Отмеченная Солнцем

       Нежная, мягкая темнота, окутывающая Джейн, внезапно показалась неудобной. Лёгкие сдавило, словно обручем, дышать стало тяжело. Пустота вокруг руки неимоверно нагрелась, плавя кожу, докрасна раскаляя кости. Голень сжало незримыми оковами.        «Нет… — попыталась произнести девушка, но губы слиплись. — Помо… гите…» — она вложила всю силу воли в попытку позвать на помощь, но и та не сработала.        — А-а-а…. — крик, пусть и тихий, больше похожий на стон, всё-таки вырвался из её горла, медленно прогоняя наваждение.        Она не плывёт, а сидит. Ей действительно очень больно. А темно, потому что у неё закрыты глаза. Воспоминания вернулись не сразу. Разум просто отказывался их принимать, желая списать на сон. Помог страх. Именно он настойчиво прогнал у неё перед глазами последние события. Разорванный Корман… Её ранение… Связанные товарищи… Что с ними сделали Кииле? Венди, Роджер, Боб, Томи… А вдруг их уже…        — Нет!        Одновременно вместе с хриплым криком, давшимся ей очень тяжело, Джейн рванулась вперёд. В корпус тут же впились верёвки, от боли только что открывшиеся глаза заволокли слёзы.        — Джейн…        — Джейн!        Два хорошо знакомых голоса прозвучали как спасение. Спеша поскорее проморгаться, девушка судорожно вздохнула. Слёзы никак не желали останавливаться, в итоге она просто перестала пытаться сдержать их, пусть лучше скатываются по лицу.        Наконец, зрение относительно прояснилось, стало можно различить окружение. Прямо напротив Джейн возвышалась непонятная конструкция, похожая на шипастую решётку. Возможно, деревянную, хотя с виду материал не определить. Очень похоже на… кости?        У девушки перехватило дыхание: на окончание каждой перекладины был насажен череп… Человеческий череп, явно выглядевший, как свежеосвежёванный!        — Джейн!        Новый оклик привёл в чувство. Девушка, насколько могла, повернула голову. Плакать захотелось ещё больше, но это скорее были слёзы облегчения. Венди, Роджер, Томи, Боб всё ещё живы, но каждый из них привязан к гладкому деревянному столбу, как и сама Джейн. Все сидели на земле, в состоянии пошевелить только ногами или головой. У каждого одежда изорвана, испачкана в земле, пыли и крови. У Бирса, находящегося к ней ближе всех, была разбита голова. Кровь уже запеклась и теперь покрывала висок отвратительной коркой, соломенного цвета волосы выглядели значительно темнее, чем были на самом деле.        — Как ты, Джейн? Можешь пошевелиться? — Венди привязали следом за Роджером, поэтому её было хуже видно. Голос девушки сильно осип.        — Не… не могу… — слова дались с трудом, Джейн слишком хорошо помнила, как совсем недавно они рвали ей горло, но, кажется, действие яда заканчивалось. — Больно… — последнее она прошептала уже не в ответ подруге, а скорее у неё это просто вырвалось из-за очень сильной, ни на секунду не прекращающейся боли в руке и ноге. — Где мы?        Ища ответ на свой вопрос, Джейн, насколько могла, окинула взглядом местность. Страха прибавилось, даже, кажется, сердце остановилось на мгновение. Вокруг их столбов проходил частокол, отгораживающий большую территорию. Окончания почти всех колов украшали черепа, точно такие же, как и на решётке. Более того, если присмотреться к земле, можно было различить прочерченные тонкие линии, ведущие от их столбов к пустым кольям. Значит… Значит, вот, что их ждёт?        Джейн на мгновение прикрыла глаза, призывая себя не паниковать. Трудно. Но как бы ни хотелось разораться, это явно не лучший путь к спасению. Надо хотя бы попытаться сделать что-то обдуманное.        — Сколько мы уже здесь? — она вновь принялась изучать местность, даже не зная, что хочет найти. Всё самое интересное уже бросилось в глаза в первую очередь.        — Ночь, — Роджер кивнул в сторону светлеющего неба. Он тяжело дышал и постоянно морщился. Возможно, его травмы были не менее болезненными, чем у Джейн. — Скоро рассвет…        Девушка невольно кивнула. Атмосфера вгоняла в отчаянье, почему никто не нервничает? Не дёргается? Все смирились? Возможно, они очнулись значительно раньше Джейн и уже успели израсходовать всю решимость.        — Хоть кто-нибудь в состоянии двигаться? Как-то растянуть верёвки? Мы же не можем просто… просто…        Произносить вслух окончание не хотелось. И так всем понятно. Удручающее молчание вместо ответа сделало его ненужным. Джейн отрешённо откинула голову. Помимо всего прочего, здесь ещё и отвратительно пахло. Гниением, кровью и смертью.        — Это… это точно Кииле… — голос Венди не дрожал. Она не плакала, но слова пропитались страхом. — Потому что они не люди… Я видела! Кайманы приплыли на их зов! А потом по их приказу тебя отпустили… Я… не представляю себе… чтобы аллигатор так спокойно выпустил из зубов добычу…        Слова подруги вызвали отвратительные видения произошедшего в реке. Столько крови… Джейн пришлось сжать зубы, чтобы сдержать тошноту.        — Я думала, тебя растерзают, как профессора Кормана… А в итоге… — Венди внезапно замолчала. А когда она снова заговорила, стали слышны всхлипы. — Извини, я… Джейн, как рука? Было так много крови…        — Нормально…        Джейн врала. Ничего нормально не было. Было больно. Чертовски больно, но признание в этом никому не поможет. Ведь рана, какой бы серьёзной она ни была, — это далеко не худшая из их проблем.        Но всё-таки мысль о ранении заставила Джейн скосить глаза и взглянуть на своё тело. Особо много увидеть не удалось: весь торс примотан верёвкой к столбу. Брюки изодраны, особенно на коленях. На светлой ткани хорошо видны красные пятна. Больше всего пропиталась кровью левая штанина посередине голени. Саму рану от стрелы не разглядеть, а вот очертания пострадавшей руки видно. Только кисть, но и этого оказалось достаточно, чтобы Джейн осознала, почему не смотрела на неё раньше. Просто боялась. Боялась обнаружить причину такой сильной боли. Пальцы и запястье распухли, кожа посинела, но сами следы от укуса скрыты травяной верёвкой. Может быть, так даже лучше.        Светало быстро. Темнота на небе отступала, прогоняемая яркими красками рассвета. Окружение теперь просматривалось лучше. В глаза бросилось нечто наподобие большой чёрной каменной ступы рядом с решёткой, высотой, наверное, доходящей взрослому человеку до пояса.        Позади решётки на приличном расстоянии виднелся то ли стол, то ли алтарь. Он представлял собой прямоугольное возвышение, сооружённое из мелких предметов. Стоило Джейн прищуриться, чтобы рассмотреть его лучше, её сильнее замутило. Опять кости! Груда костей, судя по всему, тоже человеческих, была навалена друг на друга, только непонятно чем скреплена. И это капище её конечная цель?        Девушка не хотела верить, что так должны закончиться поиски заветного Затерянного города. Быть принесённой в жертву? Нет, это её решительно не устраивало. Собрав всю волю в кулак, сжав зубы, чтобы помочь себе превозмочь боль, она несколько раз дёрнула корпусом, пытаясь если не порвать, то ослабить верёвки.        Нет, не помогло. И если первые два рывка ещё удалось вытерпеть, то на третий из её груди вырвался хриплый стон, боль стала практически невыносимой. Верёвки впились в тело, руку словно сунули в огонь, стало трудно дышать. Пришлось замереть на месте.        — Бесполезно…        Тихий грустный голос Роджера прозвучал приглушённо, как будто из другого мира. В голове шумело, перед глазами всё расплывалось. Признавать правоту мужчины было тяжело, но, похоже, деваться некуда. Недолгие попытки сопротивляться полностью лишили её сил.        — Простите… — губы Бирса искривились в болезненной гримасе. — Это моя вина. Я не… Я даже представить себе не мог, что здесь кто-то живёт.        — Вы-то здесь причём? — печаль Роджера сделала Джейн только хуже. — Это же я была одержима поисками…        — Но вы не профессор этнографии, — мягко перебил её Роджер. — Нельзя было отмахиваться от легенд… Даже если они казались мне глупыми.        Мужчина умолк слишком резко, напряжённо прислушиваясь. Вдалеке раздавались непонятные возгласы. Племя уже проснулось.        — У вас… У вас есть предположения… как… Как это всё произойдёт? — Джейн не понимала, зачем задаёт такие вопросы. Что собирается делать с ответом? Но не смогла сдержаться.        — Нет… Ну, то, что нас хотят съесть, это ведь всем уже понятно?        Ложный смешок Роджера смешался с горькими тихими всхлипами. Томи… Юноша, сидевший за Венди, не мог больше сдерживаться.        — Когда? — голос Венди прозвучал слишком сухо и решительно. Будто она собиралась бросить вызов тем, кто за ней придёт.        — Не знаю… Всё зависит от того, кому нас будут приносить в жертву. Кому они поклоняются… — от разговоров Роджер слабел. Однако он продолжил объяснять, усиленно делая вид, будто его совсем не страшат перспективы. — Вряд ли это бог ночи… иначе бы мы не дожили до утра. Но вариантов масса: бог солнца, дня, ветра, воды… Чего угодно. Вполне возможно, что убьют не всех сразу… и по-разному.        Совсем недавно высохшие слёзы набежали вновь. Едва шум в голове сошёл на нет, снова захотелось плакать, то ли от боли, то ли от страха. В мыслях постоянно проносилась мольба о чуде, причём совершенно не ясно, кому адресованная.        С восходом солнца воздух начал стремительно прогреваться. Шума в поселении прибавилось, теперь было видно, как за частоколом мелькали тени. Очень хотелось пить. За ночь во рту пересохло, а жара только ухудшала самочувствие. Голову пекло, лицо жгло.        Думать о веснушках в нынешней ситуации глупо… слишком глупо, но Джейн не могла ничего с собой поделать, представляя, как порыжеет её кожа. Растрепавшиеся волосы неприятно липли к мокрому лбу, отдельные короткие волоски лезли в глаза. Основная копна улеглась на плечи и шею, ещё больше согревая их.        Редко возникающие разговоры, в основном о том, можно ли как-нибудь договориться с индейцами или сбежать, утешения не приносили. В них просто не находилось ни одного решения ситуации. Роджер разнёс одно за другим предложения о спасении. Да и действительно, что может сделать пятеро безоружных, раненых и крепко связанных людей против целого племени с меткими воинами. К тому же с ними невозможно поговорить, даже Роджер, изучивший за свою жизнь множество языков, в том числе науатль и письменность Майя, признался, что ничего не разобрал в коротких фразах индейцев, долетевших до него. Добросовестная попытка мужчины поговорить с нападавшими, пока его тащили в поселение, так же провалилась. Ни испанский, ни кечуа, ни науатль, ни несколько других языков, перепробованных профессором, они не поняли. Или не захотели понять.        В конце концов, что предложить племени каннибалов взамен пяти жизней? Всё, что было у англичан, и так уже перешло индейцам.        — Роджер, придумай хоть что-нибудь! — Венди не желала мириться с безвыходностью ситуации. — Если вернёшь нас в Англию, я стану твоей женой!        На лице Бирса отразилось одновременно изумление, радость и безудержная тоска. Все понимали, что никто не вернётся. Ничего придумать невозможно… Слова любимой девушки принесли право на последнее горькое счастье — услышать её согласие на его так и не озвученное предложение.        Ближе к полудню пятеро привязанных к столбам людей погрузились в отчаянье, только у каждого оно проявилось по-своему. Ни Боба, ни Тома Джейн не видела, но слышала резкие ругательства, редко произносимые грубым голосом мужчины, утратившим надежду, и тихие горькие всхлипы юноши. Венди то сидела ровно с гордо поднятой головой, то начинала агрессивно выкручиваться в верёвках, пока не повисала на них без сил. Роджер хмурился, периодически закрывая глаза или бросая взгляды на Венди.        Джейн же уже ничего не предпринимала. Она оставила попытки выбраться, поскольку они приносили только новую порцию боли, смирилась с жарой, бросила мольбу. В сердце ничего, кроме вины за то, что даже сейчас она больше горевала о мечте. Мечте, до исполнения которой оставалось совсем чуть-чуть… Корокииле… Возможно, они всё-таки добрались до него. Скорее всего, даже примут страшную смерть от его жителей, но она так и не сможет узнать этого наверняка.        