Новая жертва Системы

— Следующий. Это не шоколадные бобы. — Следующий. И это тоже. — Это оставь. Кто-то умудрился притащить питайю. — Следующий. А это вообще чечевица. — Глава Не, больше нет. — Почему? — Не Хуайсан поднял бровь и внимательно посмотрел на адепта, который только что притащил ему чечевицу. Тот смущённо отвёл взгляд и тихо проговорил: — Младший Не ещё в пути, он не успел к сроку. — Понятно, — Хуайсан раздражённо потёр переносицу и встал с подушек. — Как только прибудет, приведите его ко мне. Я решу, что с ним делать. — Будет исполнено, — четыре адепта, кланяясь, вышли из зала Ярости, который Хуайсан возвёл сразу же, как только вернулся из путешествия Системы, в память об этом самом путешествии. Зал на самом деле являлся довольно маленькой комнатой, разделённой на четыре секции: в начале, рядом со входом, располагались полки со статуэтками кроликов; чуть дальше стояли шкафы с разнообразной литературой, которая раньше хранилась в комнате Хуайсана; в дальних углах стояли столики с костями и рукотворными картами для игры в блэкджек, а над столами висели картины, единственным сюжетом которых являлся бой цветка и меча. В центре стоял трон, выкрашенный в красный цвет. Непривычно для клана Не, но этот цвет был так похож на любимую помаду Сюаньюя… На этот трон он ещё ни разу не садился, да и не собирался: он был сделан достаточно широким, чтобы уместить двоих, и Хуайсан надеялся, что когда-нибудь они смогут сесть на него вдвоём, хотя бы после его смерти. Или в разных мирах царства мёртвых тоже разные? Прикусив губу, Хуайсан направился в свою комнату. Было уже достаточно поздно, все дела, как главы клана, на сегодня выполнены, и неплохо было бы выспаться перед завтрашним тяжёлым днём. Таким же, как и все предыдущие. Но сна не было ни в одном глазу. Перед визитом послов он даже совершил прогулку по новому саду, который велел высадить, но даже это не навеяло на него сонливость. Уже в своей комнате он прихватил пипу и уселся с ней на кровать. В тайне от брата он всё же научился на ней играть в детстве, так что теперь ему не составляло особого труда на слух подобрать что-то из Бруно Марса. Стало ещё тоскливее. Пусть он мог принести сюда музыку, мог продолжить свою маньхуа, мог найти писателей и поэтов, которых раньше в клане достаточно сильно буллили, но самого важного в этом мире не было: брата и Сюаньюя. Повалившись на кровать, он продолжил наигрывать что-то из своего плэйлиста и позволил одной слезинке скатиться в ухо. Всё же он теперь глава клана, и в его руках сосредоточена огромная власть. Ему принадлежат тысячи жизней, так зачем он упивается потерей всего лишь двух? За окном начался рассвет. Бессонница в который раз помешала его спокойной жизни, но смысла лежать больше не было. Не Хуайсан поднимается и выходит из комнаты, зовя дежурных служанок, чтобы те помогли ему одеться. На сегодня он планировал принять молодую чету в лице Ванцзи и Усяня, после чего уехать к границам владений клана, чтобы проверить работу башен, оставшихся после смерти Цзинь Гуанъяо, а также новых, возведённых по приказу его современного «я». Удивительно, но другой Не Хуайсан вполне удачно справлялся с его задачами в течение целого года. Да, не всегда успешно: судя по его сведениям, другие главы некоторых кланов успели, посредством коррупции, заручиться его поддержкой. Однако, разобравшись в ситуации, Хуайсан пришёл к выводу, что ничего страшного в этом нет: молодые адепты этих кланов через несколько месяцев будут проходить у них обучение, а это как нельзя кстати укрепит клан Не в будущем. Похоже, Система помогала тому Хуайсану точно так же, как и ему самому. Размышляя, чем таким этот Хуайсан мог заниматься во время своего годового правления кланом, он нашёл небольшую тетрадку, которая выступала ему дневником. Нашел её почти сразу после возвращения, ведь