Воспоминания без конца

      — А-астрид?       — Да? — почти рявкая спрашивает валькирия.       — М-мне кажется, что мы тут уже были… и даже отнюдь не второй раз, — боязливо отвечает Рыбьеног.       — Да… да! Впервые я так согласен с Рыбиком, — устало произносит Сморкала.       — Вы так считаете?! — резко поворачиваясь на драконе к ребятам восклицает девушка, а когда видит испуганные лица, но согласные с нею, продолжает: — У вас есть тогда другие предложения? Ну, — скрещивает руки, — я жду.       — Э-э, — выдаёт Забияка, — ну-у, наприме-ер, можно, наконец-то уже, полететь за горизонт.       Всадники переглядываются, молчат, задумываются, понимая, что вообще-то Торстон права, хоть это и опасно, но риск сейчас — единственное решение, которое поможет найти Иккинга или поймать зацепку. А Астрид очень тяжело с этим согласиться, ведь обязанности лидера перешли в её руки и она чувствует полный груз ответственности не только за четверых друзей, но и за Иккинга. Любое принятое решение приведёт к последствию, а когда они начнут действовать наугад, импровизируя, ведь сейчас другого выхода у них нет, то последствие вряд ли будет положительным.       — Ну, Астрид, так что? — вырывает из мыслей её Ингерман.       — Возвращаемся, даём драконам отдохнуть, собираем продовольствия и затем улетаем снова, — пытаясь унять дрожь в теле и голосе говорит Хофферсон.       — За горизонт?! — спрашивает сестра Торстон.       — За горизонт.       — Ура-а! — кричат ребята и улетают, возвращаясь на Олух, пока валькирия с непривычной неуверенностью вглядывается вдаль, туда, где ни она, ни ребята понятия не имеют, что их может ожидать. Но скорее всего именно там Иккинг, её Иккинг, тот парень с веснушками, которого, оказывается, она безумна любит. И это не очередная симпатия или влюблённость, в данном случае по случайности растянувшаяся на пять лет, нет, это чувство намного крепче. Её сердце сжимается и дышать становится сложно, а иногда и вовсе просто невозможно. Но нельзя давать волю чувствам, потому что на кану жизнь любимого человека, если она ещё не опоздала…

○○○○○○ ۝ ○○○○○○

      Разобравшись с драконами и отправив их на заслуженный отдых, после долгого пути от Драконьего Края до родного Олуха, Иккинг сумел перехватить после обеда в Большом зале чем-то обозлённую Астрид. Видимо, Сморкала снова сморозил очередную необдуманную чушь. Еле угомонив бушующую бестию и сказав: «Ну это же Сморкала», парень предложил помочь с повреждённым седлом. Заодно, рискнув, предложил ей ночную прогулку и показать ей кое-какое место, обещав, что ей должно понравиться. Хофферсон, улыбаясь, охотно согласилась и они определили место встречи.       Астрид уже не впервой вылезать ночью через окно, настолько хитро и атлетично, что сейчас светловолосая беззвучно приземляется, без каких-либо шебуршаний. Секиру оставляет дома, потому что всаднику она доверяет больше, чем кому-либо. А если что-нибудь и произойдёт, то будет отмахиваться на кулаках.       Минуя дома, своей тенью практически попадается на глаза часовому, но вовремя останавливается и прижимается к стенам амбара, осторожно пробираясь на другую сторону тропы. Добегая, вдруг в голову ударяет мысль: «а может, не надо? Точно ли я его люблю? Мы ведь выглядим как те самые слащаво влюблённые подростки, от которых мне самой когда-то тошно становилось».       Хофферсон забыв, что её могут увидеть, выходить из тени и идёт напрямую к тому бревну. На неё удивлённо смотрит Иккинг, пряча васильки за спиной и выпрямляясь. Девушка фырчит, но также даёт себе подзатыльник. «Зачем себя обманывать? Он ведь мне нравится, меня к нему влечёт…» И ради него натягивает улыбку, делая последний шаг, перед тем как остановиться на расстоянии вытянутой руки.       — Всё хорошо? — неуверенно спрашивает парень.       — Да, пойдём уже.       — Ой, погоди, — Хэддок останавливает её, и голубоглазка улыбается на его «ой», — держи, — парень протягивает ей тот самый крохотный, но милый букет.       — Спасибо, — отвечает та и, счастливая, берёт васильки, рассматривая их. Былое беспокоящее чувство улетает, хочется радоваться рядом с этим человеком и плюнуть как на свои мысли, так и на чужие.       У Иккинга болят щёки от улыбки и он нелепо хлопает ладонями по бёдрам, пока девушка занята цветами, но потом говорит:       — Оу, эм, мы с Беззубиком соорудили кое-где небольшое, но уютное место. Там открывается очень красивый вид, тебе понравится, — и протягивает руку, после чего вместе уходят вглубь леса.       Здесь приятно стрекочут сверчки и шелестит листва от лёгкого западного ветра. Снег уже почти везде растаял, хоть и слякотно так, что подошва начинает промокать от грязных лужиц. На небе облаков немного, поэтому восходящая луна серебрит кончики травы и ветки деревьев, на которых только-только начали появляться почки.       Не доходя до Вороньего мыса, они заворачивают направо, пробираясь между кустами, замечая, что когда-то протоптанная тропинка исчезла.       — В первый раз тут сама никак не пройдёшь, поэтому давай сначала я поднимусь, потом тебе помогу, — произносит наконец Иккинг, нарушая долгое молчание на протяжении всего пути до этого места. Быстро и ловко наступая на камни, поворачивается к Астрид, и та протягивает ему свою ладонь в ответ.       Пара взбирается на вершину множеств врытых в землю камней, представляющих из себя своего рода холм и оглядывается вокруг. Хофферсон, не выдержав, восклицает:       — Невероятно…       — Тебе здесь-       — Безумно нравится, — горящими глазами она сокращает дистанцию между ними и крепко обнимает. На что Хэддок, всё ещё неуверенно, кладёт свои руки на талию валькирии, и, когда наклоняет голову, вдыхает её великолепный аромат.       Прошло лишь пару месяцев с открытых проявлений знаков внимания в сторону Хофферсон. И каждый раз сын вождя делает всё более решительнее шаги, ведь Астрид их с улыбкой на лице принимает и сама даёт понять, что неравнодушна к нему. Хотя она никогда не была равнодушна к нему, даже когда била и злилась на него, когда Олух подружился с драконами и блондинка пару недель пыталась противится приказам парня, но сдавалась, потому что понимала: это для всеобщего блага. А затем между ними завязалась дружба и голубоглазка начала за собой замечать, что старается провести как можно больше времени с Иккингом.       Ребята садятся на камни, сверху посыпанные сухой травой, сзади них впритык стоят большие камни, местами покрытые мхом.       — Как давно ты знаешь это место? — спрашивая, светловолосая случайно дотронулась до локтя парня, отчего у обоих пробежались мурашки.       — С восьми лет. Тогда мой отец уплыл к Освальду Разлюбезному, чтобы вместе с его флотом выискивать логово драконов, а перед этим мы, конечно же, разругались и я сбежал из дома, — неловко почёсывая затылок, продолжает, — и каким-то образом дошёл досюда.       — Здесь так красиво, — устремляя взор на спокойную гладь моря шепчет Хофферсон. — Так спокойно и как будто твоя душа открывается окружающему. Особенно ярко это ощущается рядом с тобой, Иккинг, — поворачивая голову и улыбаясь тихо говорит она.       Из-за того, с какой теплотой произнесла девушка его имя, в сердце Хэддока разгорается искорка и лицо начинает сиять, что заставляет его подсесть ещё ближе, даря тепло голубоглазой валькирии.       — Мне тоже очень приятно находиться здесь, рядом с тобой, — слишком близко, но спокойно и обжигая своим дыханием висок Астрид произносит он.       Что-то неосязаемое проходит между их телами, связывая и переплетая их души и чувства. Оба смущены, но счастливы, и не хотят, чтобы это прекращалась.

