my opinion of you will not change/so what?

***

— И не раз.

***

Квартиру описáли. Вокруг маячили страховщики, оценивая сумму ущерба, а хозяин дома, что прибежал на звонок из полиции уже через полчаса, обречённо хватался за голову, ахая по углам о ремонте и испорченной репутации сдающего квартиры комплекса. Чимин не сильно переживал по этому поводу, ведь больше не намеревался жить там, где его теперь с лёгкостью смогут найти и убить. Из-за этого обстоятельства он волновался больше. С отстранённым видом и полной растерянностью в глазах, курящим на лестничной клетке двумя этажами ниже, его нашёл Юнги. Никто даже не обратил внимания на их пропажу. — Это то, о чём ты говорил? Мафия уже нашла меня? — Ох-хо-хо, ну это ты загнул! Ты пока только одна из всех многочисленных проблем, которые стоят перед ними. Но ты точно на прицеле. — Это радует, — детектив бесчувственно улыбнулся и подал свою сигарету Мину, что поднёс свою руку к его рту в одноимённом жесте. — У тебя есть место, где жить? Я бы посоветовал переехать к твоему отцу. Там, я уверен, побольше камер и охраны. — Намджун мне не отец, — тихо пробурчал Чимин. — Знаю-знаю! Но ты должен понимать, что это тебе жизненно необходимо. — Я поищу что-нибудь другое. У полиции на случай таких ситуаций есть пара служебных квартир, — как бы сильно от него не требовалось, он всё равно будет оттягивать момент своего воссоединения с господином Кимом до самого конца. — Ты будешь полным глупцом, если продолжишь считать, что эти клоповники уберегут от них, Чимин, — бандит отрезвляюще резко опустил свою ладонь на чужое плечо, отбросив формальности. — Поразмышляй головой, а не жопой. В таких ситуациях нельзя рассчитывать на «прокатит». Ты мне ещё нужен живым, мелкий гадёныш. — Подумать только, взрослый парень, до хирурга добрался, а ведёшь себя, как- — Боже, да пораскинь мозгами! И не переводи тему. Ты знаешь, что не проживёшь так до следующего дня рождения. Думаю, свой суп с водорослями ты ещё хочешь отведать, так что возьми яйца в кулак, дорогая, и пиздуй с манатками к отцу! — Он мне не отец… — Я тебе сейчас наваляю, — угрожающе понизил голос Юнги, уже начиная закатывать рукава. — Пшёл! — ему всё же удалось дать детективу поджопник, когда тот поднялся со ступенек. — Ты у меня ещё ответишь за это, — совсем тихо бросил напоследок Чимин, скрываясь в лестничном пролёте этажом выше. Юнги перевёл свой вмиг потяжелевший взгляд на окурок, брошенный Чимином в углу, и обречённо вздохнул. Этот день должен был обернуться по-другому. Эта жизнь должна была быть другой, но что-то пошло совершенно не по плану. Он сплюнул и медленно побрёл по лестнице вниз, не решившись воспользоваться лифтом, на котором то и дело шныряли полицейские. Где-то этаже на пятнадцатом Чимин потерял его макушку из виду и всё же пошёл собирать вещи.

