Антипригарное покрытие

      Лучи солнца пробивались сквозь оконное стекло и согревали моё сонное лицо. Я скинула одеяло и перевернулась на бок, чтобы ещё немножко поспать. Сквозь сон в голову приходили странные образы полевых цветов. Яркие лепестки сливались в калейдоскоп, создавая всевозможные узоры.       — Открывай эту чёртову дверь!       Я вскочила с кровати и не сразу поняла, откуда доносится звук. В дверь моего купе колотил какой-то мужчина.       — Открой мне! Открой! — его слова просачивались через дверную щель и, отскакивая от стен, больно впивались в моё тело.       Сердце билось настолько сильно, что я слышала его стук в ушах. Я быстро осмотрела комнату на наличие предметов, которыми можно обороняться, и схватила ключи, висящие на крючке возле окна. Думала было спрятаться под кроватью, но места для меня там не оказалось. В ту секунду я пожалела о том, что я не ребёнок ростом в сто сантиметров.       — Я сейчас вышибу твою хлипкую дверь к чёртовой матери, если ты мне не откроешь!       Пошатнувшись назад от его внезапного крика, я споткнулась ногой о балку, лежащую у основания кровати, и, потеряв равновесие, присела на стол. В мыслях было два слова — мне конец.       Дверной замок не выдержал его ударов, и дверь с грохотом распахнулась. Она отскочила от края кровати и мягко ударила мужчину, стоявшего в проходе. Передо мной находился высокий худощавый человек. Его щеки впали во внутрь, а на шее виднелись бурые гематомы. Таких людей я встречала на помойках, но они умирали от голода — этот же едет на поезде в Столицу. Кто он? Если наемный убийца, то какой смысл убивать именно меня?       — Вот видишь, малышка, из-за твоего поведения мне пришлось нанести ущерб государству. Ты ведь знаешь, как сложно сейчас живётся простому народу. Я просто хотел попросить помощи. А ты мне не открыла.       Он подбежал ко мне и попытался ударить по лицу. Я увернулась от летящей руки и воткнула ключ в его плечо. Он заорал, но казалось, будто причиной этому стала вовсе не боль. Попытавшись проскочить к двери сбоку от него, я натолкнулась на балку противоположной кровати и сильно ушибла пальцы, но устояла на ногах и выбежала в коридор. Он последовал за мной и, схватив меня за плечо, притянул к себе. Не успела я сделать и шага, как он обхватил мою шею и поднял над землей. Держась за его руку, я брыкалась и била ногами по его животу, но это больше походило на предсмертные судороги подстреленного зверя.       — Тебя не учили в детстве хорошим манерам, да? Отдай мне то, что украла и я тебя не трону. Отдай мне мою чертову дозу.       Позвать на помощь не было сил, я не могла даже вздохнуть. Такое ощущение, будто моя шея стянулась в трубочку для коктейля и через неё не проходил воздух. Голову, казалось, разрывало на части. Перед глазами поплыли белые пятна.       — Пусти её! — послышался громкий голос из другого конца коридора. Мужчина, державший меня, с удивлением посмотрел в ту сторону, откуда исходил звук. Увидев Оскара, он сразу отпустил меня, и я больно упала на пол.       — Держи, — сказал Оскар, кидая маленький мешочек ему в руки. — Прости меня, Эвен.       Белые пятна снова заполонили мое сознание. Последним, что я увидела, был кружащийся во все стороны мир.       Открыв глаза, я почувствовала дикую боль в пальцах правой ноги. — Жуткий денек, да?       Оскар сидел на соседней кровати и пристально смотрел в мои глаза. Красный тоскливый закат, изо всех сил стремящийся пройти сквозь плотный слой смога, мягко освещал половину его лица. Взгляд не выражал никаких эмоций, но нижняя губа была прикусана. Ещё когда мы были вместе, я заметила эту его привычку. Он делает так, если думает о чем-то серьёзном или пытается сосредоточиться. — Да! — вскрикнула я, будто пытаясь вынуть его разум из другой реальности.       Он вздрогнул, но продолжил молчать. Вопросы пытались убежать из моего рта и я никак не могла вернуть их обратно.       — Оскар, что ты дал тому психу?       — Я дал ему то, в чем он больше всего нуждался. Разве в этом есть разница?       — Да.       — Нет, Эвен. Разницы нет.       — Это наркотики? Где ты их достал?       — Я нашел их в ящике своего купе, — жестом он показал на то самое место, и прибавил, — Наверное, кто-то украл их у него и спрятал там. Не спрашивай, я не знаю зачем.       — Это все так…       — Эвен, и еще, — перебил меня Оскар, — Я собрал твои вещи. Поезд прибудет в Столицу ночью, думал, тебе будет приятно, если я немного помогу тебе.       Ничего не ответив, я молчала и смотрела ему в глаза. В голове не было ни одной мысли, присутствовала только боль в виске.       Вскоре поезд гудком оповестил о своем прибытие на станцию. Оскар помог мне подняться и повел к выходу. Там мы встретили друзей, которые очевидно, ни о чем не догадывались. Они спросили только где мы были весь день и удивились, почему не зашли к ним. Хотелось сказать Оскару спасибо. Хорошо, что он ничего не рассказал, не хватало только, чтобы меня жалели.       На улице было пронзительно холодно — ледяной ветер иглами впивался в щеки и больно обжигал кожу. Я очень боялась наткнуться на того наркомана, который чуть не задушил меня утром, но его нигде не было видно. На вокзале нас встретил не особо приветливый персонал. Они сравнили отпечатки пальцев и проводили нас до входа в город — больших железных ворот, обвешанных разноцветными платочками. Зачем они нужны, никто не понял, но выглядело это довольно мрачно.       Город на первый взгляд показался совсем пустым, но чем дольше мы по нему шли, тем больше встречали забытых. Они сидели на холодной земле без ботинок и одежды, цеплялись за нас руками и молили о помощи. На протяжении четырёх лет я думала, что в Столице люди живут хорошо. Надеялась, что помнящие выполнили свои обещания и обеспечили безбедное существование простому народу, но здесь ещё хуже, чем в наших городах. Как они могут смотреть в глаза умирающим, пока сами кушают пять раз в день и носят по золотому украшению на каждой части тела.       Мы не могли им помочь. Их было слишком много. Не только взрослые женщины и мужчины, но ещё старики и дети. Смотреть на это было невыносимо. Грязными руками они отнимали друг у друга куски еды и убегали в темноту. Страх настолько сковал меня, что я начала дрожать. Оскар взял меня за руку, и мы ускорили шаг. Его слова проходили мимо меня, внимание было приковано к женским крикам и плачу детей. Хотелось сбежать из этого места как можно быстрее и сразу же все забыть.       Вдруг раздался приглушенный звук удара. Я резко обернулась и увидела, как Гауст схватил забытого и повалил на землю. Ударив его несколько раз, он посмотрел в нашу сторону. В свете луны на его голове засияла мокрая кровавая рана. Не успев опомниться и понять, что конкретно произошло, из-за деревьев выбежали ещё несколько забытых. В их руках были осколки и куски тонких труб. Мы стояли посередине небольшого сквера, окруженного лесной посадкой. Спрятаться было негде, убежать я бы тоже не смогла, ведь они окружили нас со всех сторон. Я вспомнила про ключи, которые сегодня оказались воткнутыми в плечо наркомана, но проверив карманы, нашла только пару конфет. Сердце пропустило один удар — прямо в мою сторону направлялся один из забытых. Я смотрела, как он бежит и ничего не могла сделать. Тело будто меня не слушалось. Он убьет меня. Ударит трубой по голове, и я так и останусь лежать здесь.       — Эвен, мать твою! — Оскар оттолкнул меня в сторону и я больно упала на землю.       Он ударил забытого в живот и подал мне руку. «Нам надо бежать!» — пронеслось у меня в мыслях.       — Нам надо бежать! — уже вслух крикнула я, поднимаясь на ноги.       Мы побежали вперед. Гауст, расправившись с забытым, последовал за нами, но Вайлер нигде не было видно.       — Надо вернуться за Вайл, — голос Эммы дрожал, но Оскар в ту же секунду изменил направление и помчался назад в темноту.       Прокричав его имя, я на секунду остановила Оскара. Обернувшись, он посмотрел мне в глаза, и побежал дальше. Сердце сжалось. Не он должен был её спасать.       — Гауст, догони его! — я сорвалась на крик.       Он не обратил на меня внимание и побежал дальше. Несколько минут я стояла неподвижно и решала, что делать. Сердце бешено билось, но разум убеждал бежать с остальными. Будто бы две стороны меня вступили в противостояние. Одна говорила, что я не могу оставить этого человека, ведь он бы сделал все, чтобы спасти меня. Вторая твердила, что если я побегу за ним, то вовсе не вернусь. В голове проносились счастливые воспоминания, связанные с Оскаром, а затем ужасные представления о мучительной смерти.       