Топот десятка ног, сопровождающийся громким звяканьем, мгновенно изменил всеобщее состояние, словно лопнул невидимый пузырь, отгораживающий пленников от мира. Из-за частокола показалась марширующая толпа. Сердце Джейн учащённо забилось, подстраиваясь под ритм шагов и даже, кажется, стало подпрыгивать им в такт. В ушах стучало, в висках начало пульсировать, девушка панически дёрнулась, инстинктивно вжимаясь в свой столб.        К ним приближалась толпа мужчин, странно наряженных, видимо, церемониально. У каждого на обнажённой груди блестело золотое пластинчатое ожерелье. Крепкие смуглые тела из одежды прикрывали только набедренные повязки. Звяканье издавали украшения на бёдрах с длинными пластинами, такими же, как на ожерелье, только меньшего размера.        Индейцы приближались быстро и торжественно, все их движения происходили синхронно, словно это была не просто походка, а некий танец. В первом ряду находилось человек десять, каждый из них держал руки высоко поднятыми к небу. В ладонях что-то поблёскивало, слепя глаза. Шествие можно было бы назвать захватывающим дух, если бы не дикий ужас перед тем, что должно случиться по окончании.        Толпа разделилась. Передняя её часть обогнула решёточное сооружение перед Джейн и замерла, не опуская рук, направив взгляд куда-то поверх голов пленников. Позади, как оказалось, шли женщины в длинных прямых платьях без рукавов яркого жёлтого, красного или оранжевого цветов. Они направились к костяному алтарю, встав за ним на колени, направив взгляд в ту же сторону, что и мужчины.        Джейн испуганно заозиралась, но сильно повернуть голову не вышло. От прибывающих индейцев по телу бежали мурашки, страх не позволял надолго отвести от них глаза. Венди заелозила в последний раз, пытаясь освободиться.        Когда все участники странного шествия заняли свои места, воцарилась тишина. Люди застыли не шевелясь, они чего-то ждали. Секунда… две… пять… тридцать… минута! А они стоят, кажется, даже не дыша, будто выточенные из камня совершенные статуи. Движение началось в одно мгновение. Джейн нервно вдохнула, когда абсолютно синхронно мужчины преклонили колено, а женщины вытянули руки вперёд, а потом вернулись обратно в прежнее положение. И так повторилось несколько раз. Это сопровождалось тихим бормотанием всех участников представления.        — Что это, Роджер?! Что они делают?! — в голосе Венди звучала открытая паника.        — Начинают ритуал…        Бирс не отрываясь наблюдал за движением индейцев. Он был слаб, с трудом держал глаза открытыми, но страха на лице практически не отображалось. Мужчина просто не мог отмахнуться от своей профессии даже перед порогом смерти, изучая повадки нового открытого для себя племени.        На площадке собралось больше пятидесяти дикарей. Гул от их голосов постепенно возрастал, перемешиваясь со звяканьем золотых украшений. Под хоровод этих звуков показались новые участники представления. Шестеро молодых мужчин без каких-либо побрякушек, в жёлтых набедренных повязках, с распущенными чёрными волосами гордо шагали босиком к самому центру, к пленникам.        Один из них был ранен. Ничем не перевязанная кровавая дыра, которая издали могла сойти за грязь, красовалась с правой стороны живота самого молодого из шестёрки. Но он не хромал и не отставал ни на шаг, только выглядел несколько бледнее прочих. Лицо крайнего правого индейца показалось Джейн знакомым. Уставившись на него широко раскрытыми глазами, она силилась вспомнить, а не он ли вчера её связывал? Тогда у неё зрение расплывалось, трудно было сфокусироваться. Наверное, поэтому она не обратила внимания на могучую ширину его плеч, вызывающую сейчас дрожь. Теперь понятно: это главные действующие лица охоты на чужаков, видимо, чем-то отличившиеся, раз только их выделили отдельно.        Девушка никак не могла перестать разглядывать своих похитителей, неосознанно её внимание заострилось на их ртах. Очерченные губы, между которыми пролегала тёмная горизонтальная полоса, скрывающая неровные зубы… Джейн затошнило сильнее, едва она представила, как этими зубами индейцы впиваются в кусок мяса.        