6 Глава.
2 ноября 2019 г., 18:03
— Тэ, — зовет Лукас, крепко прижимая к себе младшего и мягко поглаживая большим пальцем небольшую ладошку, что сжимает его руку, находящуюся на животе омеги.
— М-м-м? — Тэхён мычит, кажется, почти засыпая.
— Я думаю, что пора уже поменять кровать на побольше, — проговаривает Лукас ему в шею, прижимаясь ближе и наслаждаясь сладким запахом, несмотря на то, что вся комната им пропитана — вдыхай не хочу. Но Лукасу всегда будет мало.
Тэхён изумленно распахивает глаза, поворачивает голову и прижимается носом к щеке старшего.
— Что?
— Говорю, что, возможно, стоит рассказать всем про нас, — вздыхает Лукас и целует кончик носа Тэхёна.
— Оу, ну, может и стоит, — задумчиво отвечает Тэ, снова сжимая руку парня и жмурясь от поцелуев.
Он молчит еще с минуту, сонно соображая и не совсем понимая, к чему был этот разговор, пока до него не доходит смысл. Он резко переворачивается, немного приподнимаясь на одной руке и опираясь второй о торс альфы, заставляя того лечь на спину.
— Подожди, ты что, сейчас предложил нам съехаться? — наконец понимает Тэхён, а щеки наливаются краской.
Лукас улыбается, так мягко и нежно, что у Тэхёна сердце то ли пропускает удары, то ли совершает слишком много. Но от переполняемых чувств Тэхён смущенно утыкается лицом в стык плеча и шеи, вызывая на лице альфы уж довольно наглую улыбку.
— Ты и так уже почти живешь здесь, — оглядывая комнату, подмечает альфа, когда Тэхён успокаивается и глядит на него более менее серьезно.
— Да, но… — Тэхён замолкает, — ты уверен? — он невольно вспоминает события, начавшие их отношения.
Лукас видит в его взгляде растерянность, из-за чего улыбка пропадает с лица, а сам он садится на кровати и притягивает Мина на свои колени, беря его лицо в свои ладони и целуя в лоб.
— Сколько мы вместе?
— М-м-м, четвертый год, — шепчет Тэхён и хмурится, когда любимые губы отодвигаются на расстояние вытянутой руки.
— Понимаешь, о чем это говорит? Я убедился в своих чувствах к тебе и не собираюсь передумывать. Я хочу, чтобы ты переехал сюда официально. Я устал, что нам приходится скрываться, что ты приходишь сюда под оправданием того, что поругался с родителями, что тебе часто приходиться скрывать мой запах, а мне твой… я просто хочу, чтобы ты был рядом, не скрываясь, чтобы это не выглядело так, будто мы делаем что-то запрещенное. Ведь мы просто любим друг друга, а не прячем. Я устал создавать образ лучшего друга, когда мне так хочется держать тебя за руку, обнимать, целовать каждую секунду. Я устал ждать, когда я могу, наконец, ответить всем, что мое сердце занято, — выпаливает Лукас, сморя на него не мигающим серьезным взглядом, все также крепко держа его за талию, не позволяя сдвинуться с места.
Он видит, как у Тэхёна загораются счастливо глаза, как широко растягиваются припухшие от поцелуев губы, как дергается маленький кадык, когда младший сглатывает, едва не давясь воздухом.
Тэхён просто подается вперед, прижимаясь ближе и шепча в самое ухо:
— Тогда я за, полностью, — и целует звонко, — да и знаешь, я думаю, что все и так уже догадываются, особенно Юнги, — пожимает плечами он, а Лукас посмеивается, вспоминая недавнюю шутку альфы, и укладывается опять на подушку, утягивая за собой омегу.
— Но, Лу, я не считаю, что нам нужна кровать больше, — хмурит брови Тэхён, укладывая подбородок на руках. Он лежит на груди альфы, чувствуя себя большим котом на любимой лежанке.
— Это почему же?
— Ну потому что! Если кровать будет больше, то ты сможешь от меня откатится.
— Да разве от тебя возможно откатиться? — смеется Лукас. — Ты же по ночам меня обвиваешь как коала обнимает дерево. Ни черта не отцепишься.
Тэхён возмущенно кусает его нижнюю губу, затем целует и смотрит влюбленно.
— Тогда что? Расскажем за ужином?
— Думаю, да.
