Притворись для меня

Азирафаэль медленно вышел из машины, поправляя пальто. Он был встревожен, и в то же время чувствовал некоторое спокойствие. Ангел посмотрел на дверь здания, но Кроули уже вошел внутрь. Был еще день, в голубом небе ярко светило солнце. Что они будут делать до конца дня? Для Кроули было еще слишком рано ложиться спать, и Азирафаэль практически сбежал от него прошлой ночью. Было бы глупо повторять подобное. Однако Кроули, похоже, был не готов к разговору. Всегда осторожный и до боли прагматичный, ангел не спешил с выводами, несмотря на то, что догадки мучительно терзали его разум. Сделав глубокий вдох, он подошел к зданию и поднялся на лифте в квартиру Кроули. Общий коридор был пуст, если не считать самого Кроули, который дрожащими руками пытался засунуть ключ в замочную скважину. — Почему бы тебе не открыть замок сразу? — Азирафаэль поймал себя на том, что задает совершенно безобидный вопрос, несмотря на чувство напряженности между ними. Демон вздрогнул и выронил ключ, но потом спохватился, зарычал и поднял его с пола. — Не каждый постоянно творит легкомысленные чудеса, — с шипением выплюнул он. Его уши все еще были красными: он был взволнован и нервничал. Азирафаэль внимательно посмотрел на него. Он уже давно так не волновался, если не считать прошлой ночи. Неужели эта песня действительно так смутила его? Быть может, потому, что Кроули догадался о чувствах ангела? Или… — Кроули, я чем-то расстроил тебя? Он резко вскинул голову и перестал возиться с замком. — Что? Н-нет. Нет. Я просто… Мне нужно полить растения. В одиночестве. Ангел нахмурился, скорее смущенный, чем обиженный. — Неужели это действительно личное дело? — Боюсь, что так, — серьезно ответил Кроули, не желая идти на компромисс. — Они нуждаются в суровом разговоре после того, как ты распустил их и испортил, — демон повернулся и наконец-таки смог открыть дверь. — Им нужно напомнить, кто здесь хозяин. Я не могу допустить, чтобы своим присутствием ты вмешивался или говорил мне, что с ними делать. Я этого не потерплю. Я потратил годы на их воспитание! Азирафаэлю хотелось сказать: «Знаешь, ты мог бы просто намекнуть, что хотел бы побыть один, а не использовать растения в качестве оправдания». Но Кроули и так был на грани нервного срыва, к тому же ему никогда не нравилось, когда ему предлагали поступить по-хорошему. — Я вернусь в магазин, хорошо? — Азирафаэль не знал точной причины, по которой демону хотелось побыть одному, но он не пошел бы против его желания. Кроули кивнул. Его очки полностью скрывали глаза и брови, но не могли скрыть хмурость. — Да. Хорошая идея. Приходи вечером, и всё такое. Потому что мы определенно живем вместе. — Конечно, — кивнул Азирафаэль. — Я вернусь около восьми? — Отлично. На самом деле ангелу вовсе не хотелось уходить, но он не считал разумным навязывать Кроули свою компанию. Он вернулся в книжный магазин, позволив мыслям плыть по течению. Он не был уверен в точной причине настроения Кроули, но знал, что это как-то связано с ним. Была ли это музыка в машине, их танцы или же у демона остались неприятные ощущения от прошлой ночи? Если это было вызвано последним вопросом, то не слишком ли сильно раскрылся Азирафаэль во время их танца, и Кроули начал складывать все воедино, и связал это с запахом похоти в его постели? Почему-то ангел сомневался в этом. В конце концов, танцы вроде бы прошли нормально. Кроули немного нервничал во время них, если судить по быстрому биению его сердца, но ведь именно он остановил время, желая их продлить! Если песня так обеспокоила его, то это означало лишь одно: ему не нравилась глубина чувств Азирафаэля. Это было единственное объяснение, если только… Если… Ангел пробыл в своем книжном магазине всего пару минут, когда раздался резкий стук в дверь. Обычно он бы сказал, что магазин закрыт, но сейчас от размышлений у него раскалывалась голова, и Азирафаэль подумал, что ему не помешало бы хоть на минуточку отвлечься. Ангел подошел к двери, вдохнул и закашлялся: он ощутил присутствие демона, но это было совсем не похоже на запах Кроули. Тот всегда пользовался новейшим одеколоном, а от пришедшего пахло чем-то ужасным. И у Азирафаэля было стойкое предчувствие, что он знает, кто стоит за дверью. Едва заметное пламя вспыхнуло в жилах ангела, и он отворил дверь. — Я могу вам чем-то помочь? — с притворной учтивостью спросил Азирафаэль. В ту же секунду Хастур выпустил струю сигаретного дыма прямо ему в лицо. Азирафаэль даже не моргнул. Крошечное пламя разгоралось внутри него все ярче. Только вчера Хастур угрожал и сильно ранил его возлюбленного. Кроме того, ангел не забыл, что Хастур ударил его ломом по голове в день