Отмеченная Солнцем

       Дом Корокииле? Но Джейн казалось, что тот живёт в пирамиде… Или в каком-нибудь божественном небытие, куда вход людям заказан. Может, это деревня шаманов?        Воины заходить внутрь не собирались. Один из них, видя, что пленница остановилась вместе с ними, отодвинул белоснежную занавеску, а другой с силой толкнул девушку в спину, заставляя переступить порог. Проход за ней сразу исчез, став ярким светом, скрывшимся за вернувшейся на место тканью. Путь назад отрезали.        Сердцебиение Джейн чувствовалось прямо в горле, она со страхом осмотрела комнату, готовясь к худшему. Та выглядела иначе, чем комната в пирамиде. Намного больше. Пол был также устелен шкурами разных животных, вдоль стены лежала гладкая доска. На ней вразнобой валялись несколько хорошо знакомых девушке стрел. Одно их присутствие здесь вызвало у неё озноб: очевидно, стрелы приготовили для неё.        У дальней стены тихо колыхалась ещё одна занавеска, загораживающая проход, вероятно, в другую комнату. Именно около неё стоял высокий пожилой мужчина в белоснежной накидке. Шаман или Корокииле в его теле — пока не ясно. Он с появлением девушки даже не обернулся, что-то вырисовывая пальцем в воздухе напротив занавески, возможно запечатывая проход.        Просто стоять и смотреть было невыносимо. Сильная дрожь пробежала от головы до пят и рассредоточилась по всему телу. Прошло время, когда Джейн не понимала, чего ожидать от этого мужчины, или обманывалась его доброжелательностью. Теперь она знала. Он с непробиваемым спокойствием может что-то ласково говорить, а потом не моргнув глазом изнасиловать, серьёзно ранить или отправить на мучительную смерть. Джейн для него ничего не значила. Просто мешок с мясом, из которого можно вытащить интересующий его кусок, а остальное бросить на съедение монстрам в обличье людей.       Теперь девушка боялась Корокииле до смерти. И чем больше она просто стояла, ожидая его действий, тем сильнее её охватывал леденящий душу ужас. В нынешнем положении можно только молиться, чтобы её просто изнасиловали и отпустили. Без пыток. Без новой безумной боли.        Когда мужчина, наконец, соизволил повернуться к ней лицом, девушка уже находилась на грани обморока. Она просто не знала, что ей делать. Может, надо было попытаться заговорить? Попробовать ещё раз выпросить прощение? Унизиться, но взмолиться о пощаде? Это несложно… Или стоило облегчить себе ситуацию, просто лечь, раздвинуть ноги, и пусть делает что хочет. Что из этого не ухудшит её положения?        Мыслей много, но на деле Джейн не смогла даже пошевелиться, когда мужчина направился к ней. Она смотрела на него выпученными от страха глазами, как маленькая мышь на очень голодного кота. Пожилое лицо ничего не выражало, золотые глаза глядели прямо на неё.        — Соксото. У комото киилье, но томло илет Коре.        Джейн поняла не всё, но узнанных слов оказалось достаточно. Ей велели гордиться, а после сказали о рождении ребёнка и недостойности быть Коре. Слишком ожидаемо. Когда горячая рука схватила её за локоть, утягивая вглубь комнаты, девушка сжалась и, теряя над собой контроль, дёрнулась, уперевшись ногами в мех.        — Зачем ты так со мной?! — голос дрогнул. Возможно, ей и хотелось бы закричать во всё горло, но вместо этого получился почти шёпот. — Хотя бы… по-поговори со мной по-нормальному!        Внимательный взгляд, которым мужчина наградил жертву, на секунду дал ей надежду. Жалость к самой себе вырвалась из-под контроля, и девушка невольно всхлипнула. Показалось, что мужчина вот-вот ответит, помилует…        — А-а!        Джейн вскрикнула от боли и неожиданности: Корокииле резко вывернул ей руку, уронив девушку спиной на шкуры. Никого жалеть он вовсе не собирался, более того, его прикосновения были чересчур грубыми, как будто он нарочно хотел причинить ей боль. Такое поведение было больше в характере шамана, как раньше думала Джейн, но, видимо, она самообманывалась.        