***

Pink Sweat$ — 17

Как бы сильно Чимин не убегал от своего прошлого, оно больно кусало за икры и вот-вот норовило наброситься со спины, разодрать мягкую кожу в клочья, обглодать кости. Как бы долго он не бежал, силы всё равно заканчиваются. Моральные и физические силы просто-напросто уходят, испаряются, словно их никогда не было и в помине. Чимин жил последнее время с ощущением какой-то призрачной пустоты и непонимания. Всё казалось каким-то не таким, неподходящим, несуразным. Или он сам в этом мире был таковым? Странным и неуместным было в добавок то, что ему резко стало немного проще. Совсем на чуть-чуть. Его упёртости вдруг стала противоборствовать воля, по силе равная, острый язык нашёл обладателя подвешенного сородича. Хотелось верить, что в дальнейшем станет, как прежде, ведь эти новые ощущения были такими чуждыми, особенно когда, будучи молодым, чувствуешь себя до смеха престарелым и прикипевшим к старым порядкам, к собственным выводам, и как крот, засевший под землёй, даже не хочешь знать, что есть тёплая тень под деревом со свежим воздухом, а не сгнившая затхлая нора. Он настолько привык к своей полузатворнической жизни, что больше не чувствовал потребности в общении, псевдосемейных связях и ожидаемых обществом социальных контактах. Почти всех своих знакомых он распугивал грубыми словами и безразличием. Он и так был беден на эмоции, потому что тратил всё на работу, а остаток на противоборство желанию умереть. В деле, которое он ненавидел больше жизни, вот уже семнадцать лет не было сдвигов. Ни единой зацепки, ни единого человека или стоящей наводки. Но, кажется, всё сдвинулось с мёртвой точки. Он перешёл кому-то дорогу, а это уже что-то, да значит. Некто скрывает правду, а Чимин ужасно ненавидит лжецов. В детстве Сокджин часто врал ему о том, где пропадает. Отцу и брату тот болтал о том, что учитель по английскому постоянно задерживал их на дополнительных, но вот только после всех своих россказней знал этот язык отвратительно. Чимина это настораживало. А потом он проследил за братом и наконец узнал, что тот скрывал. А точнее кого. Дети господина Кима никогда не нуждались ни в чём. Его огромное состояние играло большую роль в том, почему ему позволили взять из детдома двоих мальчиков, учитывая то, что Намджун был не женат. Мужчина был одним из тех людей, которые, к счастью, лишены заносчивости и лицемерия. Он был так же высок и мудр, как и вершина Тибета. Чимин всегда тянулся к нему, понимая, что человека идеальнее не найти. С возрастом он, конечно, понял, что нет идельных людей, но Намджун был исключением. А поэтому он и считал, что не достоин того, чтобы кто-то, подобный его названному отцу, обращал внимание на мальчишку без семьи и дома, без таких же высоких амбиций и моральных качеств. Те мальчики, которым снизошло с небес оказаться в раю на Земле, были грязными замарашками. Сокджина нашли у побережья на Чеджудо. Восточно-Китайское море в тот день остыло до десяти градусов, а он полоскал в нём ноги, смотря в горизонт. Как рассказали Намджуну, отец мальчика был беден и покончил с собой, утопившись в море, а Джин сидел на берегу и ждал возвращения папы с водной прогулки на лодке. Тэхёна оставили в детском доме Тэгу сразу после рождения. Шестнадцатилетняя девушка была не готова и бедна, а потому сбежала, написав отказ от ребёнка. Чимин был не хуже них, но и не лучше. Они втроём могли бы стать братьями не по крови, стать теми, кто был готов встретить все трудности вместе… Но что-то пошло не так. Намджун не внушал своим детям предрассудков, не позволял миру вокруг них складываться из стереотипов. Ему действительно удалось вырастить из детей, которым была уготована судьба мелких дилеров или карманников, достойных мужчин, справедливых и честных. И плевать, что они втроём не подружились, не стали настоящими друзьями. Тэхён всегда жил обособленно, был нелюдимым, чем походил на Чимина. Он был холодным, ещё более бесчувственным, чем Пак. Мальчик был загадкой, которую даже догадливый Намджун не мог до конца разгадать. Иногда Чимин думал, что в его названном брате пропадают задатки диктатора или маньяка пострашнее Джека-потрошителя. Ким младший с отличием закончил университет Корё по специальности бизнеса, уже несколько лет работая в компании Намджуна финансовым менеджером. И добился он этого не потому, что был сыном директора, а благодаря усердному труду на протяжении всей его сознательной жизни. Сокджин же был лишён амбиций стать кем-то на подобие Намджуна, держащего крупный товарооборот, сквозь руки которого проходят миллионы вон в сутки. Он не был авантюристом, но Намджун всё же смог привить своему старшему сыну любовь к бизнесу. Джин открыл своё дело сразу после университета, собрав в новеньком баре всех своих друзей. Его любили за то, что он всегда был красив, за его любовь к представлениям и даже лёгкому эпатажу. Один раз на свой День рождения он напился и устроил стриптиз на барной стойке, и вышло это достаточно хорошо, учитывая те три бутылки соджу, которые он скинул своей ногой на пол, словно вредный кот, предварительно опустошив. Чимин узнал об этом не от него самого, а из интернета, ведь видео с пьяным хозяином бара в Йонсан-гу, танцующим похабные танцы на стойке, разнеслись по всей сети интернет. И Сокджину ведь даже пихали деньги за пояс. Какая-то частичка разума Чимина в тот момент жалела, что он не оказался там. Намджун был терпимым. Он прощал ошибки, но не без выговоров, конечно. Для своего старшего сына он сделал исключение, когда узнал правду, которую скрывал мальчик, почти полгода вешая всем лапшу на уши. Намджун даже не повышал голоса, не читал морали. Нет, ничего из этого не было. А всё потому, что Сокджин врал о том, где пропадает. Он встречался с парнем из другой школы и поэтому убегал с занятий под предлогом визитов к врачу, а сам гулял со своим бойфрендом. Намджун даже не знал, что нужно говорить в таких ситуациях. Только улыбнулся и обнял сына, говоря о том, что тот вырос слишком быстро. Чимин помнил ещё тысячи мгновений в этом доме: помнил, как Сокджин свалился с яблони в их саду, пытаясь достать несколько больно красных плодов для Чимина и Тэхёна, ждущих его внизу; помнил, как он любил сидеть в кабинете Намджуна, делая задания по истории, пока господин Ким разгребал рабочие дела, а экономка меняла