спрятана тетрадь была под подушкой его собственной кровати. Из дневника он получил больше информации о личности того Хуайсана, ведь, какая ирония, воспоминания ему не поступали, как было год назад, и все сведения о жизни в клане пришлось брать только из бумажных источников. Записей в ней было немного, да и почерк едва можно было разобрать. Что интересно: когда он просматривал документы за этот год, все они были написаны аккуратнейше от лица Не Хуайсана. Но, как он понял, не привыкший к кисти «Хуайсан современный» использовал кого-то, чтобы тот подписывал за него все важные документы. Но, помучавшись, Хуайсан всё же смог расшифровать фразы, которые с таким трудом расписывала его копия в дневнике. В основном это были маты. Между ними иногда проскальзывали знакомые имена, мероприятия, ситуации. Например, очень много жалоб получила система канализации. Точнее, её отсутствие. Чтение этой «книги жалоб» достаточно развеселило Не Хуайсана. В каждой фразе явно чувствовалось, что писал не чужой человек, а он сам: каждая реакция знакома, каждая мысль, в каждой чёрточке иероглифа Хуайсан узнавал самого себя. Даже то, как много жаловался тот Хуайсан… может, если б у него была такая возможность, он бы тоже жаловался. Пусть каждая его эмоция на публике выставляла его жалким, в глубине души Не Хуайсан чувствовал лишь густую затягивающую тоску. Кажется, в нём что-то умерло в день, когда погиб Не Минцзюэ. Мо Сюаньюй смог ненадолго его разбудить, кажется, он даже чувствовал искреннее счастье, но в день, когда Хуайсан вновь очнулся в Нечистой Юдоли, эмоции будто затухли окончательно. Даже когда вечно серые деревья срубили и заменили на яркие цветы, весна не пришла в душу Не Хуайсана, и он навсегда застрял в холодной мрачной зиме. Полностью при параде он вышел встречать гостей. Прибытие Вэй Усяня можно было услышать ещё издали по его гоготу, да и ослиные крики достаточно чётко намекали, кто именно приближается к его дому. — Вэй-сюн! — Не Хуайсан смущённо улыбнулся и помахал знакомому трио. Он искренне старался не замечать тянущего чувства внутри, когда увидел лицо Сюаньюя. Но это не он, и Хуайсан пытался заглушить тоску искренней радостью от встречи со старым другом. Всё же, сколько бы Вэй Усянь из современного мира ни был похож на свою копию из древности, юность Хуайсана прошла не с ним. Именно с этим Вэй Усянем он прогуливал уроки, ловил рыбу в Пристани, и много, много чего ещё. — Не Хуайсан! — Вэй Усянь, в не менее непочтительной манере, выкрикнул приветствие в сторону старого друга. Ханьгуан-цзюнь, чинно последовавший за мужем, вежливо поклонился, приветствуя главу клана. Не Хуайсан неловко ответил тем же. — Пойдём скорее, я покажу тебе свой сад, — он пропустил пару вперёд, выждав, пока стража не закроет за ними ворота, после чего немного обогнал и уже собирался двинуться к своей горячо любимой оранжерее, как вдруг почувствовал крепкую хватку на локте. — Ну уж нет, — Вэй Усянь ещё крепче перехватил его руку, из-за чего Хуайсан издал сдавленный писк. — Я слышал, что на прошлом малом собрании ты удивил всех гостей, которые посетили твою Юдоль. Кажется, это было связано с выпивкой? Не Хуайсан увидел, как зажглись глаза его старого друга. Да уж, кто-кто, а Усянь точно не пройдёт мимо хорошего алкоголя. И это тоже больно ткнуло его в сердце: Сюаньюй ведь тоже… — Да, конечно, — Хуайсан прогнал лишние мысли из головы и осторожно высвободился из хватки, беря Вэй Усяня под локоть. — Я много думал над тем, как можно улучшить вкус алкоголя, так что мне в голову пришла пара рецептов. — А-Сан, ты всегда знаешь, как поднять мне настроение! — Вэй Усянь сам потянул его в сторону главного дворца, будто хозяином тут был именно он. За их спинами тихо шагал Лань Ванцзи, и Хуайсан почувствовал, как постепенно его наполняет умиротворение. Всё же это те люди, с которыми