Рассвет нового мира

      — Ваш Чимин напоминает мне нашего Доёна, — посмеявшись с очередной истории, говорит Бан.       — Доён? — Чонгук сморит то на Тэ, то на Чана, ожидая дополнений.       — Ага, наш местный весельчак, — отвечает Чан.       Тэхён многозначительно смотрит на альфу, как бы намекая, что насчет звания местного весельчака им еще побороться.       — Если увидишь их вместе, — Тэхён указывает на старшего альфу, — то либо сразу разнимай их, либо просто убегай, — Чонгук смотрит на Тэ с удивлением, — взрывоопасное сочетание, жди беды если они вдвоем, — поясняет омега, улыбаясь.       — Так уж беды, да кто бы говорил, — закатывая глаза, говорит Бан.       — А разве нет?       Бан думает ответить, возмутившись поведением своего друга, но нос неожиданно улавливает запах гари, о котором говорил Феликс. И, действительно, запах гари не от пожара, а именно от человека. Чан напрягается и спрашивает, помня о том, что эти двое должны тоже чувствовать это:       — Ничего подозрительного не находите?       — Чего? — Тэхён хочет фыркнуть, пока в сознание вдруг не врезается этот угрожающий в воздухе запах, который заставляет его испуганно обернуться в сторону двери палаты, привставая со стула.       Чонгук резко дергается к омеге, не совсем понимая, что происходит, но каким-то чувством ощущая то, что хочет защитить его. Но морщится, ощущая боль в плече, и глухо рычит.       Тэхён тут же обращает на него внимание, укладывая альфу обратно, и шипит:       — Опять скачешь?       Чонгук мотает головой, наблюдая за тем, как Чан подходит к окну и оглядывает двор.       — Вы ведь тоже почувствовали? — спрашивает он, возвращаясь на место.       Что, черт возьми, почувствовали? Что вообще происходит? — недоумевает Чонгук, выравнивая дыхание и смаргивая звезды перед глазами. Сколько времени ему понадобится для того, чтобы его плечо зажило?       — Да, как будто что-то горит…       Чонгук перестает дышать, сосредотачиваясь и вычленяя среди окружающих запахов какой-то резкий, горький, сгнившей древесной коры запах, словно стоит только притронуться, то пальцы станут черными, как если бы…       Как если тронуть сажу, пачкая пальцы в черном.       Чонгук расширяет глаза, совершенно точно узнавая в обманчивом запахе гнилого дерева гарь. Ту самую отвратительную, вяжущую, коптящую гарь.       — Тао? — выдыхает он, начиная оборачиваться и выискивая кого-то глазами — в палате только они трое, и потому Чонгук хочет выйти из палаты и проверить там, но Бан останавливает его:       — Там никого нет, я бы заметил. Слежка была не из коридора лазарета, — и Чонгук снова возвращается на место, смотря в окно.       — Тао? — переспрашивает Тэхён, переглядываясь с Баном.       — Да. Это, — Чонгук снова принюхивается, хотя теперь ему совершенно не нужно напрягаться — за лживым запахом теперь угадывается настоящий, — это он. Эту гарь невозможно забыть. Он был в отряде Хвана, но его выгнали, не знаю, за что конкретно. Кажется, полтора или два года назад, я не уверен. Поговаривали, что его убили, но, как видно, нет.       Чан чертыхается, понимая, о ком идет речь, а Тэ охает в шоке, чувствуя, как мурашки пробегают по спине.       Бан помнит, что они с Феликсом решили пока никому не говорить о том, что в поселении затесался шпион, ведь никаких улик не было, но теперь он думает, что нельзя терять ни секунды, и ему нужно срочно рассказать Намджуну. Даже если все окажется ложью, но Чан делает это в первую очередь ради своей семьи. И потому срывается с места, громко хлопая дверью палаты, следом дверью лазарета. Чонгук и Тэхён переглядываются.       Черная макушка скрывается прежде, чем Бан спускается с крыльца медицинского пункта.

***

      — Намджун! — вбегая без стука в кабинет главы, выкрикивает Бан, отвлекая переговаривающихся Намджуна и Джина, — прежде, чем Джин хён выгонит меня — это важно!       Намджун кивает, смотря серьезно на парня, показывая, что слушает его.       — В поселении шпион, — сразу выдает Чан, опираясь о стол, — это Тао. Тот самый альфа, которого мы спасли два года назад от медведя и приняли в свой отряд. Того альфу, что сказал нам, что является одиночкой и ищет себе пристанище на всю жизнь, — говорит он, смотря поочередно на Джина и Джуна. — Феликс недавно учуял его запах, и мы подумали, что ему показалось, хотя его также учуял Тэхён, но у нас не было ничего доказывающего на то, что за нами слежка и, вообще, какая к черту слежка, верно? В этом месте, до которого еще нужно дойти, что же в нем такого? Мы не были уверены. Но сегодня, пока мы были у Чонгука, мы снова почувствовали что-то странное, и Чонгук узнал этот запах. Он знает его и говорит, что Тао из отряда Хвана. Мы уверены, что это он, — альфа говорит быстро, кажется перестав дышать. — Почему мы решили, что это Тао? Потому что он скрывает свой истинный запах за катализатором для альф, сбивающих его запах. Все это время, видимо, его запах спал, но срок годности истек — не вовремя.       — Блять, надо найти его, — Джун подрывается с места и направляется к двери, бросая: — я за Юнги. Джин, быстро иди к Феликсу и не оставайся один!       — Я найду Тэёна и Лукаса, — говорит ему вслед Бан, скрываясь за другим поворотом.       Джин обеспокоенно прикладывает руку к еще плоскому животу и торопливо покидает их главный корпус, что в какое-то мгновение стал резко чужим, холодным и опасным. Омежье чутье заставляет его ускорить шаг.

***

      — Он успел уйти, — Бан вздыхает, хватаясь за голову и ругая себя за то, что не догадался раньше о том, кто это был. Раздраженно хлопает по столу.       Рядом стоявший Лукас хлопает его по плечу, Юнги думает о том, как они могли проворонить шпиона в их маленькой деревеньке, Намджун сидит над картами, раздумывая, где он может быть, а Тэён думает, как далеко он мог уйти, стоя у окна и вглядываясь в горы.       — Не думаю, что он хорошо знает местность, даже при том, что он шпионил за нами и жил тут два года — он же почти не участвовал в наших вылазках, только забивал гвозди на оградах в садах и омег клеил, — раздражается он, вспоминая, как Тао полгода назад пытался приударить за Доёном. — Мы бы заметили, если бы он уходил, — Тэён подходит к картам, внимательно смотря на каждую нарисованную линию, — думаю, он хочет найти своих — те, кто гнался за Чонгуком. Но он ведь не знает, где они точно находятся, возможно, нам удастся найти его раньше. Верно? Успеем перехватить прежде, чем он доложит своим, свяжем и…       Все удивленно поворачиваются на Тэёна, понимая, что тот, скорее всего, прав.       — Тогда мы просто попытаемся его найти, он действительно мог потеряться, ну или, в крайнем случае, свалится где-нибудь ночью, — поддерживает Лукас, загораясь идеей друга и как-то странно улыбаясь, — свяжем и выпытаем, зачем ему понадобилось следить за нашими омегами, Чонгуком, выпытаем у него правду.       Намджун согласно кивает, стараясь подавить в себе чувство тревоги.       Бан, Лукас и Тэён уходят, переговариваясь о том, когда начать поиски. Их голоса стихают, когда альфы отходят на дальнее расстояние.       Юнги, что все это время молча обдумывавший ситуацию, поворачивается к Намджуну, также склоняясь над картами.       — Надо что-то решать, — Юнги хватается за виски, будто пытаясь унять головную боль. Намджун кивает, прикидывая в голове план действий.