неслучившейся казни и хотел занять место в первом ряду возле ванны со святой водой. Прощение было добродетелью, но Азирафаэля учили, что демоны не заслуживают прощения. Он постепенно научился отвергать учение Небес, но на этот раз не стал этого делать. Азирафаэль простил Архангелов за то, что они пытались причинить ему боль, просто потому, что ненависть к ним отравляла его душу. Но это вовсе не означало, что он по-прежнему испытывал к ним уважение. Однако Хастур вызвал на свет те части ангела, которые он старательно пытался подавить. Он хотел быть не только мягким, но и хорошим. Ну, а каким другом он был бы, если бы не ненавидел врагов Кроули? Разве ненависть к истинно злым людям не была добром? Именно об этом порой спрашивал у него Кроули, и Азирафаэль был почти уверен, что знает ответ. — Ангел, — произнес Хастур, и это слово было констатацией факта, а не ласковостью, как произносил его Кроули. — Кроули здесь нет, не так ли? — А зачем тебе это знать? — резко спросил он. — Я хочу поговорить с тобой наедине. — Видишь его? Мы здесь одни. Однако у меня нет никакого желания общаться с тобой, — Азирафаэль сделал движение, намереваясь закрыть дверь. Хастур щелкнул пальцами, и дверь распахнулась настежь. Азирафаэль сердито посмотрел на него. — Я не стану приглашать тебя войти, — этот нечистоплотный демон наверняка запачкает ковер. Ни одно оккультное существо, кроме Кроули, никогда ещё не заходило в его лавку, и ангел намеревался придерживаться этого принципа. Недолгое пребывание в Преисподней показало ему, насколько там сыро, затхло и грязно, и он стал понимать, почему Кроули всегда пах одеколоном и держал свою квартиру полупустой и стерильной. — Какая жалость, — саркастически заметил Хастур. — Перейду сразу к делу. Кроули говорит, что вы состоите в отношениях, — сказал он хрипло, и тон его сочился презрением. Азирафаэль сложил за спиной руки. — Так и есть. Очень даже. — Ты уверен? Не то чтобы ты не должен бояться, — проговорил демон. — Я просто так говорю. Он ведь демон. Нам никто не нравится. Мы никому не доверяем. Ваши ненавидят нас так же сильно, как и мы вас. Почему ты должен быть с этим ублюдком? Азирафаэль явно был умнее, чем считал его Хастур. Он знал, что демон пришел сюда, потому что какая-то его часть не верила рассказу Кроули. Однако слова и смягчившийся тон Хастура означали, что ему не хотелось испортить планы Кроули, если они вдруг окажутся правдой. Он хотел разузнать, действительно ли Азирафаэль и Кроули были вместе, втайне желая, чтоб ангел Пал. Одна минута разговора — и убеждённый Хастур выдохнул с облегчением. Начальство Рая и Ада всегда было таким болезненно идиотским! Взаимная тупость роднила его со смертными. — Мы очень любим друг друга, — чопорно сказал Азирафаэль. Здесь, без присутствия Кроули, он мог говорить всё, что угодно. В конце концов, это поможет их плану. Его речи о любви к демону помогут Хастуру убедиться, что Кроули успешно обманывает и соблазняет Азирафаэля. — Мы уже два года женаты. Не сказать, чтоб наша свадьба была громким событием… Мы провели наш медовый месяц в… — он на секунду задумался. — Риме. — А что такое медовый месяц? О, ангел начал входить во вкус! — Ну, это же праздник между новоиспеченными супругами! — он никогда не распространялся о своей сексуальной жизни, особенно среди небожителей. Тем не менее, эта совершенно неангельская черта заставила его губы скривиться в ухмылке, и он продолжил. — Это включает в себя несколько дней непрерывных занятий любовью. Хастур зашипел и вдруг зашелся хриплым, отрывистым кашлем. Азирафаэль с огромным удовольствием следил за выражением его лица. Демоны не были ханжами, но он хорошо знал, какое сильное отвращение питали они по отношению к ангелам. Это было смешно, но Азирафаэль был счастлив использовать эту неприязнь в своих интересах. Как бы хотелось ему, чтобы Кроули увидел сейчас лицо Хастура!.. Вероятно, его реакция была бы еще сильнее, если бы… …Господи, неужели он действительно собирается это сделать? Это закрепило бы ложь Кроули и обезопасило его жизнь. Решив подыграть возлюбленному, Азирафаэль собрался с силами и сказал: — Он настоящий Дьявол в постели, ручаюсь, — ангел не мог поверить, что эти слова дались ему так просто. Это для Кроули. Сделай это для него. — Стой! — завертел головой Хастур. — Последнее, о чем я хочу думать, так это об этом ублюдке с голой задницей! — Какая жалость, потому как он поистине великолепен, — это было уже слишком, но стоило Хастуру поверить в правдивость Кроули, чтобы он не причинил ему вреда. И этот неудобный разговор не шел ни в какое сравнение с той болью, которую Кроули, должно быть, испытал вчера. — Ты с ума сошел? — спросил Хастур. — Он