4 Глава.
17 октября 2019 г., 18:00
— Мой малыш Лу хочет покушать? — корчит гримасы Феликс, кормя клубникой маленького омежку, тем самым веселя его, из-за чего по небольшому дому семьи Бан гуляет звонкий заливистый смех, вызывая на лицах родителей улыбку. Их дом совсем небольшой, но очень уютный — спальня, детская, ванная и гостиная, в которой они в последнее время стали все чаще собираться, расстелив на полу мягкий плед. Вот так, втроем, тесно прижавшись и радуясь каждой минуте, проведенной вместе.
Феликс и Лу сидят на полу, раскидав некоторые игрушки, в то время как Чан сидит на диване, наблюдая за своими омегами, моментами улыбаясь. Альфа каждый раз ловит взглядом и запечатлевает в своей памяти то, как два самых родных человека сидят перед ним, ярко улыбаясь и буквально светясь под солнечным светом, что проникает через незашторенные окна. Его два драгоценных сокровища.
Сокровища, которые он любой ценой должен защитить.
Когда Лу отвлекается на очистку клубники от зеленых шляпок, Чан перехватывает взгляд Феликса, моментально становясь серьезным.
— Ты улыбаешься, — начинает альфа, ставя локти на колени и кладя подбородок на сложенные пальцы, — и у меня останавливается сердце, потому что когда улыбаешься ты, улыбается наша маленькая любовь, — он замечает, как Феликс неловко дергает уголками губ, — но почему я чувствую, что что-то случилось? И что ты в упор молчишь. Я чувствую твое напряжение, привкус страха.
Феликс тяжело выдыхает, возвращая взгляд на сына, что сладко жмурится в момент, когда кусает ягодку. Затем Ли придвигает к малышу тарелку с дольками красного яблока, и уже после оборачивается к альфе, хмуря брови.
— Я просто… не знаю. Но я чувствовал запах гари. Гари не от пожара, как я сначала подумал, а именно запах альфы. И он был хоть и слабый, но очень резкий, — говорит Ли и вновь поворачивается к мальчишке, — давай еще кусочек? — Фел снова корчит гримасы, — открой ротик, вот так, да, а-а-ам, — Хань пережевывает кусочек яблока и вдоволь насладившись сладостями, отползает играть обратно к своему строению из подушек, прячась с игрушками. Феликс улыбается: — моя умница.
Чан внимательно наблюдает за младшим омегой, чтобы тот ненароком не стукнулся или еще чего, хотя тот со всех сторон окружен мягкой поверхностью, и в это же время альфа обдумывает всю ситуацию.
Феликс встает и складывает оставшиеся кусочки в тарелку, после садится на диван к истинному.
— Что сказали остальные по этому поводу? Они не заметили ничего странного? — Чан берет его за руку, гладя большим пальцем внешнюю сторону ладони.
— Доён и Джин не заметили, а вот Тэхён… он тоже его чувствовал, — Чан смотрит с интересом, — знаешь, мне показалось, что за нами следили. Думаю, ты напрягся не просто так — ты ведь заметил, верно? — Ли задумывается еще на какое-то время, смотря на то, как Лу подходит к протянувшему ему руки Чану, — а еще, — Чан на миг поворачивается к нему, смотря в глаза, показывая, что он слушает и вновь отворачиваясь к сидящему на коленях Ханю, — запах… возможно запах скрывают. Я не уверен, на самом деле, — вздыхая, выдает омега.
— Думаешь стоит сказать об этом остальным? — спрашивает Чан, вновь повернувшись.
— Серьезно, я не знаю. С одной стороны, мне кажется, что ничего такого в этом нет и все это глупости. Но есть Тэхён, и он тоже чувствовал это. А с другой стороны, по правилам нам нужно рассказать Намджуну, ради безопасности нашего поселения. Хотя… возможно, стоит подождать, я просто не уверен, стоит ли поднимать панику прямо сейчас.
