Воспоминания без конца

      — Рыбьеног! Хватит уже дырявить взглядом небо. Лучше полететь на поиски, — почти готовая на взлёт Астрид.       — Не стоит. Мы уже не раз такое проходили. Иккинг улетал на более долгий, кхм, — долгая пауза, Стоик подбирает слова, — на очень долгий срок.       — Только эта дурёная голова опять не туда засунулась. Когда же его тощий зад успокоится? — задавая риторический вопрос подходит к вождю и ребятам Плевака. Без Иккинга он уже чувствует как не справляется в кузне, но разве он признается об этом кому-нибудь и когда-нибудь?       — Ох, он наверняка полетел на тот остров. Я так думаю, — сомнительно предполагает Ингерман.       — Точно-точно. Разве мы Иккинга не знаем. Лишь бы он вернулся, — когда кузнец договаривает, идёт к вождю, что стоит спиной и молчит, сместив брови на переносице.       — Лицо попроще сделай, — тараторит тому на ушко, подходя к нему. — Прилетит и ещё расскажет забавную историю, Стоик, хэ-хэ, ну ты чего? — локтём поддевая спрашивает он, пытаясь расшевелить друга.       — Как? Как так получилось, что при моём воспитании он совсем не похож на меня? Весь в мать, неужели это и правда работает, — глубоко и грустно вздыхая делится своими мыслями наконец мужчина.       — Ну, хоть жив остался, — Плевака тут же замолкает, когда Хэддок сжимает губы и непонимающе смотрит на него. Поднимает брови и, словно мысленно, просит объяснений, делая глаза монетками. — Ну, ему же в детстве пророчили там… — замолкает, понимая, что сболтнул немного не то, что нужно сейчас и не совсем подстать настроению Стоика.       — Не вернётся до вечера — вылетаем, — без какой-либо эмоции, как приказ, выдаёт он и заходит обратно в Главный Зал, из которого уже большое количество времени не выходит особо никуда.       На этом их разговор оканчивается, и Астрид шепчет Рыбьеногу, дабы он передал, пусть ребята начинают готовиться к отлёту. Только Плевака говорит, что если они сбегут у него из-под носа или же, не предупредив, улетят, то устроит что-то пострашнее гнева Тора, да ещё и вождя подключит. Парень и девушка кивают, будто бы испугавшись предупреждения кузнеца, но тот знает, что его слова всё равно ничего не значат, поэтому он лишь машет им рукой и идёт к Стоику.       Астрид снова шепчет:       — Ты меня понял, — и, получив кивок, улетает на тренировку с Громгильдой ближе к низовьям горы.