что, выебал тебе мозги?.. — Мне жаль тебя, — сказал Азирафаэль, никак не реагируя на выпад в свою сторону. — Потому что ты не знаешь, каково это — иметь любовника, — он мысленно пнул себя и остановил прилив крови к щекам. — Поверить не могу, — выговорил Хастур после долгой паузы, выглядя по-настоящему ошеломленным. — Ты и правда не врешь?.. — Разве ангел может лгать ради демона? — В твоем случае? Ха, — он коротко и горько рассмеялся. — Хочу тебе напомнить — вы были сообщниками два года назад! — Тогда речь шла о мире. Но сейчас — дело другое. Хастур издал какой-то неопределенно противный звук и снова затянулся сигаретой. — Ангелы и демоны… Это неправильно. Как ты можешь быть с демоном? Мы уже не принадлежим к одному виду. По крайней мере, мы должны поступать неправильно. — Я люблю его, — вздернул подбородок ангел. Он мог признаться сейчас, и если бы Кроули об этом узнал, то у него было бы убедительное оправдание, что эти слова произнесены ради плана. Азирафаэлю абсолютно нечего было терять, и не слишком хорошая его часть хотела заставить Хастура поежиться. — Я обожаю Кроули с тех пор, как себя помню, — небрежно сказал он, внутренне улыбаясь при виде гримасы отвращения на лице Хастура. — Он невероятно коварный демон. Почему бы мне не любить его?.. Кроме того, Всевышняя одобряет чувство любви, и потому я не вижу никаких проблем. Грязное лицо Хастура сморщилось от отвращения. — Да от тебя тошнит! — Ты зря тратишь мое время. — Я подумал, что он мог мне лгать. Ангел с демоном, — повторил он. — Я уж было ожидал, что появлюсь здесь и увижу тебя таким же потрясенным, как я сам. Это было бы очень смешно. Мы могли бы пойти и избить его вместе! Ногти Азирафаэля впились в кожу его ладоней. — Кроули рассказал мне о вашей встрече, — произнес он ледяным голосом. — Ты думал, что он этого не сделает, или ты слишком тупой? — Он предатель во многих отношениях, — выплюнул Хастур. — Его вмешательство в Армагеддон и без того портит ему репутацию, но быть в отношениях? Влюбиться в какого-то слабого, мягкотелого придурка? Это уже слишком далеко зашло. Просто неслыханно! Кроули заслужил это, и если ты не хочешь стать следующим, то, ангел, попридержи свой язык! Пламя ярости пробежало по венам Азирафаэля. Он уже устал узнавать, как сильно Кроули вынужден сдерживать себя на протяжении тысячелетий. Ангел сделал маленький шаг вперед, не дрогнув от вони, исходящей от Хастура, и впился взглядом в его черные, злые глаза. — Слушай меня очень внимательно, — отрезал Азирафаэль. — Кроули больше не работает на Ад. Он не обязан делать ни одной вещи, которую вы хотите. Он выбрал человечество, он выбрал меня, — если бы только это было правдой (или так оно и было? Сейчас не было времени думать об этом). — Я забочусь о нем больше, чем обо всех творениях Всевышней, и я не позволю тебе прикоснуться к нему еще раз. Если ты снова причинишь ему вред, я достану тебя где угодно, пусть даже мне придется спуститься в Ад! Хастур засмеялся — некрасиво и неловко. — Ты? Что ты собираешься делать, крылатый идиот? Закипающим от бескрайней злости голосом ангел произнес: — Господь даровал мне пылающий меч в Эдемском саду не просто так, Хастур. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить Кроули! — Этот придурок слишком слаб, чтобы защитить себя самому, — с насмешкой прорычал демон. — Нет, — тихо ответил Азирафаэль. — Если ты снова причинишь ему боль, я в лучшем случае ударю тебя, — сказал он, и с каждым новым словом кровь всё больше кипела в его жилах. — Я бы опередил его, чтобы первым добраться до тебя. — Неужели ты думаешь, что сможешь победить меня? — усмехнулся Хастур. — Я знаю, что могу, — сказал ангел, и его кожа зудела — он был в ярости и с трудом сдерживал себя, чтобы не обратиться в свою настоящую многоглазую форму. — Прошу прощения? Они оба обернулись и увидели пожилую женщину, стоявшую у подножия лестницы. — Ваш магазин открыт? Азирафаэль хотел было прогнать ее прочь, но был слишком зол для этого. Он вернул своему голосу человеческие нотки и изобразил улыбку. — Разумеется, моя дорогая. Этот человек уже уходит. Взгляд Хастура был острее кинжала. — Это еще не конец! — Я верю, — ангел болезненно широко улыбнулся. — Хорошего дня, Хастур. Было очень неприятно видеть тебя здесь. Демон фыркнул и пошел прочь, бросив догорающий окурок на землю. Спрятав руку за спину, Азирафаэль незаметно щелкнул пальцами, чудом заставляя его исчезнуть. Женщина пристально смотрела вслед Хастуру. — Я… Я могу зайти в другой раз, сэр. Азирафаэль глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Нет-нет, все в порядке. Это всего лишь мой старый недружелюбный знакомый со времен учебы в университете, — солгал