Отмеченная Солнцем

       Шок быстро высасывал из Джейн силы. Активное сопротивление длилось совсем недолго. Возобновившиеся попытки вырваться провалились, как и первые, окончательно опустошив девушку. Вскоре она, как и все прочие, просто повисла на этом бревне, глотая слёзы от отчаянья, хорошо представляя себе, что последует дальше. Вот только кто и зачем засунул её в это тело? Корокииле? В качестве наказания? Но тогда что это за место, ведь явно не поселение каннибалов. Пирамиды не видно, дома другие, если судить по единичным хижинам, не попавшим под сожжение. Но ведь они уже не могут уйти в другое место, если верить Кокииле!        А каннибалов тем временем прибывало. Если раньше вокруг сновали только мужчины, то сейчас по разрушенному поселению ходили и женщины в знакомых цветастых платьях. Видимо, они хотели позавтракать… или пообедать. Собирались попировать прямо на руинах.        Несколько индейцев возводили деревянную решётку, очень похожую на ту, которая стояла на ритуальном поле. В стороне с десяток трупов скатили в одну кучу, установив сверху нечто похожее на столешницу, вероятно, сооружали алтарь. Смотреть на это было жутко и тошно. Джейн изо всех сил старалась обращать внимание на что угодно, только не на строительство. Огонь уже почти потух, оставив после себя остывающие угли. Солнце давно взошло и близилось к полудню. Побеждённые местные жители были явно напуганы не меньше Джейн, только почему-то вели себя более смиренно. Может, потому что не понимали, что их ждёт? Или, наоборот, слишком хорошо знали это племя, поэтому заранее потеряли всякую надежду.        Девушка в последний раз отчаянно дёрнулась и повисла на своём бревне, абсолютно без сил. Маленькое утешение, на этот раз у неё билеты не в первый ряд. Сооружённую жертвенную решётку видно, только если повернуть голову.        А каннибалы, кажется, уже были готовы приступить к своим ритуалам. Краем глаза девушка увидела мужчину, протянувшего ладонь к торчавшим шипам, на которые вскоре насадят жертв. В отличие от прочих воинов, он был одет в накидку, как и шаман Корокииле, только более короткую, зелёного цвета. Лицо этого человека было очень плохо видно, только седину в волосах и морщинистую щёку. Значит, тоже шаман кого-то из богов.        Джейн с ужасом ждала дальнейшего развития событий. К главному действию подошли слишком близко, однако начало оказалось немного неожиданным, без прелюдий и церемоний. Один из каннибалов, отличавшийся особо массивным телосложением, обошёл жертв, остановившись около ближнего к Джейн бревна, и перерезал путы, удерживающие невысокого мужчину средних лет. Тот упал на землю, но даже не успел удивлённо повертеть головой, вокруг его шеи обмотали верёвку, сплетённую из растений, после чего просто вздёрнули на том же бревне. И почти сразу же со всей силой пригвоздили к бревну колом, воткнув его тому в живот.        Бьющийся в конвульсиях человек — зрелище не самое приятное, но всё, что могла сделать Джейн, — зажмуриться и сожалеть о невозможности зажать себе ещё и уши. Хрипы умирающего не могли заглушить ни один тихий плач. Хуже всего, что в голову сразу полез образ другого человека, чью агонию девушка видела совсем недавно. Но её разум изо всех сил старался отодвинуть смерть Тома в сторону, очень убедительно нашёптывая, что ничего не произошло.        Закрытые глаза скрыли то, что каннибалы творили с телом первой жертвы, но так долго держаться было невозможно. Каждый шорох, вдох, шаг вокруг кричал о смертельной опасности, инстинкты требовали смотреть, наблюдать, словно так был шанс спастись. Но открывшиеся веки сделали только хуже: перед Джейн предстало обезображенное до неузнаваемости тело с выколотыми глазами и распоротым животом. Ритуал начался.        