Я села на землю и, обхватив руками колени, начала рыдать. В тот момент мне было все равно на безумных забытых, на то, что сейчас ночь и что от Вайлер с Оскаром ни осталось и следа. Была важна только моя беспомощность. Меня настолько сильно захватила ненависть к самой себе, что я начала раз за разом ударять руками о влажную землю. Слезы градом текли по моим щекам, и я слышала, как они оглушающе падают вниз. Не знаю, сколько времени прошло прежде чем меня кто-то остановил.       — Эвен, вставай… пожалуйста, ради меня… сможешь идти сама… я её понесу, — звучали отрывки чьих-то слов в моей голове. Слова не собирались в единое предложение и я никак не могла понять их смысл. Только потом я осознала — это был Оскар. Он взял меня на руки и потащил в сторону огоньков, мигающих тёплым светом. Сквозь пелену я видела незнакомые лица, они печально смотрели на меня. Вдруг заиграла музыка и, будто проснувшись после страшного сна, я стала с жадностью глотать воздух. Оскар положил меня на мягкое кресло, обитое каким-то мехом.       — Спасибо.       Он лишь пожал плечами и томно выдохнул.       — Сейчас мы в отеле. Я нашёл Вайл, с ней все хорошо. Гауст и Эмма тоже в порядке. Ты морально истощена. Не знаю точно, что с тобой случилось… В любом случае, надо хорошо отдохнуть.       Оскар потянулся поцеловать меня в лоб, но в паре сантиметров от влажной кожи остановился, затем отстранился и вышел. Спать не хотелось абсолютно. Я встала и осмотрела глазами комнату. Красивая ретро мебель в красных оттенках, ковер в виде шкуры медведя, приятный тусклый свет и огромные королевские шторы. Особое внимание привлек предмет, стоящий на столе у зеркала. Он представлял собой чемоданчик, внутри которого находился черный диск с красным кружком посередине. К диску подходило устройство, на конце которого была игла, а из бокового кармашка чемодана торчала ручка. Я взялась за нее и начала вертеть, как вдруг заиграла музыка! Ноты собирались вместе и создавали чарующую мелодию. Женщина пела, что она сошла сошла с ума. От любви. Пританцовывая, я осмотрела ящики комода и нашла гребешок. Чтобы расчесать волосы потребовалось немалых усилий, но результат того стоил. Вскоре песня закончилась, и настроение поднялось до небывалых высот. Я вышла в коридор и увидела Эмму.       — Эвен, умоляю, прости меня. Мы с Гаустом были настолько напуганы и сосредоточенны на побеге, что совсем забыли о тебе. Мне ужасно стыдно, что мне сделать, чтобы загладить вину?       — Ничего, все хорошо. Ответь лучше, где мы?       — Оскар привел нас в отель, сказал, тут безопасно и можно переночевать.       — Сколько денег стоит одна ночь? У меня не так много в запасе.       — Он сказал, что тут работают его друзья и мы сможем пожить бесплатно. Правда здорово? — она радостно улыбнулась.       — Да.       — Завтра днем будет бал. Хотя получается, что уже сегодня, раз сейчас раннее утро. Хочешь пойти? Я куплю тебе красивое платье в знак примирения.       — О чем ты? Нам нужно купить лекарства, я приехала сюда не для того, чтобы танцевать и ходить по магазинам одежды.        Ее безмятежность и глупость вселили в меня чувство искренней злобы и раздражения. Какой еще бал?! По городу ходят забытые и так и думают, как бы нас поскорей убить, а она хочет танцевать. Ну да, сначала потанцуем, а потом пойдем и радостно умрем все вместе под красивую музыку да при параде. Я уже хотела высказать ей все это, как мое желание прервал Оскар.       — Мы отправимся в путь на рассвете следующего дня.       Я даже не заметила, как он смог подойти к нам так близко.       — Всем следует отдохнуть и перевести дух в спокойной и мирной обстановке. К тому же забытые ночью украли у нас часть провианта. Я куплю все необходимое и вернусь к началу бала. И еще, я попросил друзей, держащих этот отель, приставить двух охранников, когда вы пойдете в город. Как мы уже убедились — здесь опасно.       Он попрощался с нами и спустился вниз по лестнице, застеленной красными коврами. Пару секунд Эмма с улыбкой смотрела мне в глаза, а потом сказала, что очень устала и пойдет спать. Задерживать ее я не стала и поспешила вернуться в свою комнату, чтобы проспать до самого обеда.