Вспять

      Прошло уже около полутора года с тех пор, как дедушка Сабуро-сан наложил на себя руки. Многие тогда предполагали, что это Танджиро его убил, ведь жили они оба в горах, вдалеке от деревни, да и практически вместе из-за страха Камадо к одиночеству и «демонам». Поползли слухи о том, что Танджиро сошёл с ума и из-за какой-то невзгоды зарезал старика. Но, опять же, никаких доказательств нет. Вскоре было принято, что Сабуро совершил самоубийство, но жители деревни всё равно винили Танджиро. Некоторые даже сравнивали их между собой из-за сходства в судьбах: потеряли свои семьи и в конечном счёте оставались в одиночестве, потихоньку сходя с ума. Камадо буквально выбешивали их тупые сплетни хотя бы только из-за того, что ему и самому казалось, что он сошёл с ума, что поддался их давлению, и понемногу из чувства противоречия превращаясь в человека с чересчур странным поведением: притворялся бесчувственным, но когда не мог сдерживаться, выплёскивал наружу всё своё безумие. И в тот момент, когда это ему надоело, что все с уже привычными страхом и презрением пялятся исподлобья на него, Танджиро просто сбежал. Сбежал из деревни, из родного дома, что так сильно напоминал о прошлом, причиняя боль. Другого выхода, чтобы начать жизнь заново, он не видел.

***

      Он бродил в лесу и случайно наткнулся на это.       Его глаза были такими, как у мёртвого человека: пустые, без единой эмоции и тёмно-бордового оттенка, будто отражающие в себе алую кровь, на которую он сейчас смотрел, и которая медленно, вязко разливалась по земле, огибая редкую траву и мелкие грязевые бугринки, превращая землю вокруг в полотно со странным ромбообразным мелким узором.       Танджиро слегка усмехнулся, вспоминая, как весело ему было со своей давно погибшей семьёй, как братья и сёстры шуточно дрались за еду, как их успокаивали Нэзуко и мама. И вот, — Камадо опять видит перед собой труп. Он поник головой, сдерживая накатывающий сумасшедший смешок, и присел на корточки рядом с безжизненным телом, рассматривая труп, и не сдерживая безумную ухмылку на лице.       — Полицейский? — ехидно спросил Танджиро, смотря на клинок в бледной руке мёртвого мужчины.       «Раз у тебя с собой оружие, то либо ты был полицейским, либо — преступником, » — рассуждал парень, чуть-чуть пристав, робко начиная тянуться к катане. Танджиро было немного страшно: вдруг тело оживёт, или снова в голове зазвенят разные голоса при виде мертвеца. Но пока он медленно и аккуратно вынимал клинок из чужих пальцев, иногда осекаясь на изуродованное лицо трупа, ничего так и не произошло.       Камадо шумно выдохнул, не переставая во всю лыбиться, словно насмехаясь над собственным же страхом, и бросил на катану короткий заинтересованный взгляд, преждевременно оценивая её состояние. Решив, что надо отыскать ножны, он положил клинок себе на колени, тут же начиная поиски. Времени много не потребовалось, ведь они находились на самом вероятном и уже привычном из-за сказок про самураев месте — на левом боку за поясом. Парень снова потянулся к трупу, и лезвие клинка слегка надавило в живот, заставляя того остановиться.       — Ох, чёрт, — раздражённо шикнул на самого себя Танджиро, злясь на свою непредусмотрительность, и, возмущённо беря катану в руку, положил рядом с собой, куда уже успела разлиться алая кровь.       Быстрыми и ловкими движениями Камадо с лёгкостью вытащил ножны из-за пояса, одновременно поражаясь своему такому пригодному умению, — запястье-то у него одно, но гибкость пальцев за несколько лет стала намного лучше, чем раньше. «Поразительно!» — подумалось ему.       Кладя потрёпанные, покрытые царапинами ножны на колено, и прижимая их к ноге левым локтём, Танджиро взял клинок и с интересующимся взглядом, как у маленького ребёнка, разглядывая каждую зазубрину на лезвии, слаживал катану в место её обитания, под конец оставляя около семи сантиметров, чтобы получше рассмотреть.       — Хм, — Камадо в недоумении изогнул бровь и приблизил лицо, пытаясь удостовериться, — Ржавое, что ли?       Лезвие бледно отливало на солнце странным коричневатым оттенком, даже скорее — древесным, или что-то типа того. Парень, теперь двумя локтями удерживая ножны и рукоятку, накрыл ладонью от солнца и стал изучать необычную сталь. Без света клинок выглядел желтоватым и немного рыжим, чем ещё больше смахивал на ржавый. Однако ржавчины совершенно точно не было, — это приводило Танджиро в лёгкое замешательство.       Он перевёл озадаченный взгляд на труп, и его внимание мгновенно привлекла одежда умершего: чёрная, то есть ничем не примечательная и делающая владельца почти незаметным ночью, и даже для него, на неопытный глаз, казалась эластичной и удобной. Всё больше деталей указывали на то, что сейчас перед ним лежит труп полицейского.       — И что же такие люди забыли здесь, в лесу, вдалеке от города? — на лице Камадо свернула язвительная ухмылка. — Или ты был преступником, притворившимся полицейским? — продолжал парень расспрашивать мертвеца и, как ни странно, не получал ответа на вопросы, — Или наоборот? Хах. Ладно, забудь, — проговорил он, обращаясь то ли к трупу, то ли к себе, и взяв ножны в руку, встал обратно на ноги, отряхивая грязь от пяток с пятой точки. Ему понравился клинок, и в какой-то степени только из-за того, что раньше вживую их почти и не видел, а тем более уж не имел собственного, поэтому, почему бы не попробовать? — Пора пополнить ряды преступников! — весело прокричал Камадо, на пятках разворачиваясь в противоположную от трупа сторону, и размахивая своим первым новеньким клинком. «Носить с собой оружие запрещено законом. Что ж, тогда рискнём и пройдёмся по преступной тропе!» — такое умозаключение Танджиро сделал для себя, когда безрассудство стремительно переполняло его, придавая такую желанную и необходимую в будущем уверенность, заставляя потухшие глаза снова загореться безумным огнём.