Дальше всё шло по уже знакомому девушке пути: крики, синхронные движения, деление на женскую половину и мужскую… Напряжённо выжидать, сходить с ума, думать о своей очереди до бесконечности невозможно. Гул слившихся голосов и постоянное металлическое позвякивание вводило в транс. Или таким образом сознание девушки пыталось до последнего сохранить капли рассудка. Не обезуметь. Возможно, оно ещё надеялось на лучшее.        Новую волну эмоций и неприкрытого страха Джейн принесло появление ещё одного человека. На этот раз он пришёл без шамана Комитокииле, которого она в прошлый раз приняла за вождя. Этот индеец выглядел значительно моложе, чем при первом появлении перед Джейн. Чёрные волосы преобладали над седыми, кожа выглядела подтянутой, лицо чуть менее морщинистое, самая выраженная складка пролегла между бровей, возможно, потому что он их постоянно хмурил. Губы, как и прежде, были изогнуты в презрении, осанка ничуть не изменилась, такая же величественная, деревянный посох стучал о землю с абсолютно идентичным звуком, одежда по-прежнему сияла на солнце белизной.        Джейн охватил цепенящий страх. Она уже не сомневалась, что именно Корокииле её сюда переместил. Такой фокус он уже проделывал, только попутно внушал ей ещё и чужие воспоминания, а сейчас, похоже, ему надо, чтобы девушка находилась в здравом уме. Только насколько страшная кара ей уготована?        Вспоминая их первую встречу, девушка невольно окинула глазами толпу каннибалов в поиске шамана покровителя огня, того самого, который носил в качестве своего знака обруч. Странно, что не пришёл сейчас, он же любитель сам выбирать себе жертву. Может, посчитал, что тут нет достойных его внимания, или он просто прибудет попозже.        Всё же, хоть и совпадений в ритуале было много, сходилось далеко не всё. Никаких пустых кольев для голов жертв, алтарь установили не на костях, а просто на трупах, но возможно, это как раз необязательные реквизиты? Каннибалам намного важнее отметить завоёванные земли кровавыми традициями, ведь это не иначе как очередное покорённое племя.        Дальше были новые жертвы, растерзанные, как положено, живьём на решётке с шипами. Следом за ними пару из мужчины и женщины разорвали на куски и съели. Джейн с замиранием сердца следила за новым выбором. На неё палачи смотрели постоянно, каждый раз казалось, что если сейчас её не заберут, это будет чудом. Замирание сердца настолько часто сменялось неистовым биением, что у девушки после очередного временного спасения начинала болезненно кружиться голова. Как долго это ещё будет длиться?        Неистовый дикий крик разрезал тишину. Одна из девушек, которую сняли следующей, начала вырываться и истерически вопить, в отличие от предыдущих жертв, державшихся относительно спокойно. Джейн могла поклясться, что мужчина, которого развязали перед ней, резко обернулся, наградив соплеменницу презрением. Но оно не шло ни в какое сравнение с презрением, отразившемся на лице шамана верховного бога. Тот не спеша приблизился к брёвнам с жертвами, коротким движением руки остановил воинов, тащивших индианку, и, нахмурившись, втянул воздух.        Всё это развернулось как раз перед глазами Джейн, поэтому она смогла испытать максимум отвращения от вида, как ненавистный ей шаман осматривал и ощупывал дрожащую девушку, пока та с надеждой смотрела на него, сложив руки на груди, вероятно, в молитвенном жесте. Эту индианку нельзя было назвать красивой, слишком грубые черты лица: крупный нос, большие, выпирающие губы и совсем узкие глаза, ещё и опухшие от слёз. Фигура под мешковатым платьем плохо угадывалась, но, судя по открытой обвисшей груди, тут ей похвастаться тоже нечем, хотя именно грудь Корокииле совсем не интересовала.        