Воспоминания без конца

      Его четверо Смертохватов снова проснулись раньше него и уже стучат клыками о решётки клеток и рыкают на охрану. Раздаётся хруст — разминает затёкшую шею и спину, а в это время карандаш скатывается со стола и падает на пол, ломая остро заточённый кончик.       — Чёрт, — хрипит мужчина. Снова он заснул за чертежами, так и не успев зарисовать идею, появившуюся в голове поздней ночью, — заключительную деталь в построении.       — А ну потише, — раздаётся крик охранника за окном, что чем-то стучит по железной клетке. Но драконов это только сильнее раззадоривает и они, кажется, плюются кислотой, судя по безудержному крику сторожа, и ещё кто-то опрокидывает ведро воды.       — Чё-ёрт, — протягивая, повторяет охотник, взъерошивая волосы. Что-то непонятное ворчит он и встаёт, быстрее направляясь к двери, чтобы уйти подальше от этого сырого помещения.       Время приближается к обеду и племя уже слажено работает, выстраивая сооружение для обороны. То, что одного из Смертохватов он превратил в живого мертвеца и пустил заражение, конечно же, скажется и вскоре нужно будет подготовиться к «неожиданному» визиту от Эйдин. Уж этот маленький шанс узнать долю информацию она не упустит ни за что.       Поднимается по лестнице, выходя на улицу, и прогулочным шагом, пиная один камушек, добирается до клеток.       — О-оу, как дела? — спрашивая скорее у Смертохватов, нежели у охраны, берёт одного дракона за торчащий клык и тянет на себя, поглаживая его пальцем.       — Агрессивные они у тебя, — слышит голос со спины.       — Гризе-ельда, доброе утро, — вкладывая всю желчь в свои слова с наглядно вытянутой улыбкой на пару секунд поворачивает голову в её сторону. Та обиженно вскидывает нос.       — Змей, — шипит она.       Гриммель усмехается и кивает головой, здороваясь с Рагнаром и Чагатаем. Воины боязливо посматривают на драконов, сжимая в руках оружие. Смертохваты, чувствуя страх, хищно смотрят на них и шире открывают рот, клацая клыками. Рагнар отскакивает и злобно машет кулаком, не замечая, как удовлетворённо хмыкает белобрысый. Чагатай же равнодушным взглядом окидывает окружающее, спрашивая:       — Что с заражёнными?       — Они продвигаются прямиком на север, — открывая одну из клеток и выпуская ящера, говорит охотник. Из сумки через пояс вытаскивает колбу с ядом и прикручивает к ошейнику, а потом втыкает в шею. У дракона сужаются зрачки и Гриммель отходит от него, выпуская остальных троих. Смертохваты — практически исчезнувший вид, какое-то время назад их в природе было шестеро, и их всех мужчина нашёл и сделал своими питомцами, исполняющих приказы. Но двое погибли из-за того, что он любил экспериментировать с ними и перебарщивал с дозами. Остались четверо, которых теперь нужно беречь как зеницу ока до окончания его затеи. — Правда у этих зверят свирепости не отнимать.       — Ты погубишь себя и других, Гриммель, — тыкая пальцем в плечо и хмуря брови, нравоучительным тоном говорит женщина. — Твой план опасен и несовершенен и не смей говорить, что ты будешь импровизировать на поле боя — это ни к чему.       — Вовсе нет, Гризельда, — скидывая её ладонь он легко поднимается по каменным ступенькам, заросшим травой, и садится на колено, крутя в руках карандаш. — Так-так, — прокладывая примерный путь по воздуху над картой, снова бормочет. — Они придут отсюда и не застанут их врасплох.       — Ты про жителей Олуха? — спрашивает Чагатай, но ответа не получает.       — Весть о них успеет распространиться довольно быстро… А вождь и его народ подготовятся так, как смогут. И моя цель… ясно.       — Что ясно? — вылезая вперёд остальных, проявляет любопытство Гризельда.       — Нужно укусить одного из драконов. Дракона самого Иккинга Хэддока будет весьма… м-м, драматично, но мне так не нравится. Я хочу получить этот бесценный трофей целым, а не обвалившимся, — взмахивает ладонью, а затем сжимает её в кулак. — Ночную фурию, что так смело сумел от меня спрятаться, в деревне все наверняка любят и обожают, и, что обязательно, подчиняются. Нанесу урон одному или нескольким из важных и сильных драконов — обезоружу на некоторое время остальных, шокирую их, — округляя глаза, будто рассказывая секрет фокуса детям, говорит охотник воинам.       — И когда мы отплываем?       — Мы? — насмешливо выгибая бровь и усмехаясь, встаёт и собирается покинуть эту компанию. — Не-ет, мои дорогие приятели, я пустил это заражение не чтобы потерять часть своих сил в этой войне, а чтобы люди сражались с драконами и северная часть архипелага опустела от них.       — Зачем тебе опустевшие острова, если на них и людей-то толком не останется после бойни? — пытается зацепиться хотя бы за одну нить его мыслей Рагнар. Не замечая, как охотник обычно отмахивается от него, словно от надоедливой мухи, игнорирует его, а порой надсмехается, воин считал его своим другом. Очень умным и странным, но другом.       — Это подарок, — едко улыбается Гриммель и спешит ретироваться, пока они снова не начали капать ему на нервы своими глупыми и неуместными вопросами, проявляя любопытство в том, что им знать не стоит.       Драго хочет пополнить армию драконов и наслышан миром между крылатыми и людьми на севере, поэтому хочет подчинить первым делом Олух, а дальше с остальными всё уже будет проще. Основная власть и, возможно, в скором времени, место вожаков дракона займёт небезызвестный Ночная фурия. И охотник не даст ни одному, ни второму исполнится.       С Блудвистом он уже давно хочет покончить. Нельзя допустить, чтобы Драго усилил армию, ведь тогда Гриммелю не жить. Не-ет, нужно обойти его, оставить с ничем плакать у разбитого корыта и забрать к себе тела драконов редких видов, сделав из них чучела, пополнить коллекцию.       Та ненависть к летающим ящерицам появилась в далёком детстве, когда он увидел яростную самку, готовую в любую секунду набросится на маленького мальчишку, проживающего по соседству, скаля зубы и страшно рыча. Она была готова разорвать ребёнка тут же, но перед драконом выскочил отец Гриммеля — самый востребованный лекарь острова, который всегда был готов подлатать раненых соратников в бою и — если на то будет острая нужда — самому с топором наперерез кинуться в пасть к чудовищу. Умело и храбро держа в левой руке повидавший меч, прячет мальчика за своей спиной, пока сам малыш-Гриммель сидит за деревом и от страха не может и двинуться. Лекарь грозно смотрит в большие свирепые голубые глаза напротив и вот уже замахивается, как Ночная фурия молниеносно ударяет хвостом ему по левой руке, отчего меч отлетает далеко от людей, и набрасывается на мужчину, рвя когтями его достаточно толстый слой брони и прокусывая острыми зубами его череп. Мужчина не успевает издать и звука.       Мальчишка спасается бегством, а Гриммель жалобно сквозь слёзы кричит, смотря на безжизненное тело отца, из головы которого растекается лужа крови, а дракон продолжает рвать кожу на груди, проламывая рёбра. Ночная фурия совсем не замечает маленького человечка у себя за спиной, злобно смотрящего на неё красными глазами и держащими в обеих руках маленький ножик для резьбы. Он ловко оказывается по шеей ненавистного зверя, бешено и безостановочно чиркая ножом много-много раз, не замечая, что уже теперь сам дракон жалобно кричит, наваливаясь на крыло, а затем падая на бок, издав напоследок беспомощный вой.       Всё: лицо, одежда, руки, и сама земля — заливается красной краской. Даже глаза наполнены кровью, не своей — драконьей. Гриммель роняет ножик, как его кто-то из местных хватает за руки и поворачивает к себе, с беспокойным морем страха, плескающимся в очах, заглядывает в его детское личико, ища там ответы. Хотя и так всё понятно даже невооружённым глазом. Со спины слышится безумный крик женщины, что пытается прорваться к мужу, но не может обойти выстроенную из воинов стену, крича:       — Дайте пройти! Я должна! Дайте, дайте, — сумасшедший крик заставляет любое сердце заледенеть от ужаса, — дайте! Дайте мне увидеть, — всё повторяет и повторяет она, — бессердечные вы паразиты, дайте! Дайте же! — голос срывается, но, кажется, женщина совсем не обращает на это внимания и с непонятно откуда взявшейся силой норовится пройти к любимому.       Всё это мальчик слышит, находясь будто в тумане, и послушно идёт за ручку с близким другом своего погибшего отца в лазарет, где его на негнущихся конечностях доставляют и окунают в воду, смывая кровь. Гриммель, будто зачарованный, грустно смотрит в одну точку и ничего не может сделать сам, пока его очищают и трут жёсткой мочалкой по лицу и телу, а потом проваливается в сон, когда его переодевают в длинную рубаху и заворачивают в тёплое одеяльце.       Месть. Им движет месть этим мерзким ящерицам, которых он уже всех практически истребил.       — Этот глупый мальчишка сделал за вас всю работу, собрал драконов в одном месте. Зачем меня беспокоить?       — А затем, что стаю охраняет Ночная фурия, — хитро и чуть заметно улыбаясь, уверяет Рагнар.       — Невозможно! — с неверящими глазами смотрит Гриммель на воина.       — Ну, кажется, одна проскользнула сквозь пальцы.       И он убьёт Ночную фурию. Элегантно, красиво, аккуратно и мучительно. И спасибо Иккингу Хэддоку, у которого под боком этот дракон, последний в своём роде.       Гриммель не понимает, что эта месть переросла в нездоровое влечение к смерти этих существ. Убийцу своего отца он в тот же миг уничтожил, но на этом не смог остановиться, через пару лет, повзрослев, покончил со второй нагрянувшей фурией. И это, видимо, переросло в болезнь.       Но охотник возвращается к мысли об Эйдин, что должна тут появиться со дня на день. Услышав, что на острове, где он решил начать заражение и пустил Смертохавата на других драконов, вся земля сожжена до тла и нет ни одной живой души, белобрысый по-детски обрадовался, засмеявшись в кулак. Вот и подоспела его знакомая, что так удивила его, когда они в первые встретились на табаке, а после горячей ночи, на утро девушка заткнула его рот своим острым умом, приятно поразив его, но потом просто бесследно исчезла.       Оба они были хорошими лекарями и отлично знали действия тех или иных веществ, кристаллов, трав, и, конечно, строение многих животных, как работает их организм. Поэтому создать дракона-мутанта для Лисбет не было сложной задачей.       Какой-нибудь определённой смеси, которая смогла бы вылечить заражённых, нет. И королева поступает более чем правильно, сжигая их, если хочет справиться с ними, потому что против яда Смертохвата противоядия нет. А чтобы заразить других драконов, ему приходится измельчать специальные травы и Драконий корень в придачу, перемешивать их с ядом и вкалывать своим жестоким питомцам. Укушенным же остаётся либо смерть, либо подчинение Смертохватам, что выполняют приказы охотника.

○○○○○○ ۝ ○○○○○○

      — Гриммель Ужасающий? Ты серьёзно? — хихикая над прозвищем охотника, весело глядит на королеву.       — Не слишком обольщайся, Иккинг Кровожадный, — с напыщенным грозным тоном проговаривает она.       — Ой, да перестань, я не выбирал себе прозвище, — отмахивается и театрально закатывает глаза парень.       — Так он тоже.       — Что? Ты защищаешь его?       — Я с ним знакома и он хорош… во многом, — видимо, специально интригующим тоном отвечает девушка, отчего Хэддок хмурит брови.       — И в чём же конкретно? — складывает руки на груди, но, боясь потерять баланс налету, тут же снова хватается за ручки седла. Они оба и не замечают, что тела ледяные, и пара немного подрагивает от холода ночи. Фурия, не привыкшая к такому климату, поджимает лапы к себе поближе и в сотый раз фыркает.       — В… лечении, конечно же, — как-то отстранённо отвечает девушка, замечая маленький огонёк впереди. Тут же его видит и сам Иккинг.       — В постели, ты хотела сказать, — всё так же недовольно подаёт голос он.       — Хотела, — и снова она хитро улыбается, а шатен скрипит зубами. Ревнует.       По мере приближения сквозь темноту начинает прорисовываться остров, где не так много растительности и холмов, гор, но факелы горят — стражники стоят на своих постах. Эйдин и Иккинг заворачивают в сторону негустого леса, чтобы притаиться. Девушке придётся сесть на Беззубика, а потом вырубить одного из охранников, чтоб пройти на чужую территорию, пока Диавол будет сидеть где-то здесь: одному летать ему опасно, такого габаритного дракона любой захочет убить и увидеть побеждённым у своих ног.       И дракон совершенно спокойно реагирует на королеву на его спине, хотя он никого не подпускает к себе из людей кроме Хэддока. Когда кто-либо из олуховчан заглядывал к пареньку домой или подходил на улице, фурия зло скалился, рычал, и, под конец услышав молебную речь Иккинга успокоится, недовольно фыркнув, демонстративно отворачивался, при этом не забывая провести хвостом по земле, поднимая клубы дыма, вызывая у людей, казалось, нескончаемый кашель. И это считалось более-менее терпимым отношением к викингам. Если же Астрид наведывалась к нему в гости, то угольно-черный дракон не обращал на юную особу ни капли внимания. Но парень никак не понимает, почему возле неё Беззубик ведёт себя оченб даже смиренно.       