Букет с кленовыми листьями
24 июля 2023 г., 19:57
За дверью глухо задребезжал звонок. Я ждала, когда в квартире кто-нибудь отреагирует на приход нежданного гостя. Послышались неторопливые шаги, следом загремела цепочка. Дверь несмело приоткрылась, и на пороге появилась невысокая женщина с мелированными волосами.
— Здравствуйте, — протянула она в замешательстве, оглядывая меня с ног до головы.
— Здравствуйте. Вы Зубцова Светлана?
— Да…
— Меня попросили кое-что Вам передать…
С этими словами я достала из рюкзака бархатный мешочек и протянула его Светлане.
— Эта вещь принадлежала Вашему мужу, Матвею Зубцову.
Вдова несмело взяла посылку, развязала тесёмки и трясущимися руками вынула кольцо.
— Как… как оно к Вам попало?!
— Ваш муж погиб четыре года назад. У нас с ним есть общие знакомые. По их просьбе я приехала сюда, чтобы отдать кольцо Вам.
Не говорить же ей, что я с её покойным муженьком заключила сделку, чтоб не присоединиться к их с Призраком компашке?
— Я… я даже не знаю… Может, хоть зайдёте? Чаю попьём…
— Нет, спасибо, мне на поезд надо.
— А, так Вы издалека… Как хоть зовут Вас?
— Татьяна.
— Что ж, спасибо Вам, Татьяна. Хоть что-то от Матви моего на память останется… Он ведь стал сталкером, да?
— Да. Кроме того Ваш муж был хорошим другом. Его друзья часто его с теплом вспоминают… Он очень любил Вас и вашу дочь… Мне жаль, что так вышло…
— Это был его выбор. Жаль, конечно, что мы с ним так и не увиделись… Спасибо Вам.
— Не за что… Ну ладно, до свидания.
— До свидания. Счастливого пути…
До поезда было ещё четыре часа. Билет я купила заранее, ещё когда искала рейсы для поездки в Елец. Поэтому решила начать выдвигаться в сторону вокзала. Шла не спеша, наслаждаясь погожим летним деньком. Рюкзак бодро болтался за спиной, бряцая минималистичным содержимым.
Что ж, одним долгом стало меньше. Клык может быть спокоен…
***
Осень подобралась незаметно, как охотящаяся химера. Оставшееся с момента выписки лето я потратила на восстановление после разрыва связок и прочих травм, подготовку к аккредитации, а в августе ещё и помогала отцу на даче. Плюсом сохранили моё рабочее место в одной кофейне. Я после выписки всё обговорила с начальником, почему пропадала (конечно, придерживаясь официальной легенды), и он разрешил мне выходить на работу, даже компенсацию выплатил! Иногда, раз в неделю так, созванивалась с Саней или Степанычем, а то и с обоими сразу. Новостей о Меченом по-прежнему не было, несмотря на усердные Сашины поиски. Так и потянулись летние денёчки, похожие друг на друга, как братья-близнецы. Цепочку которых безжалостно оборвала осень. Но лето, видимо, пытаясь загладить вину за свою скоротечность, прикинулось бабьим и вклинилось в первые недели сентября. Как раз, когда у меня были экзамены… Тяжело закрылась за мной дверь аудитории. Зачётка холодила взмокшую руку. Всё… теперь всё осталось там, в гудящей голосами сдававших аудитории… Недавно включенный телефон завибрировал в кармане джинс. На дисплее высветилась иконка Алины. — Да? — Танчик, ты чего молчишь, не звонишь?! — затараторила подруга, стоило ответить на звонок. — Ты как — сдала? Не сдала? — Сдала… На другом конце трубки поднялся радостный визг. Я подошла к окну, выходившему во двор института и помахала рукой с зачёткой столпившимся у входа ребятам из группы. — На четвёрку, правда… — Да всё равно круто! Одна-то четвёрка ничего не испортит! Выходи давай быстрее, праздновать пойдём! Уже два часа тебя тут ждём! Показав большой палец, мол, поняла, я засеменила к выходу. Нога уже давно не болела при простой ходьбе, но пускаться рысью, а уж тем более ударяться в спринт, я не спешила. Ладно, тут идти недолго, лишь бы с лестницы не навернуться. — Тань, подожди! — окликнули меня сзади. Оборачиваюсь и вижу Ксению Михайловну, выглядывающую из своего кабинета. — Подойди, пожалуйста! На минуту буквально… — Хорошо. Преподаватель терпеливо дождалась, пока я дойду до её обиталища и займу стул за её столом. — Поздравляю, Тань, — улыбнулась Ксения Михайловна, кивнув на зачётку, которую я, чтоб не занимать руки, положила на стол. — Я рада, что несмотря на все трудности, ты с достоинством закончила учёбу. — Спасибо. Вы ведь что-то хотите со мной обсудить? — Верно. Я предложила бы тебе магистратуру в нашем институте — Алина, кстати, согласилась — но не так давно мне на почту пришло одно интересное письмо. С этими словами профессор развернула ко мне экран компьютерного монитора с развёрнутым окном почты. — Адресантом был не так давно открывшийся институт в Брянской области. В нём занимаются изучением чернобыльского феномена, в частности тамошней флоры и фауны. В затылке засвербило словно перед атакой контролёра. Интуиция настороженно звенела, как натянутая гитарная струна. Похоже, в ФСБ про меня ещё не скоро забудут… — Им очень нужны молодые специалисты. В письме также упомянули тебя… Ясно, ну как без этого?! — Тань, ты как-то связывалась с ними? — Да, было дело, но давно, полгода назад или около того. Хотела счастья попытать, как здесь аспирантуру закончу. Вдруг и взяли бы. Разумеется, этой был чистой воды звездёж. О брянском НИИ ЧЭА я знала очень немного, прочитав пару тематических статей в интернетах. Но между строк этого письмеца чувствовалось, как от меня требовали максимально правдоподобной игры. В институте меня явно ждали… — Я скину тебе письмо на почту, чтоб ты могла ознакомиться. С ответом, если что, не торопят, но желающих устроиться в институт наверняка немало, так что… Если ты ещё хочешь туда поехать, то поторопись, пока есть