○○○○○○ ۝ ○○○○○○

      Жутко холодно и темно. Тазовые кости воют от боли и хочется встать и хорошенько потянуться. На чёлку падает капля, которая стекает по лбу, оставляя влажную дорожку. Чешется щека, он тянет руку к ней, но не получается: ею можно лишь вертеть и всё. Разлепить глаза настолько трудно, что выходит лишь зажмурить их. Шея затекла и спина болит так, что пошевелить ею страшно — кажется, она может развалиться за раз-два.       Чувствует, как на макушке ему сжимают волосы, небольно. Делают своеобразный массаж головы, оттягивая на себя этот клочок в кулаке. Пальцы у этого человека холодные и с недлинными ногтями. Вероятнее всего, это женские руки. Подушечки пальцев похлопывают по коже головы, отчего шатен хмурится, потому что начинает покалывать. Он лениво, будто пытаясь сбросить ладонь, наклоняется так, как может. Слышит смешок.       — Зажмурь глаза — проще будет их потом открыть, — говорит шёпотом теперь уже определённый женский голос. — Ну же, давай, — парень чувствует и улавливает, что девушка в конце улыбается, даже ухмыляется, проскакивают хитрые нотки в этом высказывании.       Проглатывает комок в горле, и появляется резкая режущая боль в глотке. Он морщится и жмурит глаза, затем резко их распахивает.       Перед ним представляется достаточно просторная комната, тёмная и каменная. На стенах есть небольшие щели, через которые просачивается лучики предосеннего солнца, дающие немного света. Напротив него находится стул из дорогого дерева. Что он тут забыл? Но это не просто табуретка, а что-то наподобие широкого роскошного трона, для детей вождей и князей, коих можно было очень редко встретить. Здесь же он была как предмет ненужного, лишнего интерьера.       Лёгкой поступью девушка обходит парня, смахивая у лица светлые пряди и подходя к своему месту. Разворачиваясь к единственному возможному собеседнику, проходится рукой по задней части утеплённого и достаточно величественного платья, дабы не остались складки на нём. Локти кладёт на ручки «трона» и, постукивая ноготками по ним, чуть приближает лицо, кажется, чтобы специально свет падал на него не полностью, лишь частями.       — Иккинг, Иккинг, Иккинг… — начинает она, то ли заигрывая, то ли смеясь ему. — Иккинг Хэддок, — русоволосая смакует буквы его имени, пробуя произнести имя парня прям перед ним самим. — Кровожадный Карасик, — когда же королева проговаривает это, то сомнений не остаётся — она надсмехается над шатеном, скорее даже над его прозвищем, что дали ему земляки.       Пленный начинает изучать лицо и мимику собеседника. В данной атмосфере и играющем свете и тенях, незнакомка выглядит таинственно. Светлые волосы, но, по сравнению с Астрид, не настолько; голубо-серые глаза, в которых мелькают зелёные оттенки; припухлые губы, но до жути потрескавшиеся, «шарма» также добавляет ухмылка. Скулы… на своём острове он не встречал девушек со впалыми щеками. Все, даже самые худые, имеют щёчки. Только выглядит она так, словно из ещё более суровых и холодных земель.       — Сын великого вождя Стоика Обширного, — поднимает и опускает худые плечи поочерёдно, как будто играется ими, вытягивая свою тонкую шею молочного оттенка. На ней зеленоглазый замечает по две полосы с каждой стороны, шрамы, столь бордовые и тёмные на светлой коже.       Но Хэддок кидает на неё уставший и сердитый взгляд, на что она щурит глаза, а на кончики хлопающих ресниц падает свет.       — Всадник самой Ночной Фурии.       — Долго будешь перечислять факты обо мне? — впервые говорит он с ней, да ещё так злобно, подёргивая головой.       Незнакомка хмыкает, довольная тем, что услышала его голос, потом отвечает:       — Факты? Хм… это просто то, как тебя называют во всём мире, — делает круг глазами, показывая насколько он знаменит. — Но я за свою жизнь, наполненную богатым опытом по изучению людей, через каждое твоё движение могу узнать и сказать о тебе что-то новое. Например, ты дорожишь жизнями драконов сильнее, чем жизнями близких тебе людей. Вот он — один секретный факт о тебе.       — Это не совсем правда.       — Неа, это абсолютная правда.       Иккинг хотел было возразить, но закрывает рот, как рыбка, задумываясь. Боится верить в слова девушки, а вдруг окажется правдой? Но решает, что не стоит обращать внимания на чужую речь незнакомки.       — Зачем я тебе?       — Хочу узнать о тебе побольше.       — И всё?       Та смеётся, как-то нервно и… смущённо?       — Не совсем, — снова щурит глаза, и теперь шатен замечает, как она похожа на какое-нибудь грациозное животное. Как она выгибает спину, пока сидит, как кидает на него многозначные и хитрые взгляды, в какой позе сидит и как жестикулирует. Просто смешение лисы и кошки.       — Как далеко я нахожусь от того острова? — переводит тему, потому что понимает, что ответа не добьётся.       — Достаточно далеко.       Парень издаёт рык, как зверь, стараясь не открывать рот, опускает голову и качает ею в стороны. То, что он так спокоен, находясь в плену, его очень удивляет. Пленник не вырывается, не кричит, и даже его злобный взгляд — наигранный. Зеленоглазый это понимает, но принимать не хочет.       — Что собираешься со мной делать? — чувствует, как с каждым словом всё больше раскрывает себя, не такого доброго и отзывчивого, как перед олуховцами, а своего рода равнодушным, что так нравится королеве.       — Сначала покормлю и дам пить, потом поговорю с тобой.       — Я не хочу есть. — Врёт. Потому что жуть как хочет.       — Будешь. — Она встаёт и расстёгивает начинающие ржаветь наручники, которые специально изготовлен таким образом, что прикреплены к стулу, являющийся специально для пленников.       Иккинг крутит кистями рук и уже сам высовывает гвозди из железных креплений на ногах. Сбегать пока глупо — у неё наверняка здесь повсюду хорошая охрана — его схватят и посадят обратно. Хэддок совсем здесь не ориентируется, а следовало бы узнать, где Беззубик, не ранен ли он.       Когда задаёт этот вопрос, то русоволоска даже не повернув голову, отвечает, что он в порядке, только уж очень дикое его поведение. На это парень победно хмыкает и вздёргивает носом — явно доволен своим братцем.