○○○○○○ ۝ ○○○○○○

      — Не думала, что ты такая соня, — резко стягивая тонкое одеяло с Хэддока, ухмыляясь говорит королева.       — М-м-м, — прокашливается, — что? Эйдин! Ты издеваешься?!       — Солнце встало несколько часов назад и Диавол успел поймать за нас оленя, да и сам полакомился. А ты дрыхнешь. Нашёл время для сладких снов.       Беззубик, урча, облизывает лицо всадника, довольно улыбаясь и случайно наступив лапой на грудь Иккинга.       — К-кхе, братец, пожалуйста, — хлопая и крехтя умоляет парень, на что дракон отступает.       Принюхиваясь, шатен слышит запах жареного мяса, такого любимого, отчего живот скручивает.       — Позавтракай, сегодня мы вряд ли успеем ещё где-то сделать остановку.       — И куда мы дальше полетим? — протягивая руку к порцие еды и еле разлепив веки спрашивает он.       — На запад. Возьмём один из компонентов, — одеваясь рассказывает девушка. — Что? — больше не в силах терпеть чего-то выжидающий взгляд спрашивает Лисбет.       — Вот жду, когда ты мне расскажешь все части противоядия для такого пламени, как у твоего дракона.       — Успеется ещё. Сейчас нам нужно поскорее отсюда улетать. Вчера мы здесь знатно наследили.       Хэддок на это закатывает глава, но быстро доедает мясо, выпивая невкусную воду под конец, также споро одеваясь и собирая все свои вещи. Уже через пару минут они были готовы к отлёту.       Иккинг летает то позади, то впереди, когда Эйдин немного притормаживает на драконе, чтобы оглядеться: в правильном ли направлении они двигаются, ведь если хоть немного сбиться с курса, то это растение уже найти не получится. Но, когда перед ними и Ночной фурией снова начинает маячить массивное тело Диавола, то они оба засматриваются снова и снова. Парень запоминает каждый изгиб дракона, чтобы в дальнейшем его зарисовать. А ещё ему не терпится узнать на что способен этот огнедышащий, какая у него выносливость и хотя бы примерный возраст определить уже.       — Дальше следуют скалы, нам с Диаволом не пройти, поэтому мы наберём высоту: там больше места, чтобы полностью раскрыть крылья, — повышая голос говорит сероглазка и уходит наверх.       Шатен кивает и переключает механизм хвоста, уклоняясь вправо от близ стоящих двух кекуров, затем ныряет под каменным «мостом», пролетая между скалами. Давно такое они с братцем не практиковали, но по таким трюкам приятно соскучились и теперь вспоминают былое.       — Осторожно, — тянет поводья на себя, чтобы падающий камень не попал прямо по крылу дракона.       Эйдин же пролетает над ними, наблюдая за слаженными действиями всадника и Ночной фурией, про себя тихо восхищаясь.       Спереди виднеется остров средних размеров, но пустой. Людей здесь быть не может, но спрятавшихся крылатых существ — вполне. Спины уже и у парня и у девушки затекли, а ногами двигать тяжело. Зеленоглазый поднимает голову наверх и приближается к королеве, чтобы узнать: здесь ли остановка, но Лисбет даже не намерена замедлятся, поэтому парень равняется с ней и высматривает следующие острова. Так ещё в полёте проходит час-два, пока каждый думает о своём, но оглядывается вокруг, чтобы не упустить ничего.       Когда перед ними открывается вид на большой по масштабам участок земли на океане и Диавол незаметно начинает спускаться вниз, Хэддок обращает внимание на невероятную здешнюю красоту природы. Первое, что бросается на глаза — будто искусственно созданные огромные для человека ступени, ведущую на самую вершину горы. Как они могли образоваться? Словно специально ради больших драконов или же божественных существ.       Вдруг появляется Злобный Змеевик и, повернув голову в сторону гостей, испугавшись, улетает. Сидя под высоким деревом на них также странно поглядывают два Ужасных Чудовища и группа Жутких Жутей верещат всё тише и тише. Громокоготь, Шторморез, Ветродуй и остальные множества видов драконов, что мирно уживаются друг с другом, на прилетевшую пару смотрят с боязнью и интересом, видимо, пугаясь исходящего от Диавола невероятного могущества, иначе бы они разорвали их на мелкие куски, потому что их никто здесь не ждёт.       