Отмеченная Солнцем

       Девушка не заметила, как заснула. Проснулась Джейн от того, что её кто-то настойчиво тормошил за плечо, попутно торопливо нашёптывая непонятные слова. На мгновение ей почти показалось, что всё произошедшее с момента её побега — дурной сон, а будит девушку Кото, чтобы отвести помыться. Но нет. Она отогнала от себя болезненные иллюзии ещё до того, как открыла глаза. Запах места красноречиво говорил о том, что на самом деле правда.        Тем не менее всё равно надо просыпаться. За те несколько часов, что она дремала, её самочувствие стало хуже. Тело по-прежнему ныло, конечности дрожали. Знобило. Помимо всего прочего, болела голова и дико першило в горле. Чудовищно хотелось пить.        Тормошившей оказалась одна из беременных, та, которая ночью преграждала ей дорогу. Увидев, что новенькая открыла глаза, индианка не отстала, напротив, начала шептать быстрее, попутно кивая головой в сторону. Пришлось приподняться и посмотреть, куда ей показывали.        Сердце Джейн пропустило удар, девушка поперхнулась на вдохе. За решёткой стояло несколько человек: четверо мужчин и одна женщина. Все одеты в оранжевые оттенки. Одна пара мужчин держала в руках по большому глиняному сосуду, другая — оружие.        Всё, что могла девушка, это слабо похлопать беременную индианку по руке в знак благодарности. Словами её всё равно бы не поняли. К тому же появление каннибалов вызвало у неё неконтролируемую волну страха. Для их прихода много причин, но Джейн, понимая это разумом, ничего не могла с собой поделать. Всё её тело парализовало, челюсти свело. Она не могла заставить себя действовать рационально. Руки сами собой легли на грудь в попытке прикрыть её, хотя в этом действии не было никакого смысла.        Однако остальные пленницы вели себя спокойно, словно ждали прихода Киле. Девушка оказалась в состоянии шевелить только глазами и безостановочно металась взглядом с решёток на каннибалов и обратно. Вновь вспомнились последние мгновения жизни Тома — то, к чему привело её незнание. Но ведь индейцы не станут прикасаться к решётке? Вопреки мыслям Джейн, пришедшая женщина действительно двинулась в сторону клетки, протягивая руку…        Всё это произошло так быстро, что девушка даже не успела отреагировать: только к горлу подступил крик, а индианка уже провела рукой по одному из прутьев. В месте прикосновения посыпались белые искры, раздался щёлкающий звук, и открылась дверь.        «Я ошиблась? — Джейн не могла понять, что произошло, вроде не видно никаких замков. — Решётку можно трогать?»        Скорее всего — нет. Хватит забывать о том, что это место буквально держится на божественной силе. Возможно, и тюрьма устроена так, что ни один чужеземец не сможет из неё самостоятельно выбраться живым.        Ещё до того, как кто-то успел войти в клетку, девушка, не отнимая дрожащих рук от груди, приподнялась, насколько позволяла слабость. Один из охранников тут же выхватил стрелу, нацеливая на Джейн оружие. Напряглись все. Девушка замерла, превосходно поняв предупреждение. Бросаться грудью на стрелы с истеричным воинственным воплем она не собиралась, как и лишний раз провоцировать каннибалов.        Видимо убедившись, что никто никаких необдуманных поступков вытворять не собирается, мужчины занесли внутрь сосуды и, поставив их на землю, быстро удалились. Лишь тот, кто целился в Джейн, не опустил свой лук, пока решётка не захлопнулась снова. Едва это случилось, в клетке началось движение. Женщины быстро окружили принесённые сосуды, чем-то наполненные почти до краёв.        Девушка ещё пару секунд всматривалась в уходящих Киле и тоже обратила своё внимание на предметы, предполагая, что принесли еду. Это было кстати, желудок уже болел от голода, губы потрескались от жажды. Но стоило вглядеться в сосуды, как захотелось зажать себе рот и отползти подальше. Первый был наполнен кровью и плавающими в ней кусками сырого мяса. Сильные сомнения в его происхождении и вызвали такую реакцию. Стали бы каннибалы растрачивать на пленниц ценную человеческую плоть? Но и о разведении здесь скота она ничего не слышала. Другие женщины с аппетитом впивались зубами в куски мяса, вероятно даже не задумываясь, что едят таких же жертв, или для них это было абсолютно нормальным.        