Шаману она явно не понравилась. Он долго втягивал воздух горбатым носом, постоянно морщась не то от презрения, не то от отвращения, после чего небрежно указал пальцем за плечо, в сторону жертвенной решётки. На поднявшийся вой утаскиваемой индианки мужчина не соизволил обратить внимания, только, вместо того, чтобы вернуться на своё место, ещё раз повёл носом, теперь уже осматривая висящих на брёвнах женщин.        Спустя мгновение Джейн столкнулась взглядом с чёрными безжалостными глазами. Знакомая волна энергии, исходившая от шамана, согрела лицо и те участки кожи, где прошёлся его взгляд, но от этого остальному телу стало только холоднее. Если девушка и ожидала, что сейчас всё повторится по первому сценарию и шаман начнёт её трогать, то она полностью ошиблась. Мужчина не обратил на неё никакого внимания, продолжая осматривать глазами других. За его спиной тем временем жертву, уже насаженную на шипы и раздетую, готовили к употреблению в пищу.        Джейн стало совсем нехорошо. Её руки и ноги давно затекли, сильно тошнило, но на этот раз отступил и рассудок. Отвратительное зрелище и страх сломили, больше выносить напряжение от бесчисленного количества невыраженных эмоций она не могла.        — Отпусти меня! — слова вырвались раньше, чем мозг успел их обдумать и принять.        Но голос принадлежал не ей. Это был скорее визг совсем юной девушки. Высокий, надрывный, жалостливый. И на него невозможно было не обратить внимание. Шаман обернулся тут же. Он приблизился и уставился так, словно хотел прожечь дыру, хотя в его случае это могла быть не метафора.        Сил не осталось, воли не осталось. Джейн абсолютно смирилась со своим поражением и была готова признать его вслух, молить о пощаде. Лишь бы её забрали отсюда. Боль других людей внезапно стала почти не важной, просто неизбежной.        — Пожалуйста, хватит… Прости меня…        Легко умолять, когда мир не воспринимается, как настоящий. Несмотря на то, что говорить приходилось с шаманом, девушка была уверена: Корокииле тоже её слышит, вряд ли бы такое наказание он отпустил бы на самотёк. Властно вскинутая рука, указывающая на неё, вызвала надежду. Один из воинов тут же бросился перерезать верёвку, а девушка невольно прикрыла глаза. Две горькие слезинки всё же сорвались с ресниц, Джейн не смогла сдержаться. Она была согласна на всё, лишь бы ей позволили забиться в угол подальше от реальности и забыть обо всём. О том, как Тома разорвало на кусочки, как она оказалась не в своём теле, как Киле зверски убило и ещё убьёт много новых жертв.        Может, Корокииле будет милостив, опять скажет нечто. Что даст ей возможность больше не мучиться…        — А-а… — на затёкшие ноги девушки навалился весь её вес, из-за чего Джейн не сдержала стон.        Не упасть вперёд ей помог только воин, жёстко перехвативший её поперёк туловища. К шаману девушку подвели, грубо держа за локти, но Джейн и не сопротивлялась. Какая она маленькая, в нынешнем теле едва достаёт шаману до груди. Но почему мужчина так пристально разглядывает её, будто действительно видит впервые? Зачем трогает волосы, ощупывает тело, как животное перед покупкой?!        С силой сорванная одежда заставила пошатнуться. Автоматически взметнувшиеся руки, чтобы прикрыться, были пойманы молодыми воинами, незаметно вставшими сзади.        — Что?! — Джейн нервно обернулась. Приток адреналина вернул ей энергии, заново вспыхнувший страх помог очнуться от сна наяву.        Шаман ухватил её за подбородок, не позволяя дальше вертеться, и, презрительно наморщив нос, посмотрел в глаза.        — Корокииле… Ах!        Девушка хотела было попросить у повелителя солнца пощады, но пощёчина, которую ей наотмашь отвесил шаман, не дала произнести ничего, кроме имени. И снова её подбородок схватили, заставили смотреть в высокомерное немолодое лицо. Мужчина внезапно покачнулся, отпустил её, подняв трясущиеся руки к небу, и чуть выгнулся в позвоночнике. Но он не начал задыхаться, бог солнца не наказывал его, а пожелал проявить свою личность.        