вакансии. Можешь хотя бы на стажировку устроиться. Посмотришь, пообвыкнешься, может, и захочешь остаться… — Я поняла. Спасибо. — Но, если всё-таки там не сложится, буду рада видеть тебя здесь снова. Нам молодёжь тоже нужна. — Буду только рада… Ну, я пойду? — Да-да, конечно… Ты когда за аттестатом придёшь? — Через неделю. — А, ну хорошо… Увидимся. — До свидания. Ребята встретили меня радостным гвалтом. Девчонки меня затискали, а парни вовсе попытались меня поподкидывать кверху, но были остановлены моими возмущёнными воплями. — Ну чё, где собираться будем? — Дык, поди, у Каспера на даче! — Да блин, мне ж тогда бардак после предков разбирать… — Каждый же со своим, да? — Девочки, может, на мартини скинемся? — Во сколько хоть собираемся? — В четыре, наверное… — Есть, кто на машине? В общем, за пару минут порешали, где и когда встречаемся. На моё предложение принести гитару произошла бурная, но одобрительная реакция. Договорившись, кто кого подвозит и кто вообще как будет добираться, мы начали расходиться. Я в гордом одиночестве шла на остановку. Не день, а красота! Погода шепчет, экзамены все сданы, с ребятами собираемся… Так, а что с НИИ ЧЭА делать? Он ж за три пизды от Екатеринбурга! Но там (да и не только там) всё же очень хотят, чтоб я там хотя бы моргальником посветила. Хотя делать этого мне совершенно неохота. Хотя бы по той простой причине, что здесь у меня забита встреча с Меченым, если он, дай-то Боже, оправится. Что, если он приедет, а меня тут уже не будет? Нет, конечно, торопиться не обязательно, местечко мне в Брянске наверняка уже пригрели. Вот только хватит ли безопасникам терпения постоянно его для меня нагретым держать? Понятно, что я для них лакомый кусочек — дипломированный специалист, да ещё и сталкер-выживальщик! Такому наверняка можно будет поручить какое-нибудь жутко ответственное задание. Хотя, с другой стороны, где, если не в Зоне, я смогу напасть на след Меченого? Сашка явно застопорился в его поисках, а Зона — последнее, что нас всех связывало. Если Паша не получит моё сообщение по какой-либо причине (Карыч, к примеру, потеряется или забудет), то он прежде всего будет собирать сведения о нашем отряде в Зоне. Там-то я его и найду… Если он, конечно, всё же не приедет сюда… Но тут я краем глаза выхватила из толпы сутуловатую мужскую фигуру. Что-то в ней было неуловимо знакомое. Мужчина стоял на переходе ко мне спиной и что-то листал в телефоне. Но эти чуть оттопыренные уши, коротко стриженные волосы… Рост, телосложение… Неужели?.. Окрылённая смутной надеждой, я подбежала к ничего не подозревающему мужчине и коснулась его локтя, привлекая внимание. — Извините, а Вы… Нет, вообще не он. Мужик с непониманием уставился на меня. Да уж, не каждый день незнакомые девушки, тем более с такими избитыми физиями, на улицах окликают… — Извините, обозналась… — промямлила я, отступая и сгорая от стыда. «Двойник» Меченого пожал плечами и продолжил клацать в телефоне. Да уж, в этот раз легко отделалась. В прошлый раз меня в долгое анатомическое отправили… Я же продолжила свой путь до остановки. Вот только теперь погода уже не казалась мне такой распрекрасной. Да и все устаканившиеся воспоминания о сегодняшнем дне перечёркивались недавней оказией. Эх, ну как у меня так получается — мелкой оплошностью загадить всю малину? Башку бы полечить не помешало, а то так и до галлюнов не далеко… Интересно, что более вероятно — что Меч наконец-то приедет, или что мне придётся курс психотерапии проходить?.. Так, ну-ка оставь это! Паша жив, с ним всё хорошо! А то, что он уже три месяца неизвестно, где… Учитывая то, какие травмы он получил, лечиться ему придётся долго… Если в его случае можно рассчитывать на лечение… Так, всё, хватит! От того, что я тут себя накручиваю, ему лучше не станет! Так что выше нос и хвост пистолетом! Не раскисать! Так, вон там на дерево чёрная ворона села. У неё случайно кольца нет?.. Нет. Ещё и смотрит на меня как на двинутую… Всё-всё, ухожу, не каркай! К вечеру меня опять накрыло, и я весь вечер на встрече с одногруппниками пела душещипательные песни навроде «Обернись» «Города 312». М-да… Хоть на антидепрессанты переходи, чтоб окончательно умом не тронуться… И как раньше женщины разлуки со своими женихами да мужьями переносили, когда те в поход на несколько лет уходили куда-нибудь до Иерусалима?.. Они хотя бы знали, куда их любимые уходят и где, возможно, остались навеки…***
Как-то раз к концу моей смены пошёл дождь. Впервые за неделю. Ждать, когда распогодится, смысла не было, так как дедушка Гидромет пугал, что поливать будет до ночи, так что я, ведя велосипед под ручку (ибо накрыть чем-нибудь его перед непогодой ума не хватило!), поспешила домой. Вот и пришла осень. С подарочком. Стоило мне уже в квартире переодеться в сухое, как в дверь постучали. Из соседей что ли кто-то, раз в домофон не звонили? Ну да, так и есть — в стекле дверного глазка виднелось чуть искажённое изображение соседки. — О, здрасьте, тёть Маш! — сказала я, шустро открыв дверь. — Привет, Тань. Ты давно пришла? — Да вот только что. С компьютером помочь или ещё какая беда? — Нет-нет, я по другому делу. Но всё-таки зайди ко мне. Ты не сильно занята? — Нет. Ладно, пойдёмте… Гадая, что же понадобилось соседке, я пошла следом за ней в квартиру напротив. Дома у тёти Маши всё так же пахло какими-то специями и вареньем. Приветственно скрипел старый пол, укрытый выцветшим линолеумом. Шуня, полосатая пухленькая котяшка соседки, пулей вылетела из кресла и побежала меня встречать, бодаясь щекастой мордочкой