их кружки чая одну за другой; помнил, когда Джин притащил в дом грязного щенка, а через неделю тот сбежал, оставив в сердце старшего брата дыру. Он помнил так много… И всё это оставляло щемящую боль в груди, напоминая о былых временах, пока его джип заворачивал по дороге прямиком к дому Намджуна. Чимин знал, что ландшафтные дизайнеры что-то изменили на их участке из рассказов Джина, но когда заехал во двор, дождавшись, пока автоматическая дверь пропустит внутрь, не почувствовал ощутимой разницы. Намджун был стабильным человеком с устоявшимися вкусами. За двадцать лет он не изменил им, и поэтому перед домом появилась лишь более удобная парковка для машин, высажена небольшая аллея из кедров, а за фасадом виднелась крыша новой беседки с более громоздким мангалом. Участок был покрыт тонким слоем снега со вчерашней ночи. Вероятно, по инициативе Сокджина, одну из самых пушистых елей во дворе обтянули гирляндой, а на входной двери висел венок, который они вместе купили, когда Чимину ещё было пятнадцать. Детектив почувствовал, как пламя, похожее на только что разожжённый костёр, тихо грело его сердце. Гравий шуршал под колёсами машины, когда он заворачивал перед крыльцом дома на открытое парковочное место для гостей. Доставая из багажника две дорожные сумки, он слегка подтолкнул дверь с доводчиками, поворачиваясь лицом к крыльцу дома. По обоим сторонам от входа стояли довольно большие горшки с бегониями. Свет из окон освещал участок. Тёмная дверь под дерево была слегка приоткрыта, бросая яркую жёлтую полоску на ступеньку крыльца. У входа его ожидал Тэхён в толстом махровом халате, бархатных штанах раза в два больше него самого и чёрных тапках. Он кутался в одежду, грея руки о чашку с чем-то горячим, и скептично смотрел на Пака и его огромные сумки, прищурившись. — Чимин, в приглашении говорилось о рождественском ужине, а не переезде насовсем, — его голос с годами стал только грубее и ниже. — Откуда ты знаешь? — Я давал указания, — пожал плечами Ким, выгибая бровь. Чимин приблизился к нему и, наконец, смог разглядеть лицо брата. Тот с последней встречи изменил причёску, перестал выпрямлять от природы волнистые волосы и вырос на пару сантиметров, теперь смотря на него сверху вниз. — Тогда, тебе стоило бы проверять работу своих подчинённых, Тэтэ, — Чимин заметно порадовался, завидев на чужом лице раздражение от прозвища, которое так сильно ненавидел парень в детстве. — Тэхён-и, ты где? Ужин готов, — на крыльце появился Сокджин, который даже ни на грамм не изменился, оставаясь до подозрения красивым. Он непонимающе глянул на брата и только потом обратил внимание на ещё одну фигуру. — Чи-Чимин?! — он уронил полотенце на пол и сорвался с места, распахнув руки для объятий. — Мой сладкий пупсик! Единственное, в чём Чимин и Тэхён были солидарны, так это тема розовых соплей Сокджина, которые он развешивал на своих братьев, друзей, а иногда и ни в чём неповинных прохожих. Они оба скривились от таких приторных словечек старшего и переглянулись, замечая одинаковые выражения на лицах друг друга. Чимин на несколько мгновений подумал, что скучал по всему этому. — Мой сладуся вернулся! — Сокджин сжал в своих ладонях лицо Чимина, пока тот из-за занятых рук не мог оттолкнуть от себя Сокджина. — Братишка, ну-ка иди сюда. Обнимемся вместе! — он ухватился за рукав халата Тэхёна, пока тот от неожиданности чуть не разлил кофе, и притянул в эти коллективные объятия. — Когда мы ещё сможем вот так вот собраться? Да никогда! Вы же вредные задницы! — бурчал Джин, переходя на шипение. — Джин-и, ну мы же не дети. Прими это, — Чимин пожал плечами и двинулся в дом. — Я не ожидал, что ты приедешь так скоро. До сочельника ещё четыре дня. — У меня очень большие проблемы, братишка. — Такие, что прибежал в дом, поджав хвост? — Такие, что мою квартиру превратили в дуршлаг, дорогуша. Ты-то только в своих статистиках роешься, и максимум опасности — бумажкой порежешься, Тэтэ, — гаркнул Чимин на взводе, скинув свои сумки на пол. — Это был ужасный день. Я хочу поспать. В моей прежней комнате ещё есть кровать? Или плевать, посплю в гостевой. Детектив обернулся на братьев, в глазах которых читалось удивление. Он редко повышал голос, а ещё и та новость об обстреле его дома ввела их в шок. — Погоди-погоди, Чимин-и, — Сокджин остановил его за руку, когда Пак уже собирался уйти по знакомым коридорам наверх. — Ты сказал… В тебя стреляли?! Не поранили? — Нет, — Чимин устало вздохнул и перевёл взгляд на Тэхёна. Удивления на его лице и след простыл, оставляя лишь привычную безэмоциональность. — Господи, я ненавижу всё это, — Джин внимательно осматривал Чимина, не веря его словам. — И зачем ты вообще пошёл в полицию? — Хён, — Тэхён опустил свою ладонь на плечо брата и тяжело глянул в лицо детективу. — Хватит. Он взрослый мальчик. Разберётся. — Тэхён-и, научись уже наконец сострадать людям. Он нам не чужой человек! — Сокджин тоже был на взводе. — Я долго терпел это. Хватит! Но Тэхён уже ничего не слушал, неспешно проходя мимо них в кухню, откуда через пару секунд начали доноситься звуки громыхания тарелками. — Хотя бы сделал вид, что волнуешься! Отец не научил тебя манерам? Ты!.. — всё не унимался взвинченный Сокджин, уже направляясь на кухню. — Хён, — Чимин приобнял его за плечи, стараясь удержать. — Ты что, не помнишь, с кем живёшь? Оставь его в покое. — Эх, Чимин-и, — Сокджин расслабился и тепло улыбнулся. — Знал бы ты, как он изводит меня. Я не держу зла, но иногда мне в этом доме так одиноко. Хорошо, что ты наконец-таки приехал, хотя причина для этого ужасна. — И не говори. Я бы ещё столько же лет не приезжал сюда. — А что же отец скажет? — Я позвонил ему. Со стороны гостиной послышались шаги и звон подноса, обернувшись, Чимин заметил низкую женщину с тёплой улыбкой на морщинистом лице. — Мой дорогой Чимин! Я уже и не надеялась на то, что ты навестишь нас, — экономка, что работала в этом доме последние двенадцать лет, отставила поднос на одну из тумбочек и подошла к нему, обнимая так нежно и легко. — Тётушка Но, я очень рад видеть вас, — Чимин обнял женщину в ответ, прикрыв глаза. — И очень сильно скучал. — Вот обманщик! Если по-настоящему скучал, пришёл бы раньше! — она легонько ущипнула его за щёку, а Сокджин поддакнул, скрестив руки на груди. — Пойдёмте, мальчики, я накормлю вас.