прошло его самое спокойное время. — Кстати, — продолжил Вэй Усянь, не желая оставлять их в тишине ни на секунду, — когда мы с Лань Чжанем проходили мимо ближайшей деревушки, слышали, как там обсуждают новый фестиваль. Признавайся, твоих рук дело? — Ах, ты меня рассекретил, — Не Хуайсан легко рассмеялся. — В самом деле, раз уж я стал главой клана, то хотел что-то поменять в политике работы ордена Не, — встретив заинтересованный взгляд, он продолжил: — До этого мы привлекали учеников лишь нашим боевым стилем, но, пусть он и смертоносен, для него нужна большая сила и недюжее упорство. Как ты сам понимаешь, не многих заинтересует орден, в котором только пот и слёзы, поэтому я решил организовать фестиваль боевых искусств. Он как раз будет проходить в той деревне, где каждый желающий сам сможет оценить по достоинству боевой стиль клана. К тому же я обещаю много вкусной еды, поэтому людей должно быть много, а там кто-нибудь да останется. — А денег тебе на проведение хватит? — Вэй Усянь сказал это без какой-либо потайной мысли, но Хуайсан всё равно смутился. — Ты прав. Боюсь, клан не располагает большими средствами — из великих кланов мы всегда были самыми… ммм, скромными в плане средств. Однако я уже поговорил с Цзинь Лином на эту тему, и он обязался покрыть часть суммы для фестиваля. Официально — чтобы принести извинения о бесчинствах Цзинь Гуанъяо, хотя, как мне кажется, ему просто хочется погулять на моём мероприятии. Но я всё же планирую эти деньги когда-нибудь ему отдать: надеюсь, что приглашённые странствующие купцы осядут тут и поднимут уровень торговли в близлежащих деревнях. — Да ты здорово поднаторел в делах политики, А-Сан, — Усянь со смехом вывернулся из хватки под локоть и закинул ему руку на шею. — Где тот незнайка, который просил у меня списать? — Ха-ха-ха, спасибо за доброту, господин Вэй, — Не Хуайсан скромно улыбнулся и указал рукой на здание, к которому они подошли. — Прошу, располагайтесь как можно удобнее — вы сегодня мои дорогие гости. — Почту за честь, — Лань Ванцзи сровнялся с ними и взял под руку супруга. Хуайсан неторопливо шёл по коридорам, позволяя Вэй Усяню вдоволь насмотреться на преобразившийся дворец. Он тут был когда-то, но воспоминания имеют свойство исчезать, так что на многое Усянь сейчас смотрел как на совершенно новое. — Прошу, — Хуайсан отступил, позволяя гостям первыми войти в просторный зал. Он ничем не выделялся от всего здания, кроме поставленных трёх столов ровно посередине — два рядом и один напротив. Не Хуайсан уселся за одинокий стол и тут же схватил поднос с комплектом из трёх фарфоровых чарок. Хотелось уже услышать мнение заядлого выпивохи. Подождав, пока парочка перед ним усядется, он начал представление: — Этот напиток называется кровавая Мэр… мэй, — Хуайсан неловко кашлянул, чуть было не оговорившись, и принялся смешивать жидкости, которые стояли рядом в аккуратных бутыльках. — В его основу входят рисовая водка и ягоды восковницы. Конечно, я бы хотел использовать другую, эээ, ягоду в качестве главного ингредиента, но, к сожалению, не смог её найти. Однако сладкий вкус восковницы тоже хорошо дополняет напиток, и смысл остался прежним: цвет жидкости остался нежно-розовым, будто туда и вправду подмешали кровь. Не Хуайсан отложил одну чарку себе, а оставшиеся две оставил на подносе и подал гостям. Но стоило Лань Ванцзи только взглянуть на напиток перед собой, как Хуайсан сразу же понял свою ошибку. — Ой! То есть… Ханьгуан-цзюнь, если не хочешь, можешь не пить. Было неучтиво с моей стороны так сразу подать алкоголь. — Не переживай, Хуайсан, — Вэй Усянь с блеском в глазах схватил обе чарки и по очереди опрокинул в себя. Не прошло и пары мгновений, как они оказались пустыми. Лань Ванцзи с теплотой посмотрел на Вэй Ина и произнёс лаконичное «мгм». — Если Лань Чжань не будет, я с радостью