Вспять

      — Нэзуко никого не убивала, — во всё горло кричал Танджиро, сжимая кулаки, и чувствуя, как слёзы оставляют на его щеках мокрые дорожки, как лицо наливается краской от перенапряжения. Левую руку до сих пор пронизывало острой болью, а виски сильно пульсировали, заставляя парня сжимать челюсть, скрипя зубами. — Она не убийца!       Его бесят их якобы сочувствующие взгляды, их перешёптывания за спиной, их лицемерие. Они совершенно ничего не знают, но утверждают, что всю его семью убила Нэзуко! Это раздражает.       — Танджиро, успокойся, — всегда говорил доктор, ухаживающий за ним, постоянно сочувствующие смотря на Камадо, отчего парень в ещё большей степени чувствовал несправедливость, — У тебя, должно быть, сотрясение мозга.       «Нет, это вы все просто слепы», — про себя злился Танджиро, понимая, что ничего не сможет доказать, и скрывая накипающую злость, молча скрипел зубами и расцарапывал запястье обгрызанными ногтями, пытаясь заставить себя не обращать на это внимания. После всего произошедшего он очнулся у местного врача и ничего не знал, кроме того, что видел своими глазами. Камадо сотни раз утверждал всем о случившемся, но никто не верит в демонов, как и сам он в принципе. Всё думают, что парень сошёл с ума, увидев смерти членов своей семьи от рук младшей сестры.       Был лишь один человек, понимающий Танджиро. Он же и посоветовал не разгуливать по ночам, а остаться переночевать. Но если бы! Если бы парень всё-таки пошёл домой, то всё обернулось в другую сторону! Хотя со временем эта мысль тускнела всё больше и больше, вскоре теряясь на фоне гордых людей, с презрением смотрящих на Камадо. Чем бы Танджиро смог помочь? Так шли годы, и парень уже начинал задумываться: а вдруг ему и вправду это всё померещилось? Версия о том, что кто-то убил Нэзуко ничем не подтверждена. Ни тела, ничего не было найдено: его сестра просто исчезла. И с течением времени он и сам стал верить в то, что все так старательно ему навязывали, но всё-таки из некой безрассудной жалости не мог её обвинять.       Камадо медленно приоткрыл дверь, вновь натягивая на лицо радостную улыбку, желая, чтоб никто и думать не мог о его сумасшествии, — после утверждений о невиновности Нэзуко все потеряли доверие к его надёжности, — и пальцами на правой руке интуитивно натягивая рукав клетчатой хаори чуть больше обычного, скрывая остаток расцарапанного левого запястья, он произнёс:       — Здравствуйте! — весёлый голос эхом отдавался от каждой стены, и повторяющиеся звуки красиво перекликались между собой.       Танджиро был слишком помешан на своих чувствах, раздумывая о прошлом, и не сразу заметил, как в нос ударил резкий запах крови, постепенно вызывая тошноту и тяжёлое чувство в лёгких. Камадо встал как вкопанный от отвратительных ощущений и бегло осмотрел комнату, пытаясь найти источник. Но нигде не было ничего такого, ни одной капли крови. Может, показалось? Парень попытался внюхаться, и он был совершенно точно уверен, что в воздухе присутствовала слабая примесь крови, отдающая не металлическим, а скорее немного ореховым привкусом.       — Сабуро-сан? Эм… Здравствуйте… — как можно громче сказал Танджиро, проходя в комнату немного неуверенно из-за мыслей о вторжении в чужой дом без спроса. С каждой секундой парня всё больше и больше начинала нервировать настораживающая тишина, затянувшаяся уж на слишком продолжительное время. — Вы дома?       Оказавшись почти в середине комнаты, Танджиро остановился, чувствуя, как вонь усиливается, и как бы то странно не звучало, словно въедается в его сознание, давая парню возможность запомнить запах. Хотя, кого обманывать. Она буквально заставляет его глубже дышать, различать все мельчайшие детали и примеси, замечая самые разные нотки запаха крови, чтобы никогда не спутать с другими.       Камадо аккуратно снял с плеч плетёную корзину, оставляя её на полу, и переминаясь с ноги на ногу, будто стоя на иголках, чувствовал как пальцы на правой руке трясутся, — неприятно, что левое запястье отсутствует, но он уже привык. Страх стал захлёстывать Танджиро с головой. До боли и звона в ушах знакомая ситуация.       Парень робко подошёл к двери напротив, так и желая отступить назад, — инстинкты во всю вопили, что произошло что-то ужасное. Но слабый отголосок внутри настаивал, что надо узнать.       «Наверняка, ничего серьёзного,» — подумал Камадо, судорожно сглотнув слюну. Да, боялся, но всё же не хотел верить в плохое. Он на немного отодвинул створку, и в горле застрял ком: воздух насквозь пропитан вонью, от чего сознание туманилось, и было сложно как-либо мыслить, — двигаться лишь на одних инстинктах.       Резко открыв дверь до конца, Танджиро вновь ощутил то отвращение, и, как бы странно не звучало, сильный страх, прокрадывающийся под кожу, и вызывающий табун мурашек, от чего ноги не держат тело и хочется просто упасть. Парень неосознанно и, не чувствуя вмиг обессилевших колен, облокотился на дверной косяк, с непониманием и ужасом смотря на это.       Перед ним лежало мёртвое бледное тело с посиневшими лицом и шеей. Впалые глаза смотрели будто в никуда, и в них уже навсегда застыла одна единственная картина — темнота. Руки единственного понимающего Танджиро человека были полностью перепачканы в крови, а из вен ещё чуть-чуть выливалась бордовая жидкость, заливая и без того отвратительный пол.

Вся жизнь — это крик. При рождении мы кричим и плачем. Мы кричим от радости. Кричим, когда невыносимо больно. Кричим, выплёскивая все эмоции наружу. Жизнь — неугомонная череда крика и отчаяния

      Так почему же он не кричит? Плачет? Почему ничего не может сделать, кроме как просто вглядываться в отвратительную картину перед ним?       Мысли Танджиро окончательно спутались и приводили к одному и тому же ответу: «Я бесчувственная тварь, и потому не могу плакать». Только что он увидел умершего его единственного дорогого человека и не смог выразить ни эмоции.       «А вдруг люди плачут на похоронах только для вида?» — неожиданно проскользнула в голове самая бредовая мысль в его жизни.       Отвращение к самому себе постепенно заполняло его опустошённый сосуд, в котором ещё два года назад плескалось непрекращающееся детское счастье, и в самый неожиданный момент разбитое вдребезги.       Уголки рта Танджиро немного приподнялись и сразу же опустились.       «Счастье не длится долго.»       Сумасшедшая улыбка снова засветилась на его лице, а в глазах отражалось некое безумие, перемешанное с отчаянием.       «В чём смысл слёз?»       Лёгкий смешок вырвался из уст.       «Какой же я урод.»       Что-то горячее медленно окрапило щёку, задерживаясь на подбородке, и стремительно падая около ног. Противоречия словно сдавливали волю парню, не давая тому определиться со своими чувствами, чем выводили его на мысли о безумии.       «Почему все умирают?»