мне в ноги. — Возвращаюсь я, значит, сегодня из магазина, — заговорила соседка, ведя меня из прихожей в кухню, — и вижу, что у подъезда стоит парень с букетом и чей-то номер пытается набрать. Да только не отвечают ему. Мы с ним разговорились, и выяснилось, что он к тебе в квартиру звонил. Я сказала, что ты сейчас на работе и раньше пяти не вернёшься. Тот уже уходить собрался, да только попросил меня тебе букет передать. И действительно — на кухонном столе в старенькой фарфоровой вазе стоял небольшой букет из белых азалий и гортензий, украшенный кленовыми листьями, напоминавшими языки пламени в облачке белёсого дыма. — Букет он мне отдал, а сам убежал куда-то, — продолжала тётя Маша, пока я рассматривала затейливую композицию. — Никак новый ухажёр у тебя? — Да кто его знает… Но тут среди зелёных стебельков я разглядела картонный уголок. Достаю, и — что бы Вы думали?! — это была та самая фотография с моей мамой, сделанная почти тридцать лет назад в Припяти! Сердце гулко бухнуло в груди. Очередной привет из Зоны. Только вот кто передал его?.. Пальцами нащупала небольшие царапины на обратной стороне фотокарточки. Там карандашом небрежным угловатым почерком было написано промокшее «Поставь их на окно, если ждёшь меня». Под надписью виднелись ещё царапины, также напоминавшие слова, но тщательно кем-то стёртые. Почерк был мне знаком. На глаза от переизбытка эмоций выступили слёзы. Он выжил. Он справился! Более того, он сейчас здесь, в Екатеринбурге! Значит, мои слова не ушли в пустоту! — Тёть Маш, спасибо Вам огромное! — кинулась я обнимать соседку. — Спасибо-спасибо-спасибо! — Ах ты ж Господи! — охнула старушка. Шуня у неё за спиной чуть ли не до потолка подпрыгнула от неожиданности. — Тёть Маш, я так рада! Так рада!!! — Так, может, объяснишь почему? — В другой раз как-нибудь. Просто… Мне сейчас просто слов не подобрать… Я такая счастливая… — Понятненько… Может, варенья вместе с букетом возьмёшь? Облепихового. Столько наварила, не знаю, куда девать… — А давайте! Уже за дверью, стоя на лестничной клетке с букетом в одной руке и банкой варенья в другой, я вспомнила, что у меня этого варенья уже до кучи. И половина этих запасов была как раз-таки сформирована из подарков щедрой соседки. Ну и ладно! Зимой авитаминоза можно не бояться! Так, стоп, ко мне ж сейчас гость придёт! Надо ж как-то подготовиться! Хотя б стол накрыть, чтоб было, чем угощать… Стол этот надо будет предварительно вымыть… М-да, ещё и квартиру надо отдраить… Интересно, сколько у меня времени на всё про всё? Полчаса? Час?.. Надо ж ещё букет на окно поставить… Где лучше? На кухне, наверное. Там окно как раз на двор выходит… Сколько там до магазина бежать? А шарлотка из яблок сколько печётся? А чая с кофе достаточно? А у меня кружек лопнувших нет?.. Так, всё, хватит рассусоливать! Включаем режим турбовеника! До магазина слетала, квартиру вылизала, цветы на подоконнике пристроила, шарлотку в духовку поставила… Чтоб ещё такого сделать? Сердце-то как колотится! Под кофейным трипом со мной такого не было! Хоть на ЕКАД беги и там круги нарезай! Пока получалось только по квартире. Отправной точкой всегда было окно, на котором стоял букет. Я всё ждала, что увижу там знакомую фигуру. Но Меченый всё не появлялся. Казалось, во дворе побывал уже весь наш дом, а Паша нигде не промелькнул. Прошло полчаса… Полтора… Два часа… Я всё больше нервничала. Паша ведь оказался в совершенно незнакомом городе. Я сама тут, бывает, плутаю, а приезжему тут вовсе немудрено потеряться. Ещё и непогода. Дождь всё льёт и льёт без конца. Нашёл ли он укрытие или бродит по городу? А раны?! Наверняка же ехать ему было далеко, так ещё и погодка… Вдруг ему стало хуже?! Вдруг Пашу уже в больницу увезли?! Или… или ему так никто и не помог, и он сейчас мёрзнет в каком-нибудь захудалом дворе в Орджоникидзевском? Или его вовсе… Я уже сбилась считать, сколько раз я во двор выбегала Пашу искать. Всё безрезультатно. Начинало смеркаться, а я всё ждала. Чайник уже по третьему кругу кипятила. Шарлотка остыла… Идти уже в городе его искать?.. Нет, тоже не вариант… Блин, что делать, что делать?.. Внезапный стук в окно вывел меня из тревожных мыслей. И вызвал новую их волну — я ж на третьем этаже живу! Кому отбитости хватит на восьмиметровой высоте в окно долбиться?! На ум пришли сюжеты ужастиков, которые меня угораздило прочитать в годы бесстрашной юности. Что, если одна из таких тварей пришла по мою душу?! Так, тут главное в окно не смотреть… Стук повторился. Но следом за ним что-то пролаяло голосом Евгения Леонова: — СОВА!!! ОТКРЫВАЙ!!! МЕДВЕДЬ ПРИШЁЛ!!! Пересилив паранойю, посмотрела в окно. Там, ритмично долбя клювом по стеклопакету, сидела чёрная ворона, своими топорщащимися во все стороны мокрыми перьями напоминавшая старину Горшка. — Карыч! — выдохнула я с облегчением и впустила вымокшего ворона в квартиру. Птиц тут же деловито отряхнулся, обдав меня фонтаном брызг. — Дрррасте! — гаркнул мутант, ухватив меня лапкой за палец в своеобразном подобии рукопожатия. — Вымок весь, бедняжка! — схватив полотенце, я попыталась вытереть им пернатого. Тот долго сопротивлялся, но, видимо, осознав, что отступать он может только в окно под дождь, сдался и разрешил себя обтереть. — Ну вот, другое дело! Простудишься ещё!.. Так, а хозяин твой куда… Он стоял во дворе под тополем, росшим как раз напротив моего окна. И смотрел прямо на меня из-под глубокого капюшона ветровки. Дождевые капли падали ему прямо на лицо, но Паша, казалось, этого не замечал. Поймав на себе мой взгляд, сталкер