Отмеченная Солнцем

       В общем хаосе девушка неосознанно дёрнулась и даже не сразу почувствовала острую боль в конечностях — сердце болело сильнее. Толпа немного расступилась, освобождая проход, и Джейн увидела в руках индейцев Боба и Венди, уже отвязанных от столбов, отчаянно сопротивляющихся. Свободно кричать мог только охотник, но на его повторяющиеся несколько слов никто не обращал внимания. Пленника весело поволокли прочь, в сторону радостно галдящих женщин, к костяному алтарю.        Сопротивление не помогало. Боб хоть и был крепким мужчиной, ему не удалось причинить удерживающим его Кииле хоть какой-то вред. Яростно вырывающуюся Венди подтащили к решёткам с нескрываемым ликованием. На этот раз роль платформы выполнили шестеро молодых воинов. Они согнулись, плотно прижавшись друг к другу, чтобы соплеменники смогли твёрдо стоять на их спинах.        Несколько мужчин, не испытывая неудобства, прошлись по живым телам, словно подобную практику у них в племени тренировали ежедневно по несколько часов. Отбивающуюся изо всех сил Венди легко приподняли и насадили на шипы, прямо рядом с окровавленными остатками Роджера. Завязанный рот не давал ей говорить разборчиво, но не заглушил безумного визга. Едва шипы вонзились в её тело, брыкаться девушка больше не смогла. Несколько коротких рывков ногами сопроводились особенно пронзительным мычанием, оборвавшимся на середине. Ещё некоторое время из её горла вырывались глухие хрипы, после чего голос окончательно пропал.        Страх. Дикий, необузданный, панический страх отразился в её широко раскрытых глазах. Она уставилась на Джейн с такой нескрываемой мольбой, что та не выдержала и отвела взгляд. На это невозможно было смотреть, ведь помочь всё равно ничем не сможет, как бы ни хотелось! Из пут не вырваться, с каннибалами не договориться. Джейн даже поймала себя на мысли, что готова занять место Венди, быть следующей, лишь бы не видеть этого лишающего воли ужаса в глазах подруги и безнадёжной мольбы о помощи.        В слезах, Джейн перевела своё внимание на Боба. Его как раз уложили на алтарь и теперь привязывали. Рот ему никто затыкать не стал, и истерические просьбы о пощаде вперемешку с угрозами и руганью разносились над площадкой. Повернув голову, девушка смогла углядеть Тома, привязанного через два уже пустующих столба от неё. Донельзя бледный юноша, закусив губу, упорно пялился себе на грудь. Судя по блестевшему подбородку и потемневшим верёвкам, его тоже рвало. Томи хоть и старался вести себя мужественно, его храбрость явно кончилась ещё на первой жертве. Парень просто не хотел видеть страдания товарищей, зная, что он следующий.        Как ни старалась Джейн отворачиваться и фокусироваться на других вещах, взгляд постоянно возвращался к жертвам. Индейцы на этот раз вели себя иначе. Вождь не спешил подняться к Венди, вместо этого около несчастной пленницы остались десять воинов из первого ряда. Приняв от стоящих на земле соплеменников золотые кинжалы, они энергично распороли всю одежду девушки, помогая себе срывать её с тела резкими рывками.        Глаза Венди закатились, мышцы лица и шеи сковала судорога — из-за очередного рывка её протащило вниз по решётке. Крючковатые шипы разорвали мышцы. С виду казалось, что девушка воет нечеловеческим голосом… Но никаких звуков не последовало. Только тоненькие ручейки крови потекли по решёткам, показавшись из-под ступней, капая на обнажённые спины «платформы».        Боба на алтаре тоже раздели. Вокруг внезапно притихшего мужчины столпилось больше десятка женщин. Вероятно, в него тоже воткнули ядовитый шип или ещё что. Жертва не должна сопротивляться…        Джейн и сама не заметила, как отвратительное представление вновь поймало её в свою ловушку, настолько жуткую, что у неё внутри сдавило все органы. Девушку трясло не то от холода, не то от нового приступа тошноты. Вдох застрял в горле, по лицу заскользили новые капельки пота. В висках по-прежнему пульсировало, но отвернуться больше чем на долю секунды больше не получалось.        Индейцы по-прежнему вели себя совершенно иначе. Когда на бедной Венди не осталось даже белья, самые ближние из мужчин прильнули к обнажённому женскому телу руками и лицами. Они гладили её, щупали, обнюхивали, лизали… Один из них упёрся пальцами в треугольник внизу живота, покрытый редкими курчавыми чёрными волосами.        