он. — Входите, моя дорогая. Приношу свои извинения за доставленные неудобства. Присутствие клиента несколько успокоило ангела (он даже сумел избежать продажи книги, начудесив в лавке дурной запах и солгав, что во всем виновата протечка трубы, из-за чего покупательница закрыла нос и поспешила уйти), но теперь мысли Азирафаэля обратились к визиту Хастура и поведению Кроули. Недавние события не оставляли его в покое. И ангел был совершенно серьезен, когда сказал, что непременно ударит Хастура, если произойдет еще хоть один инцидент. Он не сражался со времен Великой войны на Небесах, но чувство верности и долга перед Господом, стоявшее за его действиями тогда, не могло сравниться с тем гневом, который он обрушил бы на Хастура, причиняющего вред Кроули. Сегодня днем он чуть было не позволил своей истинной форме вырваться на свободу. Давно же ангел не позволял себе так злиться! Азирафаэль хотел быть спокойным и мягким, но если дело дойдет до защиты Кроули, он откажется от всего этого. За все эти годы он нередко подводил демона. Перед глазами Азирафаэля вспыхнуло воспоминание о встрече в беседке два года назад, и он печально качнул головой. Нет, он извинился. Теперь подобное осталось в прошлом. Он никогда больше не покинет Кроули. Ему пришло в голову, что именно это и имел в виду вчера Кроули, злясь, что ангел предложил держаться подальше друг от друга после фальшивого разрыва. «Я думал, мы уже прошли это», — сказал тогда Кроули. Прошли. Это было абсолютной правдой. Азирафаэль не хотел больше расстраивать его и подвергать опасности в лице Ада. Они были на своей стороне, а это означало, что он должен рассказать Кроули о разговоре сегодняшнего дня. Больше не надо скрывать друг от друга жизненно важную информацию. Если Хастур совершенно поверил в их уловку, то это еще не значило, что Небеса верили в неё тоже. Поэтому они должны были разыгрывать роман до тех пор, пока наконец не получат от них подтверждение. Тем не менее, Хастур купился на ложь, и это было хорошо. Азирафаэль не боялся его, хотя и предполагал, что должен был бояться, поскольку на самом деле он не был защищён от Адского огня. Они с Кроули всегда могли бы еще раз обменяться телами, если бы Хастур попытался причинить им вред, и ангел подумал, что их повторная неуязвимость убедила бы Рай и Ад больше, чем что-либо другое. Азирафаэль остановился на улице в нескольких метрах от дома Кроули. Хм. Они могли бы избежать всех этих проблем, не так ли? Он покачал головой и продолжил свой путь. Неважно. Как сказал вчера демон, они уже слишком глубоко зашли, и задний ход сейчас был бы максимально подозрительным. Азирафаэль вернулся в квартиру в 8 часов вечера, как и обещал. Им нужно было поговорить. Кроули стоял под дверью своей квартиры, прислонившись к подъездной стене, и брови его поползли вверх. — Ангел, — в его голосе звучало удивление, словно он уже не ждал, что тот может вернуться. Это слово было произнесено Кроули совсем иначе, чем Хастуром. И снова они были одни в коридоре, только теперь свет был включен, так как на небе уже показалась Луна. Волосы Кроули торчали чуть больше обычного, словно он взъерошил их руками, и в свете электрических ламп они казались ярко-рыжими. Его лицо уже было не красным, а бледным. Пальцы демона нервно забарабанили по стене. — Привет, — Азирафаэль почувствовал, как в его теле вдруг поселилась тяжелая усталость. Это был не самый хороший день. Он так много думал о Хастуре, что даже заработал ужасную головную боль. Чрезмерное мышление было одной из его худших привычек. — Кроули, мне нужно с тобой поговорить. Хастур пришел в магазин вскоре после того, как я пришел туда. Демон заметно напрягся. — Что? Почему? И что он сказал? — начал расспрашивать он. — Он интересовался нашими отношениями, — произнес ангел. Снаружи было не слишком хорошо об этом разговаривать. Их мог подслушать кто угодно. — Он не поверил мне, — тихо сказал Кроули, и в его голосе прозвучал неясный страх. Он покачал головой. — Он сделал тебе больно? — в отчаянии спросил он. Настроение демона явно было ничуть не лучше, чем днем. Азирафаэль мысленно вернулся к событиям в машине, к тому, как вспыхнуло лицо Кроули, как судорожно он пытался открыть дверцу. — Нет, конечно же, нет. Самое худшее, что он сделал, так это уронил сигарету на тротуар, но я всё исправил. Может быть, мы могли бы… — Он идиот, — громко заявил Кроули. — Конечно же, мы вместе! — Да, это так, — вздохнул ангел. Хастур дал понять, что вернется, так что Азирафаэль не удивится, если он и сейчас поблизости — с целью подслушать беседу. — Именно это я ему сразу и сказал. Я не знаю, почему он не поверил сразу. Он думал, что ты лжешь, и что я