Вспять

      — Нет… Нет!.. — холодные пальцы слегка прикасались к ледяной щеке, поглаживая сухую грязную кожу, по чуть-чуть обмораживая её в ещё большей степени. Почувствовав тепло, находящееся в середине ладони, Танджиро прижал её к лицу, ощущая, как от резкой перемены температуры щёку будто обжигает горячими прикосновениями. Скользящим и плотно прилегающим движением он завёл правую руку на тыльную сторону шеи, немного ниже затылка, пытаясь согреть её. Приятное и приносящее удовольствие чувство заставило его задрожать. Но короткие взъерошенные волосы щекотали шею, раздражая Камадо, и не оставляя ему выбора, кроме как в истерике расчёсывать затылок, отвлекая руку от прежнего занятия. — Хватит!..       Он сидел на холодном полу своего дома, зажавшись в угол, пытаясь скрыться от давления четырёх тёмных стен, и наблюдая за единственной на данный момент не пугающей его вещью, — как с улицы в дверной проём плавно и головокружительно влетал белый снег, тихо и бесшумно укладываясь на обледеневший пол. Некоторые снежинки изредка добирались и до Танджиро, в основном попадая на голые ступни, и, казалось бы, должны начать таять, как в принципе и было, но только стоило снегу превратиться в воду, и он застывал, покрывая ноги тонкой коркой льда, отчего осыпающиеся новой порцией снега пальцы теряли прежнее тепло и немели, не давая Камадо возможности чувствовать их или как-либо пошевелить.       Тихие отголоски звонко звучали в голове, эхом отдаваясь от черепной коробки, и будто взрывая мозги своими периодичностью, переплетением между собой и постепенным усилением громкости.

«Братик, помоги достать…» «… Танджиро, можешь не идти…» «… Успокойся. Не поддавайся давлению извне…» «Братик! Он забрал у меня еду!» «Он первый начал!»

      — Да, я… Нет, мне хочется… Д-да… Не стоит… Спасибо… — Танджиро пытался уследить за каждым голосом и ответить на него, но мысли Камадо даже не успевают сформироваться, а следующая реплика уже всплывает в голове, из-за чего парень обрывался на полуслове и угнетал себя за свою беспомощность. — ХВАТИТ! — прокричал он, чувствуя надвигающуюся злость, и зажимая уши запястьями, чтобы не слышать всех этих знакомых и приносящих боль голосов, но они будто рождались внутри него, разрывали его изнутри. Танджиро сжался и заёрзал на месте, пытаясь шумом заглушить и отвлечь себя от звуков.       «Нет. Нет, я не сумасшедший», — сказал Камадо себе. Нет. Он уверял себя в этом.