***

Fiona Apple — Pure Imagination

Ближе к двенадцати ночи к нему в дверь постучали. — Входите, — заспанным голосом пробурчал Чимин, уже догадываясь, кто это мог быть. В его старой спальне почти ничего не изменилось, всё осталось на своих прежних местах. Чимин был даже рад этому, хотя надеялся, что о нём в этом доме позабудут. Ему было стыдно перед Намджуном за такой уход, но он не жалел и надеялся, что его смогут понять. — Здравствуйте, господин Ким, — он подорвался с места, вылезая из нагретой кровати, поклонившись, когда мужчина появился на пороге его комнаты. — Здравствуй, Чимин-ши. Рад тебя видеть. — И я вас тоже, господин. — Я побеспокоил тебя? — Намджун обратил внимание на его сонный и уставший вид, присаживаясь в кресло. — Нет-нет, — Чимин сел на кровать поверх одеяла и поджал ноги, смотря на мужчину. Намджун был в рабочем костюме, сам немного сонный, но всё же безупречный. На висках у него проглядывала седина, глаза, почти потухшие, ещё блестели. Ким принял удобную позу и закинул ногу на другую для удобства, облегчённо выдыхая. Его бардовый галстук был слегка расслаблен, а пиджак расстёгнут. Кажется, будто не было в мире костюма, который бы сидел на нём плохо. — Ты вырос, Чимин. И стал похож на отца. Пак на это лишь печально взглянул ему в глаза. — Вы всё ещё горюете? — А как же? — он произнёс эти слова как беспрекословную истину. — Но тебе ведь намного хуже, я прав? — Правы… — Ничьи слова поддержки не успокоят бушующее сердце. Я это не по наслышке знаю. — Согласен с вами. — Но разве стоит быть угрюмым? Жизнь идёт дальше, — Намджун взглянул куда-то сквозь окно, вероятно вспоминая прошлое. — Время не лечит, лишь стирает воспоминания. Я многое уже не помню. Это притупляет углы моей корявой боли. — По кому вы скучаете? — Ох, мой мальчик. Кого ещё можно вспоминать, кроме женщины? Хотя, мой старший сын может с этим поспорить, — он улыбнулся, но получилось как-то горько. Чимин на миг приподнял губы в слабой улыбке, всё же понимая, о чём говорит Намджун. Услышанное им удивило сильнее. Раньше в этом доме и слова о прошлом Намджуна не было. Все знали лишь о том, что он и отец Пака вместе с Хосоком были школьными друзьями, и о том, как он учился в университете и строил семейный бизнес. Но о личном господин Ким не сильно распространялся. — Я никогда не слышал про неё. — Никто не слышал. Даже мои дети не знают о ней. Она — причина, по которой я не женился. Детектив слушал мужчину внимательно и участливо. Быть может, это единственное откровение за всю их жизнь. — Кто же та женщина, что украла сердце господина Кима? — Ох, мальчик мой. Ты таких больше и не встретишь, наверное. Она была умной, красивой, превосходной. Я влюбился, как мальчишка. Бегал за ней. Но она выбрала другого. У неё родилось два сына. Но она умерла. — Печальная история. — Ты весь в неё. — Что? — Чимина прошибло резкое понимание всей сложившейся ситуации. Шок отозвался учащённым сердцебиением и растерянностью. — Джису так сильно любила своих детей. Она бы не простила мне, если бы я оставил тебя. — П-постойте, вы говорите, что?.. — Помнишь, я рассказывал тебе о нашей дружбе с твоим отцом? Мы дрались с Интеком за её внимание. Я был без ума от неё, как и он. Мне жаль, что я не сумел уберечь их от произошедшего. — Никто бы не смог, господин. — Но я всё же виноват перед тобой. Возможно, нужно было рассказать тебе об этом раньше. — Неважно, когда. Я рад, что вы рассказали, — Чимин замешкался, взвешивая все «за» и «против», но всё-таки решился, подняв решительный взгляд. — Вы не могли бы рассказать, какой она была? — Чимин-ши, она была удивительной. Женщин изящнее и прекраснее я не встречал в своей жизни. Джису была сильной, неслабохарактерной, как многие. У неё был стальной стержень. Ох, а как она мечтала стать врачом… Она латала нас с Интеком, когда мы по глупости ввязывались в различные передряги. Как-то раз чуть не убила меня за то, что я втянул твоего отца в разборки между какими-то бандами. Джису тогда уже была беременна твоим старшим братом. Её чуть ли не положили на сохранение, а мы ждали у ворот больницы с двумя килограммами персиков и коробкой бисквитного печенья, — Намджун редко улыбался искренне, но эти воспоминания заставили его прикрыть глаза, растягивая рот до глубоких ямочек на щеках. — Хоть я и любил её до беспамятства, смог отпустить. Я почти не чувствовал боли, когда они ходили вместе, смотря искрящимися глазами друга на друга. Но это вне человеческих сил — быть безразличным к тем, кого любишь… Я выучил путь до их могил. — Господин Ким, — его глаза слезились, выдавая наружу запрятанные чувства. Чимин чувствовал душевное единение со своим названным отцом, понимая, что его сейчас не осудят за слабость. Учитывая то, что слабость самого Ким Намджуна вырвалась за пределы, поблёскивая на левой щеке*. — Не хотите ли сходить к ним вместе в следующий Чусок? Мне… Мне больше не с кем. — Конечно, Чимин-ши, — Намджун улыбнулся не менее разбито, но тепло. От него в это мгновение повеяло настолько большой поддержкой, что Чимину за все эти годы не снилась. Если бы его детство, как он думал, было наполнено именно такими моментами, он бы пересмотрел всю свою жизнь в пользу более миролюбивых методов решения проблем вместо оружия и жестоких слов. — Так…почему по твоей квартире стреляли? — Почему? А сам не знаю… Я вроде бы даже ничего не сделал. Но Ю… — Чимин осёкся, но быстро собрался, продолжая: — Мой информатор сказал, что мафия уже заметила меня. Такое, если честно, уже было… — Чимин припомнил случай месячной давности, когда его подстерегли у бара. — И ты не сообщил мне? — Господин Ким, вы не должны со мной возиться, словно я маленький мальчик. Я слишком вам благодарен. — Если благодарен, не вёл бы себя так. Теперь мне придётся возиться с тобой и твоими проблемами, которые из-за такого промедления возросли в геометрической прогрессии, — он фыркнул и недовольно нахмурил брови. — Сначала какие-то головорезы, потом снайперы. А что теперь? Взорвут твою машину или отравят? — Я что-нибудь с этим решу. Только дайте мне немного времени, — в его голове эти слова звучали более уверенно и убеждающе. Что он может вообще?! Он один, даже не знает то зло, на которое охотится, в лицо. А в помощниках у него…этот бандюган с улицы, говорящий сказками и витиеватыми фразочками, псевдопровидец и преступник! Да Чимин в полном дерьме!.. — Пожалуй, я думаю, этим стоит заняться мне, — устало проговорил он, поднимаясь из кресла. — Нет- — Чимин-ши, это был не вопрос. Я рекомендую тебе больше не соваться туда, куда ты хотел. — Но это дело не простое. Я должен. — Ценой жизни? — слегка повысил голос мужчина. — А почему бы и нет? Меня ничто не держит, — Чимин в сердцах бросил эти слова, даже на подсознании понимая, что они являются правдой, не брошенной между делом. — Ты поступаешь эгоистично. — Нет, — Чимин признавал, что слова Намджуна имеют место быть, но ему ведь виднее, как распоряжаться своей жизнью? — Я поступаю по воле сердца. А оно разбито и требует возмездия за всё, что произошло. Намджун всё-таки развернулся и посмотрел в глаза, так сильно похожие своим выражением на взгляд Джису, когда её было не остановить. Он всё-таки решил, что с ним ему не по плечу спорить и пытаться разубедить. Таких только жизнь переубедит. Познав ошибку на собственном опыте, они всё поймут. Что же, так тому и быть. — Ненависть — неплохой повод, чтобы жить дальше. Лучше многих, — господин Ким развернулся, чтобы покинуть комнату, но остановился в дверном проёме, слегка повернув голову вбок. — Но месть никого ещё не делала счастливым. Эта радость ложна. Чимин уснул со странным ощущением. В голове крутились тяжёлые мысли, которые по обыкновению могли прогнать весь сон, но сегодня был тяжёлый день. Тяжелее многих.