Глядя, как по их подбородкам текут капли крови, Джейн затошнило ещё больше, даже пришлось отвернуться. В другом сосуде была вода, но и она уже окрасилась в розовый, поскольку индианки зачерпывали её прямо перемазанными руками. Впрочем, это девушке уже не могло помешать, главное — не поднимать глаза на отвратительно чавкающие рты. Иначе точно стошнит.        Кажется, она уже забыла, какова вода на вкус. Лёгкая примесь крови не испортила наслаждения, Джейн с огромным удовольствием третий раз припала к горстям, жадно заглатывая тёплую жидкость. Потом не выдержала и провела влажными ладонями по потному лицу. Да, так определённо лучше, даже сил прибавилось… Только на что?        Пользуясь тем, что все заняты, она сделала несколько нетвёрдых шагов вперёд, стараясь как можно лучше рассмотреть решётку. Никаких намёков на дверь, как и ожидалось.        «Надо будет понаблюдать за приносящими еду. Скорее всего, они ещё не раз придут», — девушка осознавала, что её пребывание здесь вряд ли окажется коротким.        Мысли Джейн бесцеремонно прервали лёгким похлопыванием по плечу. Она обернулась. Это оказалась та самая беременная индианка, разбудившая её. Лицо женщины было в красных разводах, руки сильно измазаны кровью. Джейн невольно отшатнулась: ей протянули несколько кусочков мяса размером со спичечный коробок. Девушка даже не заметила, что на её плече остался кровавый след от прикосновения женщины, — её замутило сильнее, даже голова закружилась. Или же тошнота возникла уже от голода? Какое бы отвращение ни испытывала душа, тело хотело еды. Ему было уже плевать, сырое мясо или нет. К тому же его происхождение точно неясно…        — Я не буду это есть, — голос Джейн прозвучал хрипло, тихо. Она отвернула голову, чтобы легче было отказываться. Пока ещё могла решать воля, пока принципы сильнее трусости.        — Ико тополого, — женщина не отстала. Опять подсовывая куски под нос девушке, одновременно с этим пытаясь заглянуть в глаза. — Тополого оло кону.        И перевода не нужно, чтобы понять смысл слов. Её уговаривали поесть. Джейн сглотнула, покачнувшись, решив, что её предупреждают о голодной смерти. И ведь действительно: сколько она здесь пробудет, девушка не знала. Но умирать от голода ей не хотелось даже в камере смертников. Для того, чтобы хотя бы попробовать спастись, нужно в первую очередь выжить.        Джейн снова сглотнула. Она ещё не решила, поддаться ли ей уговорам, а дрожащая рука уже сама потянулась вперёд, чтобы в раскрытую ладонь положили небольшие красные кусочки. Где же её непоколебимость? Ведь когда-то уже происходила подобная ситуация, её силком заставляли пить кровь. Теперь кажется, это было так давно. Сейчас многое изменилось… Её изменили.        Почти все принципы полетели к чертям, а теми, что остались, она готова пожертвовать ради выживания. И даже если сейчас Джейн держит в руках человеческое мясо… Ничего не случится, откуси она кусочек. Не раздастся гром, её не поразит молния. Девушка просто съест мясо, которое поможет ей выжить. Когда-то она думала, что стоит начать есть людей, и возврата уже не будет? Но ведь для неё уже давным-давно нет возврата. В голове с момента попадания в это тело зависла только одна мысль — выжить.        Джейн медленно поднесла ко рту один кусок и осторожно сжала его зубами. Вкуса она пока не почувствовала, поскольку язык автоматически отодвинулся подальше. Но мясо оказалось жёстче, чем ожидалось, пришлось приложить больше усилий.        Зажмурившись, девушка впилась в него, отдирая небольшой кусочек. По её подбородку побежала кровь. На языке почувствовалось что-то скользкое и неприятное. Но, несмотря ни на что, вкуса по-прежнему почти не было. Абсолютно пресное мясо, ощущалась только кровь. Может, оно и должно было быть таким, а может, сыграл роль непроходивший шок, но никакого особо сильного отвращения Джейн не испытала. Только то, что было надумано у неё в голове.        