буду оскорблен твоей ложью. Можешь в это поверить? Он думал, что я присоединюсь к нему, чтобы избить тебя! — печально произнес он. — Уверяю тебя, я совершенно четко расставил все точки над i. — Всё это… — Кроули махнул рукой в пространство между ними. — Всё равно они нам не верят. — Я думаю, что он… — И чего им еще нужно? — спросил демон, повышая голос и не слушая возражения Азирафаэля. — Я уже все перепробовал! Азирафаэль едва сдерживал дрожь. Его шутка может быть неверно истолкована — или, скорее, истолкована правильно. Кроули был не в том состоянии, чтобы вести себя спокойно и сдержанно во время этого разговора. Это признание должно произойти в квартире. — Не знаю, почему они нам не верят, — осторожно выговорил ангел. — Я рассказал Хастуру о нашей свадьбе и медовом месяце. — Медовый месяц… — растерянно повторил одними губами Кроули. — В Риме, — закашлялся Азирафаэль. — Я сказал ему, что это было очень радостное событие. Я полагаю, что такие как он не способны понять наши… Наши чувства. — Да, в Риме, — кивнул демон. — Да, конечно. Было солнечно. И очень тепло. Прогулки по итальянским улочкам и осмотр достопримечательностей. И устрицы в ресторане, конечно же. — Устрицы, — улыбнулся Азирафаэль, вспомнив, как они ужинали вместе много лет назад. — Да. А потом пришел клиент. Хастур сказал, что наш разговор еще не закончен, и всё же ушел. Если мы услышим стук в дверь, — сказал он, пытаясь затащить Кроули в квартиру. — То сразу поймем, кто пришел. — Я не хочу, чтобы этот чертов ублюдок явился сюда, — раздраженно простонал Кроули. — Я знаю, но… — Неужели ему этого недостаточно? — обреченным тоном забормотал демон. Если бы его голос не был таким ясным, Азирафаэль подумал бы, что он пьян. — Что еще нужно?.. — Кроули, тебе надо успокоиться. Мы должны… Демон схватил Азирафаэля за лацканы пиджака и прижал к стене — точно так, как это было два года назад. На этот раз он не злился, но был очень расстроен. Голос Кроули стал таким тихим, что даже когда кончики их носов почти соприкасались, его речь было трудно расслышать. — Я чертовски устал от всего этого, — его дыхание коснулось губ Азирафаэля. — Сделаем. Это. Убедительно, — сурово прошептал он. Его руки дрожали на ткани пиджака ангела, а темные очки слегка сползли на нос. Азирафаэля больше всего беспокоило то, как растрепан и растерян Кроули. Он был не в себе с прошлой ночи. Танцы на какое-то время успокоили его, но музыка в машине снова заставила встрепенуться. Его беспокойство было видно за милю! Азирафаэль не мог позволить ему быть таким. Он хотел знать, что на самом деле произошло с демоном, чтобы помочь, чтобы прекратить подозрительное поведение Кроули. Ангелу не хотелось ни о чем расспрашивать на улице, ведь теперь Кроули казался испуганным и не очень тщательно подбирал слова. Он хотел отвести его вовнутрь и успокоить, подальше от любопытных глаз и ушей. Азирафаэль подумал, что демона нужно было бы прямо сейчас усадить на диван и налить ему чашку крепкого, теплого чая. Но в эту секунду Кроули крепко поцеловал его. Этот поцелуй был куда грубее и настойчивее, чем все, что были до этого. Ангел удивленно выдохнул и замер. Он покачал головой, прерывая поцелуй, потому что не хотел целовать Кроули вот так, когда тот был расстроен, встревожен и изо всех сил старался держаться плана. Азирафаэль так волновался за него, что даже и не подумал светиться. Поцелуи сейчас казались не к месту. Очки Кроули сползли еще ниже. Он выглядел так, словно получил пощечину. Глаза ангела расширились, сердце закололо и сжалось от такого открытого, душераздирающего проявления эмоций. — Кроули? Ты… Выглядишь неважно. Мы не должны делать это здесь. Давай войдем в квартиру, и ты немного успокоишься? Брови демона глубоко нахмурились, а губы задрожали. — Нет. Я знаю, что делаю, — сказал он, прежде чем поцеловать Азирафаэля снова. Ангел вновь покачал головой, потому что им нужно было серьезно поговорить. Кроули должен был успокоиться. Однако в ответ тот издал лишь тихий, хриплый, мучительный стон разочарования. Демон отстранился — его пронзительные глаза теперь были почти полностью видны, а темные очки из-за резких движений оказались теперь на самом кончике носа. В его округлившихся глазах застыло захватывающее дух отчаяние. Он крепче вцепился в пиджак ангела, и грудь его начала вздыматься. — Я больше не могу так, — произнес Кроули напряженным шепотом. — Поцелуй меня, Азирафаэль, — взмолился он хриплым дрожащим голосом. Он выглядел еще хуже, чем в тот день, когда ангел внезапно появился перед ним в пабе. Он был полностью разбит и нетвердо держался на ногах. — Притворись, — прошипел демон, а затем принялся нескоординированно, лихорадочно