***

Утро следующего дня началось ужасно странно. Чимин проснулся в чересчур мягкой постели, даже и позабыв о том, что находится не дома, от того, как госпожа Но ласково звала его, стоя в дверном проёме, на завтрак. Он даже чуть не поперхнулся слюной, думая, что сошёл с ума, но быстро всё вспомнил. Когда Пак спускался по лестнице, Намджун и Тэхён уже покидали столовую в своих деловых костюмах. — Ты ещё здесь? — пренебрежительно бросил младший, дёрнув верхней губой, а Чимин лишь показал ему средний палец. — Вы взрослые мужчины или шпана дворовая? — недовольно сощурился Намджун, выгоняя сына из дома толчками в плечо. Через несколько мгновений колёса их машины зашуршали по гравию. Чимин зашёл в столовую, встречаясь с тёплым взглядом Сокджина, у которого все щёки были набиты рисом с овощами. Он улыбнулся, смахивая на хомячка, и похлопал ладонью по стулу рядом. За тем местом уже стояли кружка кофе, яичница и порция рагу. Чимин уселся, заметив у белого блюдечка конфету с карамельной начинкой. Такие он обожал поедать по утрам за обе щёки. Тётушка Но помнила даже это. Чимин глупо улыбнулся и первым делом развернул конфету, вместе с шоколадом чувствуя во рту горечь былых лет. На работе была обычная суета, все чем-то, как и всегда, заняты, правда, сегодня косятся ему в спину подозрительно долго и странно. В полиции часто бывали случаи, когда в полицейских стреляли во внерабочее время, но чтобы кого-то выслеживали так, как в случае с Чимином, было очень редко. Теперь Паку казалось, что он совершенно не хочет находиться здесь, замечая страх и брезгливость в тёмных глазах сослуживцев. После собрания, где на повестке дня были вопрос о годовом отчёте и подытоживание всех заслуг и проколов каждого из отделов, к ним были некоторые претензии, но в целом картина была положительной. Совсем в конце прозвучала та тема, из-за которой Чимин напрягся до побеления — вчерашний инцидент со стрельбой в его квартире. По нему уже возбудили уголовное дело, проев мозги ещё вчера вечером. Шеф Ли подчеркнул, что ситуация теперь под контролем, но детектив не верил, внутри лишь посмеиваясь с этого. Он точно в полной жопе, и та охрана, которую предложили ему, казалась смехотворной. Подвозить после работы на служебной машине? Увеличить концентрацию патрульных в его районе? Навыки людей Намджуна получше будут раза в два. Знает он тех, кому поручают такие задания. Сам был таким. И теперь даже не надеялся на что-то кроме пули в лоб. Возможно от своих же. Он пялился в монитор, просматривая видеозаписи с камер наружного наблюдения из круглосуточного магазина. Пришлось смотреть всё за последние две недели, включая и ту, когда произошло убийство. Хоть Чимин и сомневался в причастности Ким Чансока, но был по крайней мере уверен в том, что машину они отследили правильно. И тогда возникал вопрос: почему автомобиль, не работавший по словам владельца уже как полгода, вдруг стал ездить, да ещё и с приличной скоростью. Какой-то призрак, честное слово. После слабого стука к нему входит Муён, из-за чего тот уже поднимается, но мужчина жестом указывает присесть. Потому что видок детектива Пака наталкивает на мысли о том, что он совершенно не в порядке после вчерашнего. Никто не будет в норме после такого, а все эти дежурные фразы типа «Всё хорошо» — полная брехня. — Сонбэ, вы что-то нашли? — Пока ещё нет. Детектив Нам прорабатывал теории о преступнике, как преследователе в социальных сетях. А вчера он ещё к тому же съездил к Чансоку. Вроде бы сказали, что шины не совпадают. — Только мне вот что показалось: этот Чансок странный немного. Не доверяю я ему, хоть ты и говорил о том, что он, вроде как, нормальный парень. Ты упоминал, что разговаривал с его бывшей одноклассницей? — Одноклассницей? А! Хм, да… — если то, что между ними было, можно назвать разговором, то да, они очень хорошо поговорили, придя к чудеснейшему итогу их дискуссии. — Да, она говорила, что он достаточно мягкотелый и вполне себе вменяемый. — Ты же помнишь? Не все такие, какими кажутся. — Да, сонбэним, я помню это. Просто… — Ты ещё молод, — Муён улыбнулся свой мягкой возрастной улыбкой и встал с места. — Мы взяли у него пробу запахов. Не знаю, что из этого выйдет, результаты от кинологической службы должны придти вечером. — Хорошо. Будем на связи, если что-нибудь выяснится. Детектив Нам покинул его кабинет, чтобы вернуться в свой, идентичный этому, с пыльными коробками и дерьмом этого жестокого дела. Он не планировал, чтобы такое дело осталось в висяках, поэтому работал на износ. Кажется, этого было недостаточно.