Из-за отвратительных мыслей она не сразу заметила ещё двоих, следовавших за гордо вышагивающей шестёркой. Эти люди отличались от всех прочих. Их плечи покрывали тканевые накидки, доходившие до середины бедра. У одного она была белоснежной, у другого — оранжевой. Набедренные повязки свисали ниже колен, больше походя на юбки. Длинные волосы окрашивала седина. Каждый из них при ходьбе глухо постукивал деревянным посохом о сухую землю. Двигались они с разной скоростью, из-за чего отстававший постоянно попадал в тень другого, и рассмотреть его внешность становилось труднее. Вышагивающий первым же единственный из всех имел головной убор — железный обруч.        Стоило им приблизиться к решётке с черепами, гул стих. Звяканье тоже. Индейцы замерли в первоначальных позах. Воцарившуюся тишину нарушали только глухие постукивания посохами и шёпот не сдержавшегося Роджера.        — Вождь… и шаман… Или два шамана разных рангов…        Индеец с обручем бросил резкий недовольный взгляд на посмевшего раскрыть рот пленника, будто тот чем-то оскорбил его. На пожилом, сильно морщинистом лице, похожем на грецкий орех, отразилось презрение. Судя по тому, что этот человек держался высокомернее всех, а его спутник, не обращая ни на кого внимания, опустился на колени около чёрной ступы, Джейн пришла к выводу, что тот, кто в обруче, скорее всего, вождь. И он главнее шамана.        — Оу… Откокоткоро киил короктокоо килье.        Вождь обвёл взглядом всех пленников, сделав ещё более оскорблённое выражение лица. Кажется, он обращался вовсе не к ним, а к своим воинам, поскольку те ему поклонились.        — Коа килле!        Мужчина медленно прошёлся вдоль пленников туда-обратно, вытянув в их сторону руку и прикрыв глаза, мыча что-то совсем неразборчивое. Джейн не мигая наблюдала за ним. Страх и непонимание действий вождя практически парализовали её так, что она едва могла сделать вдох. Возможно, они выбирают жертву?        — Отпустите нас!        Громкий женский вопль заставил дёрнуться не только Джейн. Даже сам вождь вышел из своей задумчивости, едва не шарахнувшись в сторону. Это кричала Венди.        — Отпустите нас, мы ничего вам не сделали!        Помимо презрения, на лице вождя появилось нескрываемое отвращение. Он как раз поравнялся с девушкой, когда она не выдержала давления тревожной атмосферы и сорвалась.        — Отпустите нас, пожалуйста! Развяжите!..        Мужчина коротко махнул рукой в сторону нетерпеливой пленницы, и тот, что вчера связывал Джейн, мигом обежал столб с небольшим ножом на изготовку.        — Разве. А-а-а!        Очередное восклицание сменилось пронзительным воплем, когда около лица девушки блеснуло лезвие. Джейн, с ужасом наблюдавшая за этим, тоже вскрикнула, и вскрик слился с коротким «нет», вырвавшимся у Роджера.        Но индеец только срезал рукав Венди, ловко пропоров его ножом, после чего, воспользовавшись шоком пленницы, быстро прижал грязную полоску ткани к её раскрытым губам и завязал этим рот. Площадку огласило глухое мычание, но оно уже никак не мешало вождю продолжить ритуал.        Не прошло и двух минут, пожилой мужчина вновь остановился, теперь напротив Роджера, уставившись ему в глаза. Профессор ответил тем же самым, однако в его взгляде не было вызова, только усталость, испуг и небольшой интерес. Сердце Джейн замерло, словно предчувствуя беду, после чего забилось чересчур громко, распространяя в груди вспышки боли на каждый удар.        Медленно поднимающаяся в сторону рука вождя выглядела неестественно, словно жила своей жизнью, пока индеец всё ещё разглядывал пленника. Но вдруг резко взмахнул и крикнул:        — Комитокииле лерико!        Кажется, весь мир вокруг завертелся, с громом обрушивая на Джейн небеса… Нет… не то… Просто после приказа вождя все мужчины, что доселе стояли не шевелясь, сорвались с мест, хаотично перемещаясь и издавая громкие нечленораздельные звуки. Из-за быстрого мелькания разобрать что происходит было невозможно. Вроде бы индейцы скидывали в ступу блестяшки, которые всё это время держали в ладонях, после чего большинство из них образовало полукруг вокруг площадки с пленниками, а несколько человек подлетели к столбу Роджера.        