягкой стороне демона закончатся гневом и отрицанием, и потому промолчал, лишь крепче прижимал его к себе. Я бы дал тебе ту любовь, которую ты так ненавидишь, если бы ты мне позволил. Некоторое время спустя рука Кроули соскользнула с его груди, коснувшись его пальцев. Азирафаэль сжал ладонь демона, закрыв глаза и наслаждаясь солнцем. Это было здорово. Это было безопасно. А потом теплые губы коснулись его подбородка. Ангел вздрогнул, и Кроули слегка отпрянул. Азирафаэль снова схватил его за руку, не желая отпускать ее больше. — Извини, это было немного неожиданно, — объяснил он. Демон уставился на него. Его глаза смотрели несколько неуверенно. Сердце Азирафаэля бешено колотилось, и он был рад, что рука Кроули шевельнулась. Это был его шанс снова почувствовать эти восхитительно мягкие губы, и желание это перевешивало все остальное. — Сделай так еще раз, пожалуйста. Рука Кроули дрогнула, и он наклонился, чтобы поцеловать ангела в подбородок. Поцелуй получился каким-то невесомым, едва ощутимым. Но потом демон соединил их губы, осторожно и медленно. На этот раз Азирафаэль держался очень уверенно, боясь спугнуть его, но не мог не чувствовать печали из-за Кроули. Никто никогда не целовал демона, потому что никто не любил его раньше, и это была трагедия. Если бы Кроули и сам не хотел никаких отношений, тогда это было бы одно, но Азирафаэль отчетливо чувствовал, что это не было его выбором. Что ж, втайне желать любви, но никогда не получать ее — о-о-о, ангел знал эту боль, как никто другой! Страстно желая любить Кроули, он ответил на поцелуй, позволив себе приоткрыть губы и почувствовать нежное скольжение губ демона по своим. Азирафаэль накрыл губами нижнюю губу Кроули, но не настолько сильно, чтобы прикусить или пососать, а просто поласкать. Неожиданно Кроули отстранился и посмотрел вниз. Его брови взлетели в удивлении. — Э-э… Почему ты светишься? Ангел опустил взгляд, и, к его ужасу, из его груди вырвался небольшой шарик света. Он резко сел, отчего Кроули упал на спину в песок. — Ой! — Прости! — ангел встал, беспомощно обхватив руками грудь. — Я не знаю, что это может быть, — солгал он. Он выпустил слишком много любви и попытался втянуть ее обратно внутрь. Глупо, глупо, глупо! Вот почему он не мог позволить себе увлекаться! Кроули поднялся на ноги, отряхивая песок с брюк. Он внимательно изучал Азирафаэля. — Никогда раньше не видел ангельского сияния. — Я тоже, если только мы не в наших истинных формах, — ему хотелось поскорее уйти из этого места. Если они обнимутся еще раз, он наверняка засияет вновь. — Давай вернемся домой, хорошо? Кроули упер руки в бока. — Уже? — Да, — тоном, не оставляющим места для протеста, выговорил он. Если они будут демонстрировать свою привязанность каждый день, их обязательно когда-нибудь заметят, так что нет никакого смысла в том, чтобы мучить себя весь день и изо всех сил удерживаться от проявления настоящих эмоций. Кроули согласно кивнул. Всю дорогу домой над ними висела давящая тишина, если не считать пары фраз: — Мы не можем целоваться по-настоящему, — пробормотал Кроули. — Очевидно, да. — Это трудно подделать, да? Не знаю, как инкубы это делают. — Я тоже, — это и было ответом на вопрос, соблазнял ли Кроули кого-нибудь для работы. Азирафаэль почувствовал некоторое облегчение, но был слишком взбудоражен, чтобы обратить внимание на то, что ревность не была ангельской чертой характера. Остаток вечера они провели в квартире порознь, не в лучшем расположении духа. Азирафаэль читал, а Кроули заперся в своей комнате. После нескольких часов и двух законченных книг ангел почувствовал себя одиноким. Он провел бессчетное количество ночей, не чувствуя грусти наедине со своими книгами, но сегодня все было по-другому. Теперь он знал, каково это — держать в своих объятиях Кроули, и его человеческое тело жаждало, чтобы к нему прикоснулись вновь. Ноги сами понесли его в спальню демона, и Азирафаэль тихонько толкнул дверь. В темноте на него уставились два змеиных глаза. — Извини, — поспешно сказал ангел. — Честно говоря, я не знаю, зачем я здесь. Кроули щелкнул пальцами, зажигая ночник. Его комната оказалась такой же пустой, как и вся квартира: в ней стояли лишь большая двуспальная кровать и прикроватная тумбочка с лежавшим на ней айподом. Демон сидел на постели, одетый в свою черную