выпью за него. Ха, и правда отменный вкус! — Я рад, что тебе понравилось, — Хуайсан, успокоившись, уселся обратно. — Для следующего напитка я использовал растолчёные листья мяты, дольки лимона и Улыбку Императора, — подняв голову, глава клана Не увидел уже два заинтересованных взгляда. — Я знаю, что её вкус настолько уникален, что приковывает внимание со всей страны, но мне захотелось если не улучшить, то внести что-то новое во всеми известное вино. Мне показалось, что его сладкий вкус будут хорошо дополнять свежесть мяты и пара капель лимонного сока. К тому же три месяца назад я поместил несколько бутылок с Улыбкой Императора в подвал, из-за чего напиток теперь полон пузырьков, которые также заставляют почувствовать что-то особенное. — А-Сан, — Вэй Усянь казался заворожённым, да и Лань Ванцзи с явным интересом разглядывал это пойло, — дай мне скорее это попробовать! — Одну секунду. Хуайсан понял, что реклама воистину удалась, когда Ханьгуан-цзюнь также притронулся к чарке с напитком. — Как ты назвал этот алкоголь? — Вэй Ин поднял свою порцию для того, чтобы произнести короткую речь. Хуайсан замер. Он не думал над тем, как именно можно назвать мохито по-другому. Точнее, ему казалось, что название было только одно, но произносить его было слишком больно. — Я назвал… — губы пересохли, в горле тоже стало сухо, лишь к глазам подступила непрошенная влага. Сглотнув, Не Хуайсан выдавил: — Напиток украшен листьями мяты. Они мне так напоминают перья, поэтому и название простое — «А-Юй». — Хорошо, — Усянь подождал, пока Лань Чжань и Хуайсан вслед за ним поднимут чарки, и торжественно произнёс: — Тогда пьём сейчас за А-Юя! Свежий вкус ударил в голову, обрушив на него воспоминания. Конечно, Вэй Усянь даже не предполагал, что именно стоит за этим названием, но всё равно, хоть и ненароком, уколол в самое больное. Выглядело так, как будто они провожают мертвеца, и Хуайсан последний глоток смешал с одиноко скатившейся по слезой. Расстроенный, он не сразу заметил, как голова Лань Ванцзи улеглась на столик. — Ох, Ханьгуан-цзюнь! — он забеспокоился и подошёл ко спящему, но Вэй Усянь жестом его остановил. — Всё в порядке, просто дай нам одну комнату, чтобы передохнуть. — Да, конечно, — глава Не засеменил к выходу, чтобы позвать служанок для уборки. Похоже, на сегодня дегустация была окончена. Объяснив одной из подошедших девушек, что нужно проводить господ в свободную комнату, он поспешил в свой кабинет: раз уж сейчас они не смогут прогуляться втроём, стоит подождать того времени, пока Лань Ванцзи не оклемается. Но на вечер Хуайсан планировал работу с документами, чтобы как следует подготовиться к поездке, поэтому решил заняться ими сейчас. Тогда, сразу после прогулки со старыми друзьями, он спокойно уедет. Низкий столик в его кабинете как всегда был завален бумагами. Иной раз на уборку не было времени, а если и было — не было желания. Слуг к важным сведениям он не подпускал, поэтому вся забота о чистоте здесь лежала полностью на его плечах. Не сказать, чтобы его сильно беспокоил захламленный вид, просто пробегали иногда мысли о том, как бы сильно болели его уши, если б этот беспорядок увидел старший брат. Но брата тут нет, поэтому Хуайсан со вздохом уселся на подушку и зарылся в бумаги, изучая нужную информацию. Основную массу документов составляли отчёты по финансам: сколько податей собрано, сколько еды для адептов куплено и так далее. Всё это необходимо было привести в порядок, ведь коррупция была распространена и в это время, а его клан не мог себе позволить, чтобы его деньги уходили в чужой карман. Затем шли записи об успеваемости учеников. В отличие от того же клана Лань, в плане знаний клан Не требовал от своих учеников лишь самые основы, вроде того знания, что основатель Не был мясником да пару-тройку имён великих воинов клана. Зато на тренировках