○○○○○○ ۝ ○○○○○○

      Когда шатен поднимался по лестнице, уходя прочь от этого помещения, то чувствовал неимоверную тяжесть в теле, а также то, как одеревенели его руки, ноги, с каждым движением кости будто скрипели и хрустели.       Одежда у него была другая, из обычного хлопка, синяя и широкая, позволяющая быть свободным в движениях. Рукава рубашки он закатал по локоть, а её края небрежно заправил в такие же штаны. Обувь была странная — такие он видел у купца Йохана — какие-то из южных стран с различными узорами растений и заострённым носом.       Даже когда они поднялись, теплее не стало — его до сих пор передёргивало от холода. Каменные стены коридора делали замок (как он предполагал) жутким и мрачным. Но королева чувствовала себя здесь очень уютно. Неспешные шаги, цоканье сапог, не столько назойливые даже. Развевающийся подол тёмно-зелёного платья с треугольными вышивками, на которое Хэддок так залюбовался, очень шло ей. Свои длинные чёрные перчатки она сняла и засунула в карманы.       Оглядывая и изучая всё до мельчайшей детали, парень не заметил, как они дошли до конца коридора. Переступая порог небольшой, но уютной комнаты пленник снова начинает рассматривать каждую деталь. Не замечая, что дверь закрылась на ключ, проходит дальше к очень низкой кровати, на которой аккуратно стелилось насыщенного жёлто-коричневого цвета одеяло и лежали немного светлее по тону подушки.       — Я рада, что ты спокоен, но это меня также настораживает, Иккинг. — Зеленоглазый обращает на неё свой взор и подгибает одну ногу под другую.       — Может, представишься?       Но ответа так и не услышал, так как в дверь постучали, и королева поспешила к ней, высовывая ключик из кармашка.       — Как вы просили, госпожа, — тоненький голосок молодой девушки, вероятно, подростка, раздаётся с той стороны, после чего королева забирает поднос с чужих до ужаса худых рук. Это единственное, что он смог увидеть.       — Согревающий лечебный напиток и тёплый свежесваренный суп поможет тебе придти в себя и не заболеть, — опускает дощатый поднос на одеяло и отходит к столу у окна, полный всяких бумаг.       Шатен не решает играть из себя гордого чужеземца-пленника, наоборот: старается как можно осторожнее приняться за еду, чтобы девушка не сравнила его со свиньёй, потому что он был голоден как дракон и сдерживаться, не набрасываясь, ему очень сложно.       Вкусная еда даёт приятные ощущения и вкус, тая во рту и согревая глотку. Еле заметная дрожь в теле постепенно утихала. Допив горячее лекарство, он, наконец, поднимает глаза к русоволосой, которая увлечена изучением какого-то рисунка на стене напротив окна.       — Что за? — Хэддок резко встаёт с насиженного места и идёт с рисунку. Королева удовлетворённо улыбается, снова и хитро.       На полотне изображён лес, зимний, родной. В нём Иккинг узнаёт чащу Олуха из голых деревьев, без листьев, но покрытых снегом. Он рисовал его, кажется, в 18 лет, когда сбежал от Йоля* и просидел там до полуночи. Вспоминает, как упорно пытался передать все цвета белого пушка, облачного неба и тепла, присущего тому дню. Но что его работа делает здесь, у неё, невесть где?       — Мне она очень понравилась, а ты её обронил и, я думаю, хотел выбросить.       — Да даже если так, это очень странно, не считаешь?       — Уверена, — и ухмылка её становится ещё шире.       Зеленоглазый поворачивается спиной к собеседнице и проходится пальцем по полотну, прощупывая чернила и своими руками созданную цветную красящую смесь. Тяжело втягивает носом воздух и не может думать. Просто пялится в рисунок.       — Понастольгировал? И хватит. Садись, у меня к тебе пару слов есть. — Но Иккинг совсем не обращает внимания и не слышит вовсе.       Девушка подходит к нему и проходится пальцами по шее, тот приходит в себя и отпрыгивает.       — Эй-эй, потише и поспокойнее.       — Не трогай меня! — трёт кожу, куда касались ноготки незнакомки.       — Ты не вернёшься домой, пока не выслушаешь меня, — отвечает хладнокровно.       Иккинг смотрит в окно, размышляя о побеге, но понимает, что внизу там лишь каменная дорожка — разобьётся насмерть, а дверь заперта. Ключ? Он наверняка у неё. Уже собирается кидаться на девушку, как она резко выхватывает саблю из-под стола и утыкает кончик чуть выше кадыка. Выхватить его не получится — парень всё ещё слаб, да и королева не пальцем деланная, судя по виду и принятой позе. Стоит очень уверенно, расправив плечи, даже рука в идеальном изгибе для такого холодного оружия, требующего особенного мастерства.       — Сядь на стул и выслушай меня. Живо! — С последней фразы шатен вздрагивает, поднимает руки и, не разрывая зрительного контакта, плюхается на сиденье.       Сглатывает так громко, что королева, услышав это, хмыкает и уверенно засовывает оружие в ножны.       — Попробуй догадаться, чьих рук тот поджёг на острове. — Кровожадная усмешка, появившаяся на устах, пугает ещё больше; кровь застывает в жилах от властвующего и в то же время сумасшедшего взгляда.