чуть улыбнулся и помахал рукой. Поверить не могу… Не дав себе опомниться, я напялила кроссовки и выбежала на улицу. Паша к тому времени перешёл дорожку, отделявшую дом от детского сада и поросли тополей, так что, едва вылетев за дверь, я была шустро им поймана и заключена в объятья. — Опять ты куда-то несёшься, сломя голову, — сказал он с лёгким смешком в голосе. Я в это время уткнулась носом ему в плечо. От Пашиной ветровки пахло дождём и палой листвой. Сквозь тонкую ткань разливались волны живого тепла. Но всего этого было всё равно мало, чтоб я хоть причислила эти факты к реальности. Замутнённым от слёз и дождя взором вгляделась в Пашино лицо. Каждая его черта, вплоть до мельчайшего шрамика, морщинки, отдавались чем-то успокаивающим, умиротворяющим в моём сознании. Понемногу, по крупицам, ко мне приходило осознание того, что дорогой мне человек, цел и невредим, стоит прямо сейчас передо мной. И от этого слёзы только пуще бежали из глаз. — Ну чего ты, маленькая? — прошептал Меченый, осторожно большими пальцами проводя по моим щекам, стирая следы слёз. — Вот же он я, живой. Не узнала что ли? — Узнала, — ответила я, улыбнувшись. — Я так волновалась… — Понимаю… Я тоже… — Ты весь промок. Замёрз ещё поди? Пошли давай за мной! Не дожидаясь возражений, я поволокла Пашку за собой в дом. Подъём на мой этаж много времени не занял, так что вскоре мы оказались у меня в квартире. — Будьте как дома, не забывайте, что в гостях! — протараторила я, разуваясь и стряхивая дождевые капли с волос. Те, кстати, уже прилично отросли, только небольшая проплешина на затылке всё-таки осталась. А сами волосы и вовсе цвет поменяли — с мускатного ореха на какой-то пепельно-русый. — Так, обувь можешь оставить здесь. Куртку повесишь сюда, хорошо? Слушай, тебе, может, полотенце принести? — Не, спасибо, — Меч в это время воевал с промокшей ветровкой, упорно не желавшей с него слезать. Из-под неё выглядывала тёмно-синяя водолазка. — Как скажешь. Тогда пошли на кухню. Карыч уже там. — Да я уж понял… Птиц в это время вполне освоился — сидит у меня на столе, печеньку из вазочки стащил и точит себе! Причём, скорее всего, не первую… — Карыч, ну ты совсем оборзел! — наглый ворон тут же, вместе с поедаемой вкусняшкой, был стащен со стола. — Да ладно тебе, пусть грызёт! — вступилась я за ворчащего мутанта. — Ага, лезет тут своим грязным рылом! Сам хрен пойми где ползал! Карыч-таки вырвался и забрался на шкаф, откуда теперь злобно косился на кайфолома-хозяина. — Ладно, мальчики, не ссорьтесь, чай пить будем! Вы ж намёрзлись оба! — Да неплохо бы… Слушай, ты вроде что-то про какой-то айриш говорила? Напомни, что за зверь? — Ах да, точно! Щас, садись пока за стол, мигом сварганю! — Да я просто… — Не-не-не, я своё слово держу! А ты смотри и запоминай! Вдруг сам повторить захочешь? — Хах, ну давай показывай, маэстро! Всё-таки есть в готовке кофе какая-то особая магия. Варишь себе или кому-то ещё кофеёк и ощущаешь себя какой-нибудь чародейкой или друидом, варящим необыкновенное снадобье для магического ритуала… Вот только в этот раз весь волшебный настрой сбивался от ощущения взгляда, направленного мне в спину. То и дело я ловила на себе взгляд Меченого. Спокойный, усталый, но не сказать, что равнодушный. И каждый раз меня будто слегка током от него шибало. Несильно так, но до мозга доставало, так что связь с космосом то и дело обрывалась. Да и затянувшееся молчание начинало действовать на нервы. Нам многое нужно было обсудить, но никто так и не решался начать разговор. Будто между нами снова выросла стена, и от малейшего колебания воздуха она могла обрушиться на наши головы. Бр-р-р… Ладно, начнём с чего-нибудь нейтрального: — Это ты себе для храбрости? — Меченый меня опередил. Я в этот момент как раз доставала из заначки бутылку виски. — Ну, а какой айриш без вискаря? — пожала я плечами, поставив наполненный янтарно-золотистой жидкостью стакан рядом с туркой, чтоб прогреть напиток. — Это ж изобретение ирландцев, а те выпить не дураки. — Оригинально. — Я ж говорила, тебе понравится! — Что ж, начало уже интригует… — Всё увидел? Запоминаешь? — Поди отзеркалю потом. — Очень советую с утра пить, если чувствуешь, что день тяжёлый будет. Виски вливать соразмерно ожидаемости уровня хардкора. Так, надо ж ещё стаканы прогреть… Снова молчание. Только журчание тёплой воды в стаканах. В процессе прогревания тары чуть повернула голову в сторону товарища. Тот снова смотрел на меня, но поняв, что его раскрыли, отвернулся. Похоже, Меч не решался снова что-либо говорить первым. Ходить вокруг да около смысла не было. Значит, черёд за мной. Тем более, что мне самой это интересно: — Где ты был? Мы тебя обыскались. — Что ж… Даже не знаю, с чего и начать… Ладно, расскажу, как запомнил. Но, возможно, мне самому понадобится твоя помощь. Я сам для себя ещё хочу разобраться, как всё было. Поможешь? — Конечно. — Хорошо. Так вот, после того, как меня тварь под Саркофагом вырубила, ничего почти не помню. В отключке вроде долго валялся, да? — Кома… — Аху… В смысле, обалдеть… Как я ТАМ ещё не сдох?.. — Артефакт. Помнишь, у меня с собой был? С его помощью… — Значит, твоих рук дело? — В смысле?! — До этого ещё дойдём. Так, ладно, а после того, как ты использовала арт, что было? — Мы ушли к экологам на «Юпитер». Туда вскоре пришёл и Доктор. Он пытался тебе помочь, но по итогу ты впал в кому, и он не смог тебя из неё вывести. Дегтярь потом запросил вертолёт с Большой Земли, чтоб тебя перевезти… — А ты? — Я и Наёмник улетели ещё раньше. Для тебя пришлось