Глава XV. Правильный путь
12 июня 2020 г., 00:50
Долгие, даже, кажется, бесконечные поручения и предупреждения Стоика, которые Астрид пропускает мимо ушей и лишь кивает на все его слова, заставляют мужчину сомнительным взглядом окинуть ребят на прощанье. В деревне уже начинается суматоха из-за пропажи его сына и обезумевших драконов, что двигаются по направлению на Олух. Команду Иккинга он отпускать совсем не хочет: боится и их тоже потерять. Они самые лучшие наездники, понимающие своих драконов и, когда эта беда настигнет остров, именно они будут стоят в первых рядах и безжалостно сражаться.
Впервые вождь замечает, что не знает, что делать. Да, такое чувство посещало его в самом начале правления будучи молодым, но он тогда быстро собрался и взял всё в свои руки, поступая так, что не только олуховчане, но и жители других островов восхищались его великими подвигами и тем, какие права Стоик даёт своему народу. Уже сейчас можно было начать делить некоторые обязанности в управлении деревни с сыном, мужчина уверен, Хэддок младший справился бы. Но жив ли он вообще? Ответ «нет» вождь просто не сможет пережить.
Полёт долгий, мучительный, напряжённый. Использовать карты уже бесполезно: они не знают эти земли. Группа снова пролетает через знакомый сожжённый остров, грустно окинув его взглядом и движутся вперёд. Примерно спустя час ребята натыкаются на ещё один островок, где часть земли тоже сожжена до тла. Астрид поворачивается к Рыбьеногу и слабо кивает: кажется, они на верном пути.
Уже скоро солнце начнёт садиться, уступая своё место луне и открытому безоблачному звёздному небу, но они вряд ли устроят полноценный перевал. Будут ходить лишь в по нужде, пока драконы отдыхают на секунду и попьют из какого-либо источника, а дальше — в путь.
— Забияка! Гляди! — кричит Задирака, тыкая в плечо почти уснувшую сестру, и указывает на небольшой клочок земли, где, у обрыва, огромный отпечаток следов.
— Эм, — странно осматривая находку, выдаёт Хофферсон.
— Это что, драконьи? То есть, скорее всего… вы имеете в виду… что это следы того самого дракона? — восклицая спрашивает Сморкала.
— И да и нет, — пальцем почёсывая бровь, неуверенно начинает Рыбьеног. У него самого же сердце в пятки уходит от увиденного.
— А они действительно настоящие? — подлетая спрашивает Астрид.
— А вот этот вопрос более правильный, — подмечает парень. — Их могли подделать, учитывая, что с того раза мы не сумели определить с какой стороны прилетел тот дракон и был ли он один, ещё и не нашли ничего доказывающего, что это вообще один из наших крылатых друзей…
— Ты слишком добрый, Рыбья нога, — поддевает его Йоргенсон. — Какие ещё крылатые друзья? С ума сошёл? Он или они своих сородичей сожгли!
— На это должна быть причина! — хмуря брови и поднимая указательный палец, не отстаёт Ингерман
— Какая здесь может быть причина? — передразнивает его всадник, повторяя то же самое движение. — Уже всем стало ясно, как день, что драконы звереют и убивают не глядя! Какая причина? — не заметив, как встаёт на седло Кривоклыка, размахивает руками брюнет.
— Мы ведь выяснили, что, похоже, это какая-то болезнь… Не знаю, Сморкала! Отстань от меня, я думаю.
— Ну и думай. Больше ведь ты ничего не можешь делать.
— Заткнулись! — кричит Астрид, от чьего тона все всадники замолкают, даже их драконы. — Говорим только по делу и ребячество не устраиваем! Рыбьеног, — уже более спокойно, — что у тебя?
— Следы слишком глубокие, да и мне самому кажется, что это — поделка.
— На интуицию положиться решил, видите ли, — ухмыляясь шепчет Йоргенсон близнецам, на что те, соглашаясь, тихо хихикают.
— И всё же, значит, движемся по ним. Пусть это и похоже на ловушку, но, возможно, так мы и найдём Иккинга. — И блондинка улетает прочь от этого острова, пока за ней поспевают остальные. Никто не замечает дрожи в её голосе и трясущиеся руки, как сильно она сжимает седло, отчего Громгильда постоянно издаёт голос, прося свою всадницу ослабить хватку. Отвлекает её всеми способами. Но Хофферсон молчаливо обхватывает свои плечи и сдерживает слёзы, чувствуя как в душе ком горечи, страха и беспокойства нарастает с каждой силой. Боится, что он может, захлестнув, убить её. Боится почувствовать себя одиноким слабовольным человеком без него.
Рыбьеног скучает по Иккингу, ночью не может заснуть из-за назойливых мыслей о том, что его друг может быть мёртв. Без Хэддока парень не чувствует себя собой, ещё ярче осознаёт, что он — слабак в мире, где многое решает сила. Ингерману не с кем обсудить прочитанные книги и поспорить, доказывая собственную правоту, хотя почти всегда именно Иккинг добивается того, что его версия оказывается более правильной.