Сейчас лучше всего молчать! Только молчать! И не шевелиться! Надежды на милость больше не отравляли ей волю, теперь все мысли только о выживании собственными силами. Первоначальное лёгкое сопротивление моментально стихло, едва мужчина, прижимавший девушку к полу одной рукой, раскрыл ладонь, и в ней появились подготовленные острые стрелы.        Демонстрировать покорность таким способом было рискованно, повелитель солнца мог проткнуть её неподвижное тело в наказание или просто по своей чудовищной прихоти. Но иначе у неё не было бы ни шанса. Слов он не слушал, на интуитивное сопротивление отвечал агрессией.        Сильная рука взметнулась вверх со стрелой наготове, но так и не опустилась. Корокииле остановился, внимательно изучая неподвижно застывшую девушку. Хотя «неподвижно» — не совсем точное слово: Джейн трясло. Вспотевшие холодные руки ухватились за длинные ворсинки мехового ложа, иначе её так и тянуло прикрыть ими хотя бы грудь. Странно, ведь именно эта часть тела никогда не интересовала Корокииле. Не желая видеть, если божество всё-таки захочет её проткнуть, Джейн зажмурилась. Образовавшаяся тишина давила на нервы, движение бога солнца не ощущались. Ожидание сводило с ума. Страшно. Безумно страшно!        Мужчина перестал на неё давить ладонью. Горячие руки грубо раздвинули её бёдра, впившись в них пальцами чрезмерно сильно. Могут остаться синяки, хотя их, скорее всего, вылечат, даже не дав им ярко проявиться. Это неважно. Главное, он сделал это двумя руками. Значит, её покорность приняли.        И снова боль. Корокииле вошёл в неё одним резким мощным толчком, нисколько не заботясь об ощущениях совсем юного тела. Джейн с трудом смогла сдержать крик, хотя ей показалось, что её разрывают на части. Зато всхлипов стало больше, на слёзы он вроде бы ещё не злился, значит, плакать пока безопасно. Попытка расслабиться не помогла, боль не становилась слабее. Корокииле словно специально мучил её: выбрав медленный темп, он то и дело полностью выходил из неё, прежде чем снова насильно растянуть неопытные мышцы. Сегодня жар от его тела чувствовался меньше, чем обычно, возможно, потому что он материализовался не полностью, или она просто настолько замёрзла, что не ощущала тепла?        Толчки не прекращались. Острые пальцы всё давили и давили на бёдра, заставляя разводить их неприемлемо широко, но резь в связках была несравнима с резью внизу живота. Джейн, по-прежнему жмурясь и кусая губы, отвернула голову. Её мутило.        В какой-то момент изнеможение превозмогло страх, позволяя отчаянной ненависти захлебнуть сознание. Джейн желала Корокииле смерти! Неважно какой, даже быстрой и лёгкой, лишь бы мир освободился от жестокого бога.        Когда же это прекратится? Если сейчас его цель — только зачать ребёнка, то почему он всё делает так долго?! Кажется, движения ускорились. Толчок… ещё один… и ещё… В последние он вложил намного больше силы. Пульсация. Его член пульсировал внутри Джейн, распространяя волны боли по всему тазу, но зато девушка получила горькое облегчение. Корокииле кончил.        Повелитель солнца вышел из неё, совершенно потеряв интерес к использованному телу, а Джейн захотелось плакать ещё сильнее и громче, хотя сама не понимала почему. Физическая ли боль в этом была виновата, или дело в чём-то другом. Самостоятельно встать страшно. Спросить разрешения страшно. Даже находиться тут, в его обществе, страшно. Неужели это конец? Её сломали настолько, что она больше ни о чём не сможет думать, кроме собственного выживания?        Прийти в себя никто не дал. С руки Корокииле слетела вспышка — кажется, он таким образом передавал Киле свои пожелания. И буквально спустя два жалобных всхлипа в дом вошли конвоиры Джейн. Они подхватили её под локти, заставили подняться и увели прочь.        Слёзы продолжали катиться по щекам, но утереть их было нечем: руки держали. Ноги шагали с трудом, всё тело болело, особенно между бёдрами. Девушка двигалась на чистом страхе. Лишь бы не упасть! По-доброму тогда с ней точно не обойдутся.        