Воспоминания без конца

      — Астрид? Эх… и тебе не спится.       — Доброй ээ-э… ночи Стоик, — замедляя шаг, чтобы быть с вождём наравне, сонным голосом отвечает девушка, находясь в затуманенном состоянии, а теперь ещё в недоумении.       — Да как она может быть доброй, если без Иккинга моё сердце так и скрипит от страданий и волнений, — грустно улыбаясь, мужчина уже сам ищет поддержку в глазах других, но встречается с теми же чувствами собеседника.       — Согласна с вами, — со вздохом отвечает Астрид, опуская голову и изучая сапоги.       — Помню, он на месяц улетел и никакой весточки нам не присылал. Ох мы волновались тогда, но даже не знали куда лететь, так хорошо скрыл свои следы!       Голубоглазая ничего не отвечает, лишь поднимает глаза и смотрит на горизонт, где соединяются море и небо, и где луна освещает спокойную гладь своим светом.       — Только тогда сынок предупредил нас об отлёте, пусть мы его и не собирались отпускать, — Хофферсон на это как-то грустно хмыкает, — но тогда поставил хотя бы в известность, скорее даже перед фактом.       Глаза девушки начинают бегать туда-сюда, как будто у неё зародилась какая-то мысль, но она лишь трясёт головой, отгоняя их от себя поскорее. Обширный тоже поворачивается к луне и смотрит долго на неё, мучая глаза ослепительным для ночи светом. Тонкий слой облаков, из которых проглядывают особо яркие звёзды, местами закрывают ночное светило. Так тихо и спокойно кругом, только не хватает характерного для жителей Олуха свиста Ночной Фурии именно в это время.       — С ним что-то случилось. Обязательно.       — Хотелось бы тебя переубедить, Астрид, потому что ты можешь беду накликать, но, чувствую, он уже в беде.       — Кто-то его забрал. Там, где мы были, приложена рука человека, и он наверняка мог похитить Иккинга, выждав момент. Обстоятельства складываются так, что он с Беззубиком просто не могут быть в порядке, я хочу в это верить, но не получается.       Стоик на это кивает, полностью соглашаясь.       Они снова молчат, устало смотря на луну и звёздный небосвод. Оба в мыслях, не говоря друг другу, вспоминают, как Астрид с ребятами полетели на поиски, угодили в туман, встретились с дикими драконами, только ничего не нашли. Отправились всадники к тому острову, которому даже дали название: «Чёрные кости», а увидели там лишь всё также прожжённую траву, площадь её стала больше, что очень странно. Значит те, кто совершил «это», были там, куда и полетел Иккинг, а его, по итогу, поймали.       Была мысль, что его сожгли, но Хофферсон не разрешала этой мысли разрастаться, потому что у неё начиналась припадки, ей становилось до жути страшно, плохо, ужасно. Блондинка дала себе слово, что будет искать, искать до тех пор, пока не найдёт его, и не важно каким.       Возвращаться поражёнными, обманутыми и с пустыми руками было жутко стыдно, поэтому Астрид, Рыбьеног засели за книги, перечитывая всё, что у них было в деревенской библиотеке. Сморкала проводил много времени с Кривоклыком, налаживая общение и выводя его из депрессии, молча, понимая Ужасное Чудовище по мимике. Близнецы просто целыми днями напролёт гуляли на берегу моря, рисуя на песке примерную характеристику дракона, его внешний вид, пытаясь составить психологический портрет. Только жители их совсем не осуждали, они понимали рвение ребят найти друга, и хотели помочь, но взгляд Стоика останавливал их от этого.       Полёт, который должен был возглавить Стоик, не состоялся, потому что опыт всадников дал понять, что шансов найти его сына очень мало. Нужна подсказка от врага, того человека, похитившего его, только так они смогут найти Хэддока-младшего. Поэтому, сославшись на незаконченные дела, вождь заперся дома, перебирая немногочисленные архивы, которые, конечно же, не помогли.       Хотелось биться об стенку от беспомощности. И пусть помощь должны оказывать они сами, но чувство собственной бессильности овладевает каждого и не отпускает. Всё-таки, придётся вылетать в слепую, не зная ни направления, ни одной информации о враге, одновременно прокармливая деревню, запасая продукты на зиму и готовясь к чему-то масштабному. Не дай бог, к войне.       — Утром соберу Совет. Придётся брать в счёт и обдумывать даже самые безумные и безрассудные идеи, потому что другого выхода я не вижу, — говорит рыжебородый и обнимает блондинку на прощанье, пожелав ей хоть немного поспать.