Омерзение охватило Джейн с головой, хотя, казалось, дальше и так некуда. Она будто на себе ощущала чужие противные прикосновения, чувствуя, как пачкается, замарывается её душа от одного только зрелища. Щёки Джейн мучительно покраснели, хотя она только что сидела без кровинки в лице. Девушка автоматически сжала бёдра, стиснув кулаки.        Но самое худшее — реакция Венди на происходящее. Она не обращала внимания на похабные действия мужчин, её не заботили домогательства и то, что могло последовать за ними. Она только корчилась от боли. От дикой, раздирающей, необъятной боли, затмевающей собой всё остальное. Ей было абсолютно всё равно на чужие пальцы, пробирающиеся между её ног, ощупывающие интимные органы.        Один из мужчин тем временем перехватил золотую рукоять кинжала, поднося к промежности Венди гладкое округлое навершие. Джейн сжала ладони в кулаки, проигнорировав боль в травмированной руке, когда рукоять бесцеремонно втолкнули внутрь тела её подруги.        В ответ на резкие поступательные движения металлическим предметом голова Венди метнулась из стороны в сторону, лицо искривилось сильнее, пальцы схватились за решётки, где доставали… И всё это было вызвано не унижением или стыдом, а новым видом неутихающей боли.        Индеец недолго насиловал девушку. После нескольких особо сильных толчков он выудил рукоять наружу и поднёс к глазам, осматривая. Несколько мужчин оторвались от тела жертвы, также уставившись на блестящий золотой металл.        Не зная почему, Джейн затаила дыхание. Ей показалось, что это не конец, что каннибалы забавлялись не только ради извращений. Они преследовали какую-то только им понятную цель. Может, им нужна была девственница для проведения ритуала? И что они сделают с пленницами, не подходящими на эту роль?        Гадать не пришлось. Индеец, убедившись, что крови на рукояти нет, перевернул лезвие и молниеносным движением вонзил его Венди между ног. На этот раз кровь была. Много. Всё лезвие окрасилось в красный. Быстрые кровавые ручьи потекли по загорелым худым ногам, орошая чужие спины.        Венди по-прежнему не могла двигаться. Весь колорит непередаваемых ощущений ей приходилось сносить, раскрывая рот в беззвучном крике. Глаза девушки были выпучены так, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит. На это никто не обращал внимания. Кииле сосредоточились на окровавленном ноже: держащий его мужчина провёл языком по лезвию, после чего торжественно отправил его в ступу. Туда же, куда складывали части тела Роджера.        И снова радостные крики… Мужчины топтали даже спины своих соплеменников, создавая хлопающие звуки. Никто из десяти человек не заботился об ощущениях «платформы».        «Пусть всё быстрее закончится… Пожалуйста… Пусть для Венди всё быстрее закончится» — Джейн не сдержала судорожного стона.        Если она до сих пор не билась в истерике, то только за счёт шока. На подобные представления никакой мужественности или стойкости не хватило бы.        «Пусть она умрёт… Прямо сейчас… Просто умрёт», — жестокие мысли выглядели для Джейн самым милосердным желанием из всех.        Но у судьбы, принявшей вид беспощадных Кииле, были другие планы.        Они начали почти одновременно… С разницей в несколько секунд… Джейн видела как в замедленной съёмке: один из мужчин, звеня украшениями, подошёл совсем близко и резким движением срезал кусок плоти с плеча. Следом за ним то же проделал второй… Дальше третий… Получив свой окровавленный кусок, сжимая его в руке, воин спускался с человеческой «платформы», передавая кинжал другому, а сам отходил в сторону, чтобы спокойно… впиться в него зубами!        — Нет!        Вскрик сам вырвался, едва Джейн увидела, как Венди, истекая кровью, неконтролируемо задёргала конечностями и даже выгнулась, не в силах и дальше это терпеть, но только ещё больше насадила себя на шипы. Стараниями каннибалов с её тела кусками исчезала плоть, заливая людей внизу телесными жидкостями. Венди ели заживо! И, самое худшее, она видела это.        Так долго продолжаться не могло… Ещё несколько человек… и остальным пришлось срезать куски с уже мёртвого тела.        