Ice Storm

- Сверчок нашёл своего друга, и вместе они спасли Луну. Джошуа с упоением, нехарактерным для ребенка, который только что пережил подобный стресс, рассказывал про сюжет последнего просмотренного мультика. Уилл крепко держал его, испытывая благоговейный страх. Такой, который, вероятно, испытывает верующий, чей жизненный путь заканчивается у гигантских врат, но неизвестно, что там, за ними. Куда идти. Стоит ли идти вообще. Когда Уиллу было пять, он впервые попал на проповедь. Но слушал невнимательно. Он был увлеченным ребенком, чьё внимание, тем не менее, дорогого стоило. Монотонная речь растворилась в тумане благовоний, и люди открывали рты в едва слышном шепоте, повторяя слова из молитвы, а Уилл всё силился пересчитать свечи. Одна-вторая-третья-десятая. В свои пять мальчишка уже мог досчитать до ста, и ему жутко хотелось знать - больше ли ста здесь? Но каждый раз, стоило ему добраться до двадцати или даже до тридцати (абсолютный рекорд), пламя одной из свечей обязательно начинало дрожать, сбивая со счёта. И вот, когда он уже сдался, и был готов впустить в свою голову монотонный голос... Что есть Рай? Это спрашивал проповедник. Что есть Рай для вас? Не то ли место, где души ваших близких упокоенны и счастливы? Не то ли место, где Всевышний открыт для вас, а вы открыты для него сердцем и духом? Не то. Вот что тогда подумал пятилетний Уилл. Не то. Рай - это место, где много фруктов, где мама готовит индейку каждый день, а не только в последний день месяца, где можно лопать варенье после девяти и не быть наказанным, где можно рыбачить с папой, даже если нужно в школу, где есть большой лохматый пёс и карусели. Особенно в детстве Уилл любил карусели, и ему даже было странно, что с возрастом его вестибулярный аппарат так непростительно стал подводить. Что есть Рай? Уилл спрашивал себя об этом сейчас. Смотрел на Джошуа, который увлеченно продолжал свой бесконечный монолог о мультиках, смотрел на Ганнибала, который твердой рукой вёл машину, не выдавая страха ни единым мускулом своего лица, и не мог найти однозначного ответа. В этом сюрреалистичном, чужом мире, где небо стало алым, на заднем сиденье по соседству растянулся толстый полицейский, убаюканный шуршанием шин по асфальту, где всё, кажется, встало с ног на голову, что здесь можно было считать Раем? Что будет, когда они приедут, наконец, к своим заветным вратам? Куда им идти дальше? Уилл был уверен. Они умерли. Умерли давно, возможно, ещё в аварии у дерева. И сейчас их души просто ищут выход. Он хотел обсудить это с Ганнибалом, мысль мучительным зудом сверлила его сознание, погружая в болезненные воспоминания о кабинете Лектера. Каким далеким и фантастическим казался он сейчас - комната, парящая в чертогах памяти. Запах дорогой кожи, дерева и коньяка. Приятное ощущение, посещающее тебя, когда наступаешь на ковер в центре. Знакомая кушетка. Миллиарды книг, глядщие на тебя разноцветными корешками. Шуршание бумаг. Вкрадчивый голос доктора, который шевелит угли внутри. Что есть Рай? Уилл никогда не думал, что будет так часто и так упрямо обращаться к воспоминанию о себе пятилетнем, считающем свечи в церкви. Сколько их было там на самом деле? Он закрыл глаза, хмурясь, чтобы представить наверняка. Он считал вновь, и как тогда, в детстве, сбивался со счета. *** Грэм проснулся от чувства, что движение прекратилось. За окном потемнело. Машина стояла на месте. Джошуа и Митчелл - оба крепко спали, прижавшись друг к другу, словно птенцы в гнезде. Уилл чувствовал тепло, исходившее от их тел. Водительское место пустовало. Едва слышно, чтобы не нарушить сложившуюся идиллию, профайлер выскользнул на улицу, почувствовав, как легкие расцвели от свежести, и осторожно прикрыл дверь с едва слышным щелчком. Ганнибал сидел на асфальте прямо перед машиной, оперевшись локтями на колени. Его точеный силуэт был выхвачен светом фар. Уилл знал, что каким бы тихим он ни был, Лектер уже услышал его. Но не подавал виду. По-кошачьи тихими шагами Уилл подошёл и присел рядом. Какое-то время они провели в комфортной тишине, наслаждаясь возможностью дышать не освежителем воздуха из полицейской машины, а чем-то более естественным нутру, природным. Грэм наблюдал, как доктор переплетает пальцы рук, словно решая непосильную головоломку, перебирая варианты. - Мы, может быть, умерли. Уилл нарушил тишину. Он готовился к тому, чтобы сказать это без страха. И страх так и не тронул его голос. - Может быть, - Ганнибал пожал плечами, негромко хмыкнув, - удар во время аварии был сильным. - Тогда это лимб. Мы в комнате ожидания. Из них двоих только один был талантливым психиатром, но Уиллу не требовалось специального образования, чтобы уверенно судить - сидящий рядом человек был разбит вдребезги, как сам Грэм когда-то. Неопределенность. Бестолковая неопределенность - вот что страшит по-настоящему сильных личностей. Уиллу нравилось жить в постоянной энтропии, швырять джинсы в дальний конец комнаты и даже не слышать, приземлились ли они, или же были поглощены брешью в пространстве. Доктор Лектер имел количество вешалок, строго