Подлетая к бушующему водопаду, окружённым тёмно-оранжевыми холмами и горами, и у низа которого пьют, просто отдыхают крылатые, парень восхищённо открывает рот. Королева тоже на это засматривается, но не так, как всадник Ночной фурии. Она здесь во второй раз, но всё равно ещё плохо ориентируется на местности, поэтому то и дело поглядывает на бумажечку в руках.       Расстилается высокая трава и разноцветные цветы, которые не пестрят, а плавное переливаются из одного оттенка в другой, образуя бескрайнее поле. Настолько прекрасная, никем не тронутая, по-настоящему девственная природа, что страшно прикоснуться к чему-либо.       Эйдин на драконе ещё больше снижает высоту, а потом они плавно, для таких размеров, приземляются, пока девушка всё ещё оглядывается. Иккинг повторяет за ней, отцепляя от себя крепление и спрыгивая со спины Беззубика.       — Та-ак, — останавливая крылатого тянет девушка. — Они примерно здесь, — вглядывается в траву.       — Кто «они»?       — Катаклизмы — ядовито-розового оттенка цветы, формой напоминающие лилии. Они большие, но довольно хорошо скрываются. Видишь этот круг из маленьких жёлтых нарциссов? — получив кивок, продолжает. — Катаклизмы обитают рядом с ними, будто находясь под визуальной защитой. Стоит лишь лучше по-ис-кать, — и наклоняется, убирая несуществующую пыль с тёмно-синего костюма, выискивает палку и тычет в землю пару раз.       — Не проще ли с помощью драконов разыскать цветы? Они ведь должны учуять запах?       — Хм, ах да, конечно, забыла сказать, — поворачивается к нему, — эти хитрые цветы не имеют запаха.       — А нельзя меня просвещать во всё сразу, не затягивая?       Та снова берёт его за подбородок и по-доброму улыбается, но свой коварный взгляд скрывать даже не пытается.       — Не зли-ись… Лучше спроси меня о чём-нибудь и я тебе расскажу.       — Почему сейчас?       — Решила, что ты прав. Ты должен знать многие моменты, — и заинтересованно тычет в ещё одну точку. Затем раздвигает траву и перед ними оказываются катаклизмы. Такие, какими их описывала королева. Яркие, с первого взгляда внушающие, что они опасны, ядовиты, хоть и красивы. Девушка достаёт ножик и срезает их головки, бережно складывая в большой кусок ткани.       — Этого ведь не хватит, — замечает Иккинг.       — Для малой дозы — вполне.       — Тогда почему ты не отправила сюда своих помощников или солдатов? Это для тебя самой было бы не так рискованно. И для моего «недозаключения».       — Потому что сейчас мы полетим не обратно в королевство. Эти цветы, — кивая на ношу в руке и подходя ближе к парню произносит, — мы передадим Эрету, он вернётся на остров и будет собирать остальные элементы противоядия. Сюда мы заскочили так, по пути.       В этот момент раздаётся лёгкое порыкивание Злобного Змеевика, Хэддок распознаёт звук каждого дракона. Делая небольшой круг, огнедышащий, на спине которого сидит мужчина, приземляется близко к фурии, отчего Беззубик издаёт недовольный возглас и отскакивает. Всадник, кажется, специально не обратив на это внимания, прыгает на землю и, довольно поправляя кожаный жилет, сначала насмешливо оглядывает с ног до головы зеленоглазого, потом опустив голову перед Лисбет и поклонившись, говорит:       — Моя королева.       Иккинга злит его отношения к своей персоне и в то же время смешит поклонение королеве, которая только вчера с ним самим заигрывала, а этому мужчине отдаёт приказы бегать за ней. Поэтому вскоре мускулы его лица расслабляются, что не остаётся незамеченным от Эйдин.       — Эрет, — наклоняет голову вбок и протягивает сложенную ткань. — Что ещё осталось?       — Маргус полетел за шиповником буквально после вашего отбытия, — принимая цветы, отчитывается, — а Агнета — за слизью Пещерокрушителя сегодня утром.       — Хорошо, — спокойно проговаривает та и поднимается к седлу. — Поторопись к лекарю, пока ты до неё будешь добираться она и помереть от старости не раз успеет. — Эрет злобно хмурится, но быстро скрывает раздражение, подходя к своему дракону. — Ах да, что там насчёт олуховцев?       