пижаму. Он выглядел уставшим, и даже в полутьме комнаты Азирафаэль увидел у него круги под глазами. Тяжело вздохнув, Кроули откинул темно-бордовое одеяло и черную простыню. — Тогда иди сюда. Ангел нервно рассмеялся. — О, нет, я не собираюсь снова спать… — Ну и что? — изогнул бровь демон. — Ты можешь просто сидеть. Принеси книгу. Просто прекрати стоять там, как ненормальный. Азирафаэль понимал, что это уже не имело никакого отношения к плану. Слова Кроули породили в нем новую волну страха, парализовавшую его. — Это просто вежливость, — безуспешно попытался возразить внутренний голос. — Либо ты сидишь один и читаешь или снова включаешь телевизор, либо ты приходишь сюда. Выбирай. Ангел прикусил губу. Кровать и впрямь выглядела ужасно мягкой. Технически это не будет так уж сильно отличаться от их обычных посиделок с вином, к тому же, они определенно были физически ближе сегодня. — Ты искушаешь меня, Змий? Губы Кроули не двигались, но глаза искрились улыбкой. — У тебя есть выбор. — Что ж, ладно, — когда Азирафаэль вернулся с книгой, его одежда по щелчку пальцев была заменена синей пижамой в клеточку. — Кроули! — Ты не ляжешь ко мне в постель в гребаном жилете, — сказал демон. — Твоя одежда на диване, не волнуйся. Азирафаэль осмотрел свой наряд. — Ну, это не так уж и плохо. — О, спасибо, — закатил глаза Кроули. — А теперь заткнись и читай свою книгу, — проворчал он и зарылся в одеяло. Ангел уселся на другой стороне кровати, ближе к краю, поверх одеяла. Он осторожно держал в руках свой экземпляр «Шума и ярости», чувствуя себя ужасно неловко. На самом деле, он уже довольно давно не лежал в настоящей постели. — Ты принес это, чтобы почитать в постели? — озадаченно спросил Кроули. — Ты знаешь, что это за книга? Я думал, ты не читаешь, — удивился Азирафаэль, надевая очки для чтения. — Не читаю, но могу. И почему ты носишь очки? У тебя отличное зрение, а если это не так, ты запросто можешь его исправить. Ангел посмотрел на обложку книги и закашлялся. — В них я выгляжу гораздо солиднее. Кроули хихикнул, откидывая голову на подушку. — Серьезно? — Разве ты не должен спать? Демон ухмыльнулся. — И как долго ты носишь очки без необходимости? Не желая отвечать на его расспросы, Азирафаэль открыл книгу. — Спи. И лучше тебе не храпеть. — Нам даже не нужно дышать, ты же знаешь. Зачем мне это делать? Ангел не ответил, переворачивая первую страницу. Однако почитать ему так особо и не удалось, потому как вскоре оказалось, что Кроули храпит. Во время сна он был потрясающе мил: одна рука закинута за голову на подушку, пальцы прижаты к изголовью кровати, а другая рука лежала на груди, сжимая край одеяла. Его змеиные глаза двигались под веками, а рот был приоткрыт. Что подумало бы человечество, если бы узнало, что Эдемский Змий выглядит именно так? Азирафаэль догадывался, что Кроули никогда и никому не позволял видеть себя в таком состоянии. Ангел положил книгу на прикроватную тумбочку, позволив своему лицу расплыться во влюбленной улыбке. Ночник все еще горел и отбрасывал теплый желтый свет на расслабленное лицо демона, а его волосы были непривычно взъерошены. Азирафаэль взглянул на золотое кольцо на руке Кроули. Он ощутил, как безвозвратно менялся фундамент их отношений. Азирафаэль вспомнил, как настороженно он относился к демону, когда они впервые встретились на стене Эдема, и вот теперь он делил постель с Кроули, находившемся в совершенно уязвимом положении. Он подвинулся и положил голову на подушку, поворачиваясь на бок. Ангелу хотелось протянуть руку и погладить Кроули по щеке, однако он так и не решился это сделать. Проклятье. «Прекрати», — сказал он шару любви, шевелившемуся в груди. Очевидно, наблюдение за дремлющим демоном тоже переполняло его любовью. «Каждый день узнаешь что-то новое», — сухо подумал Азирафаэль. Его грудь не прекращала светиться. Он закусил губу, оглядывая фигуру Кроули в поисках каких-либо признаков настороженности. Возможно, если он скажет это вслух, ему станет легче. Ангел никогда не произносил подобных слов, даже находясь наедине с самим собой. Облизнув губы и поджав пальцы ног, Азирафаэль прошептал: «Я люблю тебя». Произнести эти слова было чрезвычайно тяжело, и губы, казалось, не слушались его. Единственным ответом ему служил храп. Ангел не знал, испытал ли он облегчение или разочарование.