У пруда по-прежнему стоял мужчина, замеченный ею ранее. Только он больше не смотрел на воду, теперь его интересовала нагая девушка, сжавшаяся в руках воинов. От чужого любопытства затошнило ещё сильнее, она ощущала себя диковинным экземпляром в цирке уродов.        В голове как будто расстелился серый непроглядный туман, тело замёрзло. Ноги сделали ещё два шага и подкосились. Джейн непременно упала бы, если бы не вцепившиеся в неё конвоиры. Сфокусироваться на чём-то не получалось, образы мелькали перед глазами, ни один из них не осознавался мозгом. Даже недовольные крики мужчин звучали приглушённо.        Возможно, ей велели встать. Девушка почти смогла выпрямиться, но тут её тряхнули в попытке поторопить, и мир опять завертелся. Чужая рука схватила за волосы: мужчинам явно хотелось побыстрее отделаться от нудных обязанностей и вернуть пленницу в клетку. Они, вероятно, решили, что грубая сила возымеет больший эффект, чем слова. Не возымела. В полусогнутом положении взять себя в руки не представлялось возможным, Джейн была вынуждена сделать два шага вслед тащившему её каннибалу, но снова споткнулась, инстинктивно ухватившись за второго конвоира вспотевшей дрожащей ладонью. Кажется, если ей не дадут несколько секунд, чтобы прийти хоть чуть-чуть в себя, дойти она не сможет.        Хватка воина ослабла, он больше не тянул, что позволило девушке приподняться. Думать было всё ещё трудно, смотреть — тоже, но рассудок по кусочкам начал собирать и обрабатывать происходящее.        Остановка в этот раз произошла не по вине Джейн, скорее это она споткнулась, потому что конвоир впереди внезапно замер. Кто-то заговорил… Послышался знакомый грубый голос мужчины, только звучал он тихо, почтительно, почти с придыханием. Ему ответили кратко, интонация была властной, даже немного надменной.        После нескольких неразборчивых слов волосы Джейн отпустили, однако рук с локтей не убрали. Хотя бы теперь она могла выпрямиться полностью. Образы перед глазами всё ещё расплывались, пришлось глубоко вздохнуть, прикрывая веки, пока на это была возможность. Нет, успокоиться не получалось, зато, когда девушка снова посмотрела прямо, невнятные фигуры начали принимать чёткое очертание.        Стала ясна причина задержки: конвоиров остановил примеченный ранее мужчина в чёрных одеждах. Вот только выглядел он совершенно иначе. Несмотря на своё состояние, Джейн могла поклясться, что раньше его кожа была смуглой, сейчас же с неё как будто одним движением сняли весь загар. Она поблекла, словно никогда не видела солнца. И пусть лицо мужчины издали девушка не могла разглядеть полностью, она была совершенно уверена, что у местных индейцев не встречается светло-серых, точно стеклянных глаз. Зато такие были у тени Кокииле. То, как воины почтительно склонились перед ним, лишний раз подтверждало догадку Джейн, что перед ней бог.        Но он не читает мысли так же легко, как это делало верховное божество, значит, не может её узнать, тогда почему так внимательно смотрит? Чёрные брови нахмурены, взгляд скользит от макушки, задерживается на лице, быстро пробегает вниз и возвращается обратно. И всматривается, и всматривается… Впрочем, Джейн отвечала ему тем же, не в силах ни моргнуть, ни отвернуться.        А точно ли это владыка ночи? Серые глаза могут быть и у другого бога. Этот мужчина не выглядел безопасно, несмотря на изящное телосложение. Тело вообще ничего не значило, просто шаман такой попался. Куда важнее пронизывающий, проникающий в душу взгляд. Под ним абсолютно неуютно. До дрожи страшно. Вот только уже некуда дрожать и бояться сильнее. Каким бы грозным он ни был, вряд ли способен сделать хуже, чем Корокииле. Тогда зачем, зачем смотрит? Сейчас в её внешности нет ничего необычного.        «Может быть, он действительно видит, что это не моё тело?» — внезапная мысль ворвалась в пустую голову девушки, принося с собой огонёк надежды, но тот затух, не успев нормально разгореться.        