Тихонько подлетая к сторожевой вышке, Иккинг спрыгивает с седла прямо на охранника, пока тот только начинает озираться от глухого хлопанья крыльев над головой. Парень бесшумно поворачивает его спиной к себе и рукой обвивает шею, душит. Тот неслышно хрипит и вцепляется в руку шатена, но силы иссякают и он аккуратно, с помощью Хэддока, опускается на пол.       — Чёрт, — шёпотом проговаривает только что спрыгнувшая на досчатую поверхность Эйдин. Беззубик лапами держится за края сооружения и сам тихо начинает сползать вниз.       — Что?       — Он знает.       — Если бы он знал, то осветил бы факелами и чашами для огня остров, чтоб нам не было где скрыться.       — Именно поэтому он так и не сделала. Останови своего дракона, внизу может быть ловушка.       Иккинг, не медля, отзывает братца обратно, приказывая ему снова подняться. Да, ему здесь будет трудно устоять, потому что держаться особо не за что, но так, наверное, безопаснее.       — На что ты вообще хотела посмотреть?       — На его драконов. Он проделал с ними эксперимент, в ходе которого и пустил это заражение. А укушенные, хоть и разбились на стады, но всё равно подчиняются одному — это, видимо, кто-то из его питомцев.       — Убьём дракона?       Беззубик, будто поняв о чём речь, тихо скулит, всё его тело напрягается. Пара шикает, но стражи начинают мешкаться от услышанного звука и тихонько переговариваются. Оба быстро снова поднимаются на дракона и уже взлетают, как слышат снизу:       — Один незнакомый мне звук сдал вас потрохами. Прекрасная Ночная фурия, кстати.       — Гриммель, — злобно говорит Хэддок и с лёгкостью с большой высоты снова спрыгивает на землю, оставляя управление полётом на плечах Эйдин. Та быстро понимает что к чему и незаметно взмывает немного вверх.       — Ик-кинг, — подтрунивая ответно здоровается охотник. Одной рукой элегантно проходит по краям чёрной куртки, голубыми ледяными глазами бросая вызов, его кожаные доспехи из дракона — от которых парню хочется скривить лицо от боли, но оно остаётся каменным — трутся друг об друга, с каждым движением арбалет охотника ударяется о спину; и в этой таинственной тишине лишь шуршит листва, которая скоро начнёт спадать с деревьев, оголяя их.       — Доброй ночи, — встревает между ними девушка, пока они не прожгли взглядом друг друга. — Свою мысленную атаку оставите на потом, — будто и не своим голос вовсе приказывает она. В глазах Иккинга мелькает сомнительная неуверенность, но Гриммель выгибает серую бровь, и парень тут же непонятно чему усмехается. Они и не замечают, как взаимно отзеркаливают движения: переступают с ноги на ногу, выпячивая грудь и выставляя вперёд правое плечо, сжимая и разжимая руки в кулак.       — Эйдин, рад тебя видеть! — Гриммель обрывает игру в гляделки, обходит парня и смотрит вверх, на крылатого существа и всадницу. Шатен со скрываемым раздражением проводит его глазами сверху вниз. — Что собираешься тут делать? — максимально гостеприимно проговаривает он.       — Убить тебя, к сожалению, не смогу, — русоволосая оглядывается на прибежавших двух стражников, навостривших на Беззубика острые копья и стрелы с парализующим ядом.       — Хочешь голову Смертохвата? — и смотрит, как Лисбет на драконе осторожно приземляются на пустую железную клетку.       — Это бы сохранило жизнь многим, — кивая тихо отвечает она.       — Тебе же важна только своя шкура?       — Не хочу умереть от клыков тварей, созданных твоими руками. Ты же отдаёшь себе отчёт в том, что это за собой понесёт, поэтому какого Дьявола в тебе помимо ненависти к Ночным фурия, хлещет жажда смерти людей? — взглядом замечает, что Иккинг пропал из поля зрения. Скорее всего, он побежал искать Смертохватов. Сердце от этой догадки в страхе сжимается и королева начинает ёрзать на седле, пока Беззубик злобно осматривает стражников.       — Люди — расходный материал в моей игре. А у меня есть личные счёты с одним человечком, — наклоняя голову, подходит ближе к ним Гриммель, шаркая носом сапога по камешку и крутя пальцами стрелу для арбалета.       — Слишком дорогой спектакль для него одного.       — Слишком долгий разговор, — и свистит, делая пару шагов назад. За спиной охотника выползают, порыкивая, Смертохваты, медленно вышагивая зубчатыми клещами по холодной земле и навостряя ядовитое жало в конце своих хвостов. И их трое.