Все, кто здесь был, всё несчётное количество человек, до этого пировавшее всласть, почти мгновенно прервались, опустившись на колено. То же сделали и держащие девушку воины, попутно ударив её по ногам, вынуждая упасть на землю.        — Вэкто.        Баритон шамана остался неизменным, но интонация стала мягче, снисходительнее. Он разрешил преклонившим колено встать — одно из немногих слов, запомнившихся Джейн. Девушке подняться никто не помог, продолжая держать её руки за спиной. Остальные индейцы вернулись к прерванному занятию: с подвешенной жертвы уже срезали куски плоти.        Джейн подняла голову, чувствуя, как все внутренности перекрутило от нервного напряжения и страха. В золотых глазах, смотрящих на неё, не было прежнего тепла или любопытства. Только безразличие. Странно, что, кроме глаз и интонации, ничего не изменилось. Лицо шамана не помолодело, седина из волос не пропала.        — Корокииле… — вновь попыталась обратиться девушка.        — Тикико те Коре. Тколо киилья кииле.        Её опять прервали, на этот раз только словами. Голос прозвучал сухо.        «Те Коре — не избранная невеста… Тколо… принести. Киилье — ребёнок бога…» — Джейн изо всех сил постаралась понять сказанное, но перевод породил только новые вопросы.        Она не успела ничего сообразить, индейцы, повинуясь мановению руки божества, грубо потянули девушку назад, опрокинув спиной на землю.        — Что?! — этого Джейн никак не ожидала. Что с ней собираются сделать?!        Испугавшись, что это очередной из обрядов, она задёргалась изо всех сил и даже умудрилась ударить одного из них ногой, перед тем как он навалился на эту ногу, не позволяя ею больше двигать. Девушку прижимали к земле сразу четыре индейца, напрочь заблокировав ей конечности.        Кажется, Корокииле ещё что-то сказал, опускаясь на колени между её бёдер, но Джейн его не поняла. Зато теперь чётко ясны были его намерения: изнасиловать её на глазах у всего племени. Прямо посреди кровавого пира. Что же, это не самое страшное, что могло произойти. Сопротивление со стороны девушки стихло, она не хотела причинять себе лишних мучений, вырваться всё равно не сможет, а геройское поведение не сделает процесс менее отвратительным.        Джейн только горько вздохнула и прикусила губу, когда мужчина накрыл её, упёршись в промежность членом. Но при первой же попытке проникнуть внутрь, она взвизгнула от острой режущей боли и автоматически дёрнулась.        «Это тело девственно!» — единственная мысль, дошедшая до девушки перед тем, как её снова резанула боль. Увы, но при таких обстоятельствах ничего не облегчит ей участь.        Что за проклятье?! Вот уж чего Джейн не хотела заново испытать, так это лишения невинности! Лежать и дальше смирно стало невозможно. Все её планы не делать хуже и не усугублять ситуацию полетели прахом. Либо она уже забыла, как это больно, либо с её нынешним телом что-то не так.        После первого по-настоящему сильного толчка Джейн окончательно потеряла контроль над собой. На неё внезапно обрушился весь водоворот событий за сегодня. Тихий плач ещё привязанных людей, радостный топот каннибалов, слившись воедино, сводили с ума. Она видела ужасные раны и льющуюся кровь, даже если закрывала глаза, а её собственная неизбежная боль стала последней каплей.        В новых рывках девушки откуда-то появилась сила. Она не то с визгом, не то с рыком ринулась вверх, выворачивая руки из хватки не ожидавших такого рвения воинов и впиваясь ногтями в грудь божества, пытаясь хоть как-то его оттолкнуть. Почти сразу же её схватили вновь, отчего стало больнее и ногам и рукам, но Джейн уже не понимала, что ей вредит, а что нет. Она просто с нечеловеческими усилиями пыталась бороться за себя. К сожалению, с другой стороны силы были тоже нечеловеческие и явно превосходящие её собственные.        