***

несколько дней спустя       — Можно? — входя в кабинет Феликса, спрашивает Джин. Феликс отвлекается от своих бумаг, отодвигая их и смотря на омегу. — Привет.       — Привет, проходи, — улыбается Феликс и кивает в сторону ширмы, проходя к раковине и моя руки. — Я понимаю, что сейчас обстановка желает лучшего, но прошу тебя, будь осторожным. В прошлый раз ты перенервничал только из-за разговора — да, серьезный, да, время не для отдыха, но беременный. — Феликс хмурится, прикладывая ладошку на живот старшего, что тяжело вздыхает. — Ты должен беречь себя во что бы то ни стало.       Через полчаса осмотр заканчивается, и омеги сидят с кружками чая.       — Как ты себя чувствуешь? Слабость, утомление, потливость, сонливость, радость, приливы сил? — он что-то помечает в тетради, — с малышом все хорошо.       — Я, — начинает Джин, — нормально. Не тошнит, ничего не кружится, не болит. Но я очень сильно переживаю и чувствую опасность.       Феликс вздыхает, отпивая ароматный чай. Затем мягко улыбается старшему.       — Позволь мне переживать вместо тебя, ладно? Как там Джун? — Феликс наблюдает за Джином.       — Нормально. Но теперь я себя ощущаю яйцом, потому что когда он узнал о будущем отцовстве, так все, курица-наседка, а то и хлеще, — улыбается Джин, кладя ладонь на живот и поглаживая его. — Я чувствую себя таким, будто я что-то самое хрупкое, что было в его жизни. И каждый вечер он говорит мне о том, что внутри меня растет целая маленькая вселенная. И мы очень долго разговариваем о нашем будущем. Будущем, в котором нас трое.       Ли понимающе улыбается, замечая, с какой теплотой говорит это Джин, в глазах которых, кажется, сияют звезды. Младший помечает в истории беременности Джина то, как прочно связываются нити между ним и Джуном.       — О тебе сейчас и нужно заботиться, так что правильно бегает, — говорит Ликс, — ты не помнишь, что было с Чаном? Мне казалось, что он готов меня съесть, лишь бы со мной ничего не случилось. Я даже не знал, что он может быть таким, — вспоминая свою беременность, подмечает врач, — но, знаешь, когда малыш родится, это… я никогда не забуду взгляд Чана, когда он впервые увидел Ханя. И то, как он ведет себя с ним… больше всего люблю смотреть на них, когда они вместе. И Хань так на него похож, — он неловко улыбается, когда встречается со взглядом Джина. — Думаю, дети меняют жизнь, делают её счастливей. Наверное, если меня спросят, как сильна моя любовь к Чану, я отвечу, что это наш Лу.       Джин заинтересованно слушает и смеется вместе с другом, представляя себе картину, в которой Намджун держит на руках их ребенка.       — Тогда я отвечу, что моя любовь к Джуну с размером целой вселенной, — основную комнату лазарета вновь заполняет смех. — Я жду не дождусь, когда появится запах, — в нетерпении выдает Джин.       — Нужно еще немного времени, — ласково улыбаясь, Ли берет старшего за руку, — но зато, когда он появится, ты сразу поймешь.       — Я боюсь упустить это, — признается Ким.       — Я обещаю тебе, такое ты не пропустишь, — уверяет его младший, кладя голову ему на плечо и устремляя взгляд в окно.

***

      — Ну что? — спрашивает сходу Юнги, плотно закрывая дверь.       — Я изучил карты, и знаешь, возможно мы могли бы помочь поселению Чонгука перебраться в горы, помочь построить им свое или же, если захотят, они могу быть где-то поблизости, но вот отряд Хвана, они не дают мне покоя, — задумчиво рассказывает Намджун, подзывая Юнги к себе, — смотри, — указывает на карте местоположение базы Хвана, — даже если они не найдут нас сейчас, они найдут позже, зачем-то они же искали это место? Вполне возможно, что они просто хотят отобрать Гору, а может идут за Чонгуком, не знаю, но если они все же найдут нас, нам надо знать, что делать, и не думаю, что сможем отбиться. У нас достаточно альф, но ни ружья, ничего у нас нет.       Юнги кивает, просматривая еще раз карты.       — Наши люди, если что, знают куда идти, но мы сможем помочь людям Чонгука, а они нам. Раз отряд Хвана до сих пор не забрал их базу, значит на то должна быть причина. Но если мы пойдем туда, есть риск, что они последуют за нами, большой группой мы не сможем от них уйти, — предлагает Юнги.       — Нам стоит перерисовать карты, — соглашается Джун. — Я думаю, основная группа пойдет к Чонгуку.