На мгновение ослепляющий блеск солнца отразился на мелькнувшем лезвии, и верёвки, удерживающие Бирса, упали на пол. Профессор не успел даже удивиться, его подхватило несколько пар рук, вздёргивая на ноги. Роджер скривился от боли, с его губ сорвался стон, еле различимый среди раздававшихся со всех сторон радостных возгласов. Стоять или идти он не мог, да от него этого, собственно, и не ждали. Индейцы сами подтащили его к решётке. Двое из мужчин быстро встали на четвереньки, образуя нечто похожее на платформу, чтобы соплеменники, приподняв крепко удерживаемого пленника на руках, смогли подняться к самому верху.        Ещё секунда, и площадку огласил громкий крик, полный нестерпимой боли — Роджера буквально насадили на торчащие из решётки искривленные шипы, как на крючки. Отказываясь верить своим глазам, Джейн оцепенела.        — Нет… нет…        На тихое бормотание девушки никто не обратил внимания, как и на пронзительное мычание Венди. Ужас сковал все мышцы. Вероятно, даже если бы не было пут, Джейн всё равно не смогла бы пошевелиться. Она просто уставилась на жестокое представление, не в силах моргнуть. Рот раскрылся сам собой, возможно, она хотела что-то сказать, крикнуть, но тело перестало её слушаться.        Короткие попытки Роджера дёрнуться почти сразу себя исчерпали. То ли от любого движения его пронизывала ещё более страшная боль, то ли мужчину просто парализовало. Глаза профессора закрылись, лицо искривила дикая гримаса. Громкие стоны, рвавшиеся с губ, быстро оборвались. Вероятно, шипы в решётке так же были смазаны ядом, как и вчерашние стрелы.        Воины, насадившие Бирса, убедились, что тот висит крепко, и покинули пьедестал из соплеменников, зато вместо них туда поднялся вождь, зажав в руке кинжал с длинным золотым лезвием, ярко блестевшем на солнце. Догадываться о том, что сейчас должно произойти, не надо, это и так очевидно. Слишком очевидно. Сердце Джейн сжалось, душа заголосила нечто нечленораздельное, протестуя такой судьбе Роджера. Но разве это могло как-то повлиять на настоящее? Видя занесённый над телом кинжал, девушка захотела зажмуриться, но у неё не получилось этого сделать, словно это больше не её тело, словно она из него вышла и теперь наблюдает за происходящим со стороны, не имея век, только широко раскрытые глаза.        Первый замах вождя оказался ложным. Он просто совершал необходимые ритуалу движения. Следующим резким взмахом индеец распорол рубашку Роджера в нескольких местах, а позже полностью сорвал её с тела, обнажая торс. Бирса потянуло на шипах сначала в одну сторону, потом в другую. Губы профессора несколько раз приоткрывались, веки зажмуривались, лицо искривлялось, кажется, он беззвучно кричал, мучаясь от боли. Мычание Венди сменилось рыданиями. Она часто-часто всхлипывала, как и Джейн не отводя глаза.        Вождь, вскинув свободную руку, повернулся к стоявшим рядом шестерым полуголым воинам, тем, на ком не было ни одного золотого украшения.        — Конто… — тихо произнёс он, и самый крайний справа приблизился, остальные опустились на колени.        Дальнейшие слова вождя Джейн не смогла разобрать. Они слились друг с другом, даже сложилось впечатление, что индеец совсем не делал пауз, чтобы хотя бы вдохнуть воздух. Он говорил… говорил… То тише, то громче… говорил… говорил… говорил…        Резкий короткий взмах кинжалом произошёл, едва утих голос вождя. Его никто не сумел заметить заранее, никто не успел к нему приготовиться. Тёмная густая кровь потекла из распоротого живота профессора. У Джейн сдавило горло, слева послышался приглушённый стон Тома. Венди билась в истерике, почти задыхаясь от слёз. Роджер не мог дикарям помешать, не мог никак себе помочь, не мог даже застонать. Ему оставалось только корчиться, не открывая глаз.        Вождь подставил свободную руку, набирая в ладонь крови, а после, что-то тараторя, провёл ладонью по груди воина Кииле, так торжественно, словно рисовал ему орден кровью врага. Мерзкое зрелище. Отвратительное. Страшное. Жестокость и кровожадность этих людей в голове не укладывалась. Такие точно могли запугать весь континент, если бы общались с ним.        «Награждение» длилось недолго. Едва мужчина получил своё кровавое ожерелье, он отступил к остальным шестерым и так же, как они, преклонил колено.        — Конто… — снова произнёс вождь, и к нему быстро приблизился следующий. Тот самый широкоплечий, который связывал Джейн.        И опять раздался голос вождя. И чем дольше он говорил, тем сильнее у девушки сдавливало в груди, она ожидала чего-то неминуемого… ужасного.        Низ живота Роджера уже залила кровь, некогда бежевые брюки окрасились в красный. Ткань пропиталась быстро. Бирс выглядел слишком бледным. Кажется, ему оставалось недолго, с каждой секундой его грудь вздымалась всё чаще, а гримасы на лице становились безумнее. Несколько раз он дёрнул запястьями и ступнями — на большее не хватало ни сил, ни воли. Глядя на это, Джейн почувствовала, как из её раскрытых глаз скатываются вновь набежавшие горькие слёзы. Девушка неосознанно, одними губами начала шептать молитву… Только уже не о спасении. Нет, она больше не надеялась, что у кого-то из них остался шанс выбраться отсюда живым. Она молилась о смерти. Об избавительной скорой смерти… для всех них.        Роджер, на свою беду, оказался слишком выносливым. Страх или болевой шок могли бы давно спасти его от мучений, но мужчина пока держался. Только как? Как такое возможно?!        «Неужели… яд, которым индейцы намазали шипы, как раз и не позволил ему быстро умереть или отключиться?» — от таких мыслей Джейн сию же минуту захотелось разбить себе голову об столб.        Возможно, она даже попыталась бы воплотить свой план в действие, но в этот момент вождь кончил говорить. На этот раз он начал не с разрезов, а просто обновил кровь в своей ладони, чтобы, как и первому воину, нарисовать красные широкие линии на смуглой груди, но потом вновь легко провёл лезвием по животу Роджера, оставляя на этот вертикальную полосу. Спокойно, плавно, будто перед ним кожаный мешок, вождь, не осторожничая, погрузил левую окровавленную руку в разрез на животе Бирса, а после вынул её, вытаскивая наружу нечто скользкое, розовое… длинное…        Наверное, несколько секунд Джейн пялилась на это, отказываясь принимать происходящее. Реальность обрушилась на неё, как будто огревая чем-то тяжёлым по голове. Девушка была оглушена, в глазах у неё замелькало, зрение стало нечётким, размытым. Все звуки пропали, живот скрутило. Она не слышала ни своего визга, ни вопля Томи, ни воя Венди. Как в замедленной съёмке она видела дёрнувшегося вперёд Роджера с распахнутыми от адской боли глазами. Он беззвучно орал, из его рта вырвалась тонкая струя крови.        Вождь, не обращая на это внимания, коротким движением кинжала отрезал часть вытащенного кишечника и торжественно вручил его в руки воину.        Больше Джейн ничего не увидела: в глазах потемнело, голова закружилась, а к горлу подступила нестерпимая тошнота. Последние образы не шли из головы, стуча по мозгам, как деревянный молоток. Или же это что-то другое пульсирует? Девушка не могла понять, ей было страшно, плохо, тошно… отвратительно! Перестало хватать воздуха, но едва её рот раскрылся, Джейн начало рвать. Даже непонятно чем: слюнями, соплями или желчью… Тело просто сотрясалось от спазмов. Словно организм пытался избавиться от отравляющей его картины, надеясь, что она уйдёт вместе со рвотой.        Так продолжалось, пока мозг Джейн не размяк, отказываясь думать. Разум на мгновение окружила пустая темнота, не признававшая ничего произошедшего. Как в тумане, ничего не понимая, девушка приоткрыла слезящиеся глаза. Спасающее наваждение тут же ушло, возвращая вместо себя душевную и телесную боль. Джейн снова видела… понимала.        В воздухе смешались запахи крови, рвоты и нечистот. Роджер, висевший на шипах, чуть наклонившись вперёд, больше не дёргался, не дышал. Его брюки промокли почти по всей плоскости, из брюшной полости свисал кусок обрезанного кишечника, изо рта стекали струйки крови, а приоткрытые глаза смотрели в пустоту, казавшись стеклянными. Он наконец-то избавился от страданий.        