Догадаться точно, чьим же мясом её кормили, девушка не могла, поскольку ей не с чем было сравнивать. За всю жизнь она много чего перепробовала, даже крыс, но никогда не ела данный продукт сырым. Что же, ничего страшного не случилось, как она и предполагала.        Тремя маленькими кусками столь сильный голод не утолить. Джейн передёрнуло, когда она, как и остальные женщины, сунула руку в сосуд, где крови уже оставалось больше, чем мяса, но неприязнь не помешала выловить достаточно большой кусок и без остатка съесть его. Посуда с сильно подкрасившейся водой тоже быстро опустела.        Сытые индианки разбрелись по клетке, устраиваясь на земле поудобнее. Некоторые явно укладывались спать. Кто-то перешёптывался, по-прежнему периодически бросая взгляды на Джейн. Сама девушка села подальше от остальных, обхватив руками колени. Она опять пыталась думать, но ни одна мысль не задерживалась в голове долго, было крайне сложно на чём-то сосредоточиться. Красный след на плече уже высох и легко отходил, застревая крошками под ногтями. Вскоре стало трудно даже сидеть, слабость брала своё, глаза закрывались. Точно такое же ощущение начиналось после того, как её поили человеческой кровью, но сейчас оно явно сильнее.        Больше девушка ни о чём не успела подумать, только слипающимися глазами увидела, как в клетку вернулись аборигены забрать посуду.        Проснулись пленницы в разное время. Джейн была одной из первых. Единственное занятие, которое здесь можно было найти, — это смотреть, изучать, запоминать… Чем больше она сможет понять, тем выше шансы спастись. Благо, остальные ещё спят, никто не помешает ещё раз тщательнее осмотреть решётку. Ничего нового, всё тот же необычный отсвет и ни намёка на дверь. Нигде.        Она так задумалась, что не заметила возвращения местных и обратила на них внимание, только когда мрачную тишину тюрьмы разрезал смех. Девушка не вздрогнула, утомительное выжидание и упорная борьба с нарастающим внутри горем ввела её в транс, сделав все реакции заторможенными.        Поэтому и сейчас гнев на радостно переговаривающихся индейцев возник не сразу, а вспыхнув, был быстро взят под контроль. Всё, что сделала девушка, это, стиснув зубы, прикрылась руками и внимательно посмотрела на пришедших. Сейчас их было больше: шесть мужчин, насколько смогла сосчитать Джейн толпившихся людей. Единственная среди них женщина, та же, что и вчера, стояла ближе всех к решёткам. Первая начала смеяться именно она, возможно, её позабавило то, как новенькая пыталась рассмотреть клетку со всех сторон. По крайней мере, именно такой вывод напрашивался после того, как каннибалы дружно потыкали в девушку пальцами, хихикая и скаля зубы.        Все мужчины были вооружены, более того, половина из них взяла луки наизготовку. Как и в прошлый раз, вспыхнул сноп белых искр, едва индианка прикоснулась к прутьям, и со щелчком распахнулась образовавшаяся дверь. Джейн инстинктивно сделала шаг назад, попутно оглядываясь: как ведут себя остальные? Две женщины встали, покорно опустив головы, остались сидеть только беременные.        Нехорошая догадка породила желание взвыть: кажется, шесть охранников нужны для того, чтобы забрать трёх пленниц. И вряд ли для чего-нибудь хорошего. Подтверждения не пришлось ждать долго, по двое мужчины уводили выбранных заключённых в противоположный выход, занавешенный тканью. У девушки сжались кулаки. Безумно хотелось заорать, попробовать вырваться, проявить хоть какое сопротивление. Но разве в этом будет толк?        Воин, схвативший её за предплечье, не стал ждать, пока пленница придёт в себя. Он грубо толкнул её в спину, заставляя идти впереди. Но, даже решив покориться, Джейн автоматически дёрнулась, ноги как будто одеревенели, не слушаясь воли, не желая шевелиться. Хватка на руке стала жёстче, толчки грубее и болезненнее. Страх вернулся с новой силой, живот скрутило, голова закружилась от слишком частого дыхания. Возможно, у неё и получилось бы, используя несколько выученных слов, спросить, куда её ведут, но ответ она вряд ли бы поняла. Да и язык тоже не слушался, куда уж там чужие слова произносить.        