***

неделю спустя       — Доён! — раздается оглушительный злой крик на весь нектариновый сад. Мин едва не сносит ограждения, вихрем подлетая к Доёну, что роняет корзинку с нектаринами.       — Ты чего так пугаешь?! — вздрагивает До, кинув вопросительный взгляд и снова возвращается к нектаринам, поднимая корзинку и подбирая укатившиеся фрукты, увлеченно стряхивает с них грязь. В упор не замечает сверлящего взгляда дурга, с задумчивым выражением лица. — Я думаю отнести немного Тэёну, он какой-то хмурый сегодня ходит, — показывая на собранный урожай Тэхёну, тем самым намекает оценить выбор. Тот пуще прежнего возмущенно засопел.       — Ты снова не убрал за собой в теплице! А наругали, наказали и заставили меня! — восклицает Тэ, злясь от несправедливости — почему он должен делать работу того, кто мусорит?       — Но я ничего там не оставлял. Я вообще там не был сегодня, — Доён поворачивается к другу.       — Как это не был? А кто же это тогда, а? Призрак?! Только ты у нас вечно вещи в теплицах оставляешь! — начиная повышать голос, ругается Тэ.       — Да почему, если я давным-давно забыл там тяпку, надо сразу во всем обвинять меня? — топая ногой, психует Доён, чувствуя, что начинает злиться.       — Да потому что больше некому! Почему я должен за тобой убирать, ты что, маленький что ли?!       — У тебя течка приближается или что?! Чего ты орешь на меня?! — начиная краснеть от злости, говорит До, — Я! Ничего! Не! Делал! Я серьезно не заходил в теплицу со вчерашнего обеда, можешь даже спросить у дежурного! — Доён собирается уходить, но останавливается и добавляет: — отвратительный Тэхён, — и показав язык, уходит, возмущенно притаптывая траву.       Доён слышит возмущенный крик Тэхёна о том, что разговор еще не закончен, и, что игнорировать старших нельзя.       — Ты старше меня на несколько часов! Отвали! — повернувшись, орет Доён и убегает.       Поливающий огород Лукас наблюдает за орущими друг на друга омегами, улыбаясь и понимая, что это именно та жизнь, которую он любит — обычная, наполненная его друзьями и работой по поселению.       Быстро найдя Тэёна, что ремонтирует покосившуюся перегородку между картофельным полем и пшеничным, Доён направляется к нему, сжимая в руках корзинку с любимыми фруктами старшего.       — Тэён, — зовет он, подходя ближе и отрывая его от дел.       Альфа поднимает взгляд, заинтересовано смотря на омегу и замечая его надувшееся и злое лицо.       — Что хочешь? — спрашивает он, пытаясь понять, от чего он такой красный и недовольный. — Тебя снова Джин наказал?       — Нет. Держи, — впихивая ему в руки нектарины, он отходит на шаг и вдруг говорит, хватая его за руку, — не хочешь со мной поругаться?       — Ённи, ты что, заболел, — Тэён касается лба омеги, — температуры, вроде, нет. Иди-ка ты домой, а то уже бредить начинаешь, — просит он, удобнее перехватывая корзинку и дальше направляясь к Лукасу, чтобы поделиться с другом.       — Не пойду, — бурчит омега и идет за ним хвостиком, хватаясь за футболку, — ну Тэён, пожалуйста, — начинает он канючить. — Я чувствую, что если ни с кем не подерусь сейчас, то точно натворю дел! — угрожает он. Но альфа остается непреклонен.       — В этом нет смысла, — отвечает он, стараясь отцепить от себя цепкие пальцы младшего.       — Ну Тэён, — снова просит Доён, тяня футболку еще сильнее. Упирается ногами в землю, буксируя и мешая Тэёну.       — Не растягивай, — просит альфа, но Ким садится на корточки, буквально сдирая футболку так, что её ворот открывает вид на сильную спину с перекатывающимися от каждого движения мышцами, — не растягивай, говорю.       Доён его не слушает, уже вовсе забыв о том, что ругался с Тэхёном, точнее, решив, что понадоедать сейчас альфе лучшее решение.       — Доён, — слышит он предупреждающий рык, — ты сейчас получишь, — и Тэён чувствует, как проворные длинные пальцы успевают расшнуровать веревки на его спортивных штанах, спуская их, а затем омега исчезает, весело хохоча.       — Вот же ж маленький негодяй! — Тэён натягивает штаны, туго фиксируя шнурки и бежит следом за ним, быстро нагоняя на полянке и валя его не землю. — Я тебя сейчас накажу!       Доён звонко смеется, визжит, когда пальцы альфы проходятся по его бокам, щекоча нежную кожу и пересчитывая выступающие ребра. Тэён нависает над ним, хватая запястья младшего в левую руку, поднимает над ним, затем смотрит ему в глаза.       — Предлагаю пройти в домик и продолжить там! — слышат они насмешливый голос Чана, перетаскивающего доски.       Тэён, закатывая глаза и незаметно краснея ушами, отодвигается от младшего, как тот неожиданно валит его на лопатки и чмокает в лоб, и после быстро убегает к Лукасу, прячась за его широкой спиной.

***

      Тэхён с самого утра был бодрым и счастливым, светился подобно лампочке, крутясь по дому. Было даже такое настроение, с которым он был бы не против позатейничать. И потому он решает пойти к своим друзьям.       Первого, кого он увидел, выйдя из домика, был Лукас. В этот момент у него в голове что-то щелкает, и он срывается на бег, надеясь, что альфа его не заметит, успевает запрыгнуть ему на спину, крепко обнимая за шею и проговаривая в самое ухо:       — Доброе утро!       — Эй, Тэ, — выдыхает удивленный альфа, подпрыгивая и удобнее подхватывая младшего под коленками, — тебе что, делать нечего?       — Мне? Нет, у меня очень важное дело, — серьезно говорит Тэхён, прижимаясь щекой к его.       — Да? Ну и какое же? — Лукас держит его крепко, направляясь в сад за несколькими нектаринами для Тэёна.       — Собираюсь веселить тебя, — утыкаясь подбородком в макушку, утверждает Мин, наблюдая за деревней с высоты роста альфы. — Ты такой высокий.       — И как же ты собираешься меня развлекать? — ехидно спрашивает Лукас. — Ты говоришь мне об этом каждый раз.       — Придумаю что-нибудь, — младший опускает руку ему на грудь, растопырив ладошку, делает «тык» пятью пальцами в ребра. Альфа вздрагивает от щекотки.       — Если не перестанешь, я тебя искусаю, — извиваясь, просит альфа.       — Если попытаешься это сделать, то это я тебя укушу, — и не дождавшись действий, впивается зубами ему в плечо, отодвинув рукав футболки, наглядно показывая угрозу. А после, подобно котенку, зализывает «рану», заставляя альфу напрячься.       — Давай ты не будешь меня слюнявить сейчас? — вдруг охрипшим голосом говорит Лукас.       — Если покатаешь еще, то не буду.       — И кто кого веселит? — удрученно шепчет Лукас, чувствуя, как омежка усиливает свои объятия.       -Но, лошадка! Йу-ху! — кричит Тэхён, но замолкает после ощутимого щипка сильными пальцами на бедрах. — Я тебе что, курица? Чего ты меня щипаешь. Я тебя сейчас общипаю!

