Подарок

      Время пролетело для меня незаметно. За бесконечными делами просто не хватало времени на какие-то ещё мысли, и всё прошло почти мгновенно. Дни проходили по одному и тому же распорядку: завтрак — тренировка с отцом — чаепитие — занятие литературой и музыкой — обед — занятие этикетом — «тренировка» — ужин — отбой.       Привыкнуть к этим «тренировкам» никак не удавалось: даже будучи в кофте, я не могла контролировать дрожь. Первая неделя была довольно тяжелой, потом я более менее привыкла, перестало тошнить. Люциус был беспощаден, нельзя было закончить раньше времени, даже если я находилась в обморочном состоянии, к концу каждого раза была готова взвыть.       И вот, настал тот злополучный день. Императорская семья, не доверяя моим горничным и моему вкусу, пригласила к нам стилистов, дизайнеров, ювелиров.       Это была не она.       Из зеркального отражения на меня смотрел кто-то совершенно чужой. Ровно подстриженные по плечи передние пряди подхвачены у лба изящным обручем, на ресницах слой туши, а прозрачно-голубые глаза кажутся слишком измученными, несмотря на то что аккуратно подведены темно-коричневым карандашом; и даже персиковые румяна на скулах не могут скрыть того, какая она бледная и напуганная. Они пытались сделать меня красивой, но никакие парикмахеры и стилисты не в силах сделать чудо.       На кровати ее ожидало строгое платье с рукавами и глухим воротом цвета слоновой кости. Это было единственное платье на которое я согласилась, хотя предлагали более открытые. Дополнить его предстояло нитью жемчуга из шкатулки с золотой цепочкой.       Лето стояло в самом разгаре, а в огромной спальне, посреди которой я застыла в нерешительности, было холодно. Я смотрела на придуманный идеальный мой образ. Мне говорили дышать ровно и держать подбородок высоко поднятым, списывая на волнение перед первым выходом. Но разве ей это по силам? В прошлой жизни в течении восьми лет она провела, опустив плечи. А после появления Джион, опустилась и голова. Каждому вокруг стало известно, что Аристия Ла Моник, названная нареченная принца, оказалась временной заменой. Каждый имел, и считал, что так нужно, возможность оскорбить меня прямо в лицо и не получить никакого наказания… — Вам пора, моя леди, — Люциусу не разрешили меня сопровождать. А отец не вовремя отправился на периферию по приказу Императора.       Я села в карету. Сейчас я чувствую себя как тогда, когда меня вели на эшафот, только дорога длиннее…       Дворец встретил меня сиянием огней и множеством публики, а также звучанием музыки. Услышав её, я словно споткнулся — играл Штраус. Это его вальс! Мои губы сжались в ниточку. По иронии судьбы, этот вальс сопровождал все мои невзгоды: первый мой выход в свет с принцем — под этот вальс я упала, танцуя с ним, второй раз — это был вальс на свадьбе Джион и Принца, первый их танец, и последний — когда Джион услышала, что я ношу ребенка, уже к тому времени, императора.       Я поднялась по широкой каменной лестнице к входу, у которого мне преградили путь два офицера: — Кто вы? — громко спросили они. — Аристия Ла Моник. — гордо вскинула подбородок. Уж если они не знают меня в лицо, они точно должны знать мою фамилию.       Оба синхронно стукнули себя кулаками в грудь: — Просим прощения, моя леди! Проходите! — и распахнули передо мной двери.       Зал был залит огнями и наполнен множеством народа: мужчины, женщины, аристократы и военные. Едва я вошла, как ко мне подскочил слуга, склонился в поклоне: — Рад приветствовать вас, Леди Моник. Следуйте за мной, пожалуйста, Его Величество ожидает вас.       Мы быстро удалились от толпы в коридор, украшенный многочисленными вазами с цветами. Не слишком длинный путь по нему, и слуга распахнул двери одной из многочисленных комнат, склонившись в поклоне: — Прошу вас, леди Моник…       Я зашла. В кабинете на двух креслах, смотрящих друг на друга, и с журнальным столиком посередине сидели Император и Принц. — Аристия Ла Моник, приветствует солнце империи, — склонилась в поклоне перед императором. — и наследного принца, маленькое солнце империи.