адепты сбивали ноги в пыль и руки натирали в жёсткие мозоли, изучая боевое искусство, которое когда-то давно и поставило их на такой пьедестал. Однако сам Хуайсан считал, что, помимо физической подготовки и духовных техник, стоит подумать и о душевном развитии: только недавно он стал вводить уроки по игре на флейте сяо, официально — как способ развить лёгкие, но пока что несильно требовал мастерства от адептов. Остальные документы содержали различные сведения об окружающей территории, в центре которой находилась Нечистая Юдоль. Информации было много, так что когда кто-то постучал в его двери, за окном уже сиял закат. Удивившись быстро пролетевшему времени, Хуайсан позволил стучавшему войти. — Глава Не, прибыл опоздавший адепт. — Позови его сюда. Кивнув, стражник удалился. Не Хуайсан устало потёр глаза и отложил бумаги. Зеркала в этом мире хоть и были, но явно не такого идеального качества, как в двадцать первом веке, и он этому факту был очень даже благодарен — посмотри он сейчас в него, очень бы испугался вида этого усталого истощённого человека. Хотя с истощённостью он явно перегнул. Адепт, который без предупреждения ворвался в его кабинет, — вот он точно был истощён. Серые одежды клана стали коричневыми от грязи, в некоторых местах даже порвались, а сам адепт выглядел так, будто все три месяца своих странствий не съел ни крошки. — Я нашёл… — его хриплый голос пробрал до костей, и Хуайсан уже открыл рот, чтобы срочно позвать лекаря, но вдруг смысл слов до него дошёл. Он так и остался стоять с разинутым ртом, молча наблюдая, как адепт достаёт из своей бездонной сумки поочерёдно дюжину бобов, две дюжины, три… На четвёртой дюжине Хуайсан, едва веря своему счастью, остановил его. — Постой-постой, — от положил руку ему на плечо и легко надавил, вынуждая выйти в коридор. И всё-таки позвал лекаря. Тот примчался сразу же, и Не Хуайсан принялся раздавать указания: — Оставь все дела и отдохни. Ты прекрасно справился с поручением, но для начала тебе нужно восстановиться, поэтому отчитаешься мне завтра, когда отдохнёшь. Адепт кивнул, и Хуайсан, распрощавшись, поторопился обратно к себе — не терпелось проверить находку. Ясное дело, что поездка отменялась. — Это правда оно… — глава клана смотрел на ярко-жёлтый плод, как маленький мальчик смотрит на дорогую игрушку, и едва не прыгал от радости. Тут же он отправился на кухню, чтобы немедленно испробовать находку. Кухарки удивились приходу главы, но всё же смогли выделить ему место, заинтересованно время от времени на него поглядывая. А Не Хуайсан, сняв верхние одежды, засучил рукава и принялся за работу. Когда-то на били-били он увидел способ приготовления какао-бобов, и с тех пор не позабыл его, воскрешая в памяти каждый шаг: сначала следовало достать семена из плода. Просить что-то подходящее у кухарок он, честно говоря, постеснялся, поэтому, неловко орудуя кинжалом, Хуайсан разделил плод на две половинки и выложил бобы на медный поднос, который заранее прихватил из своего кабинета. Отложив мякоть, он равномерно разложил семена и наколдовал простое в исполнении, но особенное заклинание огня: смысл был в том, чтобы при его использовании противник сгорал не только снаружи, но и изнутри, чтобы не было ни малейшего шанса спастись. Эта смертоносная техника передавалась внутри клана лишь по ветви глав и обещала вселять ужас, но Хуайсан вложил в неё совсем немного духовной энергии, лишь чтобы побыстрее иссушить какао и не ждать неделю. Спустя полчаса поддержания техники бобы приобрели идеальный нежно-коричневый цвет. Хуайсан утёр пот со лба платком, который ему любезно предложили кухарки. Сейчас ему следовало измельчить семена в мелкую пыль, и это обещало быть самым сложным. Обещало, но не будет! К сожалению, с этим фактом связана весьма неприятная история: Хуайсан, изучая тайники клана, как-то