соответствовавшее числу костюмов, знал по меньшей мере одиннадцать способов сложить сорочку так, чтобы она не выглядела мятой, и ни разу за несколько десятилетий не позволил себе загромождать спинку стула одеждой. И Уиллу не нужно было быть Аристотелем или выпускником лучшего из вузов, готовящих мозгоправов, не нужно было часами препарировать трупы, отделяя тонкие нити нервов от сосудов, чтобы с точностью сказать, что именно нужно сделать, какого механизма коснуться, чтобы этот титан спокойствия смог идти дальше. - Если это лимб, то, как видишь, наши души оказались невостребованными, - Лектер смотрел куда-то вперёд. - Или ещё не наше время. - Или погиб кто-то один. - Что? Грэм осекся от этой мысли. Последняя фраза будто оставила глубокий порез на его покрытой щетиной щеке. - Погибнуть мог кто-то один. И тогда - это отголоски его подсознания. Последние искры. Тишина придавила Уилла к земле неподъемной ношей. На секунду у него меж ребер противно заныло от попытки осознать сказанное. - И как же нам узнать, кто именно жив? - Полагаю, что ты. Ганнибал отрезал это со странным придыханием в голосе. Уиллу потребовалось время, чтобы осознать сказанное. - Это потому что... Грэм оглянулся на машину, представив её, какой она была пару часов назад. Доктор за рулем, Уилл с мальчишкой на заднем сиденье, тот тараторит про мультики... -... ты так представляешь свой... рай? - последнее слово Грэм выплюнул с усмешкой. И оба нервно рассмеялись. Как два старых друга над анекдотом, обросшим плесенью и легендами. Ганнибал ухмыльнулся, потирая лоб большим пальцем и кивнул, поворачиваясь к профайлеру. В глазах доктора всколыхнулась задорная и живая искорка. Кудри Уилла прилипли ко лбу смешной паутинкой. Нос очертила капля пота, легкий румянец тронул щеки. Мужчины заговорщически переглянулись, как переглядываются мальчишки, собирающиеся на вылазку в сад соседа за яблоками. Чему учат хорошего психотерапевта? Уилл неуверенно закусил нижнюю губу, чувствуя себя гораздо умнее, чем когда-либо прежде. Ещё немного подумав, он положил свою руку поверх руки Ганнибала, прошёлся подушечками пальцев по испещренной сетью трещин ладони, и улыбнулся со всем своим природным очарованием. - Мы оба разбились. Это точно. - Грэм надавил на каждое слово, чтобы не пришлось формулировать заново, не пришлось объяснять теорию про рай, отголоски сознания и всё прочее, не пришлось... смущаться. Глаза Лектера заблестели, как у охотника, увидевшего цель так близко, как никогда прежде. Уилл придвинулся ближе, но осёкся. Коротко рассмеявшись, он стянул с себя шапку, посчитав, что слишком глупо было бы сделать это так, растрепал волосы свободной рукой, чтобы придать себе человеческий вид, не быть похожим на укутанную в зимние одежки гусеницу. Потом снова подался вперед и с удивительной для себя легкостью поцеловал губы, упрямые, солоноватые и слегка вздрогнувшие, что совсем не было похоже на его бесстрашного доктора. От асфальта поднимался белесый дымок, влага превращалась в облако тумана. Дорогу не было видно. Если она вообще была. На секунду подумав об этом, Уилл вздрогнул и прижался к Ганнибалу так сильно, что тот отстранился с тяжелым выдохом, потирая саднящий нос. - Я в-всё время забываю, - пробормотал Грэм, виновато потупив взгляд. - Да уж не извиняйся. Ганнибал улыбался, вытирая кровь с переносицы тыльной стороной ладони. Уголки губ слегка дрожали, как если бы по коже бежали мурашки, что, конечно, нельзя было предположить в случае доктора Лектера. Только не в этой вселенной. - У меня было такое дурное предчувствие накануне, - продолжил Ганнибал, и теперь дрожание передалось на его голос. - Не стоило ехать, да? Уилл замялся, сердце бешено колотилось в груди от выброса адреналина, готовясь к тому, чтобы осмелеть ещё раз. - А разве... разве плохо вышло? - Грэм обвёл рукой пустую дорогу, погруженную во мглу. - Я люблю холод. И туман. И поездки. Люблю слушать про мультики. И тебя. Ганнибал на секунду надавил пальцами на глазные яблоки, как будто у него устали глаза. И застыл в этой позе, медленно выдыхая. Полные спокойствия титаны не показывают эмоций. Уилл улыбнулся, придвинулся, чтобы крепко обнять и уткнуться носом в висок. Светало. *** Сержант Митчелл и двое подопечных затормозили у большого раскидистого дерева, завидев искореженную машину. - Смертью пахнет, - брякнул Флетч. Когда он говорил такое, то всегда оказывался прав. Митчелл коротко кивнул, и запросил труповозку ещё до того, как выйти на дорогу и осмотреться. При таком столкновении выжить невозможно - и дураку видно. - Босс, гляньте, - Флетч тыкал пальцем, глаза оживленно заблестели. - Об этом напишут в газете. - Что там ещё? Митчелл неспешно двинулся вперед, не особо желая смотреть на изуродованные тела. К его удивлению, оба мужчины выглядели вполне сносно. По меньшей мере, лица остались целы. Только у одного был сильно разбит нос. - Они это.. умерли, взявшись за руки. Флетч озадаченно почесал затылок. - Мда... журналисты тут разойдутся. Чует моё сердце, первую полосу займут ребята. Вдалеке послышался вой сирены. Fin.