Джейн не могла сказать, когда это точно случилось, она зажмурилась, поскольку дурнота стала невыносимой, а когда открыла глаза, для её подруги все кончилось. Взгляд девушки скользнул в сторону костяного алтаря… Боба постигла та же участь. Его ели женщины.        Рвать больше нечем. Рот пересох, горло драло. На пронзительные крики оставшейся пленницы никто не повернулся. Все были поглощены процессом. Нет… Лучше… лучше не открывать ещё раз глаза, чтобы не видеть окончания пира. Напряжённое ожидание перед выбором следующего усиливало страх. Джейн казалось, что в любую секунду она может услышать крики несчастного Томи или же почувствовать влажные от крови руки на своих плечах… Каждый вдох становился всё равно что последним, пропитываясь слезами, горечью и ужасом.        Нет! Так только хуже! Глаза пришлось приоткрыть, хотя бы для того, чтобы узнать… Успеть подготовиться…        Зрение сразу сфокусировалось на обезображенном трупе. От Венди почти ничего не осталось, там, где было когда-то красивое тело, проглядывались кости. Глаза опять вырваны… На алтаре в таком же виде лежал Боб, одна из женщин спешила бросить в ступу два глазных яблока.        А индейцы снова пришли в движение. Шестеро служивших «платформой» поднялись и приняли от соплеменников золотые кинжалы, такие же окровавленные, как и сами воины. От нового шума опять заложило уши. Каннибалы выбирали следующую жертву… Только выбор уже небольшой. Том… Джейн… Или оба одновременно.        В глазах всё расплывалось от дурноты, мельтешение полуголых мускулистых тел вызывало сильное головокружение. Совсем непонятно, куда они двигаются…        Верёвки, врезающиеся в тело, внезапно ослабли, а после и совсем опали. Корпус слегка отодвинулся от столба, и девушка осознала, как сильно вспотела. Внезапно возникшая перед глазами мужская фигура с силой сжала её плечи, вздёргивая девушку на ноги. Она лицом к лицу оказалась с тем самым широкоплечим индейцем, связавшим её у реки. Чёрные глаза смотрели на неё беспощадно, как мясник на скот, приведённый на убой.        Значит, жребий брошен… Она следующая.        На раненую ногу опереться невозможно, она сильно дрожала. Секундой позже Джейн поняла, что дрожит не только нога, а всё тело. В неё крепко вцепились молодые воины и, не дожидаясь, пока она пойдёт сама, поволокли ступнями по земле.        «Надо вырваться», — промелькнула безумная мысль у Джейн в голове.        Девушка чисто инстинктивно попыталась дёрнуться, но сильные пальцы только жёстче вцепились в тело. От нестихающей боли хотелось выть… Голень из-за трения от земли адски жгло, но, судя по всему, это только цветочки по сравнению с ожидающим её сейчас.        Почти не осознавая, что делает, девушка повернула голову в сторону Тома… Но его столб тоже был пуст! Юноша нашёлся значительно левее, утаскиваемый почти без сопротивления на территорию женщин. Он испуганно озирался, что есть силы кусая губу. Плакать Томи так и не перестал.        Другие индейцы сложили из себя новую платформу, позволяя соплеменникам подняться вместе с последней жертвой.        — Нет!        Чего она собиралась добиться этим криком? Зачем зацепилась мыском ступни за спину одного из индейцев, вынудив приподнять себя ещё выше?        — Нет!        Жалостливый плач у самой решётки — последняя попытка к сопротивлению… Бесполезно. Девушку неумолимо развернули, приподняли и насадили спиной на шипы рядом с остатками Венди.        — А-а-а!        Джейн не услышала собственного крика. Острые кривые шипы вошли в тело, дырявя мышцы спины, ягодицы, бёдра… Точнее сказать невозможно, острая боль пробежала по каждой клеточке, любое движение только усиливало её, даже дышать показалось невыносимым.        Крупные слёзы покатились из глаз, сопровождаясь рыданиями. Першение в горле усиливалось, голос пропадал. Внизу, прямо перед ней, шестеро молодых воинов хаотично перемещались, поочерёдно преклоняя колено перед вождём и шаманом. Скорее всего, перед тем как они растерзают её тело, им необходимо совершить ещё какой-то ритуал.        