***

Ночь.       Теплый летний вечер, кружка прохладного лимонада и друзья — что еще нужно для полного счастья? — думал Джин, неспешно потягивая сок и улыбаясь.       — Феликс, — зовет он друга, что до этого о чем-то увлеченно обсуждал с двумя младшими омегами. Ликс оборачивается, выгибая бровь, — кажется, беременные замашки начинают проявляться. — Джин неловко улыбается, а Феликс испуганно подскакивает, — я хочу есть, — выдыхает он.       — Я уже думал, что что-то случилось, — ворчит Феликс, хватаясь за сердце, затем поднимает за руки младших. — Так, малыши, встаем.       — Случилось — ребенок просит еды, — улыбается Джин.       — Что нас останавливает? — вдруг спрашивает Доён, оглядывая их, — пошлите что-нибудь приготовим!       Глаза у Джина загораются, как у ребенка при виде игрушки на Новый год. И он мгновенно подскакивает, утаскивая младших на кухню.       — Что будем готовить? — интересуется Тэхён, подходя к столу.       — Что малыш пожелает, — говорит Феликс, указывая на живот Джина.       — Он желает яблочный пирог, — кивает старший. ٩(˃̶͈̀௰˂̶͈́)و немного позже       Просторная светлая кухня наполняется приятными ароматами и заливистым смехом омег.       — Ай, — внезапно восклицает Доён, начиная посасывать порезанный палец, откладывая нож.       — Вот так и знал, что не надо тебе ножик давать, — Джин отдает тесто Тэхёну, а сам подскакивает к Доёну.       Феликс тоже подходит к ним, подавая пластырь из аптечки, что находится в шкафу кухни.       Доён благодарно улыбается, приклеивая пластырь и зло косясь на нож.       — Вот они, — слышат омеги голос Тэёна, — и чего им неймется? Время уже позднее, — ворчит Тэён как дед, подходя к взъерошенному с розовыми щеками Доёну. Тот ему мило улыбается, незаметно для всех сканируя альфу на предмет каких-либо ушибов и также незаметно выдыхает. Все хорошо. — Кто вообще готовит в такое время?       Они только вернулись с разведки и поисков Тао, потратив на это больше десяти часов, и не найдя его нигде, никаких зацепок, альфы вернулись к омегам, но не найдя их в лазарете, в главном корпусе, в домах, пошли в столовую, из кухни которой они услышали их.       Доён закатывает глаза, фыркая и пачкая щеку альфы тестом. Тэён только устало хмыкает.       — Вот именно, в такое время другими делами заниматься бы, — также ворчит Чан, наблюдая за тем, как Феликс занят резкой фруктов.       Лукас смотрит на них удивленно, но почти сразу переключает внимание на Тэхёна, единственного продолжившего бороться с тестом — высунув кончик языка от усердия и сосредоточив взгляд не нём.       Лукас, тихо посмеиваясь с выражения лица младшего, тихо подходит сзади, решив, что момент мести настал — раскинув руки в стороны, он обвивает его так, что фиксирует его руки, дабы младший не вырвался, и прижимается к уху, победно хихикая.       Тем временем Тэён начал ругаться на Доёна, повторяя, что в такое время детям положенно спать, пока младший ворчит о том, что Тэ ведет себя слишком скучно, и вообще он ему не папа, чтобы говорить такое и… Тэён просто устало садит До на свои колени и утыкается ему лицом в шею.       Феликс и Чан разговаривают о результатах вылазки.       В этот момент Чонгук, который, не мог уснуть и услышав через открытую форточку знакомых альф, направился вслед за ними, успевая как раз на самое интересное.       Он замечает, что запах вишни намного сильнее, чем был до этого. Потому настороженно осматривает интересующую его омегу, замечая его интересное положение. Тот смотрит на него, но кажется, он даже не заметил.       — Ну что, пришло мое время кусаться, — шепчет Лукас, цепляясь зубами за плечо омеги, также сдвинув ткань футболки в сторону, так же, как это сделал Тэхён вчера утром.       Чонгук сжимает зубы.       — Давай, кусай эту заразу! — вдруг вопит Доён, напугав рядом стоящих. Тэён хмыкает, поддерживая младшего.       Тэхён, пытающийся выбраться из стального захвата, смотрит на омегу взглядом аля «тебе конец». Тотальный.       — Тш-ш-ш, у меня с ним свои счеты, — говорит Лукас, уже собираясь укусить младшего как останавливается, встречаясь взглядом с Чонгуком, буквально прожигающих их взглядом. Лукас оборачивается на Феликса и Чана, когда он замечает усилившийся запах Тэхёна. И тут все встает на места — переменчивое настроение Тэхёна вчера и сегодня объясняют все его поведение. Как я мог забыть об этом, — думает он, все также прижимая к себе младшего.       — Лукас? — Феликс смотрит на него, а альфа просто закидывает младшего себе на плечо и, не раздумывая, быстро выходит из столовой, до конца выдерживая тяжелый взгляд Чонгука.       — Вспомнил, да? — слышит Лукас тихий голос Тэхёна из-за спины, когда подходит к его дому, аккуратно отпуская его. Тэхён опускает голову, неловко шмыгая носом.       — Понял, — кивает альфа, и младший слышит в его голосе нотки возмущения. — Почему не сказал? Я ведь… я ведь мог оставить метку совершенно глупым и случайным образом.       — Я же не знал, что вы подойдете так скоро, — бурчит он и поднимает взгляд. Лукас смотрит на него внимательно, щуря свои большие глаза. Тэхён видит них свое отражение.       — Эх ты, давай посидим на крыше, — подхватывая того за руку, Лукас тянет за собой, делая вид, что не замечает покрасневших кончиков ушей. И вообще делает вид, что не замечает ничего.       — Снова будешь читать мне лекции про звезды? — улыбается Тэхён, сжимая сильнее пальцами большую ладонь друга.       — Если захочешь, — хмыкает Лукас, подходя к лестнице и крепко её держа. — Залезай.

***

следующий день       — Камень, ножницы, бумага!       Доён и Бан разместились возле новой постройки, которую альфа должен был закончить, но непоседливому омеге приспичило поиграть именно сейчас. И потому любящий игры Бан, а также не умеющий отказывать младшим, совершенно идентично Доёну, играет с ним. Оба лохматые, в помятой одежде, среди песка и досок.       Доён разжимает пальцы, показывая ножницы, и понимает, что снова проиграл. Он возмущенно подскакивает, начиная раздраженно подпрыгивать и ворчать, что Чан хён явно мухлюет.       — Ну, видимо, судьба у тебя такая, — смеется Чан, — сегодня, видно, не твой день, — он снова посмеивается, ехидно скаля зубы, протягивает уже почищенный лимон.       Доён останавливается, смотря на лимон, и кривится, высовывая язык и хватая злосчастный фрукт. Ким начинает есть, а его лицо искривляется, но он старается доесть, зная, что Бан может придумать наказание еще хлеще.       — И не стыдно тебе, — вдруг слышат они голос Феликса, а затем альфу бьют в плечо. Фелик забирает остатки лимона у омеги и подает ему стакан воды, предусмотрительно подхваченный перед выходом — хорошо, что Феликс вовремя заметил их, проходя мимо окна. Затем старший смотрит на Чана. — Я этот лимон тебе сейчас скормлю. И ты разве не был занят постройкой?       — Хватит его опекать уже, он ведь не маленький, — морщится Бан, отстаивая свою точку зрения насчет того, что опека над взрослым омегой слишком сильна, делая из него какого-то неженку, ежели нормального человека.       — Вот нашел отговорку — он не маленький, а тебе сколько лет? У тебя уже свой ребенок есть, а ты все игры… — Ликс не договаривает, замечая обеспокоенный взгляд Чана, что направлен за его спину. Ликс оборачивается, уже чувствуя, что ничего хорошего это не предвещает.       Доён опирается о невысокую колонну, что устанавливалась для небольшой своеобразной арки, и, видимо, устанавливалась именно сегодня, именно Чаном, и именно не до конца.       — Доён, отойди! — вскрикивает Чан, поднимаясь с места, а младший удивленно смотрит, не понимая, что происходит. Неожиданно опора за спиной исчезает, а равновесие говорит ему «пока». Омега думает, что снова получит ушибы, как чьи-то сильные руки обхватывают его поперек талии, прижимая к твердой груди, тем самым заключая в стальные объятия. Запах мяты обволакивает его с ног до головы.       По деревне проносится небольшая тряска.       Чан зло хлопает, ворча, что он вообще-то тут отстаивает кое-чью независимость, а он его слова под сомнения ставит. Причем, конкретно.       — Не ребенок, да, — хмыкает Феликс, разворачиваясь к лазарету.       — Просто немного неуклюжий.       — Я не неуклюжий, — возмущается Ким, отмахиваясь от уже начавшего читать лекцию Тэёна. — Давай поиграем?