У пьедестала вождя стоял уже другой воин, прежний вернулся к соплеменникам, но руки его почему-то были пустыми. Девушке даже думать не хотелось, куда он дел дарованную ему внутренность.        Третьему мужчине достались глаза. Вождь вырвал их собственными пальцами, быстрым, точным движением, как будто всю жизнь только и делал, что осваивал этот навык.        В душе у Джейн что-то треснуло. После того как пытали живого Роджера, наблюдать за осквернением его мёртвого тела стало проще… Все чувства приглушились… Как будто часть её всё же не смогла очнуться и сейчас умирает где-то глубоко внутри. Вскоре нашёлся ответ, что делают с органами. Глаза, после демонстрации окружающим в высоко поднятых руках, отправились в каменную ступу. Четвёртый воин бросил туда полученный от вождя язык. Тело Бирса всё больше утрачивало человеческие черты. Для пятого от него отрубили руки на сгибе локтей, только мужчина не бросил конечности сразу, а некоторое время сцеживал из них в ступу кровь. Последним был раненный. Для него вождь вырезал из груди Роджера сердце.        Индейцы вплотную подошли к следующей части ритуала. Шаман, скрытый за спиной вождя, склонился над ступой, мыча что-то непонятное. Время от времени он перемешивал содержимое ступы руками, и тогда изнутри слышалось дребезжание и звяканье. Сколько это продлилось? Когда они займутся оставшимися пленниками? Джейн не имела понятия, но ожидание чего-то неминуемого показалось ещё невыносимее. Пустой столб слева… Изуродованное тело напротив, всё ещё висящее на шипах… Толпа мужчин и женщин, окружающая их… Всё это давило на нервы, сводя с ума.        Но время шло своим чередом, не интересуясь ничьим мнением. Шаман непринуждённо распрямился, а вождь в очередной раз за сегодня позвал:        — Конто…        И так же, как и к «пьедесталу», к нему поочерёдно подходили шестеро мужчин, и каждому из них вождь вешал на ногу несколько украшений, выуженных из ступы. Сначала Джейн с омерзением показалось, что это кусочки органов, привязанные к верёвочкам, — настолько сильно они были кровавыми, но кровь быстро начала стекать, образуя красные ручейки на смуглых ногах. Золотые пластины звякнули, ударившись друг о друга во время ходьбы, и девушка осознала совершено ненужную истину: эти украшения были идентичны тем, что висели на ногах у других присутствующих здесь мужчин. Возможно, эти шестеро сейчас получили свои первые награды, обагренные кровью их первой жертвы… Кровью Роджера… А остальные пленники пойдут на другие повязки? Догадка почти не испугала Джейн. Потому что не удивила. Каждый из них через это пройдёт… Вопрос только, кто следующий?        — Уконто!        По громкому приказу вождя все шестеро одновременно окружили ступу. Внезапно обрушившийся шквал звуков заложил Джейн уши. Ей даже пришлось зажмуриться, втягивая голову в плечи. В нос ударил запах её собственной рвоты, которой пропитались верёвки, немного отрезвляя девушку. Она смогла приоткрыть глаза и разобрать, что невыносимый грохот издают десятки ног и глоток, одновременно топая и крича низкими голосами. Кажется, они подбадривали своих молодых воинов, схвативших в двенадцать рук небольшой овальный красный предмет из ступы и поочерёдно впиваясь в него зубами. Сердце. Это было сердце Роджера.        Джейн снова сильно замутило. Видеть это… думать об этом… От шума в голове продолжало пульсировать, барабанные перепонки грозились не выдержать. Ещё один приступ тошноты… Но нет, рвоты больше не последовало. Лишь кратковременная темнота в глазах, развеянная жутким мужским воплем:        — Нет! Не надо!        Глаза раскрылись сами собой, быстро осматривая пространство. Мозг не успевал за ними обрабатывать информацию. Пронзительный женский визг, даже рёв, раздавшийся под самым ухом, рвал душу.        — Умоляю, нет!        Мужской голос определённо принадлежал Бобу, женский — Венди. Но почему тогда перед глазами Джейн сплошной стеной маячат спины проклятых каннибалов?! По-прежнему шумно… Они шумят! Они радуются! Что происходит?!