целовать подбородок и шею Азирафаэля. Кроули прислонился макушкой к стене, ссутулив плечи и спрятав лицо в изгибе шеи ангела. — Притворись, что любишь меня, — взволнованно, с дрожащими руками шептал демон, всё сильней и сильней наваливаясь на него. В этот момент все следы сомнений и неуверенности без следа стерлись из сознания Азирафаэля. Туман рассеялся, словно солнце поднялось над горизонтом после долгой, жестокой бури. Боже. Всё это время каждое слово, каждый жест и прикосновение — всё это было настоящим для Кроули. «Если бы кто-нибудь знал, как сильно я тебя люблю!..» «А если другие обитатели Ада узнают, что я полюбил ангела?» «Что ж, это чертовски хорошо, что ты замужем за мной, а я всегда любил тебя таким, какой ты есть!» Цветы, замысловатое кольцо, песня в машине, забота о нем спящем, немедленное согласие на всё это притворство и то, как ему, казалось, искренне нравилось носить кольцо ангела… Но всё это было чем-то большим. Всё началось гораздо раньше. Моменты их шеститысячелетней дружбы один за другим сменялись в сознании Азирафаэля. А нежная улыбка и мягкий тон его голоса, когда он сказал: «…в достаточной степени сволочь, чтобы стать достойным любви»! «Если хочешь, можешь остаться у меня.» Почему он не полетел на Альфу Центавра?.. «Я потерял своего лучшего друга.» «Мы могли бы уйти вместе.» Книги в 1941 году… «Ты мне не нужен!» — в 1862 году. Цветы и шоколад в день торжественного открытия книжного в 1800 году, чудесное спасение в 1793, и «Гамлет» становится самой знаменитой пьесой лишь для него одного. Бесчисленные милости и чудеса и нарушение правил для демонов лишь потому, что он попросил… Кроули совершенно ясно дал понять, что любить кого бы то ни было в Аду строго запрещается. Когда Хастур на секунду подумал, что Кроули действительно любит ангела, он избил его. Кроули сказал, что он знает Ад лучше, чем Азирафаэль, и всё же он выбрал их дружбу, потому что хотел этого. Это всегда был его выбор, несмотря на то, что осознание риска было вбито ему в голову Бог знает с каких пор. Все эмоции, которые напоминали что-то радостное и хорошее, были бы выбиты из него, если бы он оступился, но Кроули понимал это и всё равно любил. Он попросил святой воды — единственного средства, которое могло бы полностью его убить, — в качестве страховки, потому что знал, что эта дружба и чувства к ангелу угрожают его жизни. Он был более готов владеть вещью, способной навсегда уничтожить его, чем оставаться в стороне. Горькая правда заключалась в том, что, несмотря на все это, Кроули все равно полюбил Азирафаэля. У ангела щемило сердце, потому как теперь он понимал, насколько он тупоголовый, и Кроули — сострадательный, храбрый Кроули — дрожал как лист прямо сейчас из-за его невежества. Должно быть, он слишком долго держал все в себе, и не только потому, что боялся Ада, но и от того, что Азирафаэль мог отвергнуть его. И разве не было у него причин для этого? Азирафаэль отвергал его и раньше: в 1967 году в Бентли, а потом целых два раза в день Апокалипсиса. Мало того, ангел молчал и не отвечал взаимностью каждый раз, когда они целовались, потому что боялся сияния. Кроули, должно быть, подумал, что Азирафаэль не отвечал на поцелуи, потому что не любил его. О-ох, нет. Танцы… Демон тогда поцеловал его, но его настроение изменилось, и он хотел уйти сразу же после этого. Песня в машине была вызвана эмоциями Кроули, а не его собственными. После того как его не поцеловали в ответ, Бентли подобрала эту мелодию, и Кроули, похоже, слишком смутился от этого. Вот почему он сбежал. Вот почему хотел побыть один и вел себя странно. О Господи, как же я был холоден с ним, и все же он по-прежнему любит меня. Теперь ангел знал, что сердце Кроули принадлежало ему, и так было всегда. В пустоте коридора Азирафаэль признал, что, да поможет ему Бог, бывали моменты, когда он все-таки об этом догадывался. И в 1967 году он ничего не перепутал. Тогда он был нужен Кроули, но, к сожалению, оказался трусом. Если б он не боялся своих чувств, то понял бы это гораздо раньше. Чёрт возьми, это опять же его вина. Тот, кому не позволялось любить, оказался самым романтичным созданием, которого когда-либо встречал Азирафаэль. Ангел поднял руку и посмотрел на кольцо. Оно олицетворяло их обоих. Кроули хотел вписать в композицию змей, делая неявный намек Азирафаэлю. Жаль, что он понял это только сейчас! Но самое печальное было то, что демон и сейчас не был в этом уверен. Погруженный в свои мысли, Азирафаэль слишком долго молчал. Кроули поднял голову, приоткрыл рот и ослабил хватку. Он отпустил пиджак и отступил назад, на его лице было ясно видно страдание. Дрожащей рукой он поправил очки. — Ладно, — грубо