вертушку со специальным оборудованием вызывать. Саша потом рассказывал, что тебя отправили в какой-то госпиталь, откуда тебя уже кто-то забрал. Саша так и не выяснил, кто… — Ага… Ну что, всё вроде бы встаёт на свои места… — Так, у меня тут кофе уже готов… — Отлично. Тут без выпивки не разобраться… — Да где тут?! Весь алкоголь уже выветрился, один запах остался. Знала бы, что до этого дойдёт, больше бы налила… Ну ладно, давай, рассказывай. Поставив два дымящихся стакана на стол, я села напротив Меченого. Тот, задумавшись, уставился на сливочную шапочку на кофе. — Забрали, значит… М-да, они могут… — Кто могут-то? — Я всё вспомнил. Я чуть кофе не подавилась. — Ты имеешь ввиду… — Ко мне вернулась память. Абсолютно вся… Ладно, не вся, но я помню свою жизнь до Зоны. Мою семью, друзей, дом… Я не знаю, как именно был снят блок, но мне теперь не нужно отрубаться, чтоб хоть что-то из воспоминаний выцарапать! Да и с моей бессонницей проблемы закончились! Док был бы доволен — режим теперь соблюдаю! — Круть! Поздравляю! Но червяк сомнений опять начал капать на мозги. Семья… Что под этим подразумевается?.. — Спасибо… Сам до сих пор отойти не могу… — Раз уж ты вспомнил, расскажешь, откуда ты? — Из Беларуси. — Ни себе фига! — Да, представляешь?! Если быть точнее, то из Камарына, это под Гомелем. Посёлок на самой границе с Россией и Украиной. Народу всякого — тьма, наверное, поэтому хорошо аж три языка знаю — русский, украинский да белорусский. Ну, это всё предыстория. Я тогда в институт имени Скорины пробовал поступать. Экзамены сдал, но на бюджет не прошёл. Денег, чтоб моё обучение оплачивать, у семьи моей не было. Тогда мне, как и многим другим таким вот неудачникам, предложили заключить контракт с одним военным формированием. Те обещали помощь с поступлением и даже оплату обучения. Ну, я и согласился. Но меня угораздило отличиться — на стрельбах. — Я почему-то не удивляюсь. — Это да… Меня в детстве шпыняли — заморышем да глистой обзывали. Я мелким тощий да хилый был. Меня это задолбало, я начал руку да глаза тренировать, чтоб, если начнут опять докапываться, камнями закидать. Не зря ж фамилию Стрелецкий ношу! Ну, так вот. Контракт мне предложили продлить. Так вот я и оказался в спецназе. Институт к тому времени закончил, только, на заочке. Но это так было, на всякий пожарный. А до тех пор я служил в спецназе. Не смотри ты так, у меня тогда физуха была нормальная! Это я у «О-Сознания» так отощал! — Ну чего ты? Я вообще об этом не думала! — М-да? Ну ладно… Итак, в две тыщи восьмом году наш отряд отправили в Зону. Подробностей не скажу, поясню только, что из всего нашего отряда в живых остался только я. Определённые обстоятельства заставили меня остаться в Зоне. Сначала я искал человека, из-за которого вся операция пошла по пизде, потом начал собственное расследование… Ну, и таким вот Макаром оказался на ЧАЭС, где мне мозги и прополоскали. На Большой Земле меня начали искать, хотя я пару раз оставлял командованию записки, в которых объяснял, где я и что делаю. Не знаю, доходили ли они или нет… Рацию-то мне расхреначили! Так что после того, как от меня перестали поступать известия, меня пытались искать, но вскоре посчитали погибшим и плюнули на это дело. А там уж меня на Грузовике Смерти откопали. Что дальше было, разъяснять смысла не вижу. Ты и так всё знаешь… А вот после стычек с тварью… — Саша отдал твои жетоны одному человеку, чтоб тот разобрал шифр на них. После этого он потерял тебя из виду. — Ага, депортировали, значит… Потому что очнулся я уже в Беларуси, в госпитале, где-то в конце июня. Мне к тому времени уже протезы вместо рёбер сломанных установили. Вот только арт доставать не решились… — Почему? — Он каким-то дрыном сросся с грудиной. Вернее, сожрал всё, что от неё осталось после удара и вклинился на её место, сросшись с рёбрами и ключицами. Да так прочно, что никакая фреза не берёт! Врачи пытались хоть кусок отпилить — без толку! — Дык он же радиоактивный! — Да с чё хоть? У артефактов, появляющихся в архи-аномалиях, есть одно замечательное свойство — они совершенно безопасны. Непонятно, почему, но факт. «Пружина», «Плёнка», «Пустышка», «Мамины бусы» — от них никакого вреда!.. По крайней мере, из тех, кто их носил, никто потом не жаловался. Видимо, аномалии-матки вырабатывают у них что-то вроде иммунитета к своему воздействию, а в архи-аномалиях их фактор суммируется, так что на выходе получается исключительно полезная вещица. Вот и «Перо» — он же и раны мне залечил, и переломы, и от облучения помог… А сейчас… Можешь дать руку? Я протянула Меченому руку. Тот, осторожно взяв её за запястье, положил мою ладонь себе на плечо. Мне показалось, что я сквозь тонкую ткань держу крупный «Огненный шар», такое от сталкера шло тепло. — Он до сих пор активен, — сказал Паша, увидев мой недоумевающий взгляд. — Какое-то время он даже рос, но месяца два назад перестал. Видимо, решил использовать меня в качестве инкубатора, хех… — И… ты ничего не чувствуешь? — Раньше он иногда начинал как будто разгораться. Было больно, скрывать не буду. Но он, похоже, как-то «допёр», что меня всё-таки беречь надо и «приспособился». Конечно, у меня сейчас на постоянке повышенная температура, но я отлично себя чувствую. Тоже привык… — Но разве его нельзя извлечь? Я не знаю, вдруг он в аномалию решит превратиться или загорится? Ты же… Он… — Не получится. Он вырастил сосуды, которые его питают, и идут они почти от самого сердца. Если попытаться достать арт, откроется сильное кровотечение, ещё и аорта может