***

через день       День выдался на славу теплый и ясный — на небе ни единого облачка, безветренно и вовсе не жарко. Идеальная погода для пикника, как решил на рассвете Чан, когда собирал яйца в курятнике, и потому самостоятельно занялся сбором корзинки с едой, поиском подходящего пледа и планированием дня.       Ближе к восьми часам нетерпеливый Чан, устав ждать запланированного обеда, побежал к Джено и попросил того сегодня побыть на посту вместо Феликса, на что тот быстро согласился.       В это время Феликс, находившийся во дворе их дома и разбиравший травы, удивился, когда увидел в руках альфы корзинку с пледом и еще полусонного, но тем не менее, счастливого Ханя, что прижимался щекой к плечу отца.       На немой вопрос «что происходит?» Бан просто потащил омегу в сторону ворот, весело болтая о том, что сегодня можно покупаться, поесть бутерброды, попить травяной чай и пощипать ягодки. Фел же в это время думал, что стоит ли им выходить за пределы границы в такой ситуации, когда враг где-то недалеко, но затем успокоился, когда они отошли от поселения метров на двести, оставаясь в поле зрения к озеру. Да и вряд ли бы Чан повел свою семью в опасное место.       Они расположились на траве, расстелив плед и поставив рядом корзинку с едой, заранее подготовленной Чаном.       Хань, стремительно спускаясь с рук отца, в восторге бежит к озеру, но не заходя в воду, послушно ожидая альфу. Но не отказывает в себе в том, чтобы звонко смеясь, опустить «лапки» (как любит говорить Чан) в воду.       Феликс улыбается, смотря на своего маленького омежку, как и Чан. Альфа поворачивается к старшему омеге, мягко притягивая его к себе, и снова переводит взгляд на младшего, следя за ним.       — Тут так хорошо, — расслабленно улыбается Ликс, прижимаясь и прижимая к себе альфу. Тот целует его в макушку.       — Наслаждайся, у нас целый день, — и опередив удивленную мордашку старшего, Бан отвечает: — я попросил Джено присмотреть за всем и позвать, если вдруг понадобимся.       — Спасибо, — выдыхая, тихо проговаривает Ли.       — Тут правда так хорошо, вечно бы оставался здесь с вами, — Феликс удобно устраивается на его коленях, а Чан перебирает его волосы.       Они оба смотрят на их малыша, время от времени говоря ему, чтобы не заходил в воду. На что тот хмурится и надувает губы, но остается на месте.       — Ты точно также дул губы, когда обижался на меня, — смеется Бан. Феликс кусает его бедро.       — А сейчас не дуюсь? — показательно хмурится он, смотря на альфу снизу вверх.       — Сейчас ты меня просто калечишь, и от силы удара я понимаю, насколько сильно ты обижен, — хихикает Бан, наклоняясь близко-близко и оставляя поцелуй на веснушчатом носике. — Мой солнечный мальчик.       Феликс жмурится, утопая в любимом запахе меда.       — Папа! — слышат они возмущенный голос Ханя.       — Давай, иди уже, иначе он один залезет, — смеется Феликс, садясь и подталкивая альфу. Тот подмигивает ему, поднимаясь на ноги, но неожиданно его притягивают обратно и мягко целуют. — Я люблю тебя.       — И я люблю тебя, — шепчет ему в губы Бан и отодвигается, как слышит предупреждающий плеск воды. — Но мне стоит поторопиться, еще один любимый омега желает моего внимания, — смеется он и идет к сыну. — Присоединяйся тоже.       Феликс кивает, обещая, что позже точно присоединится, только насладится видом его самых любимых людей в мире.       И немножко тем, как его альфа скидывает с себя футболку и штаны, подхватывает на руки их крошку и лезет в воду.

***

      — Еще парочка рядов, и на сегодня хватит, — кряхтит Доён, уже порядком уставший от такой жары, находясь в коленно-локтевой позе, ползая по земле.       — Чем быстрее сделаем, тем быстрее освободимся, так что не расслабляйся, — делая подкопы, говорит Тэён, за которым по пятам идет Доён, показывая ему язык и продолжая закапывать семена. — Делай подкопы лучше, моим семенам не нравятся.       Друзья дружно смеются.       — Давайте я все-таки помогу, — говорит Чонгук, подскакивая с насиженной земли, но Ликс усаживает его обратно.       — Сиди спокойно, иначе пойдешь обратно в палату.       Альфа вздыхает, но послушно садится, подтягивая ноги и заинтересованно посматривая на занятого Тэхёна, что сидит немного дальше от Доёна, и через ряд от Лукаса. Чонгук тихо фыркает, изучив альфу, чья футболка прилипла к его рельефному телу от пота, а с отросшей темной челки уже порядком капает.       — Не могу, жарко, — Лукас издает глухой рык, вытирая краем футболки пот со лба, облокотившись о лопату и тяжело дыша, привлекая внимание Тэхёна, чьи глаза ненамеренно, но совершенно точно и четко впериваются в твердый пресс. Лукас снова вздыхает и снимает футболку вообще, откидывая её неподалеку от Чонгука.       Тэхён смотрит на продолжившего работать альфу, сглатывая. Еще не до конца прошедшая течка заставляет его неотрывно глазеть на красивые кубики чужого пресса, загорелую кожу, по которой одна за другой скатываются бисеринки пота, ударяясь о штаны и впитываясь в ткань. Тэхён густо краснеет, стараясь изо всех сил отвернуться, но сердце в груди бьется чаще, а кровь, кажется, и вовсе бурлит — Чонгук замечает усилившийся запах вишни и сжимает губы, глядя на напряженную спину омеги.       Тэхён, что всю свою жизнь был бок о бок с Лукасом, привычно глазеет, все также привычно мигая красным лицом, пока Лукас делает вид, что совсем не замечает сладкий запах и вообще, копать землю намного интереснее, чем его лучший друг.       — Ну да, середина июля, что ты хотел, — Тэён сначала тоже порывается снять футболку, но смотрит на Доёна и кушающего яблоко Джина, отмахивается от этой мысли, решив, что ему не настолько жарко, продолжает работать, не придавая никакого значения тому, что Доён тоже залип на Лукаса. Ну подумаешь, они же все лучшие друзья…       Джин и Феликс, как и младшие, тоже смотрят на Лукаса, на его мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей, на выступающие вены на руках. Они все увлеченно наблюдают за альфой, тихо вздыхая. И когда ушедший дальше всех Чан, уже закончив свою работу и учуяв неладное из-за тишины за спиной, возвращается к ним, обращаясь к Феликсу:       — Ликс, когда нам надо забрать Лу?       Он слышит только невнятный ответ своего омеги, видя что тот даже не смотрит на него, уставившись куда-то вперед. И Чан переводит взгляд на то, на что Феликс так неотрывно смотрит.       — Ты куда это смотришь, а? Давно не получал? На меня лучше смотри, — Чан видит Лукаса и фыркает, порываясь снять футболку, как Феликс, сначала засмущавшись, но после довольно живо отвечает:       — Да что там у тебя смотреть? — и тихо добавляет: — у тебя уже все изучено и пересмотрено.       Лукас наконец обращает внимание на Тэхёна, находясь ближе всех к нему, и улыбается во все свои тридцать два зуба, следя за реакцией младшего.       — Что случилось?       — Ничего, — голос омеги немного хрипит, и тот возвращается к своей работе, смущенно опуская голову. Лукас перехватывает взгляд Чонгука и машет ему.       — Лукас, если ты не прикроешься, то нам придется ожидать прибавления, и если это сделает Тэхён, я тебя закопаю, — говорит мимо проходящий Юнги, держа в руках какие-то бумаги. — Джин, тебя Намджун искал.       Джин уходит вместе с Юнги, скрываясь в главном корпусе.       Лукас фыркает, а Тэхён закатывает глаза, пока Чонгук скрипит зубами. Тэён же сначала подходит к Доёну, отворачивая того в сторону, а после, подхватив футболку Лу, кидает её ему обратно.       — Прикройся, нечего мне детей совращать, — ворчит Тэён, снова поворачивая спиной, пытающегося повернуться назад Доёна. — Не смотри на него.       — Но ты же мне не показываешь свой пресс, а тут целое… — Доёна затыкают чмоком в щеку и уводят в столовую, чтобы попить воды.       — Вот спасибо, адекватный человек, — Чан кланяется вслед Тэёну. Маленькая картошка прилетает в левую ягодицу Бана от Ликса.       — Да никого я не совращаю, и вообще-то… — начинает Лукас, но его прерывают категоричным дружным альфьим:       — Нет.