сказал демон. Он громко сглотнул. — Ладно, я понял. Это не твоя вина. Просто… Я привыкну. Просто дай мне время. М-муж, просто дай мне время. Мы… Э-э… Мы пройдем через это. Мы всегда так делаем. Но… Увидимся позже. Азирафаэль тяжело моргнул и ожил. — Подожди, нет! Кроули! — он протянул руку. Кроули быстро щелкнул пальцами и в ту же секунду исчез. — Нет! — закричал ангел, опустив руку. Он уставился в пустое пространство. Кроули исчез, потому что сердце Эдемского Змия было разбито ангелом, который должен был быть хоть чуточку внимательнее и нежнее. На стене Эдема Азирафаэль был невероятно осторожен с Кроули. Он увидел его змеиные глаза, отметку на виске и черные крылья и вспомнил, что тот не такой, как он сам. Нельзя доверять ему. Если бы он только мог вернуться в прошлое и сказать себе тогда, что у него будет больше власти над сердцем этого демона, чем он когда-либо мог себе представить! Но прошлое «я» ангела никогда бы ему не поверило. Влюбленный демон? Да еще и взаимно? Невозможно. Он не знал, когда именно Кроули начал испытывать к нему чувства, но понимал, что если бы демон признался в этом еще до Армагеддона, то Азирафаэль не раздумывая отверг бы его. Он был бы так напуган, что какая-то его часть не поверила бы Кроули. Демон взбирался на стены Эдемского сада, вел светские беседы и отпускал шутки, потому что был искренне дружелюбен, и все же Азирафаэль не доверял ему на протяжении веков. Он творил разные чудеса, большие и маленькие, чтобы сделать ангела счастливым, и все же тот оставался слепым, пока Кроули наконец не сломался перед ним. Азирафаэль знал, что излишняя эмоциональность не одобряется на Небесах, но в Аду она была бы преступна. То, что Кроули развалился на части перед Азирафаэлем, означало, что поведение ангела было для него настоящей пыткой. Худшего ангела, которого Она когда-либо создавала. Зрение Азирафаэля затуманилось. «Почему я не могу перестать все портить?» — выдохнул он, ни к кому не обращаясь. Ангел грубо потер глаза. Нет. Он не мог просто стоять и жалеть себя. Кроули нуждался в нем; демону нужно было знать правду. Пора действовать. Азирафаэль закрыл глаза и сосредоточился: обычно он не использовал свои способности таким образом, зато у Кроули были годы тренировок. Именно так он всегда знал, где и когда нужно спасать ангела. Силой мысли Азирафаэль охватил весь Лондон, но ничего не почувствовал. Он планировал искать дальше, искать по всей Англии, сконцентрировавшись на одном только Кроули. И тут ангел со вздохом открыл глаза. Он нашел его. Азирафаэль уже порядком устал от пустой траты времени и причинения боли демону. Обычно он давал остыть Кроули, но теперь Азирафаэль непременно должен был всё исправить. Он снова закрыл глаза, сосредоточился на месте и щелкнул пальцами. Когда поток воздуха стих, ангел снова открыл глаза. Он почувствовал облегчение, когда огляделся вокруг: Азирафаэль добрался сюда целым и невредимым. Иногда чудесным образом попасть в точное место было труднее, чем казалось, но сейчас ангелу удалось сделать это. Присутствие Кроули здесь ощущалось гораздо сильнее. В чаще леса уже наступила ночь. Азирафаэль знал, что они находятся недалеко от Тэдфилда, там, где их не найдет ни один смертный. Было странно думать, что бывший Антихрист находился относительно близко, и ангел вдруг задался вопросом, может ли Адам обнаружить их присутствие. Но сейчас было важно совсем другое. Он огляделся вокруг и быстро нашел Кроули. Бентли была припаркована на обочине пустой грунтовой дороги. Если он правильно помнил, именно здесь они сбили молодую леди. Кроули сидел на капоте машины, зажав в руке солнцезащитные очки. Его голова была низко опущена, а плечи заметно дрожали. Сердце ангела дрогнуло. Он медленно подошел ближе, и в этот момент в тишине ночи услышал прерывистое дыхание Кроули. Азирафаэль остановился, больно задетый этими звуками. Он виноват был во всём. Ангел только сейчас осознал, как дорог ему Кроули. Азирафаэль продолжил идти, и от его шагов на земле шуршали сухие листья. Кроули, должно быть, не думал, что кто-то последует вслед за ним, потому как он ни за что не позволил бы кому-нибудь увидеть себя в таком состоянии. Однако ангел должен был прийти сюда. В кои-то веки он должен быть храбрым. Кроули резко вскинул голову, но лица не повернул. Его дыхание стало тише, а спина напряглась до предела. Он почувствовал присутствие Азирафаэля, однако ничего не сказал. Ангел стоял рядом с капотом машины. — Как здесь оказалась твоя машина? — тихо спросил он. Змеиные глаза Кроули светились в ночи неярким желтым цветом и слегка слезились, но он даже не потрудился надеть свои темные очки. В лунном свете он выглядел бледным