ИВЛ

22.04.2019 (наше время)

Вашингтон. Больница Бофорт Мемориал

Минхо не помнит, как уснул, не знает, откуда тёплый плед, которым укрыт, но решает не вдаваться в подробности, бросая все силы на попытку встать с неудобного кресла. Спина затекла, хотя Ли уверен, что проспал в таком положении не так много, ведь в последнее время не удаётся нормально спать. — Не изменяю тебе, Хёнджин, и по-прежнему встречаю утро с тобой, — хмыкает Минхо, подходя к койке Хвана. Он, поджав губы, аккуратно касается его щеки, ведёт пальцами к закрытым глазам и нежно оглаживает большим прохладное веко. — Сколько мне ещё раз нужно сказать, что мне невыносимо плохо без тебя, чтобы ты наконец очнулся, Джини? — шепчет, сглатывая вставший поперёк горла жгучий ком. Однако отвечает ему лишь аппарат ИВЛ. За спиной раздаётся негромкий скрип больничной двери, и Минхо настолько быстро, насколько ему позволяет его расторопность, оборачивается на звук. Уголок рта заметно дёргается: Минхо несомненно рад видеть вошедшую в палату женщину. — Госпожа Ким, — устало произносит Минхо и вежливо кланяется, не забыв о традициях. Мама Хёнджина — Ким Чоннан — всегда выглядит безупречно. Как казалось Минхо, она априори не может смотреться плохо или даже на средний балл. Но то было ровно до этого момента: сейчас на ней нет лица. Глаза потускнели, под ними залегли синие мешки от недосыпа, на губах нет присущей этой женщине сдержанной улыбки — госпожа Ким не выглядит живой и настоящей. — Вы прилетели, — констатирует Минхо, и женщина слабо кивает головой. — Да. Спасибо за билет, Минхо. Минхо на это только вымученно улыбается. — Дорогой мой, ты вообще спишь? — госпожа Ким быстро переключается на внешний вид мужчины, мягко касаясь ладонью его щеки и поглаживая появившуюся за несколько дней щетину. — Ещё и небритый… Ты совсем себя запустил? — Госпожа Ким, — устало вздыхает Минхо, но женщина заставляет замолкнуть одним только взглядом. — Я знаю, что ты думаешь, будто вина в случившемся лежит на тебе. Но это не так, Минхо, — женская ладонь ложится на плечо, чуть сжимая его в поддерживающем жесте. — Прекрати издеваться над своим здоровьем! — чуть строже говорит Чоннан и бросает аккуратный взгляд на сына, кивая в его сторону головой. — Он будет ругать меня за то, что я за тобой не проследила. Подставляешь меня? У Минхо и семьи Хёнджина изначально складывались хорошие отношения, ещё со школьных времён. Чоннан искренне переживала за мальчика, уже тогда зная, какой кошмар творится у него дома, но, к сожалению, ничем не могла помочь. Сам Хван до смерти боялся признаваться матери в своих любовных предпочтениях и, начав встречаться с Минхо, всё оттягивал момент раскрытия их отношений перед ней. Конечно, некоторое время спустя все вспоминали его страх с лёгким смехом, ведь женщина, хоть и не прыгала от счастья, всё же была рада тому, что рядом с её сыном находится достойный человек. Минхо никогда не испытывал неловкость и другие сложности в общении с Чоннан, они быстро находили темы для серьёзных и не очень разговоров, когда их встречам доводилось случаться. Она всегда доверяла ему, помогала советом, а после аварии созванивалась с ним по нескольку раз на дню. Так было обоим проще переживать случившееся. Чоннан надолго в Америке задерживаться не могла в связи со своей работой, но, к счастью, она заверила Минхо в том, что полностью доверяет своего сына Ли. Осознание того, что мать любимого человека не винит его в произошедшем и продолжает доверять, несомненно радовало, но мало успокаивало. Ведь сам себя он не перестаёт винить до сих пор. — Врачи больше ничего не говорили? — интересуется Чоннан, присаживаясь на стул подле больничной койки Хёнджина. О том, что те всё чаще стали говорить об отключении от аппарата жизнеобеспечения, Минхо не говорил и планирует умалчивать и дальше: знает, какой может быть реакция женщины, и доводить её до такого не хочет. Поэтому в ответ бросает короткое: — Нет. Госпожа Ким вопросов