Какая разница, что в ней рассмотрело это божество? Он не знаком с настоящей Джейн, ничего не поймёт и уж тем более не изменит. В будущем Кокииле пришлось учить её язык, значит, здесь они не разговаривали.        Паузы хватило на то, чтобы унять слёзы и худо-бедно взять под контроль собственные ноги. Лучше пусть скорее вернут в клетку, чем и дальше стоять голой на всеобщем обозрении.        — Киикле отко.        Несмотря на тихий голос, божество произнесло слова невероятно чётко, даже Джейн без напряжения их поняла. Им дали разрешение идти.        В воротах показались ещё люди. Эти воины возвращались за своей пленницей, но за кем конкретно Джейн уже не увидела. Её крепче сжали и повели прочь отсюда. Что странно, несмотря на твёрдость хватки, не последовало ни одного болезненного толчка или брошенного в презрении слова. Конвоиров словно подменили.        На обратном пути им встретилось намного больше местных жителей. Судя по солнцу, день клонился к вечеру, и передвигающихся по городу заметно прибавилось. Кто-то нёс в руках оружие, кто-то — корзину, полную сырой свежевыловленной рыбой, а кто-то — тушу убитого на охоте зверя. Очевидно, эти индейцы всё-таки питались не только человечиной.        В какой-то момент перед глазами промелькнула невысокая черноволосая девушка в жёлтом платье с разорванной по бокам юбкой, но она быстро ушла по дороге, ведущей в сторону торчащей вдалеке верхушки пирамиды. Следом за ней, с цветком в руках, торопливо перебирал ножками ребёнок лет трёх. Кажется, это первый раз, когда Джейн увидела здесь детей: в кровавых ритуалах они не участвовали.        Жёсткий толчок в спину выбил из девушки остатки желания смотреть по сторонам. Он оказался слишком внезапным, ведь Джейн не останавливалась, не замедляла скорости, не вырывалась. Её толкнули просто потому, что захотели толкнуть. Хватка на руках стала грубее, один из мужчин что-то рыкнул в её сторону, толкая снова, хотя в этом толчке также не было никакой нужды. Кажется, ей просто хотели причинить боль, но девушка не понимала причины. Может, божество, которое она приняла за Кокииле, действительно им что-то сказало? Что-то разозлившее их, но заставившее присмиреть на некоторое время, хотя бы пока не скроются из вида.        Джейн не стала оглядываться, проверяя, далеко ли они ушли от ворот, не попыталась понять, что ей говорили, она просто сжалась в ожидании новых воздействий, думая только о том, чтобы не упасть в очередной раз. Беспомощность полностью опустошала. Из-за того, что девушка не понимала, как ей поступить, у неё снова начала кружиться голова, резко перестало хватать воздуха. Все принятые решения были исключительно инстинктивными, но они сработали. Видимо, серьёзного вреда сами аборигены не могли ей причинить, а кричать на застывший кокон, ни на что не реагирующий, — мало интереса. После нескольких чувствительных тычков, в том числе и луком, Джейн снова потянули вперёд, обратно в темницу.        В тускло освещённом помещении с клеткой было пусто, даже беременных куда-то увели, возможно, на прогулку или помывку. Девушку вернули первой. Однако трогать закрытую решётку никто не спешил. Мужчины просто остановились, крепко держа пленницу, словно чего-то или кого-то ожидая.        Похоже, всё-таки кого-то. Та самая индианка, что ранее открывала клетку, торопливо вошла в комнату и, как всегда, с искрами создала проход.        «Вот, значит, кто здесь главная тюремщица», — слабо шевельнулось в голове у Джейн.        В последние пять минут она могла думать только о том, чтобы устоять на ногах. Её тело в конец ослабело, колени уже давно тряслись, сознание грозилось в любое мгновение отключиться, а из-за сильного головокружения равновесие удавалось сохранить каким-то чудом.        Её толкнули в сторону открывшегося прохода. Тело, словно кукольное, качнулось из стороны в сторону, пока ноги, запинаясь, делали неуверенные шаги. До того, как она сможет сесть в относительной безопасности, оставалось немного, но это расстояние неожиданно стало непреодолимо большим.        