***

В конце рабочего дня совсем не хотелось ничего делать, от слова совсем. Чимин думал, что не скучал по дому Намджуна, но за эту ночь снова влюбился в свою кровать и вкусную еду не из полуфабрикатов. Он уже хотел побыстрее вернуться и проспать до следующего утра без задних ног. Сегодня пятница. А что это значит? Конечно же то, что завтра идти на работу! Наотдыхался уже. Проходили мы такое. А так, это вполне было похоже на его рабочий график последние несколько лет. Постоянно приходилось работать по выходным, и даже несколько недель и месяцев подряд. В итоге появились подозрения на гастрит и обмороки от лёгкой степени анемии. А он и в больнице работал, потому что делать вобщем-то нечего. Начальство уже подумало, что кукухой поехал, и в отпуск на месяц в прошлом году отправили насильно. Так он через три недели припёрся сюда в тихую и так и проходил на работу два дня, пока снова не отправили домой. Чимин привык к работе, можно сказать, почти женился на ней, ведь как таковой, личной жизни не было с самого начала. Он и не стремился. Но совсем иногда ему хотелось просто поспать неделю и забыться во снах без сновидений, ведь кошмары снились ему частенько. Чимин просто жил, плыл по течению и даже не заикался вслух о несправедливости. Никто ведь не услышит. Те, кому это было бы по-настоящему важно, в могилах давно лежат. В самом конце рабочего дня он уже закинул ноги на стол, покачиваясь на ножках казённого стула, пока они скрипели и прогибались под его весом. За дверью кто-то сильно топал, за спиной в окно светили закатные лучи, отбрасывая корявую тень его силуэта на шкаф с коробками. На мониторе менялись картинки в ускоренном режиме: скучная обыденная картина улицы жилого района с возвращающимися с работы людьми. Самый сок начинался к вечеру, когда мимо проползали пьянчуги, смешно врезаясь в столб у дороги, а потом обязательно кто-то из них спотыкался о порожек у входа, врезаясь мордой в землю или стену. Чимину уже ничего не оставалось делать, кроме как смеяться. Другие бы посмотрели и подытожили — «Идиот». А он бы только и пожал плечами в знак согласия. Спустя час надоело даже качаться на стуле да зевать, разивая пасть, и как только он об этом подумал, жизнь решила подкинуть то, в чём, вообщем-то, он и не нуждался — подтверждение догадок Муёна и разрушение всех надежд на то, что Пак — хороший полицейский. Чимину ничего больше не оставалось, кроме как принять разочарование как должное и закусить это горьким осознанием, что у кого-то маски, которые он меняет не по дням, а по часам, могут быть настолько отличны в своих полюсах. Чимин громко стукнул по столу кулаком и фыркнул в пустоту. Компьютер так и остался включённым, проматывая видео дальше, пока детектив грозно шёл по коридору на выход. Как же бесят лицемеры и двуличные скотины, думающие, что могут править этим миром. А прямо по курсу — один из таких ярких представителей, явился не запылился.