— Думаю, ты прав. Если за вами действительно следили, то мы можем спугнуть его, подождем еще немного, — говорит Чан, участвуя в маленьком марафоне «аплодисментов» юного омеги, — но какова вероятность, что тот, кто следил за вами, также не следил за Чонгуком? По сути, он чужак, и это привлекло чье-то внимание. Вполне логично, что кому-то из поселения он мог не понравиться — мы скрывали его, но это ведь поселение, деревушка, в которой все становится мгновенно известно.
Феликс кивает, соглашаясь и задумываясь над словами альфы. Все, кого он знает, а знает он всех — врач, все же, — имеют различные запахи, кто-то совершенно противоположный, кто-то похожий. И никого среди них он не знает, кто пах бы даже близко к гари.
— Будь осторожен, — неожиданно говорит Чан, а Феликс замечает, как у альфы выступили вены на шее.
— И ты, — просит Ликс в ответ, затем прижимается к его плечу, наблюдая за тем, как Хань сосредоточенно изучает отцовские ладони, проводя крохотным пальчиком по линиям.
Они сидят у себя еще некоторое время, после чего Феликс вынужденно уходит, оставляя заснувшего Чана и Ханя, что подобно котенку разместившись на груди отца, засопел.
***
Войдя в свой кабинет, первое, что замечает Ли — это Тэхён, сидящий на диванчике в уголке. — Привет, — Тэ поднимает голову, смотря на старшего, и улыбается. Феликс всматривается в его лицо, пытаясь понять, что не так, ведь улыбка у омеги натянутая, а голос, кажется, дрожит. И сам он непривычно бледный. — Привет, — Феликс улыбается в ответ, садясь рядом, — хорошо, что ты пришел, мне надо с тобой поговорить. — Да, мне тоже нужно. — Хочешь начать? — Ликс берет младшего за руку и переплетает их пальцы, успокаивая. Тэхён молчит некоторое время, задумавшись и начиная дышать глубже, будто перед прыжком с парашютом. Феликс замечает покрасневшие глаза омеги. — Хён, я запутался, — шмыгая носом, выдает парень, — так много всего произошло. Я не понимаю, что я чувствую, я не понимаю, мне страшно, — он замолкает на несколько секунд, — меня тянет к нему, и я… я… я не знаю, почему, — он начинает шмыгать носом еще больше, и у Феликса сжимается сердце. — Я просто не могу. Каждый раз, когда чувствую его запах, я чувствую его слишком сильно. Сильнее, чем… И еще… еще этот запах гари сегодня. У меня ощущение, что произойдет что-то плохое, ужасное. Я не могу понять, откуда эти мысли и чувства, и не понимаю, почему мне так сложно справиться с этим. И не понимаю, почему я чувствую себя настолько разбитым, — пара слезинок скатываются по его щекам, и он подскакивает, задирая голову, надеясь, что тем самым успокоится. — Тэ, — Феликс тоже поднимается, подходя ближе и в поддерживающем жесте беря того за плечи, — я не могу утверждать, ведь это люди осознают только сами — никто другой не узнате об этом, но, кажется, я могу предположить, почему этот альфа так заставил тебя на него отреагировать. Тэхён смотрит удивленно, и Феликс думает, готов ли тот услышать то, что он хочет сказать. — Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, к чему я клоню. Вы истинные, — говорит он, припечатывая младшего. Тэхён мотает головой, все еще не понимая, что, зачем и почему. Слезы катятся еще сильнее, он почти срывается на истерику. Когда дверь неожиданно открывается, оба омеги с удивлением смотрят на Чонгука, у которого глаза также расширились, замечая плачущего омегу. Тэхёну понадобилось пару секунд, чтобы вытолкнуть его и, закрыв дверь, подпереть ее собой. Будто в страхе, что он снова попытается зайти — но ничего не происходит, только тишина. Он скатывается вниз, утыкаясь в колени лицом. — Я вообще не понимаю, что происходит. Такое ощущение, что с его появлением мой мир перевернулся за какие-то сутки, но больше всего мне сейчас страшно — меня не покидает ощущение