Хэддок, вытягивая брови вверх, резко поднимает голову. За всё время нахождения рядом с королевой, он совсем позабыл о друзьях, Плеваке, Астрид, вроде как его возлюбленной, и об отце. Пытаясь хоть что-то узнать о заражении и самой Эйдин, парень лишь изредка, на минуту, напоминал себе о родной деревне, будущего место вождя, которое его отец хочет побыстрее отдать горячо любимому сыну, а самому уйти на отдых. Настолько увлёкся делами, не касавшихся его на первый взгляд, но имевшую такую масштабность, что могут привести к полному изменению мира, жизни людей, все драконы могут одичать и тогда начнётся война с ними, чего Иккингу и в кошмарах не снилось.       Многие шепчутся о них с Астрид, что она — единственная претендентка на место невесты будущего вождя. Некоторые же отрицают слухи, говоря: «Чушь собачья это всё, напридумывали… Нет между ними ничего, искры в глазах их я не вижу что-то», остальные молча на это кивали. И для шатена важно, чтобы всё было по любви, а к воительнице его чувства — максимум охладевшая влюблённость, со временем превратившаяся в обычную симпатию. Но чувства Хофферсон к нему намного крепче и парень не может просто игнорировать её то ли из-за жалости, то ли из-за ощущения какого-то долга, ведь более подходящую девушку на роль жены правителя, воина, руководителя народа на архипелаге не сыщешь, наверное. Но Хэддок снова устремляет взор на Эйдин. Эта загадочная девушка не проста на первый взгляд. Она многогранная, притягательная, завлекающая к себе, будто опутывает его тело миллионами нитями и тянет на себя, то и дело хитро улыбаясь. И зеленоглазый хочет исследовать её. Он с детства изучает людей, предугадывает их последующие шаги, мысли, знает, как заинтересовать других, поэтому так быстро завоёвывает их сердца. Но королева заинтересовала его и так и манит… «Чертовка», — неслышно, говоря лишь одними губами, заканчивает он.       — Уже полетели дальше ранее им знакомой территории.       — Вождь, полагаю, разумно остался в деревне?       — Да.       И Хэддок радуется. Там, в деревне, его отец в бóльшей безопасности. Да и за народом пока никто лучше него не присмотрит и не успокоит их наверняка уже опасно настроенный боевой дух из-за пропажи парня.       — Отлично. Оставь им подсказку. — Эрет снова склоняет голову на прощанье королеве и, сначала не очень удачно и сбалансированно поднявшись в воздух, улетает.       — Они ведь скоро найдут меня и определённо не с большой радостью встретят меня с тобой. Я даже на пленника не гожусь, я как будто в гости к тебе залетел, — указывая руками на себя, уже взобравшись на Беззубика, произносит Иккинг. — Стоило бы им письмо отправить, что со мной всё в порядке и вскоре я вернусь…       — Не волнуйся, у меня есть идея.       — Снова запереть меня в кандалы? — в голосе слышится насмешливый тон.       — Ох, в тот раз была не я, — бросая и не чувствуя вину за тот случай. — Это Эрет тебя забрал из моих рук после прибытия в королевство. Сказал, что сам позаботится о тебе, а мне стоит отдохнуть… Кто ж знал, что он «позаботится» таким образом? — улыбаясь глазами вглядывается в изумрудные напротив. — А потом пришлось мне самой тебя искать по всему замку.       Хэддок хмыкает, не зная, что ещё можно ответить. Прерывает гляделки с королевой и опускает взгляд на её руки, утончённые пальцы, что так крепко держатся за седло, сжимая их, до побеления костяшек. Но ладони выглядят неживыми, сквозь кожи которых хорошо виднеются сине-зелёные вены, будто это руки мертвеца, и девушка быстро прячет их, надевая чёрные перчатки. То, что у русоволоски проблемы со здоровьем, Иккинг понимал, но сильнее убеждался, что всё гораздо хуже, чем кажется. Всплывают моменты, когда он одним глазком видел, как Эйдин, прячась, что-то быстро глотает и уже не раз. Лёгкие, но частые головокружения грозили перерасти в нечто бóльшее.       Диавол шагает вперёд, расправляя крылья на полную длину, махая ими, потом взлетает. Беззубик, по приказу всадника, тоже поднимается наверх.       — Куда мы?       — Полетим к одному человечку в гости, — лукаво глядит на него через плечо, выгибая бровь.