попасть под раздачу… Так что ходить мне с «Пером» под ребром… — Мне что-то вовсе не смешно… — Мне тоже не очень… Но куда деваться? Будем надеяться, что артефакт не придумает в один прекрасный день меня изжарить… По крайней мере, благодаря ему я хотя бы жив… Но, честно, если б не ты, меня бы здесь не было… Как ты вообще додумалась артефакт мне под дых запихнуть?! — Я… Честно, я сделала это не задумываясь… Просто… что мне оставалось делать? — А тварь? С ней что? — Я и Наёмник с ней разобрались. Я при помощи артефакта разрушила его оболочку, а Степаныч добил его из гранатомёта. — Гляди ты! Пригодилась, зараза! — Это точно… Ну, что ещё расскажешь? — Да что рассказывать… В госпиталь вызвали моего брата, чтоб он меня опознал, пока я в коме лежал. Когда в себя пришёл, со мной командование начало разбираться. Как про все детали операции узнали, отпустили с миром до дальнейших разбирательств. Брат с женой и их двумя девочками квартиру в Гомеле заняли, которую я выкупил. Так что пока живём впятером. К предкам в Камарын ездил, со старыми знакомыми встречался… Да и не только… Хммм?.. — А! Я как очнулся, Карыч сразу затарахтел, только на окно пустил! Он всё это время неподалёку дежурил! Даже палату высмотрел, в которой я лежал. Сказал, где тебя искать. Я у командования отпуск выцепил и сразу к тебе рванул. Здесь, в городе, по пути решил цветов купить, чтоб… ну… не с пустыми руками идти… С листьями, кстати, идея Карыча была. — Кар? — Да-да, про тебя сейчас говорим! Ну куда ты в чашку лезешь?!.. Тебе, кстати, как? Понравился? — Да, очень красивый букет! Спасибо! — Здорово… Ты нашла ведь фотографию? — Да. Но зачем ты её привёз? — Когда мне вещи вернули, нашёл её среди остального барахла. Там Найм написал, что это твоя мама, так что вот, решил вернуть… Я её в Припяти нашёл, когда… мы с мужиками на ЧАЭС собирались идти… после Чернобыля… Я на разведку пошёл, вот и откопал где-то… Что-то было у вас двоих общее, вот и… решил взять… — Спасибо, что привёз. У мамы с тех времён почти ничего не осталось. А эта фотография будет напоминать ей о доме… Она уехала после Аварии вместе с моим отцом. — Интересно… Вот как бывает — на Урале живут потомки ликвидаторов! — М-да, всякое случается… Может, я поэтому с мутациями и родилась… — Мутациями? — А как по-твоему у меня в шкуре всякий радиоактивный мусор задерживается, чтоб до внутренностей не добраться?! Да и опухоль в мозгу, которая позволяет с Зоной ментально связываться и в аномалиях не отображаться, не у каждого небось появляется?! Вот такие пирожки с котятами… Да не дрейфь ты, Карыч, это шарлотка! Она с яблоками! Так, а что это мы сидим, ничего не едим?! Зря я что ли сегодня на кухне хозяйничала?! Щас, погоди, нож достану… И я смылась к столу за чистым ножом. Про себя отметила, что Меч так и не притронулся к своему кофе. — У тебя кофе сейчас остынет, — подсказала я ему, нарезая успевший остыть пирог. — Блин, а я уже и забыл! Заболтала меня тут! — Но-но, ты больше меня трещал! — Ты с ножиком-то поосторожнее! Кстати, а «Гюрза» где? — Отдала отцу. Тот часто в экспедиции ходит да туризмом занимается, так что с ножами обращаться научен. У него-то нож всегда в ходу будет. Не то, что у меня пылиться. — Клык бы одобрил… Думаю, он был бы тебе благодарен, что ты его сберегла. — Да, мы с ним уже рассчитались… — Что?! — Что? — Ты про что сейчас?! — А… Ну, это долгая история… — Я думал, мы тут для этого и собрались. — Угу… ну да… Ты кофе-то пей, а то Карыч у тебя его скоро отберёт! — Перетопчется… Слушай, а ведь и правда вкусный!.. Птиц, ну-ка не лезь!.. Ну, так что там с Клыком? — Это было уже после Чернобыля. Как выяснилось, Зоне была нужна моя тушка, чтоб с её помощью разорвать Голоса. А мне очень хотелось жить… Тут меня и выручил Клык. У меня было его кольцо, так что он попросил меня отдать его жене. Знаешь, в качестве стимула для возвращения в мир живых? Нет? Такое с Чёрным сталкером было. Ну, с Рэдом Шуховым. — А-а-а, точно! Его же под Саркофагом замуровали, а он вылез, чтобы отомстить. Только несколько человек, которых он хотел убить, сбежали на Большую Землю, где он их достать не может. Так и мается… А ты… — Моё тело было цело, так что я в него и вернулась. А Зону из него потом Голос выдернул. Кольцо я вернула, так что теперь могу спать спокойно. Так вот меня Клык в очередной раз выручил. Пусть косвенно, но всё же… — М-да, хороший был мужик… Даже после смерти выручает… — Скучаешь по ним? — Конечно. Теперь, как всё вспомнил, пуще того… Так подставил их обоих… — Почему? — Мы ж вместе к Центру Зоны пробивались. Кровью обливались! А по итогу… Только зря их погубил… — Ты всё правильно сделал. — Что?! — Ты освободил Её. «О-Сознание», сами того не понимая, удерживали Пробой в ноосферу. Поэтому Зона и расширялась. А ты этот Пробой закрыл. И теперь Зона исцеляется. Медленно, но верно. Рано или поздно на том месте, где когда-то Она была, зазеленеют луга и вырастут большие и сильные деревья… Может, мы этого и не увидим, но когда-нибудь… — Таня… Меченый смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Руки его мелко-мелко дрожали (хорошо хоть кофе допил!). — Ты… ты же не… это правда? Откуда ты это узнала? — Она сама так сказала. Зря я что ли… Но договорить мне не дали — я едва успела уловить глазом тот краткий миг, когда Паша улыбнулся, будто ангела увидел, как тут же оказалась в его объятьях. — Все эти годы… — шептал он дрожащим голосом. — Господи, всё это время я думал, что всё зря… Столько лет… Таня, ты не поверишь, насколько важно мне было это