Второй конвоир, видя, что девушка двигается слишком медленно, предупреждающе прицелился в неё из лука. Так Джейн и вели под прицелом эти несколько шагов, постоянно толкая. Один раз ей даже что-то сказали, но кроме «иди», она, как и следовало ожидать, ничего не разобрала.        Путешествие закончилось быстро, в следующей комнате, оказавшейся просторной и хорошо освещённой. На полу стояло шесть брёвен, на двух из которых уже сидели другие пленницы. Пол был земляным и мокрым. Сбоку уходил под стену каменный бассейн, вкопанный в землю. Сомнений больше не осталось: их привели мыться, а что в этом племени делают после мытья, Джейн уже знала.        Каменная ванна, наполненная для неё в пирамиде, была роскошью, предназначенной для настоящей невесты бога. С теми, кого выбрали ради долга, не церемонились. Две индианки поочерёдно подходили к пленницам, поливали их из миски, черпая холодную воду из бассейна, и, используя масла и грубые тканевые тряпки, стирали грязь и пот с кожи. Всё это происходило прямо на глазах охранников, те, не стесняясь, пялились, как четыре ловкие руки вертели обнажённые тела.        Как же это было отвратительно. Индейцы Киле во всех смыслах обращались с пленными как с куском мяса. От холодной воды женщины то и дело вскрикивали, ёжась на своих брёвнах. Ткань растирала кожу до красноты. Но не это оказалось самым страшным. Ни одной пленнице не позволили самой провести гигиену интимных мест. Джейн оказалась в очереди последняя. Маленькое утешение: зрителей поубавилось, поскольку всех подготовленных тут же уводили. Боль перетерпеть несложно. Чистая вода, несмотря ни на что, даже воспринималась как благо, особенно после сна на земле, в грязи, где вонь практически въелась в кожу и волосы.        Но когда девушке с силой раздвинули ноги, бесцеремонно сунув руку к промежности, омерзение на мгновение взяло вверх над разумом, от грубых болезненных движений захотелось немедленно избавиться, но не тут-то было. Видимо, здесь все уже были привыкшие к сопротивлению новеньких. И секунды не прошло, как шею буйной девушки обхватили тканевым шарфом, с силой затянув его. Джейн больше не могла вздохнуть. Она изо всех вцепилась пальцами в тонкую гладкую ткань, но ничего не помогало освободиться.        — Нок нокиле оттотт!        Злобный рык над ухом раздался в тот момент, когда у девушки начало темнеть в глазах. Тут же хватка ослабла, и Джейн смогла сделать спасительный судорожный вдох, вырвавшийся обратно кашлем. Прийти в себя ей не дали. Шарф больше не передавливал горло, но стоило начать шевелиться, его затягивали сильнее.        — Мн!        Отчаянный стон — единственное, на что в данной ситуации была способна Джейн. Может, она и не знала дословного перевода брошенной ей фразы, но догадаться о смысле могла: «Не сопротивляйся, будет хуже».        Чужая рука снова полезла ей между ног, царапая жесткой тряпкой гениталии, а после несколько влажных, скользких от масла пальцев проникли внутрь влагалища. Это было больно и безумно мерзко. Нерастянутые мышцы словно резало ножом. Отвращение наполнило девушку полностью: ощущение, будто её опять насилуют, только уже пальцами. Хотя почему будто? Неважно чем или с какими намерениями, это всё равно насилие!        Девушка, скривившись, закусила губу, уговаривая себя собраться, потерпеть. Другого выбора не было. Шарф по-прежнему натянут, даже сглотнуть невозможно. Дыхание стало слишком хриплым, отрывистым, по щекам потекли слёзы. Истязание продлилось недолго, но этих нескольких минут хватило, чтобы полностью измотать девушку и наполнить её исцарапанную душу до отказа ненавистью и страхом.        Когда всё закончилось и Джейн отпустили, она согнулась от сильного кашля. В горле першило, голова кружилась. Но никого это не волновало. Как и других, её наскоро вытерли и прямо с мокрыми волосами выволокли на улицу, не дав даже драной тряпки, чтобы прикрыться.        