грядущего ужаса, я чувствую это так сильно, что не могу нормально есть. Нормально дышать. И я никогда не был таким эмоциональным, чтобы плакать… И я… — Тэ, — Феликс присаживается рядом, притягивая парня к себе, тот утыкается ему в грудь, снова громко шмыгая, — все будет нормально. Слышишь? Мы защитим тебя. Не бойся. — Значит, мы истинные? — тихо спрашивает он спустя некоторое время. — Да. У нас, конечно, немного разные ситуации: то, что было у нас с Чаном и то, что есть у вас — две противоположности. Да, истинность — это прекрасно, волшебно, непередаваемо. Но… никто ведь не говорит о том, чтобы вы сразу были вместе, едва ли вы увиделись. Понимаешь? — смотрит он ему в глаза. — Какая бы сильная связь между истинными ни была, любовь появляется не сразу. Ты должен решать не по зову инстинктов, а по зову своего собственного сердца, когда ты находишься в трезвом уме. А не тогда, когда впервые ощущаешь этот водопад эмоций и чувств. Да, вас будет тянуть друг к другу, потому что вы были рождены друг для друга, но так ведь тебе никто не говорит, что ты должен пойти и сейчас завести именно с ним семью. Это вовсе не так. Любить можно и без предназначенности. И любовь… она растет лишь со временем, независимо от истинности. Тэхён кивает, осознавая ситуацию. — Я понимаю, ну точнее, не совсем, но да. А он, кажется, не догадывается. Пусть все остается так, как есть, пускай меня и тянет к нему, но все же, — Феликс мысленно соглашается, не нужно торопиться с такими вещами. — А что на счет того запаха гари? — Я честно не знаю ничего насчет этого запаха. Но, так как это понял только ты и я, хочу сказать, что истинные чувствуют чужие запахи лучше других, особенно, если им грозит опасность. В каком-то плане, Чонгук появился вовремя — ваше прикосновение к друг другу сподвигло к тому, что все твои шесть органов чувств стали воспринимать все острее. Так что Тэ, пообещай мне, что если снова ощутишь что-то подобное, — он отодвигает парня от себя, смотря ему в глаза, — ты побежишь, не важно, просто беги к кому-нибудь, главное — не оставайся один. Я тоже чувствую что-то плохое, и Чан это заметил. Могу предположить, что Чонгук тоже может знать. — Не истинные… но ты ведь знаешь, что я… — Я знаю, да, — переживает его Феликс, кивая. Тэхён становится серьезным, забывая о своих прежних переживаниях.***
Обед Набрав еды и расположив её на подносе, Ли направляется в лазарет, как и обещал Чонгуку. Уже перед самым выходом перед ним встал Мин, тем самым чуть не столкнувшись с ним. — Тэ, ты чего делаешь? — спрашивает он, стараясь его обойти. Но младший ступает туда же, куда пытается пройти Ликс. — Это для кого? — указывая на поднос, спрашивает он. — Для Чонгука. — О, давай я отнесу, — Феликс подозрительно щурится, — я в порядке, да и я уже поел, и мне нужно извиниться за то, что я его вытолкнул, — Феликс усмехается, зная, что тот Тэ, которого он знает, не станет извиняться за такое, — а еще Лу тебя ждет. Феликс оборачивается на общий стол, за которым сидят Чан с Ханем, увлеченно о чем-то переговариваясь и набивая свои щеки обедом. — И ты ведь тоже еще не ел, — Тэхён смотрит на старшего выжидающе. — Ладно-ладно, держи, уговорил, — он вручает поднос омеге, а сам идет к столу, присаживаясь рядом со своим альфой и сыном. Тэхён, довольный своей победой, направляется в нужное место с улыбкой. Уже находясь рядом с дверью, он мнется некоторое время, но отмахиваясь от всех мыслей, опирается спиной о дверь, тем самым открывая ее и аккуратно развернувшись, направляется к тумбочке рядом с кроватью. Чонгук с интересом смотрит на омегу, пытаясь понять его настроение, ничуть не удивившись его появлению, так как почувствовал запах вишни до того, как тот зашел. И улыбается, удобнее присаживаясь на кровати. — Привет, — Мин