услышать… узнать… спасибо… Честно, не помню я Меченого таким счастливым. Всё время такой полусерьёзный-полузадолбавшийся, а сейчас прям весь светится… Что ж… Заслужил… Радость эту мне с товарищем не дал разделить мелкий чертёнок на плече. Да, именно это ты и хотел услышать. Неважно, от кого. Просто тут я подвернулась, зоновская чревовещательная кукла. И это всё, что ты хотел услышать, чтоб успокоить свою жестокую совесть. Всё, гештальт закрыт! У тебя же своя семья есть. Ждали тебя столько лет… Жена, небось, есть. Или невеста хотя бы. А тут я. А кто я? Соплячка, которой маргарину не хватит заткнуть свою совесть и заставить тебя снова всё забыть и остаться со мной. Хватит с тебя всякого дерьма… Теперь мне всякий хлам разбирать… — Тань, ты… ты чего, плачешь что ли? — Паша за подбородок поднял мою мордашку. — Нет-нет! — я рванула к раковине, чтоб смыть слёзы. Вот сейчас вообще они не вовремя! Ещё не хватало тут расклеиться! Но слёзы всё продолжали и продолжали бежать, словно пытаясь вымыть скопившуюся в глотке горечь. Всё, мы с Меченым всё выяснили, что дальше?! Что нас вместе держит?! Любовь?! У него уже точно есть другая из прежней, дозоновской жизни! Я тут вообще не в кассу! Зона? Сталкерство?! Да пошло оно! Не пойду я ни в какую Зону! Хватит с меня! Вся жизнь под откос из-за Неё, сволочи! Меченый тихо подошёл ко мне сзади, положив руку на плечо. Жар от «Пера» неспешно обволакивал всё вокруг него тёплым облаком. — Карыч передал мне, что ты говорила, пока я был в коме, — тихо сказал он, выключив уже впустую льющуюся воду. — Каждое слово. — Значит, ты в курсе? — всхлипнула я, отворачиваясь. — Да. Ты из-за этого так убиваешься? — Нет! Просто… Слушай, у тебя же и до Зоны кто-то был! Тебя там, в Гомеле или где-то ещё, ждала… не знаю, кем она там была… Я… я-я не хочу… чтоб из-за меня… — Что из-за тебя? Развёлся? Ушёл от неё? — У… угу… — Ох, Таня, ну ты и артистка… Да развернись ты уже Бога ради! Нет у меня никого! Думаешь, я зря по памятным местам ездил?! Я долги свои разбирал, которые накопились! Так что я теперь свободен и никому ничем не обязан. По крайней мере, дома… А ты… Ты спасла меня, Тань. Сама того не осознавая. Ещё до ЧАЭС. Там, на Кордоне, когда мы только встретились. Только благодаря тебе я не сошёл с ума от воспоминаний и страхов, что меня преследовали все эти годы. Ты… Ты не представляешь, насколько ты мне дорога… И тебя я ни на что не променяю. — Я… я люблю тебя, Паш… — А я тебя. Как дальше жить будем? Повисла неловкая пауза. В какой-то её момент я не выдержала и расхохоталась, настолько абсурдной мне показалась ситуация. Паша следом. Меня отпустило первой. Дождавшись стихания приступа смеха, я обняла Меченого, прижавшись щекой к его щеке, колючей после долгой дороги. Руки сталкера легли мне на талию и плечи. — Ну вот ты уже и не плачешь, — прошептал он, едва заметно чмокнув меня в висок. — Заметь, это всё из-за тебя, — протянула я. — Хех, ну да… Ну я уж постараюсь, чтоб я больше не был причиной твоих слёз. Хотя бы по своей воле. — Обещаешь? — Обещаю… Тань? — М? — Ты позволишь? Никогда прежде я не видела его лица так близко. Казалось, в отражении карих глаз Меченого я могла увидеть две маленькие копии себя. Дыхание Паши грело кожу. По спине в предчувствии чего-то приятного забегали мурашки. Небрежным, но плавным движением Меченый смахнул набок мою чёлку. Я чуть приблизилась к нему, немного наклонив голову. А уже через секунду почувствовала, как его обветренные сухие, но такие тёплые губы коснулись моих. Товарищи, это победа! Вся эта суматоха в Зоне и после того стоила! И больше мне ничего не надо…***
— Всего неделя? — Угу… И три дня уже прошло. Подоконник в гостиной у меня был устроен так, что его можно было использовать как место для сидения — широкий, с подушками по краям, да ещё и на город можно посмотреть. Как раз на нём мы и сидели сейчас с Пашей, болтая о разном и горланя песни под гитару. Конечно, пела в основном я, а Меч изредка несмело подпевал, если знал слова. Слух у него определённо есть, да и тембр приятный, только практики в вокале не хватает. Ну, это я так, про себя отметила. Дождь закончился, и тучи начали расходиться, обнажая тёмное небо с неспешно проклюнувшимися звёздами. — Я долго не мог договориться с командованием, чтоб мне дали отпуск, а потом искал подходящий поезд. Ещё и пересадки эти… Легче в Зону через Барьер пробраться, ей-Богу! — Кошмар… Значит, завтра уедешь? — Угу. Билет уже купил… — На сколько? — На два часа. — Так рано? — Ага… Ещё и идёт какими-то пикулями… — Я провожу тебя, хорошо? — Давай. Тут вроде недалеко идти. — Ты из-за ноги моей беспокоишься? Всё в порядке, такую прогулку осилю… Слушай, ты же ни в какой гостинице не останавливался? А то вон, рюкзак у тебя. — Не, сразу тебя пошёл искать. Думал, вечером какую-нибудь ночлёжку найти… — Может, у меня на ночь останешься? Зачем тебе по темноте куда-то идти? — Интересное предложение… — А днём я тебе город покажу. На Плотинку свожу… Там, знаешь, как красиво? Особенно осенью. Вроде, и погоду хорошую на завтра обещают. — Знаешь, а давай! А то по городу походил и так толком ничего и не высмотрел… Красиво у вас тут… А мы вдвоём у тебя уместимся? — А чего нет-то? Ты здесь в гостиной будешь, на диване. Он удобный, да и разложить его можно. Карыч тоже где-нибудь пристроится… Хотя, похоже, уже устроился. Я кивнула на ворона, прикорнувшего на грифе стоявшей рядом гитары. Птиц, стоило мне отставить инструмент, сразу же его облюбовал, да так на нëм и уснул, бормоча про себя припевы песен «Би-2». — Но только с