Lorde — Glory and Gore

Этот вездесущий бандит опёрся на его машину, глазея по сторонам. Наверняка, впервые у полицейского участка не в качестве подозреваемого. Добровольно наведался в обитель врага и ухмыляется, смотря на недовольного детектива. — Как ты вообще додумался притащиться сюда? — Чимин остановился рядом с ним и осмотрелся на предмет других полицейских поблизости. Мин наклонил голову вбок, смотря широко раскрытыми глазами на детектива. На шее его Пак вновь заметил шрамы, уходящие под одежду, а от этого снова прошибла лёгкая неприятная дрожь по ногам. Хотя, если б на его посмотрели шрамы, точно так же чувствовали бы себя. — Я могу многое, но, увы, не знаю, где живёт Ким Намджун. А искать тебя можно только в этой дыре, которую ты называешь работой. — Не паясничай. Я спешу, так что говори быстрее или проваливай. — Я поеду с тобой, потому что разговор будет долгим. — Ладно, садись, — Чимин снял машину с сигнализации. — Я слушаю. С обеих сторон послышался громкий звук захлопывающихся дверей. Юнги осмотрелся, оценивая обстановочку из лёгкого беспорядка на передней панели. Он откинул голову назад, дожидаясь, пока детектив вырулит со служебной парковки полицейского участка. — Слышал, что в мафиозных кругах поют о тебе ушлые птички. И эти песенки не так уж и просты, — чересчур спокойно начал бандит, умудряясь при этом более участливо разглядывать грязь под ногтями. — Что ты имеешь ввиду? — Чимин тоже не горел желанием обращать своё внимание на него, поэтому, как подобает, следил за дорогой и слушал краем уха. — Эти работяги готовятся к чему-то. Ты должен быть осторожнее, — бандит бросил короткий взгляд на сосредоточенный профиль детектива и продолжил: — Не светись в ближайшее время у них на виду. Скоро их серенады дойдут до самого верха, а если ты сейчас заляжешь, то всё это останется лишь пустым трёпом. — Куда мне ещё ниже-то залечь? Я вроде как ничего и не делал. Какой-то парень на дорогой машине подрезал прямо на шоссе, и Чимин резко вжал рукой в клаксон, матерясь себе под нос. Мин дело говорил, а он даже не задумывался сейчас так осознанно о сложившейся ситуации с собственной жизнью. Ему для начала нужно разобраться с ситуацией ублюдка, что врёт как дышит, а признаваться в своей кровожадности не желает. — Я предупреждаю тебя заранее. Если захочешь пуститься в разнос в ближайшее время по поводу той темы, о которой мы оба знаем, ничего хорошего не выйдет. — А ты-то? Ты ведь ошиваешься рядом. Тебя не засечёт твоя братва? — Детектив, — Юнги опустил ладонь ему на плечо и взглянул, будто на дурачка. — Разве похоже, чтобы у меня были эти странные бравые парни в чёрных костюмах? Меня расстраивает то, что в твоих глазах я кажусь таким, — тот сбавил тон голоса, показывая своё огорчение. — Тебя ничего не расстраивает. Тебе же плевать. — Да, ты прав. Мне похер, — вдруг слишком легко подытожил Мин, убирая руку, и уселся расслабленно в кресле. — Вчера мы не договорили. У тебя есть информация. — А вот тебе скажи сейчас, — он поиграл бровями и ухмыльнулся так, будто родился с этим оскалом. — Сделаешь же не так, как я тебя просил. — Говори, а то всё это походит на чистой воды развод. Болтаешь витиевато, метафорами красноречивыми бросаешься, а по делу так ничего и не слыхать. Дипломатия — не твой конёк. — Э, мой мальчик, — противно растягивал слова бандит, изображая этим тон наставника по каратэ, которым Чимин никогда не занимался. — Ты ещё не знаешь меня так, как следует, чтобы утверждать такое. Не дело это, детектив. — А что же теперь поделать? — Я бы продемонстрировал свои навыки, — чёртики запрыгали в его глазах. — Избавь меня! — скривился Пак. — Как скажешь, — Юнги подождал, пока они встанут на светофоре и глубоко вздохнул. — Ты знал, что имя Тацуи есть в предсмертной записке твоей тёти? — Что? — Чимин даже не ожидал, что на него так скоро выльют такую информацию, словно дерьмо на голову. — Смотри, — Пак наблюдал за тем, как бандит протягивает ему свой телефон. На экране был снимок фото из какого-то альбома, слегка постаревший и потёртый. Поверх него были блики от пленки, изображение слегка смазано — наверное торопились сфотографировать. Там было много людей в дорогих одеждах, и вокруг достаточно солидно. — Что это? — Это приём одной из пусанских строительных компаниий. Посмотри сюда, — проследив за пальцем Юнги, детектив увидел знакомое лицо своей тёти. Она была здесь точно такой, какой он её и запомнил — изящной и красивой, а рядом стоял тот японец, которого они оба хорошо знали. Тацуя там ещё молод. — Они были знакомы. В своей записке Пак Суджин обвиняла его в своей смерти. — Как ты узнал? И где достал это? — Фото из семейного архива. А ещё я видел своими глазами эту записку. Держал в руках, — в знак этого он поднял свои пальцы в воздух. — Где записка? — Её уже нет. — Как я могу тебе поверить? Ты мог достать эту фотографию где угодно и набрехать на счёт записки. И откуда она могла взяться у тебя? Ты не имеешь к этому делу ни малейшей капли. Сколько тебе было тогда? Одиннадцать? — Чимин поддал газу, смотря вдаль нахмуренно. — И фото… Думаешь, можешь ткнуть меня в любое изображение моих родственников, и я тебе поверю? — Я всё понимаю: мы ещё не на том уровне доверия. Но могу сказать, что я имею к этому отношение. Не самое прямое и мерзкое, хотя и это уместно. Признаться честно, я бы лучше вскрылся, чем пожелал бы иметь эту нить, связывающую меня и всё это дерьмо. Могу сказать так, — он вновь разблокировал телефон и протянул его Паку, ткнув в ту фотографию, только уже в совершенно другого человека. — Смотри, это я. Почти в самой стороне прямо под пальцем Юнги была его маленькая и страшная копия. Он ещё несмышлённый, низкий и пухлощёкий. Там у него глаза намного уже и рожа ещё смешнее, чем сейчас. Стоит в нелепом подобии костюма и хмурится, теряясь на фоне остальных людей, более взрослых и важных, чем этот молокосос с явными признаками будущего грубияна и напыщенного петуха. Чимин вернул телефон, усмехаясь увиденному. — Чего лыбишься? — Юнги нахмурился в раздражении. — Да так. Просто уж сильно ты похож был на сморщенный пельмень. — Ой, будто бы все в этом возрасте модели, — он фыркнул и отвернулся к окну, провожая бессмысленным взглядом затемнённые вечерним небом дома жилых кварталов. — Все говорили мне «Милашка», «Прелесть» и «А он точно не из конфет сделан? Так бы и съела!», — Чимин краем глаза видит красное от напряжения и злости лицо его попутчика. И он совершенно не чувствует вины. От того, чтобы приложиться ладонями к горлу детектива, Мина останавливает резкий поворот по узкой улице жилого района. — Тебе же, наверное — «Он ещё подрастёт». Да только вот малыш-то вырос, а толку? — Юнги напыжился грозно, вена аж на лбу вздулась, а Чимин весело выпрыгнул из машины, ступая по уже знакомой дороге к круглосуточному продуктовому. Стеклянные двери магазина резко распахнулись почти что перед самым носом детектива, затем оттуда также неожиданно выбежала Соён, даже не обращая на него внимания. Странно, что она не извинилась, удаляясь куда-то прочь, выбежала не через служебный, да и была очень взволнована чем-то. Чимин пожал плечами на это дело и всё же зашёл внутрь. — Здравствуйте, я из полиции, — детектив показал удостоверение девушке за кассой в такой же униформе, как и Соён. Она выглядела неплохо, но взгляд был не таким приятным. — Чем могу помочь? — поинтересовалась она, полностью переводя своё внимание с списков на прилавке. — Кто из работников выходил в смену с четырнадцатого на пятнадцатое декабря? — Ну… Я была в тот день на смене. А что-то произошло? — девушка слегка округлила глаза. — В промежутке между часом и половины второго ночи у магазина, вон там сбоку, припарковалась белая машина, и оттуда вышел человек. Он купил здесь продукты и уехал. — Ну, знаете, здесь много, кто ошивается. Не смогу сказать точно. — Вот машина, — Чимин показывает ей фотографию автомобиля, затем, положив перед ней на слегка поцарапанный прилавок несколько фото мужчин, примерно похожих друг на друга. — Вы сможете сказать, кто из них? — Послушайте, я неместная и не запоминаю всех. Не могу сказать наверняка. Хотя… — она забегала взглядом по изображениям лиц, нахмурив брови. — Вот этот, — её палец указал на Ким Чансока. — Скорее всего, он. Других я точно никогда не видела, а тогда у него был ещё взгляд какой-то странный. — Какой? — Чимин был уверен, что на правильном пути. — Может быть он был голоден, ему было плохо или… — Как-будто за ним следят или что-то типа того. Он ещё свалил со стенда чипсы, а мне пришлось убирать. — Спасибо за показания… — Чимин слегка сощурился, приглядываясь к бейджу. — Ким Минджу. Будьте готовы давать показания в суде. — Ох, суд? Я-я… Надо купить что-нибудь получше этого, — девушка кинула свой взгляд на одежду и поджала губы.