и совершенно измученным. Вокруг его глаз и рта залегли глубокие морщины. — Чудо, — опустив глаза, тихо пробормотал он. — Но зачем? Это, должно быть, потребовало много энергии. — Я просто хотел, чтобы она была рядом. Мне так проще, — его голос сорвался. Азирафаэль знал, что у людей бывают любимые вещи, которые помогают им почувствовать себя лучше. Машина, должно быть, была эквивалентом шокового одеяла для Кроули. — Я не был уверен, что мы когда-нибудь снова окажемся рядом с Тэдфилдом, — выговорил ангел. Однако Кроули был не в настроении для светской беседы. — Я же сказал, что мне нужно время, — многозначительно произнес он, но в его голосе не было злобы, только горечь. — Пойми намек. Ты же умница. Азирафаэль облизнул губы, чувствуя, как острые когти впиваются ему в сердце. Еще больше расстраивать или отпугивать демона было наименьшим из его желаний. Ангелу хотелось потихоньку завязать с ним беседу. — Кроули, ты ничего не хочешь мне сказать? — тихо спросил он, беря инициативу в свои руки. — Я бы хотел от тебя это услышать. Пожалуйста. Нижняя губа Кроули задрожала, он прикусил ее и крепко зажмурился. Демон резко вздохнул, и плечи его задвигались вверх и вниз. Его очки были зажаты в кулак, а сам он смотрел в ночное небо. Здесь было темнее, чем в Лондоне, и можно было разглядеть звезды. Он был самим воплощением меланхолии. — Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, чем занимался, будучи ангелом? — тихо спросил Кроули. Азирафаэль никак не ожидал, что разговор пойдет именно об этом. — Нет, — честно признался он. Кроули так мало рассказывал о своем далеком прошлом, что было бы опрометчиво остановить его сейчас. По правде говоря, ангелу было ужасно любопытно. — Я создавал звезды, — демон слабо махнул рукой вверх. — По крайней мере, их абсолютное большинство. Азирафаэль посмотрел на сверкающее небо, и сердце его забилось быстрее. Тысячи лет он провел на Земле под этим небом, даже не подозревая, что именно Кроули украсил его созвездиями. Глаза ангела расширились, а рот в удивлении открылся. — Они всегда казались мне прекрасными, — честно признался он, невольно глядя вверх. Сверкающие звезды сплошь усеивали безоблачное ночное небо. — Да. Так оно и есть, — задумчиво произнес демон. — Я должен показать тебе туманность, которую когда-то помогал создавать. Я чуть было не выбрал её вместо Альфы Центавра, — при упоминании об этом инциденте, а возможно, самом болезненном отказе Азирафаэля, он громко сглотнул. А затем собрался с силами и продолжил. — Я никогда не любил особо Рай, со всей его скукой и правилами, но иногда я скучаю по времени, когда мне разрешалось творить, — он посмотрел вниз на свои руки. — Я помню, каково это — чувствовать горячие, только созданные звезды в своих ладонях, — Кроули сжал руку в кулак. — Именно этого мне и не хватает. Не ангельской должности, а создания тех вещей, которыми могут наслаждаться люди, — его руки упали на колени. — Звезды умирают, а я уже не в силах сделать новые. Когда-нибудь наступит день, когда все они погаснут… У ангела вдруг перехватило дыхание, потому как он и подумать не мог, какую боль носит с собой Кроули. Какая же это, должно быть, мука — видеть каждую ночь, как твои лучшие творения навсегда угасают, постепенно растворяясь во мраке. Неудивительно, что демон так редко говорил о своем прошлом. — Мне очень жаль, — прошептал Азирафаэль искренне. Кроули мрачно посмотрел на него. — Есть причина, по которой я рассказываю тебе это. Если бы Всемогущая явилась мне прямо сейчас и предоставила выбор между возможностью снова создавать звезды или провести остаток жизни рядом с тобой, это даже не было бы вопросом, — покачал головой он. — Я бы ни секунды не колебался. Глаза ангела вновь затуманились от слез. Он тяжело дышал сквозь тяжелые удары сердца. — Черт возьми, если бы Она спросила меня, хочу ли я быть бессмертным созидателем или прожить жизнь смертного с тобой, я все равно бы не колебался, — продолжил Кроули, глядя прямо в глаза Азирафаэлю. В его голосе чувствовались захватывающие дух нежность и ранимость. Азирафаэль хотел было сказать, что чувствует то же самое, но не мог произнести ни слова. Он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Азирафаэль, — выговорил Кроули, и в его широко раскрытых глазах мелькнула печаль, смешанная с нежностью и преданностью. — Я люблю тебя больше, чем все те звезды, которые создал и повесил в небе. Ангел тихо всхлипнул, охваченный целым ураганом эмоций. — Кроули… — О, Боже, довольно уже! Глаза Кроули расширились. Азирафаэль быстро обернулся, и ветер мигом высушил слезы, вот-вот грозившие пролиться на его щеки. Прямо перед ангелом и демоном стояли Гавриил и Михаил.