○○○○○○ ۝ ○○○○○○

      — Завязывать нам глаза, затыкать уши и совать непонятные штуки в ноздри Беззубику было совсем не обязательно.       — Вообще-то, очень даже обязательно.       — Ты же знаешь, что мы не сбежим.       — Знаю, — поворачивается к парню и смотрит на то, как медленно падает толстая красная лента, которая была на глазах Иккинга, но тот так злостно откидывает её. Беззубик фыркает и носом зарывается в передние лапы. Хэддок скорее подходит к нему и высовывает из ноздрей большие комки ткани, пропитанные чем-то нейтрализующим и скрывающим любой запах.       — Тогда почему?       — Запомнить путь вам труда не составит, вы увидите знакомую местность, а когда вы получите всю информацию, то, возможно, сбежите. И ты вряд ли согласишься содействовать со мной после этого, а очень зря.       — Возможно? — возмущённо переспрашивает шатен.       — Ты всё слышал. Нужно будет посмотреть на обстоятельства.       — Можно уточнить, на какие, к чёрту, обстоятельства?       Та будто оценивает его, проходится глазами сверху вниз, скрещивая пальцы в замок, но ничего не отвечает. Снова.       Иккинг же пытается сдержать восторженное «вау», которое так и вертится на языке, поглядывая на дракона. Его тело очень гибкое, несмотря на размеры, и парень может бесконечно любоваться тем, как изгибается его спина, будто он змея. Каждый его шаг настолько мощный, что, кажется, земля подрагивает. Он — как произведение искусства, нет, богов! И, что очень странно, но Хэддок терпит, чтобы не преклонить голову ему.       Местечко, куда они прилетели, парню кажется знакомым, но вспомнить его он никак не может. Высокие деревья с уже пожелтевшими листьями, кое-как державшимися на тонких веточках, шатен видел где-то, да и вон те странно сплетённый букⁱ припоминает. Трава здесь местами растёт очень обильно и густо, а где-то сплошные маленькие и многочисленные камни.       — Пойдём, этот обрыв неустойчив — может в любой момент с собой тебя в пучину моря затащить, — слышит громкий голос королевы Иккинг и идёт поближе к ней, хоть она и успела уйти от него на неблизкое расстояние.       — Волнуешься обо мне, — скверно улыбаясь то ли утверждает, то ли спрашивает парень.       — Было б сейчас до тебя. — Вообще-то все её мысли заняты им на протяжении недели. Раньше, пять лет назад, она его вспоминала, затем временами, уже два года спустя, забывала на некоторое количество дней, в впоследствии превращающихся в часы, теперь же её размышления полностью заполнены Хэддоком.       Хмурые грозовые тучи предвещают проливной дождь, поэтому стоило бы найти пещеру поблизости для укрытия, причём она должна быть большая. Или этому огромному Диаволу ничего не страшно и он может побыть снаружи?       Вдруг слышит истошный визг, не человека — это точно. Но кому он ещё может принадлежать тоже непонятно. Эйдин поворачивает голову в сторону леса, откуда и слышался звук, хмуря брови, но в глазах Иккинг видит потерянность. Девушка начинает трясти головой и быстро моргать, подзывая свистом к себе дракона. Тот, идя бесшумной поступью, оказывается возле неё, подставляя и изгибая спину так, чтобы было удобно взбираться. Русоволоска к этому уже, видимо, давно приловчилась и в два счёта оказывается на нём.       — Запрыгивай на Беззубика, — командует она и тянет отростки на спине огнедышащего на себя, чтобы он начал разгоняться для взлёта.       В голове у зеленоглазого крутятся вопросы «что?», «почему?», но задавать их, судя по тону королевы, не время. Поэтому, вскочив на спину Ночной Фурии и закрепив себя к нему, он похлопывает братца по шее, и они взлетают.       Перед тем как взлетают девушка с драконом, под ними обрыв начинает рушиться, осколок отваливается и пропадает в уже начинающее бушевать море, а оставшаяся земля теперь в глубоких трещинах, и разрушение всего обрыва будет очень скоро.       — Что происходит? — не сдерживаясь спрашивает всадник.       — Заражённые.