Через несколько мгновений Джейн была снова полностью обездвижена, к тому же ярость, придававшая ей энергии, больше не помогала. Совершенно изнурённая девушка могла только наблюдать. Её дыхание сбилось, в нём уже начало проскальзывать рыдание от осознания собственной никчёмности. Она не могла себе помочь.        Корокииле протянул руку, и в его раскрытой ладони появилось что-то тонкое и длинное. Из-за затуманенного зрения девушка не сразу поняла, что это стрелы. Она их разглядела только тогда, когда он сжал одну стрелу в кулаке, занося над ней.        А дальше…        Тело Джейн пронзила дикая, непередаваемая боль, от которой потемнело в глазах. Её вспышка оказалась настолько сильной, что даже нельзя было разобрать, откуда она началась. Она не услышала своего собственного вопля — в ушах гудело. Горло ободрало так, что крик сменился удушающим кашлем. Ощущения ещё не пошли на спад, а тело изогнулось от новой волны такой же безумной боли. Затем ещё и ещё.        Сознание жестоко. Несмотря ни на что, оно не хотело уходить, заставляя девушку чувствовать каждую каплю доставшихся ей мучений. Вместо мира перед глазами рябая чернота. Сколько продолжалось такое состояние? Кажется, вечность… Но нет. Волна невозможной боли по капле отступала, формируясь в конкретных точках. Ей пронзили стрелами плечи и ноги.        Корокииле пока не успел повторить попытку вторгнуться в её тело, только заново устраивался между тонких смуглых бёдер. Зрение ещё полностью не восстановилось, всё плыло. Может, причина в бессчётном количестве слёз, стекающих по лицу и холодящих горячую кожу?        После того, что испытала девушка, думать было почти невозможно. Осознание происходящего приходило кусками. Кажется, в её тело снова упёрлись членом. На этот раз толчок был мощнее и настойчивее. Джейн открыла рот, но крика не последовало, только хрипы. Проникновение чувствовалось полностью, в промежности как ножом провели. Жжёт, режет, разрывает… Невыносимо!        А мужчина даже не думал останавливаться, продолжая вторгаться в жертву, не обращая ни на что внимания. От того, что тело девушки постоянно сотрясалось от толчков, муки от ран не отступали, для неё они были адскими.        Голова Джейн беспомощно упала набок. Теперь к физической боли добавилась боль душевная — она увидела древко стрелы, торчащее из своего плеча. Её просто пригвоздили к земле стрелами, как кусок мяса, и, кажется, они были чем-то смазаны. Пошевелиться девушка уже не могла, даже если бы захотела. То самое вещество, лишающее воли и голоса, только облегчения в этот раз не приходило, поскольку её тело не переставало сотрясаться вслед за нескончаемыми толчками. О помощи она теперь могла молить только мысленно, но и эту мольбу божество предпочло не услышать.        Взгляд девушки упал на какую-то женщину из племени Киле. Та максимально приблизилась к мужской половине, сжимая в руке кусок человеческого мяса. Она смотрела прямо на Джейн, но той было не до размышлений об индианке. Безнадёжные мольбы о пощаде — все, что вертелось у неё в голове, вперемешку с нечленораздельным воем. Она хотела, чтобы всё это закончилось. Неважно чем! Даже если в конце её ожидала смерть.        Больше невозможно было чувствовать, как это тело раздирают изнутри. Даже если оно не принадлежало ей изначально, вся боль досталась безраздельно Джейн. Воздуха резко перестало хватать. Грудь вздымалась, она пыталась дышать, но кислород будто перестал поступать. В этот самый момент Корокииле вышел из неё. Видимо, довёл дело до конца и потерял интерес к жертве. Джейн не могла его окликнуть, не могла ещё раз попытаться попросить пощады, не могла пошевелиться. Она просто задыхалась. Мозг, горло и грудь болезненно сдавило, пока слезящиеся глаза видели ноги верховного бога, отдаляющиеся от неё.        