Смотреть на них было невыносимо, и Джейн, практически задыхаясь от слёз и боли, подняла взгляд, устремив его вдаль. Ей открылось то, на что смотрели каннибалы в самом начале ритуалов, когда они преклоняли колени с пластинами в руках. За частоколом, частично загороженная массивными кронами деревьев, возвышалась пирамида. Из-за мутного зрения много разглядеть не удалось, только бело-серые стены и яркое, слепящее глаза отражаемым светом золотое окончание с выгравированным на нём гигантским узором… Слишком хорошо знакомым Джейн. Круг с отходящими от него лучами в форме трапеций.        — Ко... ро... ки... и... ле… — единственное, что смогла выдохнуть почти пропавшим голосом девушка под треск ткани. Каннибалы разрывали её одежду, пахнущую рвотой, так же, как делали это с Венди.        Первый же резкий рывок за кусок блузки насадил пленницу сильнее на шипы. Вместо душераздирающего крика изо рта Джейн вырвалось практически неразличимое шипение. Яд действовал безотказно.        Больно… Невозможно больно! Сознание как в тумане, мало что понимает, только ощущает невыносимые муки.        Солнце пекло беспощадно, обнажённые участки тела это слишком хорошо ощущали, но Джейн было всё равно, она могла думать только о том, чтобы её прекратили дёргать… Вроде бы одежды уже не осталось, только бельё… Его быстро поддели ножом и срезали, полностью оголяя тело девушки.        Отдалённая мысль о стыде мелькнула в изнеможённом мозгу, но сразу исчезла. Всё что угодно, лишь бы перестали мучить! Лишь бы не дергали! Больно! Безумно больно!        «Корокииле…» — Джейн с трудом подняла глаза на выгравированный символ.        Всю жизнь она стремилась к нему, неужели это и был её Затерянный город?        «За что ты так со мной? Я же… так хотела тебя увидеть…» — вероятно, девушка уже начала сходить с ума от боли, раз обращалась к городу, как к живому человеку.        Грубые руки… Несколько рук почти одновременно прикоснулись к её телу, точно так же, как они трогали Венди. Ближайший из мужчин перевернул нож рукояткой вверх, потянувшись рукой к промежности девушки.        — Икета!        Резко произнесенное слово хриплым властным голосом заставило Джейн нервно дёрнуться, по её нервам вновь пробежали волны нестерпимой боли. Перед глазами пошли чёрные пятна, после чего зрение стало совсем мутным. Кажется, были ещё голоса… Но девушка их не воспринимала. Такое состояние, будто её завернули в кокон, утыканный длинными иголками изнутри, и каждая из них сейчас впивалась в мышцы. Все звуки раздавались где-то снаружи и не имели к ней никакого отношения.        Джейн приоткрыла рот, чтобы хоть как-нибудь дышать. Через забитый от плача нос это делать не представлялось возможным. Тонкая струйка чего-то тёплого побежала по подбородку.        Девушка с трудом приподняла тяжёлые веки. Странно… тело стало менее чувствительным. Может, нервы были просто больше не в состоянии передавать импульсы такой боли? Нет! Стоит пошевелить хоть чем-нибудь, как к этой части тела словно раскалённый металл прикладывали. Но пока она не двигалась, в пронзённых мышцах появлялось чувство онемения. Даже дышать становилось легче. Это для того, чтобы жертва дольше продержалась во время расчленения?        Джейн, тяжело вдыхая воздух, посмотрела вперёд. Постепенно зрение стало отчётливее. Фигуры прекратили расплываться, позволяя девушке разглядеть происходящее.        Молодые воины полностью расступились, их взоры обратились к пожилому мужчине без обруча, подошедшему к «пьедесталу». Он поднял свой резной деревянный посох и силой опустил его на сухую твёрдую землю. Глухой стук моментально установил тишину. Если до этого кто-то двигался или весело кричал — все замолчали. Шаман требовал внимания.        — Кхерхе…        — Икета! — вновь воскликнул мужчина, вскинув руку, прерывая этим вождя, едва открывшего рот.        Он с шумом втянул воздух, очевидно, что-то изучая, после чего чинно вступил на спины соплеменникам босой ступнёй.        Джейн не сводила с него глаз, не представляя, какой обряд предназначался ей, если его собирался проводить сам шаман. Несмотря на то, что она уже смирилась с ожидающей её страшной смертью, отголоскам страха удалось пробиться к остаткам разума. Но Джейн не могла даже пальцами пошевелить, чтобы не скорчиться. Только смотреть…        Наверное, из-за невозможности на что-нибудь повлиять образ приближающегося шамана со всеми подробностями впечатался в память. Длинные чёрные волосы с проседью почти не колыхались при ходьбе. В высокомерном взгляде чёрных глаз не видно ни капли теплоты, ни жалости. Крючковатый нос с горбинкой подчёркивал жёсткое выражение лица.        