Снаружи ярко светило солнце, но его лучи не согревали влажную кожу. Город Киле узнавался сразу по возвышающейся вдалеке пирамиде. Почему-то при виде до боли знакомой позолоченной верхушки Джейн испытала такую обречённость, которой ещё ни разу не чувствовала за всю свою жизнь. Даже стыд, возникший, едва она нагая оказалась на улице, отошёл на задний план. Большое количество людей, без интереса таращившихся на очередную жертву, почти перестало её волновать. Да и для тех наверняка совершенно обычное явление: божеству ведут очередную голую женщину.        При всём желании из лап конвоиров ей не выбраться, да и местные им тут же придут на помощь. Добьётся только новой боли, или на прицел опять возьмут. Всё, что могла позволить себе Джейн, это осматриваться, насколько позволяло состояние и быстрый темп.        Дома точно такие же, как и в будущем. Её вывели из крайней пристройки к самому большому дому в поле зрения. Но место явно не то, где держали Тома. Улица шире, вокруг нет леса, только дома и дальше от пирамиды.        Джейн сначала подумала, что её ведут как раз в пирамиду, на очередное растерзание богу солнца. Но нет, они свернули на дорогу, уходящую в противоположную сторону. Та выводила за пределы этой площади, к высокому аккуратному частоколу, полностью загораживающему обзор того, что находилось за ним. Но точно не ритуальное поле. Колья другие, без черепов, ровные. Просто как на подбор. При приближении стало видно, что на некоторых вырезаны или выжжены разные изображения. В глаза сразу бросилось солнце с трапециевидными лучами, потом Джейн разглядела две горизонтальные волнистые линии, возможно символизирующие воду, коготь хищного зверя, пять вертикальных полосок, симметрично уменьшающихся от центра, и какое-то выжженное бесформенное тёмное пятно. Кажется, на дальних копьях было изображено что-то ещё, но об этом она уже не узнала: её втолкнули в ворота.        Да, место разительно отличалось от всего увиденного ранее. Словно это уединённый район для элиты племени. Шесть домов стояли на почтительном расстоянии друг от друга. От прочих, оставшихся позади, они отличались большими размерами и ярким жёлтым окрасом, словно в глину подмешали какой-то краситель. Землю здесь покрывала короткая изумрудно-зелёная трава, росло множество деревьев. Справа от ворот на солнце искрился небольшой пруд, около него были накиданы невысокие плоские булыжники. Ну просто милое местечко для отдыха, если не думать, в чьём городе оно находилось. От входа к каждому дому уходили широкие дорожки, выложенные камнем. Здесь никого не было, если не считать единственного человека, сидевшего у пруда и, кажется, кормившего рыб. Он был одет в чёрную накидку, со спины казался несколько худоватым, хотя в осанке не уступал Корокииле.        «Тоже чей-нибудь шаман?» — девушка невольно задержала на нём взгляд, из-за чего снова споткнулась.        Как будто почувствовав, что на него смотрят, человек обернулся. Как и у всех местных, у него оказалась смуглая кожа и длинные волосы, однако, вопреки ожиданиям Джейн, он не был стар. Совсем наоборот, молодой мужчина с удивительно пронзительным взглядом. То ли девушка ошиблась, приняв его за шамана, то ли в нём сейчас находилось божество. Тёмные глаза из-под слегка нахмуренных бровей смотрели так внимательно, что она невольно потупилась, уронив взгляд на круглый медальон в виде затемнённого металла, висевший на груди мужчины.        От резкого толчка в следующее мгновение Джейн чуть не вскрикнула: засмотревшись на человека, она сильно замедлилась, что её конвоирам явно не понравилось. Вынужденная подчиниться, девушка ускорилась, но через несколько шагов не выдержала и снова обернулась. Мужчина провожал её взглядом, по-прежнему хмуря брови.        Но все посторонние мысли из Джейн резко вышибло, как только её подвели к самому просторному дому, над входом которого было нарисовано белой глиной ненавистное ей солнце с трапециевидными лучами.