зашёл в пыточную. И сразу же оттуда вышел, едва почуяв аромат застарелой крови и остальных человеческих жидкостей. Спустя пару дней пришёл снова, но уже в плотной ткани, обёрнутой вокруг лица и облитой парфюмированной водой, которую ему когда-то давно, в качестве презента, принёс Цзинь Гуанъяо. В пыточной не было ничего интересного, кроме одной вещички, которую Хуайсан единственную забрал с собой. Эта вещица напоминала ручную мясорубку, но помол в ней был намного мельче. Предположительно, это был инструмент для перемалывания костей, и Хуайсан, старательно его отмыв и помолившись за перерождение его возможных жертв, хотел использовать в качестве механической очистки для дынных семечек. Однако после того, как его семечки превратились в мелкий песочек, он отложил эту идею и спрятал механизм подальше. Зато теперь он может использовать эту вешь как кофемолку! (Или шоколадомолку, Хуайсан не знает, как это правильно называется) Достав эту штуку из-за пазухи и осторожно засыпав бобы, Не Хуайсан принялся старательно крутить ручку, перемалывая своё сокровенное какао. И тут же оно, уже в виде порошка, посыпалось на пол. — Ой! — Не Хуайсан остановился и попытался заткнуть рукой отверстие, из которого высыпался его шоколад, и обратился к тётушкам: — Подайте мне миску, пожалуйста! Кухарки, до этого осторожно наблюдавшие за главой клана, тут же засуетились в поисках подходящей миски. Поднеся ему расписную фарфоровую миску, они, уже не скрываясь, начали рассматривать коричневый порошок, над которым корпел глава Не последний час. Наконец, когда ручка перестала крутиться, глава с загадочной улыбкой снова обратился к ним: — Сейчас мне нужно жирное молоко и тростниковый сахар. Тетушки опять засуетились, и снова нужные вещи стояли перед Не Хуайсаном менее чем через минуту. Сосредоточенно нахмурившись, Хуайсан высыпал в ёмкость с молоком сахар, вновь применяя заклинание огненной смерти, но с ещё меньшей силой, чем раньше. Над молоком появились испарения, и Хуайсан схватил бамбуковые палочки, начав перемешивать жидкость в своих руках. После того, как на поверхности молока появились желтоватые кружки масла, он довольно улыбнулся и принялся понемногу засыпать какао в сладкую молочную смесь. Наконец, когда жидкость стала в меру коричневой, Хуайсан приступил к финальной части готовки. К сожалению, заклинания обратного огненной смерти у него в голове не было: видимо, его предкам никогда не нужно было медленно замораживать человека изнутри и снаружи. Зато брат научил его заклинанию мгновенного холода. И оно могло вполне сработать. Продолжая помешивать смесь, он активировал заклинание, наблюдая, как быстро верхний слой жидкости покрывается корочкой льда, но тут же исчезает, перемешанный с частью ещё теплого мороженого. Раз за разом оно остывало, пока не приобрело текстуру настоящего, холодного, но мягкого мороженого. — Ложку, пожалуйста, — не отрывая взгляда от десерта в своих руках, Хуайсан протянул руку вперёд. Когда же он её получил, то почувствовал, как сильно дрожали его пальцы. Не Хуайсан набрал немного мороженого на ложку и, спустя долгие пять секунд бесполезного рассматривания, отправил его в свой рот. Боги, это была самая вкусная вещь, которую он только пробовал в своей жизни! Из-за выросших в магической среде продуктов это мороженое, похоже, было намного выше по качеству тех, которые он съел за год своей жизни в Пекине. Но, кажется, чего-то всё-таки не хватало. — Ох, глава! Почему Вы плачете?! Только после вопроса от одной из тётушек Хуайсан понял, что действительно по его щекам текут слёзы. И он теперь понял почему: пусть у него была власть, пусть у него был доступ ко всем деньгам этого мира, даже если он здесь смог создать мороженое, но самого главного не было. Рядом не было того, с кем этим можно поделиться. Как же сильно он скучает по Сюаньюю.