условием… — Замётано… Не смотри так, я знаю, о чём ты подумала. При других обстоятельствах, может… Извини, мысли вслух. Да и я сейчас не в той форме… Чуть поморщившись, Меченый потёр грубые шрамы на шее, оставшиеся после ожогов. Если уж на периферии раны такие рубцы остались, то страшно представить, что творится в очаге поражения… — Очень больно? — Ворот просто о рану трётся, неудобно. Но вот плечо болеть начинает, если на него надавить. Врачи сказали, что-то с нервами. Надо будет на электрофорез записаться. Может, поможет… И в груди иногда будто стреляет… — Бедолага… — Да ладно. Подумаешь, парой шрамов больше. У меня их и так… Мне ли об этом переживать… А на тебя не косятся? Ты всё-таки девушка хрупкая. А тут такие шрамы… — Косятся, конечно, но мне плевать. — А родня? — По сравнению с тем, что я незнамо где пропадала, шрамы — это вообще фигня… А твои? — Ну… Это отдельная история. Как-нибудь в другой раз расскажу. Ты вон уже носом клюёшь. — Да нифига подобного! А хотя… час-то уже реально поздний… — Тебе на работу завтра? — Не, у меня выходной. — Ну и отлично. Хотя режим всё-таки сбивать нежелательно. — Один-то раз можно! Ты из-за Доктора что ли такой правильный? Режим, спать пора… Хотя нет, сам неделю можешь носиться как в жопу укушенный! — Ой, ну тебя! — Хаххахахаха! Разбуженный Карыч настороженно завертел взъерошенной головой. — Да спи ты дальше, нисколько не жалко! — я успокаивающе погладила ворона. Тот, потянувшись, вернулся к исходному состоянию и снова вырубился. — Ну, так что, расскажешь? — Давай. В общем, дело было так…***
Чуть рассвело, мы уже оба были на ногах. Погода даже не шептала, а орала, чтоб мы шли на улицу и наслаждались тёплым и солнечным деньком, число коих в ближайшие недели должно было существенно сократиться. Так что после небольшого завтрака я повела Пашу в тур по родному городу. Показывала самые интересные места на районе и в его окрестностях — Плотинку, Храм на Крови, Чёрный тюльпан, корпус моего вуза на проспекте Ленина, театр оперы и балета и Харитоновский сад. Там Карыч развлекал себя тем, что нырял в собранные санитарами кучи листьев и раскидывал их во все стороны. А на пруду нам пришлось спасать его от уток, которые решили отомстить ему за какую-то вчерашнюю обиду — Меч вместе с ним тут вчера проходили, и птиц что-то учудил. Вот егоза, весь в хозяина! В общем, находились, наболтались, впечатлений поднабрались. Я бы и весь город вот так обошла с такой приятной компанией, но время как-то незаметно подобралось к часу дня… Пришлось бежать на вокзал… Там, как водится, было не продохнуть. Все куда-то спешили, торопились, бранились меж собой… И только мы двое, как пришли сюда, так и не проронили ни слова, притом что в городе молчание между нами не устанавливалось ни на минуту. На перроне было ветрено. Ещё и тучи понабежали, отчего стало вовсе неуютно. Того и гляди, дождь опять ливанёт. Паша, как настоящий джентльмен, закрывал меня от ветра. Да и тепло от «Пера феникса» успешно нейтрализовало холод северного ветра. И всё равно мне было неуютно. Громкоговорители прогнусавили, что объявляется посадка на поезд «Сургут — Москва», идущий через Екатеринбург. На нём-то Паша и должен был уехать из города… — Тебе пора идти, — пробормотала я, глядя на спешащих занять свои места пассажиров. — Угу, — вздохнул Меченый. — Я у тебя дома свои контакты оставил. Почта, номер телефона, все дела… На всякий случай ещё и номер брата оставил. Пётр Константинович звать. — Поняла… — Тань, ну чего ты? Выше нос! — Ты ж даже дня со мной не пробыл, а уже уезжаешь… — Я тоже не хочу расставаться… Но придётся. Мне голову отвертят, если в назначенное время не появлюсь в штабе… Послушай, Тань, мы с тобой ещё обязательно встретимся. Неважно, где и когда, но встретимся. — И тогда уже не расстанемся, правда ведь? — Конечно. — Хорошо… По крайней мере, я теперь буду знать, что с тобой всё хорошо, что ты жив и здоров. И что я смогу тебя найти. — Ну, надеюсь, до этого не дойдёт… В смысле, что ты будешь бегать и меня искать, как Шерлок Холмс. Сам найдусь, надо будет… Побереги себя, хорошо? И пиши-звони обязательно. — И ты тоже. — Вот и договорились… Ну, дай хоть я тебя поцелую напоследок… Разошлись мы уже под сердитые окрики проводницы. Я осталась стоять на перроне, открытая всем ветрам, а Паша рванул к вагону. Уже когда поезд тронулся, он появился в одном из окон и помахал мне рукой. Карыч оседлал вагон сразу над тем окошком. Я пробежала не меньше сотни метров прежде, чем поезд разогнался до максимума, и Меченый пропал из моего поля зрения. Долго я ещё провожала уходящий состав взглядом. Даже когда он пропал из виду, продолжала стоять, незнамо, на что надеясь. На то, что поезд остановится, и Паша ко мне вернётся, плюнув на суровое начальство? Размечталась… Вот так вот и кончается сказка — ветер, мелкий дождь, брань торопыг и нытьё голеностопа… Нет, недолго продлится наша разлука. Я уверена. Очень скоро мы встретимся. Ведь самое страшное и болезненное мы уже оставили позади. Значит, дальше нас ждут лучшие дни…***
Выдержка из переписки Привет. Прости, что долго не писал. Дел было по самые гланды. Да и сейчас не меньше. Меня восстановили в звании. Само собой, не без последствий, так что в ближайшее время буду очень занят. Ты ещё не в Брянске, нет? Меня тут в Зону отправили, представляешь? Так что можешь найти меня у Доктора. Если всё-таки решишь приехать, возьми побольше тёплых вещей, сейчас в Зоне холодно. Ну, наверное, и всё, что я хотел сказать. Береги себя, мышонок Ну что, пакуем чемоданы?!