***

следующий день.       — Доён, тебе положить еще пюре? — спрашивает Джин, подкладывая младшему еду в тарелку прежде, чем тот успевает ответить. Доён в очередной раз задумывается над тем, зачем он снова сел вместе с Джином, особенно в обед, когда порция еды огромна, ведь после такого обеда его желудок хочет попрощаться с ним. Рядом сидящий Тэхён посмеивается, слыша тяжелый вздох друга.       Доён оборачивается на Феликса и Чана, сочувственно кивая Феликсу — Чан его так откармливает, что тот уже на колобка похож. Не я один буду перекатываться с боку на бок, — думает он, затем, почувствовав на себе взгляд, смотрит на Тэёна. Ну с Тэёном невозможно быть пухлым, — кивает он сам себе, — и вообще он любит меня за мою душу.       Настроение в этот солнечный день такое, что делать ничего не хочется, и он просто облокачивается на спинку стула, начиная играть с едой. Ложкой собирает немного пюре, начиная качать ею из стороны в сторону. И, видимо, что-то пошло не так, потому как пюре полетело в сторону, оказываясь на лице и волосах, сидящего напротив него, Ли.       — Упс, — произносит он.       Все смотрят сначала на До, а после на Тэёна, медленно смахивающего с глаз еду.       — Беги, пока он еще ничего не видит, — начиная смеяться, советует Лукас, откидываясь на спинку стула и приобнимая за плечи сидящего рядом Тэхёна. Тот хихикает, наблюдая за тем, как Доёна сдувает с места, а Тэён уже скрывается за дверью.       — Как думаете, когда они уже начнут официально встречаться? — спрашивает Тэхён, смотря на друзей.       — Думаю, никогда. Тэён слишком оберегает его, а Доён, кажется, и не против вовсе, — пожимает плечами Чан.       — Ну когда-то же чаша терпения должна закончиться, — говорит Лукас, ответно глядя на Чонгука, тот переводит взгляд в свою тарелку.       В это время Тэён догоняет верещащего Доёна на поле и делает захват, кусая мочку чувствительного ушка омеги, щекотит его, а после оба валятся на землю, громко смеясь. Доён пытается отбиться, когда его заметно сильно кусают в плечо, скрытое тонкой тканью кофты, и смеется, когда Тэён сжимает пальцы на его бедрах — Доён кричит пуще прежнего.       — Мне слишком щекотно! Отпусти, пожалуйста! Я все понял! Я больше так не буду! — раздаются его крики по полю, а его слабые руки пытаются отпихнуть альфу. — Тэёни!       Тэён останавливается, успокаиваясь и кладя руки по обе стороны от его головы и смотря в глаза.       — Не играйся с едой, — говорит он.       И со мной тоже, — хочет добавить он, но отодвигается, направляясь к дому, чтобы убрать пюре с волос и лица.       Доён молча следует за ним, про себя думая о том, что его альфа слишком правильный, и что он вовсе не был бы против, если бы Тэён поцеловал его…