Но смерть Джейн так и не настигла. Скорее это был очень тревожный, болезненный сон. Дышать по-прежнему трудно, но в какие-то моменты у неё получалось делать полноценные вдохи. Она чувствовала вокруг движение, ощущала прикосновение и боль, только ничего не могла с этим поделать. Глаза периодически открывались, но увиденное не запоминалось. Кажется, её подтащили к небольшому озеру или пруду. Полуобнажённый воин, нёсший девушку на плечах, спокойно прошёл по воде к центру. Значит, не озеро, а водное окно. Её хотят куда-то перенести. И снова темнота, непонятные звуки, неясные образы и боль. Много боли.        Рот наполнился тёплой жидкостью со знакомым металлическим привкусом. Опять лечат кровью… Чьей? Какая разница! Джейн не сопротивляясь проглотила всё, что в неё влили. Лишь бы избавиться от боли! К тому же жутко хотелось пить. С лекарством бороться не надо, быстрее поправится. Этот урок ею был усвоен на отлично. Сон, пришедший следом, действительно нёс спасительное забвение, наконец-то заслонив собой все ужасы этого дня.        Просыпаться было сложно. Открывать глаза очень не хотелось, звуки и ощущения доходили с задержкой. Сначала Джейн показалось, что она слышит тихие переговоры, потом поняла, что лежать жёстко и холодно. Воздух содержал в себе отвратительные примеси запаха пота, мочи и экскрементов.        Пересилив себя и приподнявшись, девушка увидела, что находится в небольшом тёмном помещении, отгороженном до боли знакомыми решётками. Только в отличие от камеры Тома здесь не было непрозрачных деревянных частей. Вторая половина комнаты имела идентичное освещение из нескольких чаш с пламенем, прикреплённых прямо к каменным стенам. Напротив друг друга расположились два ничем не прикрытых выхода наружу, а рядом с ними — ещё два прохода, но уже занавешенные плотной тканью. Но главное отличие от клетки юноши — Джейн была здесь не одна. Ещё четыре обнажённых женщины, по виду индианки, разбились по два человека и, не скрывая, наблюдали за новенькой, попутно переговариваясь.        Джейн, болезненно сморщившись, попробовала приподняться чуть выше, но, охнув, упала обратно. В голове гудело, конечности тряслись и болели. На местах, где её проткнули стрелами, остались багровые следы. Более того, сильно хотелось в туалет, живот резало. Соображалось пока туго, она ещё не до конца пришла в себя. Возможно, это было к лучшему: эмоции словно заморозило, как и рассуждения. Организм сам искал для себя возможность улучшить своё состояние, никак не реагируя на ужасающие условия и ограничения. Запах в клетке хорошо информировал о том, что в туалет пленниц не водят. Но на земле не видно фекалий.        Девушка предприняла вторую попытку встать, на этот раз к боли она была готова и даже смогла превозмочь её. Несмотря на сильное головокружение и жалящую пульсацию в местах ранения, Джейн смогла устоять на трясущихся ногах, хотя шаги были очень неуверенными. Никаких переживаний по поводу наготы не возникло, даже мысли прикрыться руками не появилось. Она просто стояла посередине клетки, ссутулившись, прижав руки к животу и осматриваясь. Движения девушки выглядели заторможенными, будто она попала в вихрь, где время шло в разы медленнее.        — Хаткайо идиба обро та пунай… — одна из женщин поймала взгляд новенькой и указала рукой на узкую яму, расположенную ближе к каменной стене.        Джейн не поняла ни слова, более того, это даже не походило на язык Киле. Всё, что могла девушка, это ответить растерянным взглядом.        — Обро та пунай… — повторила женщина уже тише, после чего опустила руку.        Очевидно, индианка хотела донести до Джейн какую-то информацию. Только какую? Два очень медленных, неуверенных шага в указанную сторону, и девушка поняла, что запах нечистот большей частью исходил именно оттуда. Значит, ей обозначили туалет? Справлять нужду прямо здесь, у всех на виду… как же унизительно. Но Джейн и на это не отреагировала.        Прострация начала понемногу отступать, когда девушка перевела своё внимание на прутья. В полумраке цвета различались плохо, но странный перламутровый блеск на металле сразу бросился в глаза. Да, решётка абсолютно идентична уже увиденной раньше. Охраны рядом нет, но после того, что случилось с Томи, лезть и всё проверять на ощупь не хотелось. Чувства потихоньку начали возвращаться, и первым из них был именно страх. Особенно остро он проявился при рассмотрении клетки.        Единственное, на что Джейн решилась, это подойти поближе, но и этого сделать не успела. Три из наблюдавших за ней индианки мигом повскакали со своих мест. Джейн схватили сразу две пары рук, а третья женщина, страшно выпучив глаза, начала тыкать пальцем в сторону решёток, попутно скрещивая руки на груди, мотать головой и что-то истерично говорить. К слову, говорила не она одна. Каждая из пленниц старалась донести до Джейн важную информацию, которую та поняла уже исходя из их действий. К решёткам лучше вообще не приближаться и уж тем более до них не дотрагиваться, если жить хочет.        Постепенно в груди нарастал грубый, жёсткий комок, царапающий душу. Пока не сильно… Пока терпимо. Отпускать её, по-видимому, не собирались, ей пришлось насильно вырваться, когда терпеть какофонию из голосов стало невыносимо. Да и то сокамерницы остались стоять, широко растопырив руки, не подпуская девушку к прутьям. В их глазах отражался настоящий, искренний испуг.        Джейн и не собиралась ничего больше делать. Мышцы после небольших физических упражнений сильно разнылись, остро почувствовалась жажда и голод, даже несмотря на тошноту. Неизвестно, когда последний раз питалось это тело, судя по худобе, еды ему доставалось немного.        Понимая, что сейчас всё равно ничего больше сделать не сможет, Джейн села туда же, где и очнулась, поджала ноги к груди и, слегка покачиваясь, хмуро уставилась в землю, периодически бросая недружелюбные взгляды на всё вокруг. Индианки продолжали не сводить с неё глаз, возможно, ожидая дикого поведения, но девушке на это было плевать. Она успела отметить, что у двоих из пленниц заметно округлившиеся животы. Значит, беременны. Та, что размахивала перед ней руками, на более раннем сроке, вторая была единственной, кто не поднялся.        Острая необходимость разобраться в ситуации заставила Джейн погрузиться в воспоминания, вытаскивая из них по кусочкам информацию. Хотя вспоминать было больно, дьявольски больно! Каждый новый образ, приходивший к ней, увеличивал комок в груди, раздирая внутри всё. Девушка не удивилась, если бы слёзы, подступившие к глазам, оказались кровавыми. Но пока она держалась, не плакала. Думала…        Этих женщин, как и её, очевидно, изнасиловали. Дети в племени Киле рождаются только от богов, но тогда почему их держат в подобных ужасных условиях?! Они все принадлежат Корокииле? Этот бессердечный монстр так наказывает разочаровавших его?! А как же слова, что его не надо бояться?! Что он не рассердится ни при каких обстоятельствах?! В голове, несмотря на отвращение, пришлось ещё раз прокрутить последние события. Корокииле даже не явился полностью: его разум, но тело шамана. Он спокойно нанёс ей тяжёлые раны и изнасиловал на глазах у всего племени.        