Danzig — Thirteen

На выходе у дороги детектива ждал Юнги, прохаживаясь взад-вперёд от скуки. Он бросал взгляды внутрь, наблюдая, как Чимин беседовал с кассиршой, пока размышлял о том, как же сильно его ботинки сливаются с асфальтом. И в придачу ещё так, о мелочи: о жизни, о монстре отце и работе, связывая две последние вещи напрямую. — Пойдёшь со мной или так и будешь марафон мотать? Юнги кивнул и последовал за парнем, шаркая подошвами о грубые неровности дороги. Поднимаясь выше по крутому склону улицы, по бокам которой кое-где были припаркованы ничем неприметные машины, он уловил странные звуки, и, кажется, только он их заметил, ведь Чимин так и продолжал идти вверх. — Эй, — в переулке сбоку Юнги разглядел несколько странных фигур, а затем и то, как они поспешно скрылись за стеной. — Эй, детектив, — тот позвал его полушёпотом-полукриком, а когда тот обернулся, поманил к себе. — Чего там? — соблюдая идентичный тон, проговорил Чимин. — Я видел что-то странное. В подтверждение этому оттуда послышались странные звуки, всхлипы и мычание. Совсем тихое, но ощутимое. А ещё звуки, довольно-таки знакомые им обоим — звук предохранителя; и немой жалобный крик. — Полиция! Выходите с поднятыми руками! Из скрытой курткой кобуры Чимин резко достаёт пистолет, направляя прямиком в переулок, начиная медленно и бесшумно двигаться вперёд. Из-за угла показывается сначала одна женская фигура, затем вторая, приставляющая дуло пистолета к затылку девушки. Та дрожит и умоляюще смотрит вперёд на них, а из глаз текут прозрачные слёзы. — Нуна? — Чимин на секунду был сбит с толку, когда увидел заплаканную и испуганную Соён. А тем, кто держал оружие, оказался Чансок. Как прозаично. — Бросай пистолет и руки за голову. Живо! Он не реагирует, а лишь смотрит презрительно на них обоих, кривясь от слегка безумной улыбки. — Чансок, бросай оружие на землю! — Да что ты с ним церемонишься? — тихо бросает Юнги, изучая мужчину. Чимин косится раздражённо и вновь обращает взгляд в переулок. Они стоят в метрах четырёх друг от друга, детектив молча прожигает дыру, направляя пистолет на Кима, Чансок направляет свой на Соён, девушка всхлипывает и дрожит, а Юнги присматривается ко всем и, собственно, не вдупляет, что происходит. Хотел бы он быть посвящённым хотя бы капельку в это всё, догадываясь обо всём лишь поверхностно. Он может предполагать, что это связано с той пациенткой, из-за которой Чимин был в медицинском центре. Можно предположить, что этот мужик тот самый убийца, а может и вор заправского керосина в Джондон-ри. И все претензии по поводу вежливой учтивости к Паку и его логике, тянущей на какого-нибудь замыленного Джона Сноу с его банальным «Это мой выбор». Юнги, честно, хотелось смеяться от беспечности детектива. Он мог хотя бы позаботиться о прикрытии. Мин предвкушал что-то подобное, встрепенулся от нахлынувших чувств и ухмыльнулся, косясь на Чимина. На грязных улицах он чувствовал себя как рыба в воде, только с небольшой поправочкой. Он пресноводный, а попал в открытый океан. Говорила мама, держаться подальше от всего преступного, но кто же слушал её, когда она давно в гробу, а отец сам вынуждал. Юнги вот влился, почувствовав, что не так уж и плох в этой жизни, пристрастился слегка, на самую капельку, и иногда посылал воображаемые воздушные поцелуи воображаемой даме, олицетворяющей бунтарский дух уличной шпаны да бандитов без имени. Всё-таки есть иногда в таком отстойном дерьме свои плюсы. — Эй, чувак! Не надоело держать свой пистолет на затылке девушки? Ручки отсохнут! — Если вы сделаете ещё хоть шаг, я пристрелю эту курицу, — в подтверждение этому он сильнее ухватил девушку за волосы и заставил присесть перед ним на колени, вжимая дуло в её затылок. Соён только сильнее запыхтела, умоляюще глядя на Пака. — Твои угрозы ничего не дадут. Мне пофиг на неё, — бандит видел потуги детектива остановить его, да только мало когда какие-то там грозные взгляды останавливали Мина. — Ты убьёшь её, вон тот захлебнётся в своих слезах сожаления, ты побежишь в соседний переулок, а я догоню и заставлю выхаркать свои лёгкие, — Юнги улыбнулся достаточно безумно для того, кто мог это сделать. Даже Чимин вздрогнул от пробежавших по спине мурашек. Чансок заметил тот шаг, который успел сделать бандит в его сторону, и резко направил пистолет на него. Детектив среагировал также, делая шажок. — Эй, ты чего творишь, мудила? — шикнул Чимин, не сводя глаз с Кима. Тот растерялся и перевёл взгляд на детектива, а Юнги ухмыльнулся. Как же он заебался делать всё это, два пальца в рот аж вставить хочется, да долг перед священной ценностью жизни не даёт ему пройти мимо, поэтому он, наблюдая за тем, как этот незнакомый мужик переводит свой пистолет на Пака, быстро достаёт из внутреннего кармана небольшой нож и замахивается. Через секунду широкое лезвие уже торчит в чужом плече, пистолет валяется на земле, девушка спасена и выпутывается из хватки, убегая в сторону детектива, а Юнги готов прикупить шляпу, чтобы снять её сейчас с головы по-джентельменски и откланяться восвояси. Чансок рыпается к стене, чтобы скрыться в лабиринтах кварталов, а Чимин только с радостью стреляет ему в икру. Тот валится с грохотом на землю, а Пак, сучья пафосная жопа, наваливается сверху коленом между лопаток, причитая что-то на своём полицейском про хранение прав и молчание адвоката, но Юнги ничего не понял. Девушка ревёт в плечо Чимина, пока бандит самоотверженно вызвался посидеть на дряблом теле этого неудавшегося вымогателя свободы. Детектив улыбается девушке, поглаживает ей спину рукой и протягивает из кармана помаду, забытую когда-то в его квартире, чтобы та привела себя в порядок. — Так это ты трахаешься с ним? Похвально! — Мин показывает большой палец и лыбится, любуясь тем, как краснеет от злости Чимин, бросая на него раздражительный взгляд. Так-то, шах и мат, детектив! Сморщенные пельмени тоже имеют чувства!