Близнецы тоже боятся, но не показывают этого. Им без него скучно, кто ж на Забияку и Задираку будет кричать и давать недельные отработки за очередной взрыв? Кто будет благодарить их за максимально дурацкую-гениальную мысль, пришедшую им в голову в самый напряжённый момент? Но глубоко в душе они понимают, что хоть шалости так и не разлюбили, но без своего лидера они бесполезные обалдуи, что могут принести разруху деревне.
Сморкала пять лет назад желал своему кузену смерти, только если бы Иккинг тогда взаправду умер, викинга бы всё равно поглотил страх. Он никогда не хотел ему смерти. Сам того не замечая, Хэддок давал много преимуществ Йоргенсону. В нужное время говорил, что не стоит делать этого, говорить того, подсказывал и делился секретами. Один раз между ними произошёл немногословный диалог, они были уставшими, измученными физической силой, но после него Сморкала понял, что никому больше не будет так доверять, как Иккингу.
○○○○○○ ○○○○○○
Пока эти двое переговариваются, он смог ускользнуть и пробраться, не прошумев, через кусты, расцарапав себе руки и лицо. Эти Смертохваты, про которых ему успела рассказать Эйдин в полёте, его заинтересовали, но он до сих пор понятия не имеет, как с ними поступить, чтобы улететь с этого острова живыми. В безмолвной темноте тихий рык и клацанье клыков кажется намного громче, чем есть на самом деле. Они рядом. Иккинг убежал достаточно далеко за такое короткое время, пока его не спохватились, и он смог обезвредить как-то этих существ и узнать их слабости. «Убив их, мы решим четверть проблемы» — говорит ему голос разума, но шатен трясёт головой, отгоняя эти мысли прочь. Нет, он не сможет. Хэддок выходит из своего укрытия, направляясь на звук; к нему навстречу уже медленно выдвигаются Смертохваты. На них массивные ошейники, оттуда выглядывают колбочки с сине-фиолетовой жидкостью — ядом. Парень останавливается, пока драконы подходят к нему, изо рта вытекает противная слюна, а бешеные глаза так и хотят разорвать плоть человека. — Стоит попробовать накачать этой жижей одного из вас, посмотрим, что будет при передозе, — и прыгает на шею Смертохвата, что ближе всех, и быстро вводит яд дракону, тот замирает на пару секунд, а потом старается отряхнуть с себя всадника. Другие набрасываются на Иккинга, но тот уворачивается, всё ещё чудом держась на спине крылатого. Они кусают этого дракона тот в бок, то царапают его когтями, пытаясь добраться человека. Шатен спрыгивает, но его задевает хвост одного из Смертохватов и он, кувыркнувшись в воздухе, не очень удачно приземляется. Из лёгких будто выбивает воздух, а ноги и руки отказывают слушаться. Но нужно как можно быстрее встать. Хэддок, увернувшись вправо, когда прям над его головой клацает драконья челюсть, поднимается и запрыгивает на вытянутые длинные и большие клыки, а затем снова на шею. Смертохват сильно трясёт головой, но Иккинг держится за ошейник из последних сил. Из одной дозы ничего страшного не происходит, поэтому нужно все оставшиеся три колбы, по одной из каждого ошейника, ввести одному. Тому первому. Кое-как вынимает яд и сразу перепрыгивает на шею другому. Тот встаёт на задние лапы, а остальные Смертохваты брызжут бластами кислоты в него, что пролетает прямо перед носом Иккинга, от чего у него глаза от страха и удивления закатываются. — Воу, потише, — достаёт ещё одну колбу. Не удержавшись, когда крылатый снова начинает мотать головой, он плюхается на землю, и чувствует, что разодрал в мясо и лицо, и локти, и колени. Спина ещё хрустит. Толстый коготь одного утыкается ему в живот, проходит сквозь броню и протыкает кожу, кажется, будто остриё копья вонзается в тело. Парень прижимает к себе две колбы, жмурится и до крови кусает губы, мыча в себя от жуткой боли. К нему подходит тот первый Смертохват, которому он ввёл яд, и рычит. Хэддок, лёжа на спине тянется к его шее, рукой немного отодвигает ошейник и вводит вторую колбу с жидкостью и в ту же секунду проделывает то же самое с последней. Какое-то странное счастье, что он смог это сделать, заставляет Хэддока криво улыбнуться, но потом он снова стискивает зубы до скрежета от продолжающейся боли: мучительный коготь Смертохвата всё ещё в нём. «Испытуемый» Иккинга еле стоит на ногах, зрачки разного размера, глаза смотрят в противоположные стороны. Остальные странно глядят на дракона и тихо подходят к нему, навострив хвосты с жалами. Раздаётся свист. И этот звук кажется парню самым настоящим спасением, ведь все его мучители поднимают головы на звук и отходят от него. Всё ещё недоверчиво нюхают одного из драконов и пытаются поднять его, но безуспешно. Бросив эту затею хотят забрать мальчишку и привести к хозяину, но его уже не оказывается в поле их зрения. Они улетают ни