старается улыбаться как можно ярче, старясь не показать того, что он довольно-таки сильно смущен. — Еще раз. Чон приветствует его тихо, охрипшим после сна голосом и долгим молчанием. — Я принес поесть, ты, наверняка, очень голоден, — он вертится вокруг своей оси, пытаясь найти куда присесть, вызывая своими действиями еще более широкую улыбку Гука, и наконец найдя стул рядом со столиком, стоявшим у окна, он бежит к нему, переставляя его ближе к кровати. Он аккуратно передает тарелку супа Чонгуку, следом подавая ложку. Затем снова смущенно смотрит: — Справишься сам, — он кивает на плечо, — но если что, я могу помочь. — Да, думаю справлюсь, спасибо, — альфа снова улыбается, принимаясь за еду. Тэхён в это время неловко смотрит в пол, ощущая, как альфа рассматривает его в этой затянувшейся тишине. — Приятного аппетита, — добавляет Тэхён, на секунду поднимая голову и сталкиваясь взглядом с Чонгуком. Тот смотрит на него со смешинками в темных глазах. — Спасибо, — говорит альфа, отмечая про себя то, какой этот омега милый и смешной. Чонгук ест быстро — Тэхён, несмотря на то, что в его компании довольно много альф, впервые видит то, каким бывает голодным альфа. Для омеги, которому запрещали уходить дальше, чем граница, отмеченная за воротами, все кажется таким интересным и необычным. Даже то, как ест этот парень. Тэхён решает не сверлить гостя взглядом и не смущать его (хотя краснеет тут только он), ждет, пока тот все доест, и, через несколько мгновений забирает тарелку, вручая кружку с чаем и аппетитную булочку, которую полчаса назад он умял за несколько мгновений. — Прости, что вытолкнул тебя сегодня, — начинает Тэхён, чувствуя, как краснеют его кончики ушей — он думает, какой позор, ведь никогда прежде не стеснялся так, даже Лукаса, когда видел его без футболки. — Ничего. Все хорошо, — альфа наблюдает за омегой, откусывая булочку и отпивая чай. Они молчат некоторое время. Чонгук допивает чай и, поставив кружку на поднос, наконец смотрит прямо на омегу, который, напротив, отводит взгляд. — Ты ведь плакал, да? — Тэхён сомневается, прежде чем отвечать, но все же кивает, — почему, если не секрет? — М-м-м, просто много всего навалилось, вот и все, — Тэхён пожимает плечами, будто ничего не случилось. — Вот как, надеюсь, сейчас все хорошо, — Тэ кивает. И снова нависает неловкое молчание. Чонгук принюхивается к запаху омеги — Тэхён пахнет вишней. Но Чонгук думает о том, почему этот омега пахнет так сильно, ведь гиперактива у него сейчас нет. — Кажется, Намджун хён настроен серьезно. Джин сказал, что он уже начал думать, как может помочь тебе, — в надежде разрядить обстановку, говорит Тэ. — Не стоило, я и так принес вам слишком много проблем. — Да чего ты заладил, — закатывает глаза Тэхён, забывая о своем смущении, — о каких проблемах ты говоришь? Тебе стоит перестать так говорить, ты ни в чем не виноват, и никаких неудобств не приносишь. Сейчас тебе нужно поскорее выздороветь. — Спасибо, — еще раз благодарит Гук, растягивая губы шире, когда Тэхён возмущенно набирает воздух в легкие. — Но я серьезно. Тэхён морщит нос, склоняя голову. Кажется, он забывает о смущении. — Получается, ты тоже живешь в поселении. Далеко? — Да, верно, оно находится за… Феликс, проходящий мимо палаты, улыбается, увидев Чона и Тэ, увлеченно разговаривающих о чем-то. Зайдя в кабинет, он вновь садится за стол, начиная заполнять список с нужными ему травами, перебирает пакетики с предназначенными лекарствами. Уже минут через двадцать он почти засыпает за столом, но его отвлекает вошедший в кабинет Бан. Он рассматривает его некоторое время, подходя ближе к столу. — Тебе нужно поспать, хотя бы пару часиков, — видя, что у того глаза слипаются после бессонной ночи, он проходит за стол и