***

      Уже вечером после ужина, когда солнце давно взошло, а на улице опустились сумерки и стало немного прохладнее, Тэхён и Доён, довольные и улыбающиеся, идут в сторону своих домиков.       — Почему у тебя так мягко проходит течка? — в лоб спрашивает Доён, заставляя Тэхёна споткнуться и едва не упасть, но его подхватывает Лукас, хищно оскалив зубы:       — Спроси у Тэёна, он тебе объяснит все в красках, — следом гаденько смеется, а Тэхён щипает его за бок, неловко отводя взгляд.       — Ты чего за нами по пятам ходишь? — недовольно бурчит Доён, складывая руки на груди и замечая, как странно поблескивают в сумерках глаза старшего. — Ты чего такой подозрительный?..       — Пошлите посидим в беседке, поболтаем о том, о сем, — говорит Лукас, хватая их маленькие ладошки, и тянет за собой. Младшие переглядываются.       Уже в беседке они садятся за стол в круг, тесно прижимаясь к друг другу. Лукас приносит Феликсу, маленькому и очень важно восседающему на папиных коленках Ханю, Тэхёну и Доёну поднос с чаем из малины и нарезанные фрукты, пока Тэён и Чан приносят кофты потеплее для омег.       — Это что, романтичный вечер? — спрашивает Джин, проходя мимо них.       — Присоединяйся к нам, — говорит Бан, садясь к Феликсу и приобнимая его. — Мы хотим устроить огонек. И поболтать.       В этот момент в голове у каждого проносится мысль, что этот огонек последний. И Джин хочет присоединится, но он уже обещал Джуну провести с ним вечер.       — Простите, но мы с Джуном хотим прогуляться, — мотает он головой и улыбается: — в следующий раз, малыши, ладно?       Если он еще будет, — думает Бан, провожая задумчивым взглядом омегу, которого уже в дверях дома главы встречают в крепкие объятия. А после старшие исчезают за домом.       К моменту, когда их всех отвлекают Лукас и Тэён, что дерутся в шутку, толкая друг друга, к ним подходит Чонгук, заинтересованно смотря на них.       — Садись к нам, — приглашает его Доён, придвигаясь к Феликсу вплотную и двигая к себе Тэхёна. Альфа садится к нему и улыбается ему в ответ, тихо здороваясь.       — Ну что, кто начнет? — спрашивает Феликс, когда все приготовления оказываются закончены. И когда все молчат, он кивает на Чонгука: — Чонгук?       — Я… я не знаю, что говорить… — опешивает Чонгук, чувствуя, как щеки заливают краской. — У нас такого никогда не было. Мы никогда не сидели под звездным небом, чтобы просто поговорить друг с другом. У нас даже свободных беседок нет — мы живем тесно, скрываемся от охотников и бродячих отрядов. И однажды так наткнулись на отряд Хвана, — он хмурится. — Чтобы поговорить вот так просто усевшись куда-то слишком опасно, а в пустыне по ночам холодно. Я никогда не довольствовался фруктами и ягодами в таком изобилии, как за эти дни. Никогда не получал столько заботы, не знал о том, что врачи могут вылечить человека даже от пуль — наши… они просто умирали. У нас нет врачей, а единственный целитель уже слишком стар. Я никогда не видел нектарины в тех местах, где был, — он вспоминает красивый сад. — И не знал, что помимо моих друзей в мире остались такие замечательные люди. Но у нас куча ружья, холодные, огнестрельные… несколько машин — все краденое.       Все молчат, переваривая услышанное, а Феликс думает о том, что был слишком нетактичен, но Чонгук успокаивающе улыбается.       — Я никогда не видел своих родных родителей. Но предводитель говорил, что они были хорошими. Из моего отряда мне очень близки только Хосок и Чимин — мои лучшие друзья, — Чонгук грустно улыбается, скребя пальцем выемку на столе. — Я бы хотел познакомить вас с ними. Они хорошие и добрые.       — Чимин… какое красивое имя, — говорит Доён, — я буду рад с ними познакомиться.       Чонгук согласно кивает.       Неловкую тишину прерывает маленький Хань, которого Феликс согревает в большой кофте. Омежка ярко улыбается:       — Чон, — и хмурит брови, пытаясь проговорить имя, — Чонгук? Чонгук? Папа это Чонгук?       Взрослые умиленно смеются.       Тэхён впитывает в себя слова альфы как губка, чувствуя, как сердце сжимается от жалости. Через что пришлось пройти Чонгуку за всю его жизнь? У Тэхёна с самого рождения было все, что может быть в этом новом мире, когда как Чонгук начал выживать едва ли он родился. Мин жует губу, вдыхая древесный запах, что забивается ему в нос и не дает дышать.       Ему нравится запах, все его рецепторы накаляются из-за этого альфы, но… Тэхён смотрит на Лукаса, что медленно попивает чай и время от времени пихается плечами с Тэёном.       Феликс ему говорил, что истинность еще не значит любовь. К этому нужно прийти. И Тэхён будто невзначай прижигается плечом к Чонгуку.       Больше его не прошивает никакой ток, но мурашки по телу бегут все равно. Организм реагирует на того, кто был рожден для него. И Тэхён снова переводит взгляд на Лукаса.       И вздрагивает.       Большие темные глаза смотрят прямо на него, завораживая своим блеском и чем-то таким, о чем знает только сам альфа.       Да. Ему совершенно точно никто не нужен. Никакая истинность, никакая внешность, ничто не привлечет его внимание так, как делает это один только Лукас.       Он улыбается Тэхёну, затем хлопает в ладони:       — Давайте устроим спарринг?       Тэён рядом согласно подхватывает идею, вылезая из-за стола и выходя из беседки. Лукас встает рядом с ним.       Они становятся в боевую позицию под заинтересованные взгляды остальных.       Чан начинает отсчет, и Лукас нападает первым, перехватывая Тэёна и стараясь подставить подсечку, но он выворачивается, едва не падая, и слегка бьет в бок, успевая его ущипнуть, прекрасно зная о слабости друга.       Лукас хватается за бок, отходя на шаг, и смотрит на надвигающегося Тэёна, чтобы успеть хорошенько его тыкнуть пальцами по местам, до которых он дотянулся, а затем победно улыбнувшись (блеснув зубами в свете горящих свечей), ныряет под левую руку друга и, зайдя за спину, схватив того поперек талии, валит на землю под дружный свист.       — Бьешь в спину, значит. И не стыдно тебе? — спрашивает Тэён, изо всех сил стараясь не перевернуться, иначе если коснётся спиной земли, то проиграет.       Лукас жмет плечами.       — Я не знаю, что такое стыд в борьбе, — Чан закатывает глаза, и все омеги думают, что он явно знает больше их.       Они снова начинают обмениваться легкими ударами, возясь на земле, каждый не желая оказаться на лопатках, слыша за спиной:       — Как меня валить на землю, так легко, а Лукаса нет? — возмущается Доён, решив, что альфу не хватает мотивации.       — Давай, Лукас, я в тебя верю! — перекрикивает его неожиданно Тэ, подпрыгивая на месте. — Уложи его на лопатки!       Чонгук чувствует себя некомфортно, когда Лукас и Тэхён как-то странно улыбаются друг другу, и Тэён, отвлекшийся на Доёне, падает на землю под весом друга прямо на спину.       Лукас торжествующе поднимает руки. Тэён пихает друга, из-за чего тот тоже падает, и они начинают смеяться.       Чан подходит к друзьям, подавая руки, они поднимаются.       — Ну что, моя очередь, кто? -он смотри на этих двоих.       Тэён устало отмахивается и садится на лавку, рядом с Доёном, говоря о том, что тягаться с такой грудой мышц ему как-то не хочется.       Лукас тыкает Чана в бок, снова вставая в позицию. Феликс посмеивается, глядя на то, как борются два их волка, которых они дружной компанией назвали из-за сходства к этим животные. Оба сильные, оба гордые, оба упрямые и оба своевольные.       Они начинают быстро и заканчивают тем, что старавшийся сильно не распаляться Чан спотыкается о ногу Лукаса и падает на спину, утягивая младшего за собой. Тот снова победно поднимет руки.       — Ты нечестно дерешься, -возмущается Чан, поднимаясь.       — Вот и я о чем, — восклицает Тэён, прижимая к себе Доёна, чтобы тот не замерз.       Когда Чан хочет сесть обратно, Феликс неожиданно заявляет, поднимая руку:       — А со мной? — спрашивает он и встает, когда Тэхён забирает Лу, целуя малыша в нежную щечку, прижимая к себе и вдыхая земляничный запах маленького омежки.       Чан ухмыляется озорству омеги и подходит ближе. Он подзывает его рукой, призывая начать. Феликс подается к нему, а Чан, в этот раз совсем не прикладывая сил, больше защищаясь, в один момент перехватывает руки омеги, прижимая к себе спиной, целуя в щеку. Ли хмыкает, прижимаясь к альфе и дождавшись его дезориентации, выворачивает ему руки и валит его на землю, быстро оказываясь сидящим на его торсе, он победно улыбается, и склоняясь, быстро чмокает парня в губы.       Друзья улюлюкают, пока Доён прикрывает глаза Лухану и ворчит о том, что эти двое немного забыли о самом важном.       — Предлагаю пройти в домик и продолжить там, — слышат они насмешливый голос Тэёна, что скопировав интонацию друга, напоминает ему недавний случай.       — Однако хорошая идея, — подмигивает он, — так и сделаем, — и подхватив зевающего сына, они уходят.       — Я тоже хочу, — говорит Тэхён через несколько секунд, подскакивая под удивленный взгляд Доёна и Чонгука. — Кто хочет со мной?       Чонгук про себя поднимает руку, не решившись предложить свою кандидатуру, и потому просто молчит.       Зато Лукас подходит к младшему и растягивает губы.       — Помнишь, чему я тебя учил? — спрашивает он, наблюдая за тем, как Тэхён встает в готовую позу для атаки.       Лукас призывает начать первым, кивая и мягко улыбаясь ему: они начинают с легких ударов, разворотов, скручиваний и присевов от захватов. И Лукас действительно гордится тому, что Тэ умело уворачивается.       — Тэхён тоже нечестно играет, прямо весь в Лукаса, — подмечает Доён, смотря на них. — Вы танцуете или деретесь?       Но его игнорируют, а Тэён неожиданно утягивает его за собой, шепнув про то, что нужно срочно проверить кур.       А Чонгук сидит еще немного и уходит тоже, нахмурив брови, в сторону палаты.       Лукас и Тэхён перекидываются ударами слишком долго, что даже не замечают того, что он остались одни. Альфа видит, что омега уже начал уставать, и решает закончить это: резким движением он подхватывает того поднимает в воздух, заставив того испуганно набрать воздух в легкие, а затем аккуратно валит на землю, подставляя руку под голову, дабы тот не ударился.       Тэхён запыхался слишком быстро для обычного себя, расслабляясь под Лукасом и преданно смотря ему в глаза, и, видимо, еще не прошедшая течка заставляет его скользнуть взглядом на губы напротив, задерживая взгляд на них. Он тяжело дышит, нормализуя дыхание, но из-за альфы это выходит не очень. Особенно, когда сильные руки по обе стороны от его головы вдруг сгибаются на девяносто градусов, а лицо друга становится ближе.       — Ты молодец, — тихо шепчет альфа, склоняясь еще ниже, касаясь кончиком носа чужого. — Выучил все мои уроки.       — Спасибо, — на выдохе произносит Тэхён, чувствуя тепло губ напротив.       В следующую секунду он чувствует мягкость чужих горячих губ. Лукас целует его медленно, нежно, прикусывая то верхнюю, то нижнюю, оттягивая и посасывая, пока Тэхён, полностью расплавившись, не обвивает ногами торс альфы и не прижимает его ближе к себе за шею.       Лукас отрывается для того, чтобы вдохнуть воздуха, и подхватив младшего на руки, унести его в свой дом.