с чем, потеряв одного из своих рядов. Хэддок держит левый бок, боль от которого уже идёт в мозг и он находится в помутнённом состоянии, сплёвывает кровь. Держась одной рукой за дерево, он встаёт и слышит драконьи крики и визги, среди них узнаёт голос Беззубика. Раздаётся свист Ночной фурии, а затем — залп. Ещё один, и ещё, и ещё. Смотрит на неподвижного Смертохвата, что редко и тяжело дышит, подходит к нему и достаёт хорошо спрятанный кинжал из крепления на внешней стороне бедра. Медленно вращает рукоятью, зло и неуверенно поглядывая на дракона. Стоит лишь закрыть глаза и провести остриём по шее, глубоко, а потом сделать ещё одну полосу, только ниже. Этот вожак, что даёт команды заражённым, умрёт, а озверевшие драконы будут дезориентированы и потеряют свою цель; после же с ними будет проще разобраться, если они с перепугу не разлетятся по разным сторонам. Звуки вдали утихают и парень понимает, что Эйдин скоро к нему прилетит. Жмурясь, он проходится кинжалом по чешуе, сильнее нажимая на шею, дракон глухо тихонько воет от боли, но ничего поделать не может. Вдох, выдох. Поднимает плечи, набирается сил и снова повторяет, делая смертельные ранения Смертохвату. Над его головой пролетает Беззубик и приземляется неподалёку. Хэддок идёт к нему и с помощью королевы взбирается на седло, скручиваясь от боли и тяжести, предоставляя управление полётом Лисбет. — Минус один Смертохват, — но потом в темноте замечает бездыханное тело. — А нет, — хитро смотрит на парня, — уже два. Иккинг её уже практически не слушает, не замечает, как холодный пот стекает со лба, и как обеспокоенный взгляд оглядывает его. После взлёта он проваливается в темноту.○○○○○○ ○○○○○○
— Подойдёшь ближе и я дам приказ стражникам убить тебя, — холодный и уверенный голос только эхом раздаётся в ушах спящего Иккинга. — Я убью тебя быстрее! За смерть смертью платят, — перекидывая секиру из рук в руки, с азартом в глазах шипит Астрид. — Он не мёртв. — Ты похитила его! — топает сапогами по каменному полу, когда всё-таки делает шаг и кидает бесстрашный взгляд на вооружённых стражников. — По итогу он сам был не против. Он мог вам послать весточку, что жив, но не сделал этого, хотя я ему не запрещала, спокойно вторит Лисбет. — Да что ты мелишь нам, королева, — встряхнув плечом на обращения Рыбьенога Астрид решить конфликт мирным путём, подходит вплотную к девушке. — Следи за языком, девка. — Эйдин уверенно держит плечи и умудряется смотреть на Хофферсон свысока, хоть и одного с ней роста. Блондинка так же держится, расслабляет лицо и говорит: — Я дышу тебе в лицо, а моё сердце всё ещё бьётся, — намекая на то, что её ещё не убили, с насмешкой глядит в серо-голубые глаза напротив. Королева же в этом взгляде различает хорошо скрываемую боль и сломленность, что прячется в красивых очах валькирии. Она улыбается, дико, отходит от девушки, давая ей пройти вперёд. Тяжёлая массивная дверь отворяется, открывая взор на плохо освещённую комнату, где, на кровати, лежит Иккинг. Позади Астрид охают от облегчения остальные ребята, глядя на хмурящегося в полудрёме парня, что бесконтрольно дёргает указательным пальцем. — Чудовище, — обращается к Эйдин блондинка, стоя спиной к ней, но слегка повернув голову. — Дикарка. Всегда рада твоему визиту. И с людьми общаться научись, — скалясь отвечают ей. Русоволосая тяжело глядит на больного, после того, как приторно сладко улыбалась Хофферсон, лишь бы самой не сгорбиться от отчаяния и усталости от тяжёлого полёта, чувствуя ноющую боль в голове, словно по ней молотом стучат. Иккинг будет жить, скоро восстановится и будет стоять на ногах. Хофферсон бесшумно вдыхает недостающий ей воздух и падает на колени перед кроватью Хэддока, пока ребята осторожно присаживаются на край постели. Обхватывает его руки и опускает голову вниз, позволяя себе шмыгнуть один раз, после которого Сморкала толкает в плечо близнецов и тихо зовёт Ингермана; они удаляются с комнаты. Девушка сама не замечает, как крепко сжимает широкую тёплую ладонь, повторяя: — Ты жив, ты жив, Иккинг, как я рада, ты жив. Криво улыбается и вытирает слёзы меховыми наручами, дрожит. Та каменная ноша, что была всё это время за её спиной, рухнула, как только она увидела парня, давая ей некую свободу. Сердце бешено колотится, намереваясь вырваться наружу, а сама блондинка чувствует себя одинокой пятилетней Астрид, которой нужны крепкие объятия, чтобы утешить и спасти её от этого безумства. Она сломлена. Ослаблена. Уничтожена. И даже не представляет, как за дверью сдерживает грустный вздох королева, слыша её плач. Эйдин пытается понять, как страшно было Хофферсон, и насколько тяжело теперь, но она прячет взгляд ото всех и уходит прочь, давая поручение Эрету, встретившемуся на пути.