Каждый свой шаг мужчина сопровождал беспощадным ударом посоха о человека. Белоснежная накидка сидела на расправленных плечах величественно, концы её держала пряжка с выгравированным солнцем с трапециевидными лучами. Рядом на груди поблескивал небольшой золотой медальон с точно таким же символом. Из-под ткани виднелось стройное, сильное тело, никак не сочетающееся с искажённым морщинами пожилым лицом, сохранившим только намёки на возможную былую красоту. Резко выделяющиеся линии скул придавали его выражению надменности.        Шаман подошёл вплотную к жертве и ещё раз втянул в себя воздух. Что он пытался уловить у решётки, кроме смрада крови и смерти, неясно. Свободная рука мужчины потянулась к Джейн. Высокий рост позволял ему рассматривать лицо девушки почти не задирая головы, хотя другие в таком положении в основном доходили ей макушкой до груди.        Девушка почти безучастно наблюдала за его действиями. От покрытых засохшей кровью пальцев шамана не отстраниться, но короткое рефлекторное движение шеей вызвало слепящий импульс боли. Прежде чем он прошёл, Джейн ощутила прикосновение к своим волосам. Шаман ухватил её за вьющуюся растрепавшуюся рыжую прядь, хмуря брови. От его чёрных глаз исходила какая-то непонятная энергия, части тела, на которые он бросал взгляд, ощущали жар, почти такой же, как от палящего солнца.        Рука мужчины перестала теребить волосы и коснулась лица. Палец заскользил по потной коже, покрытой несчётным количеством веснушек, спустился по шее к ключице, не менее рыжей, чем лицо.        — Коре?        Тихий короткий вопрос был задан в никуда. Похоже, шаман разговаривал сам с собой, продолжая прикасаться к веснушчатым участкам кожи. Сколько это будет продолжаться? Что последует потом? Джейн была напугана и психически вымотана настолько, что промедление, отдаление конца считала худшей из возможных пыток. Не было уже сил бояться, не хотелось больше терпеть.        Словно в ответ на её мысли, шаман, наконец, отступил. Он обратил лицо к индейцам, демонстративно снял с шеи свой медальон, показал его соплеменникам, а после резко повернулся к Джейн, заставив её в очередной раз вздрогнуть. Пока девушка переживала новую волну боли, тяжёлая тёплая цепь легла ей на плечи. Медальон, абсолютно идентичный тому, о котором она когда-то читала, повис на груди у ничего не понимающей жертвы.        Девушка только судорожно вдохнула, ожидая, что сейчас последует нечто очень плохое. Но мужчина не собирался её резать. Он посторонился, позволяя четверым воинам приблизиться к Джейн вместо себя. Снова до её тела дотронулись чужие руки, только на этот раз девушку не гладили. Её ухватили за бёдра и плечи и с силой потянули вперёд, сдёргивая с шипов.        Всё, что до этого испытывала Джейн, померкло в сравнении с новым колоритом нестерпимых ощущений. В голове зашумело, заглушая все звуки и голоса. Она ничего не понимала, не видела. Не слышала… Только крик… Свой собственный немой крик, звучащий в каждой нервной клеточке. Тело ослабло и не слушалось, мозг потерял над ним контроль. Мышцы парализовало… или их просто разорвало…        Кажется, глаза ещё открыты… перед ними продолжают расплываться человеческие фигуры на фоне яркой синевы. Это небо? Значит, её всё-таки сняли с решётки и положили на землю?        — Сатколе…        Тихий баритон над ухом не внёс ясности. Кто-то закрыл непослушные веки Джейн пальцами.        — Тко…        Девушка ощутила у себя на языке металлический привкус. Кровь. Откуда во рту скопилось так много крови, что она заливалась в горло? Даже находясь в полусознании, думая только о собственном страдании, Джейн захотелось её вытолкнуть. Шея бесконтрольно повернулась на бок. Из открытого рта вытекло немного крови, выплюнуть самой у девушки не получалось, но её голову сразу же вернули в исходное положение.        — Тко…        Крови стало больше. Тело само несколько раз сглотнуло, автоматически спасая себя. Через несколько секунд сладкое забвение наконец-то начало медленно окутывать разум девушки. Боль убаюкивалась, разум уплывал.