Кажется, боги обязаны поочерёдно брать себе женщину из захваченных племён, чтобы те родили ребёнка… Но если та не нравится, она не станет невестой, её просто будут насиловать, пока не забеременеет и не родит. Значит, сегодня была очередь верховного бога.        «А остальные пленницы тут, — Джейн уже менее злобно осмотрела сокамерниц, обратив внимание на медальоны с незнакомой ей символикой у беременных, — наверное, такие же отверженные невесты других богов».        Всех здесь ждёт одна судьба: родить и умереть от того, что ребёнок выпьет жизненные соки матери при первом кормлении. Девушка сглотнула, она хорошо запомнила, когда ей объясняли о необходимости вознестись после родов. Разумеется, сидящих здесь никакого вознесения не ждало.        Вот только почему она оказалась в чужом теле? Если бы Корокииле захотел её помучить — мучил бы так, без переносов. И откуда взялись другие племена? Всех, кого могли, Киле завоевали несколько сотен лет назад.        «Если только… — истина, настигшая Джейн, оказалась слишком жестокой, чтобы в неё сразу поверить. — Я сейчас в прошлом. И то, как смотрела на меня эта женщина с мясом в руке…»        Эмоциональные подробности в чужом воспоминании давно притупились, остались только факты. Но, немного напрягшись, девушка смогла восстановить картину, увиденную давно в другом теле: Корокииле, не воплотившийся полностью, насиловал хрупкую индианку, так отчаянно сопротивляющуюся, что её тело пробили стрелами… Что-то очень напоминало… И то, как та девочка повернула лицо… Нет! Невозможно!        Ярость, перемешанная с горечью, на мгновение сдавила горло, лишая возможности дышать. Единственный вывод  — Джейн в прошлом видела своё будущее. Просто и там, и там находилась в чужих телах, но тогда… Что Корокииле за чудовище такое?! Мало того, что он абсолютно бессердечный лжец, так ещё и при первой встрече знал о Джейн! Не мог не знать, если в прошлом уже встречался с ней. Пусть тело другое, но он же способен читать мысли, неужели его ничего не смутило в её голове?! Сколько бы у него этих невест ни было за всё время, вряд ли можно забыть ту, которую сам себе послал из будущего. Не просто же так для первого перемещения в чужое тело он выбрал именно этот момент!        Жгучая ненависть, зародившаяся в глубине души, начала медленно подниматься, ещё больше подталкивая и расширяя острый комок. Больнее всего от того, что обманулась сама, поверила в то, что в повелителе солнца нет злобы. Что же, в какой-то степени действительно нет, вряд ли он злился, убивая или насилуя людей. Он просто считал их кем-то вроде насекомых, чьи жизни созданы, чтобы служить ему и его каннибалам. И только подумать, вот к этому чудовищу она начала питать что-то похожее на симпатию! Едва не задумалась о том, чтобы променять жизнь Тома на место рядом с Корокииле! Жизнь Тома… Томи…        На этот раз отгородиться от ослепляющего чувства раскаянья было нечем. Гибель юноши прошла прямо перед глазами, девушка откинула голову назад, пытаясь сдержать слёзы, но это не помогло. Всхлипывания вырвались тихие, но очень горькие. К счастью, никто из других пленниц не подошёл, не начал приставать. Наверное, сами прошли через нечто подобное, но это не помешало им беззастенчиво таращиться на сотрясающуюся в рыданиях новенькую.        Впрочем, Джейн не было до них никакого дела. Она проревела долго, пока не упала на землю, прямо там, где сидела. Несмотря на нервное истощение, сознание не давало хозяйке заснуть, но сил у девушки не осталось даже чтобы пошевелиться. Сколько прошло времени? Если судить по освещению, очнулась она ночью, а тут в тюрьму уже проникали яркие лучи утреннего солнца через незанавешенные выходы.        Почувствовав тепло самого длинного из них на своей коже, Джейн брезгливо скривила лицо. Как бы ей хотелось сдвинуться в сторону. Сейчас она как никогда ненавидела солнце во всех его проявлениях.