Новый толчок в спину оказался чрезмерно сильным. Мужчинам в этот раз, очевидно, не захотелось заходить в клетку, и они решили девушку просто впихнуть туда. Джейн внезапно, потеряв опору в виде рук конвоиров, всё-таки худо-бедно поддерживающих её, начала заваливаться на бок. В результате, раньше, чем кто-либо успел заметить крен, она врезалась плечом в прутья. Полыхнул яркий свет, ослепляя беспомощно падающую назад девушку. Перед глазами всё замелькало. Смешавшиеся беспокойные крики позади сбили с толку, из-за сумбурности в голове Джейн далеко не сразу смогла понять, что же произошло.        Осмысливала реальность она уже на земле, сидя в проходе. Столкновение с решёткой изменило траекторию её падения, и девушка отбила ягодицы и локти, проехавшись ступнями по земле. Обе ноги нестерпимо жгло. Боль была такой сильной, что не походила ни на ушиб, ни на вывих, скорее складывалось ощущение, что каждый миллиметр кожи кусали ядовитые твари, такие как осы, муравьи, змеи. Причём не только снаружи, но и изнутри. Ничего не видно, не слышно. От боли мир перед глазами потемнел, невозможно пошевелиться, хотелось только орать. Откуда-то издалека донёсся её собственный вопль. Звуки возвращались, как и зрение, хотя всё нечётко, расплывчато, словно ей голову обвязали марлевой повязкой.        Ноги Джейн, попавшие на территорию клетки, пронзило множество тонких белых лучей, вспыхнувших от её прикосновения к прутьям. В точности как и Тома совсем недавно. Только ей повезло больше.        Девушка с ужасом смотрела на десятки проколов, не в силах шелохнуться. От боли начало тошнить. Страшно! Тома же разорвало на части, то же самое должно случиться и с её ногами?! Происходящее уже давно походило на безумие, и с каждой секундой нарастающей паники она всё больше и больше убеждалась в этом.        Сзади послышались тихие женские смешки. К ним присоединились мужские, они зазвучали громче, пока не переросли в нелюдимый смех.        Им было весело… Каннибалам было весело. То, что юная девушка на их глазах кричала и корчилась от боли и ужаса, им было весело! Непонятно, что делать, как попросить о помощи?! И кого просить, этих нелюдей?! До того, как лучи разлетятся в стороны, оставались считанные секунды, сердце Джейн истерически колотилось, грозя вот-вот остановиться, не выдержав ожидания. Девушка была готова унижаться перед Киле, лишь бы помогли, но все слова превратились в дикий нескончаемый односложный крик.        К счастью, лучи исчезли раньше, чем успели разорвать её конечности. Это женщина, продолжая хищно гоготать, быстро прикоснулась к решёткам своей рукой. Освобождённые ноги всё ещё не двигались, или просто девушка не могла заставить их слушаться, продолжая сидеть на месте, скуля и сотрясаясь в рыданиях.        Церемониться с пленницей, как обычно, никто не стал: один из конвоировавших мужчин, тот, что был без лука, подошёл сзади, обхватил её под грудь, с силой поставил на подкашивающиеся ноги и, пока она снова не упала, опять толкнул вперёд, на этот раз прицеленно.        Джейн врезалась в землю руками. Она подставила их автоматически, защищая лицо. Сзади раздался гул — решётку закрыли. Больше сомневаться в работе этой тюрьмы не приходилось: если не хочет умереть мучительной смертью, к прутьям лучше не прикасаться.        Двигалась девушка с трудом, голени и ступни по-прежнему безумно жгло, ранки кровоточили. Всё, что могла Джейн, это свернуться в комочек, лёжа на боку, прижимая руки к груди в молитвенном жесте. Она понимала, что будет дальше: чуть погодя её напоят человеческой кровью для лечения ран, чтобы как можно скорее вновь подложить под Корокииле.        — Я должна выжить… должна… должна выжить… — грязная, липкая, с окровавленными ногами, она продолжала всхлипывать, хрипло повторяя эти слова, как заклинание. Потому что если не будет желания жить — для неё всё кончится.