***

Неделей позже.       — Снова без результатов, — тихо выдыхает разочарованный Тэён, пока закрывает ворота.       — Ничего, — подбадривает не менее разочарованный Чан, качая головой, — поищем еще завтра, а сегодня спать.       Парни кивают, Чан машет им и направляется к дому. Он тихо открывает дверь, скидывает обувь и, умывшись, направляется в спальню, по пути заглянут в детскую и проведав спящего Ханя.       Уже в спальне он снимает футболку, джинсы и оставшись в нижнем белье, ложится в постель, двигаясь ближе к омеге и обнимая его со спины. Обхватывает рукой за оголившийся живот и целует его в стык шеи и плеча, туда, где таится его метка.       Он думает, что Феликс уже спит, но омега вдруг переплетает их пальцы, затем подносит руку альфы и целует его сбитые костяшки. Сердце омеги сжимается от боли. Альфа вновь сдирал руки в кровь.       — Ты почему еще не спишь, — целуя в плечо, спрашивает альфа и он чувствует, как меняются эмоции старшего.       — Тебя ждал, ты, наверное, голодный, я взял для тебя ужин, — омега порывается встать, но Чан тянет его на себя, прижимая ближе, утыкается в его макушку носом и вдыхает любимый запах, заполняя легкие стратегически важным ароматом.       Ли лежит тихо, только сильнее прижимаясь, так же обхватывая руками и утыкаясь в его грудь.       — Полежим так, — просит Бан.       Феликс кивает. Он не знает, сколько они так пролежали, но по ощущениям полчаса.       — Знаешь, — наконец, тихо произносит Бан, проводя рукой по спине Феликса, — до всего этого, я хотел, чтобы у нас появился еще один малыш. Младший братик нашего с тобой Ханя. Еще одно наше сокровище, так хотел этого, — Феликс удивляется, слушая внимательнее и сильнее прижимаясь к альфе, ощущая все его эмоции, — но сейчас, я лишь надеюсь, что у меня получится уберечь тебя и Ханя, — Феликс хмурится, слыша шмыганье альфы. Затем он садится на кровати, включая ночник и смотря ему в лицо.       Он привстает и, обхватив его лицо, смотрит прямо в красные глаза.       — Почему ты так говоришь? — смотря на своего альфу, спрашивает он, — почему говоришь так, будто завтра все закончится?       — Мы, черт возьми, каждый день прочесываем территории и отходим все дальше — и в это время я думаю о том, что не стоит этого делать. Ведь… вдруг они ждут, когда мы отойдем максимально далеко и не успеем? Каждый день мы ищем, но ничего не находим. И я… в растерянности. Из-за всего этого я чувствую себя таким слабым, потому что не понимаю, откуда мне ждать врага, стоит ли ждать его вообще. Эти дни такие спокойные, но они словно затишье перед бурей. Я не знаю, от чего и от кого мне спасать тебя и Ханя. Я, блин, не знаю, в какой момент я должен быть рядом. Потому что… Не говори, что не чувствуешь этого, — садится он также и задушено и говорит обо всем Чан, зарываясь пальцами в волосы. — Я не должен бояться, но я боюсь. Потому что все мои двадцать восемь лет все было хорошо. И я верил, что все также останется. Но…       Феликс перемещается ему на колени, крепко обнимая и прижимая к себе, слабо укачивает, целуя макушку.       — Неважно, что случится — оно в любом случае произойдет. Главное, что мы вместе, ты, я и наш сын, а еще наши друзья. Вместе мы начали, вместе и закончим, — шепчет Феликс, прикрывая глаза и давая волю слезам. Руки альфы прижимают к себе. — Я всегда буду рядом, и тем более Хань, и ты просто физически не можешь быть далеко от нас, — он прижимается своим лбом ко лбу Чана, — и…боже, Чанни, я тоже хочу второго малыша, слышишь? Я тоже хочу, и он у нас будет.       — Обещаешь? — прижимая ближе к себе омегу, тихо спрашивает альфа.       — Обещаю.       За окном раздается гром, и через несколько минут начинается ливень.