больше не задаёт, хотя, возможно, понимает, что Минхо утаивает некоторые моменты ради её же спокойствия, уровень которого и так уже почти что на нуле. Повисшее молчание разбивает вибрация телефона, что покоится в кармане пиджака Минхо, и мужчина, тихо извиняясь, покидает палату, чтобы ответить на звонок. На слабо горящем — батарея почти разряжена — экране смартфона входящий от Криса, который знает, что звонить сейчас нужно, когда это действительно важно. Это-то и настораживает. — Слушаю, — немногословно начинает Минхо, отвечая на звонок. — Минхо, я знаю, что тебе сейчас вообще не до работы, но ты должен приехать в компанию, — быстро проговаривает Крис, после добавляя: — Это очень важно. — В чём дело? — Заказчик по станкостроению, который появился ещё до аварии и разговаривал только с тобой, помнишь такого? — Помню. — Он решил отказаться от заказа, хотя бо́льшая часть станков уже готова. Ему уже все объяснили, что деньги вернуть мы не можем, что по сути ещё и остальную сумму у него должны забрать. Но он ни в какую — говорит, что будет обсуждать это только с тобой. Минхо грузно вздыхает, с силой надавливая пальцами на переносицу. Идиотов ему только не хватало. — Просто отдайте ему деньги и дело с концом, — заключает Ли, уже готовясь нажать на сброс, но Крис не спешит завершать звонок, повышая голос: — Мы уйдём в минус, Минхо! Ты прекрасно знаешь, сколько бабок ушло на эти долбаные станки для трёхмерной лазерной резки. Мы обанкротимся к чёртовой матери. — Ты слишком драматизируешь, — на выдохе отвечает Минхо. — Просто подождём, когда кому-то ещё понадобятся подобные станки, и продадим их. — Эта модель настолько старая, что её никто не возьмёт за такие деньги. — Значит, будем продавать по цене подержанных станков. — Минхо! Очнись! — кричит в трубку Крис, уже явно раздражённый всей этой ситуацией. — Мы обанкротимся, ещё раз тебе говорю. Он знает; ему не нужно объяснять, как дела у холдинга, что будет с ним, если они легко пойдут на поводу у наглого клиента — он всё прекрасно знает. Но, смотря в сторону двери, ведущей в палату Хёнджина, и заглядывая внутрь через небольшое окошко, он понимает, что попросту не может уйти. Уже как месяц не может выйти за порог чёртовой больницы. — Я не могу оставить его одного, Крис, — шёпотом признаётся Минхо, чувствуя, как на горло давит колючий ком. — Во-первых, его мать должна была прилететь уже сегодня, поэтому он не один, — напоминает Бан. — А во-вторых… Хёнджин явно не погладит тебя по голове, когда проснётся, если узнает, что ты потерял компанию, пока сидел с ним. И Крис, как и всегда, оказывается прав. Хван, хоть и не является поклонником его работы, всё равно будет огорчён её трагическим концом. Знает ведь, что Минхо к этому упорно шёл, знает, что ему это важно. «А то, что важно для тебя, важно и для меня тоже, потому что мы одно целое, помнишь?» — слова, когда-то сказанные Хёнджином, проносятся громким воспоминанием в голове, и Минхо про себя отвечает: «Помню». — Передай заказчику, что я скоро приеду, — твёрдо звучит из уст Ли. Ким Чоннан с момента ухода Минхо из палаты, кажется, даже не двигалась, продолжая всматриваться в безэмоциональное лицо сына. Хотя, может быть она, как мать, видит сквозь тонкую кожу всё то, что скрыто от остальных глаз. Возможно она считывает историю о боли с его губ, слышит крики и слёзы, что прячутся за опущенными веками — Минхо не залезет в её голову, да и спрашивать не станет: не хочет усложнять и без того сложную ситуацию. — Госпожа Ким, — тихо зовёт Минхо, обращая на себя внимание женщины. — Мне нужно уехать на работу на некоторое время. Там проблемы, которые без моего присутствия невозможно решить. Если бы это было не таким важным — я бы… — Прекращай, — останавливает она поток слов. — Всё в порядке — иди. — Спасибо, — кланяясь, благодарит Ли. — Если что — я всегда на связи. — Я знаю, Минхо. Минхо покидает палату, надеясь, что, вернувшись сюда, застанет уже очнувшегося Хёнджина.