присаживается на корточки, и берет омегу за руки, — давай, там и у Лу как раз дневной сон, поспите вместе, ты же любишь. Феликс вспоминает, как хорошо спать рядышком с его малышом, пока тот обхватывает его своими маленькими ручками между ним и Чаном, что обнимает их двоих за раз. — Мне нужно присматривать за Чонгуком, — мотает головой Ликс. — За ним уже присматривают, — намекая на Мина, отвечает Бани, но видя взгляд Феликса, предлагает: — я останусь и присмотрю за ними, если что, сразу тебя позову. Феликс, наконец, соглашается, понимая, что таким сонным он ничего путного не сделает. Мало того, еще перепутает все. — Только допишу кое-что, всего пара минут. — Хорошо, я пойду посмотрю, что там те двое делают. Бан встает, оставляя поцелуй на щеке истинного и идет к палате. Чан снова вспоминает о странном запахе и ощущениях Ли, надеясь, что все же им всем просто показалось. Когда он заходит в палату, первое, что он слышит, это заливистый смех Тэ. — Расскажите мне, вместе посмеемся, — просит Чан. Тэ испуганно оборачивается. — Чего пугаешь? — ворчит он. — Я пугаю? Это вы тут так веселитесь, что никого и ничего не замечаете, — поигрывая бровями, отвечает он. Тэхён корчит рожицу, показывая старшему язык, и вновь отворачивается к Гуку. Феликс, уходя, слышит дружный смех.***
День идет по истине жарким. Кажется, даже аномально жарким, что несвойственно их горе, учитывая то, что ночью был ливень. Тэён не понимает, на кой-черт он решил прополоть поле именно сегодня, но оборачиваясь на Доёна, вспоминает. Омега бегает рядом с ним и Лукасом, размахивая тяпкой не пойми зачем. Тэён боится, как бы тот не поранил себя и других, увлекшись такой интересной игрой, как «помешать Тэёну и Лукасу во что бы то ни стало». Лукас шугается каждый раз, когда омега проносится мимо. В очередной раз, после сильного взмаха, железная часть отлетает куда-то в сторону, оставляя в руках младшего только деревяшку. Тот машет ей еще некоторое время, после чего понимает, что что-то не так, и наконец замечает, чего конкретно не хватает, успокаиваясь. — Наконец-то, — радуется Лукас, вытирая подолом футболки лоб, открывая младшим вид на свой пресс. Доён прикладывает ладошку к своему животу, спрятанному под тонкой тканью майки, и дует губы, не найдя там таких же кубиков. Просто мягкий животик. Тэён вздыхает, понимая, что за инструментом идти именно ему, ведь эти двое даже не обращают на него внимания. Ли направляется к инструменту, думая, что было бы хорошей идеей снять футболку. — Ой, — слышит вдруг Лукас и поворачивается к омеге, что стоит на прополотой и окученной земле, разрушив его труд. Тэён издалека видит, как Доён, отбрасывая деревяшку, пускается галопом по узкой улице, и слышит предупреждающий рык уставшего Лукаса, в ногу которого ударила деревяшка, которую Доён откинул. — Если ты ничего не сделаешь, сделаю я, — Лукас говорит серьезно, и оба наблюдает за омегой. Доён убегает, успевая оборачиваться к альфе и показать ему язык, как сталкивается с кем-то плечом. Причем так сильно, что едва не падает, и в этот момент все его веселье сдувает ветром — Доён, чувствуя острую необходимость оказаться ближе к друзьям, направляется в их сторону, принюхиваясь к запахам в воздухе. Тэён уже хочет сказать Доёну пойти к Тэхёну, но замечает то, каким серьезным стал Доён, буквально ощущая то напряжение, что излучает омега. — Что случилось? — спрашивает Тэён, снимая перчатки и хватая младшего за руку. — Не знаю. Мне вдруг показалось, что возле меня что-то опасное, — говорит задумчиво Доён, присаживаясь к корзинке с ягодами, и принимается чистить собранную клубнику от остатков грязи. Лукас и Тэён переглядываются. — Опасное? — переспрашивает Лукас, и в этот момент они втроём видят, как Бан бежит в сторону главного корпуса.