* * *

Смотря на себя в отражении стекла револьверной двери, ведущей в компанию, Минхо безрадостно хмыкает. После душа и бритвы, он выглядит свежее, хотя серые синяки под глазами всё ещё ютятся на его лице. Строгий костюм и гордая походка прячут от чужих взглядов внутреннее состояние Ли, демонстрируя только статность и власть мужчины, и заставляют встречающихся на его пути людей судорожно здороваться. — Рад тебя видеть, друг, — подбадривающе тянет Крис и дарит Минхо крепкое рукопожатие. — Идём, наш глубокоуважаемый заказчик уже заждался тебя. — Торопится куда-то? — Крис на вопрос лишь кивает. — Как здорово, что у нас так много общего.

22.04.2019 (наше время)

Вашингтон. Офис генерального директора Ли Минхо

— Во всех договорах прописано, что я могу получить свои деньги обратно в случае моего отказа от заказа, — объясняет мужчина средних лет, тыча в лицо Минхо бумажками. К счастью, его вовремя осаждают подчинённые Ли, замечая растущую в зрачках директора агрессию. — А теперь, получается, этот пункт нарушается с вашей стороны, мистер Ли. — Раз вы так любите руководствоваться договорами, прочитайте каждый пункт повнимательнее. Ведь в том, о котором вы говорите мне прямо сейчас, доходчиво объясняются условия возврата денежных средств, — Минхо снаружи спокоен, как удав, хотя всё внутри вопит о том, что он как можно скорее должен закончить этот разговор и ехать в больницу к Хёнджину. — И что? — Прочитайте, — уже более строго. — Я не стану пересказывать вам то, о чём вам говорили при составлении договора, и тем более то, что в нём прописано. Заказчик не кажется Минхо умным или хотя бы адекватным. Он ему, честно говоря, изначально не понравился; Минхо даже чувствовал, что проблем с ним не избежать. Но всё равно согласился выполнить заказ, а сейчас жалеет, что связался. — Вообще-то я… Договорить мужчине не даёт настойчиво звонящий телефон Минхо, который специально лежит на столе, и директор, даже не извиняясь, хватается за смартфон, отвечая на звонок. — Слушаю, госпожа Ким, — вылетая из собственного кабинета, начинает Минхо. — Минхо, — со всхлипом, отчего у Минхо сердце ухает в пятки, заставляя и дыхание замереть. — Только что я говорила с врачом. Они собираются отключать Джини от аппарата. Минхо хватает двух секунд, чтобы обработать услышанное и бросить в ответ: — Я скоро буду, — и, чуть не забыв, кричит вдогонку: — Ничего не подписывайте! «Как знал, не надо было уходить». В кабинет Минхо возвращается уже не таким сдержанным, каким был до звонка. Оно и понятно: внутри всё рвётся на части от злости, смешанной с полным непониманием. Хёнджина не отключат — он не позволит, и это даже обсуждению не подлежит. Но сам факт того, что врач, которого он просил не обсуждать подобное с госпожой Ким, нарушил их договор, бесит до чёртиков и изнеможения. — Прочитали? — рявкает он, с громким хлопком опуская ладонь подле бумажек, что разложил перед собой клиент. — Я и так всё прекрасно… — Никакого возврата денег не будет, — заключает Минхо, одним только голосом показывая, что спорить не собирается. — Так уж и быть, денег сверху мы с вас не возьмём. Можете идти. — Сразу в суд, — с нервным смешком дополняет заказчик, а Минхо только грозным взглядом в него стреляет. — Вперёд, если хотите ещё и штраф нам выплачивать. Я буду только рад дополнительному доходу. Крис, явно понимая, что что-то случилось, подрывается к собравшемуся уйти Минхо. Хватает его за локоть, не обращая никакого внимания на заказчика, который продолжает возмущаться за их спинами, и дёргает на себя со всей силы. Рывок отрезвляет, словно пощёчина. — Что случилось, Минхо? — Звонила мама Хёнджина. Врачи ей говорят об отключении от аппарата, — быстро объясняет Минхо и дёргается в сторону выхода, больше не чувствуя хватки на своей руке. — Давай я поеду с тобой, — предлагает Крис, но Минхо машет головой в отрицание. — До конца разберись с клиентом. — Позвони мне потом. Минхо успевает лишь кивнуть перед тем, как вылететь пулей из кабинета.

22.04.2019 (наше время)

Вашингтон. Больница Бофорт Мемориал

Быстро доехать до больницы для Минхо не составляет никакого труда, но вот найти врача — дело посложнее. Медперсонал, что попадается на пути, все, как под копирку, извиняются и говорят о том, что понятия не имеют, где он. А в кабинете его нет, и в палате тоже, как сказала перепуганная до смерти госпожа Ким. Минхо бегает по этажам, всё продолжает и продолжает спрашивать у проходящих мимо врачей, медсестёр и медбратьев о том, где ему найти доктора Даррена, злится, слыша в ответ одно и то же. Пока не натыкается на того, кого так долго искал. — Добрый день, мистер Ли, — двигая очки на переносице, начинает врач, но Минхо не до приветствий. — Какого чёрта, доктор Даррен? — сразу в лоб, сжимая ладони в кулаки, дабы не сделать ничего лишнего. Тот грузно вздыхает. — Кажется, мы с вами договаривались. — Послушайте, мистер Ли, — Даррен указывает на мягкую скамейку, но Минхо безмолвно отказывается. — Я беру вину за случившееся на себя, хотя лично я ничего миссис Ким не говорил. Мы обсуждали с другими врачами пациента Хвана, и они решили передать часть разговора ей, потому что она спросила. Не то чтобы Минхо это успокаивает — наоборот он напрягается ещё сильнее. — Вы обсуждали с врачами отключение Хёнджина от аппарата? — Мистер Ли… — Его не отключат. — Послушайте… — Доктор Даррен, — вспыхивая, цедит Минхо и дёргается в сторону врача, заставляя его чуть повернуть голову, чтобы не столкнуться с мужчиной носом. — Я не дам согласия на отключение. И родители Хёнджина тоже этого не сделают. — Мы не сможем его держать вечно на этом аппарате, вы понимаете? — Вечно и не придётся. — Вы слышали все мои прогнозы. Я вам каждый день говорю о его состоянии… Да вы сами прекрасно всё видите, в конце-то концов! — врач повышает голос лишь для того, чтобы донести до Минхо всю суть, не понимая, что это бесполезно. — Поверьте мне, я сам не хочу его отключать. Молодой парень, ему ещё жить и жить… Но он не живёт, мистер Ли. Последняя фраза, брошенная врачом, действует, словно красная тряпка — Минхо, сцепив зубы, хватается за лацканы белого халата, подтягивая мужчину к себе. Знает, что поступает неправильно, когда цедит: — Не говорите таких слов, доктор Даррен. Знает, что перебарщивает, когда буквально рычит: — За последний месяц я истратил всё своё терпение. Знает, что врач ни в чём не виноват, когда добавляет грубое: — Не заставляйте меня доказывать вам это. И небрежно отпускает, тут же пятернёй зачёсывая волосы назад. Кипящая в сосудах кровь не остывает. Минхо кажется, будто с каждой новой секундой градус лишь повышается. Врач больше ни слова не говорит, не возмущается, не прогоняет и не грозится вызвать охрану. Но Минхо думает, что сам должен уйти, хотя бы на некоторое время, чтобы подышать и успокоиться. — Мистер Ли, — всё-таки начинает Даррен, осторожно касаясь его плеча. — Я бы хотел… — Доктор Даррен! — кричат со стороны, и Минхо реагирует одновременно с врачом. Бегущий к ним медбрат выглядит взволнованным и удивлённым. — Пациент из триста шестой палаты пришёл в себя! Врач, не задавая лишних вопросов, подрывается с места и бежит вслед за медбратом. Пока Минхо тратит мучительно долгие пять секунд на то, чтобы понять, что «триста шестая» это его, Хёнджина, палата.