***
Юнги раздраженно ударяет ладонью стол, уже битый час всматриваясь в карты и нервничая все больше. Все это кажется ему таким запутанным, непонятным. Он совершенно точно в растерянности, в недоумении, что ему нужно делать. Альфа переживает и боится за близких, за родителей, за брата… Такое ощущение, что вся из идиллия и спокойная жизнь закончилась с появлением этого альфы. Глаза застилает пелена и он сносит все со стола, хватаясь за голову и тяжело дыша. — Ничего? — спрашивает вошедший в кабинет Намджун, оглядывая беспорядок и понимающе кивая. Юнги молчит, немного приходя в себя, и обернувшись, смотрит на лидера. — У нас нет другого выхода. Иных я не вижу. Намджун согласно кивает.***
Не найдя Феликса в лазарете, Чан направляется домой, уже инстинктивно оборачиваясь по сторонам и прибавляя скорости. Тихо открыв дверь, зная, что Хань в это время уже должен спать, он проходит мимо комнаты сына, но замечает копошение и потому заглядывает туда. Феликс ходит по комнате, что-то тихо напевая и покачивая Ханя на руках, пока тот, обхватив его шею руками, уже посапывает. Феликс не замечает альфу, и Чан проходит вглубь комнаты, вставая перед омегой. Мягко забрав младшего омегу, он укладывает его на постель, укрыв пледом, затем сворачивает дополнительное одеяло в рулон и кладет его так, чтобы малыш на случай сильных переворотов не упал с кровати. Феликс немного рассеяно поднимает взгляд на него и направляется в спальню. Чан следует за ним, замечая, как у того дрожат руки. Он прикрывает дверь в детскую и, войдя в спальню, первое, что он видит, это сумка. Уже почти собранная. Феликс закидывает в нее свои вещи, Ханя и самого альфы. Бан подходит ближе, нахмурившись. — Ликс? — омега не слышит, продолжая метаться по комнате уже быстрее, — Феликс, — никакого внимания. Чан перехватывает его, прижимая к себе и мягко целуя в затылок, надеясь успокоить, — Что ты делаешь? Объясни мне. — Я… Я не знаю, — Феликс цепляется руками за футболку альфы и утыкается ему в плечо, — не знаю… просто… мне… — Ладно, — выдыхает Чан, понимая, что омега вряд ли сейчас ему что-то скажет, и потому обнимает крепче. — Расскажешь позже. А сейчас успокойся.***
— И каков план? — окидывая взглядом собравшуюся компанию, спрашивает Чан. — Вы сами знаете, что они придут рано или поздно, — потирая переносицу, говорит Намджун. — Нам нужно добраться до базы Чонгука, мы можем помочь им, а они могут помочь нам. Мы уже обсудили это с ним, — Чонгук кивает. — Мы разделимся: если они придут, у нас не получится уйти всей большой группой — слишком легкая мишень для обстрела. Основная часть пойдет в убежище. Юнги и Лукас идут с ними. Лукас закусывает губу, кидая взгляд на удивленно дернувшегося Тэхёна. — Тэхён… — начинает Джун. — Он идет с нами, — тут же отрезает Юнги, и пара незаметно выдыхает. — Он мой младший брат, Намджун. Он дорог для меня так же, как для тебя Джин. — Хорошо, с Чонгуком идут я, Чан, Тэён, Джин, Доён и Феликс. — Хань… — вставляет Феликс, нервно сминая в руках подол кофты. — Уверен, что не хотите оставить его в безопасном месте? — сомневается альфа, глядя на Чана и Феликса. — Ему безопасно с нами, а не черт знает где! — возмущается Чан. Феликс смотри на Бана и ему кажется, что он никогда не видел такого взгляда направленного на лидера, и хватает его за руку, переплетая пальцы и успокаивающе сжимая прежде, чем он скажет что-то еще, сильнее накаляя обстановку. Намджун понимающе хмыкает. — Тогда Чонгук, я, Джин, Чан, Феликс и Хань, Доён и Тэён. Карты у вас есть. После того, как доберемся до Чонгука, вернемся за нашими людьми. Все соглашаются и расходятся по своим делам. Намджун провожает их всех взглядом, прижимая к себе подошедшего взволнованного Джина. — Все будет хорошо, так ведь? Намджун не знает, что ему ответить, но он только обнимает крепко, глядя на своих друзей через окно, что разбредаются по своим делам. Но по ним слишком хорошо видно, как они напряжены и испуганы.***
Выходя из кабинета, Феликс обещает Бану поговорить позже, и вернувшись домой, первым делом проверяет собранную сумку, выкидывая из неё лишние вещи и оставляя только самые важные. Сердце в груди неприятно сжимается, а ладони потеют — Феликс хмурится, прежде никогда не знавший о таком волнении, неловко роняет из рук вещи. — Пап, — неожиданно слышит он из соседней комнаты тоненький голосок, и подрывается с места. — Ты уже проснулся? — пытается улыбнуться он, подходя к кроватке и присаживаясь, поглаживает омежку по щеке и, склонившись к ней, тычется носом, а затем звонко чмокает, вызывая на лице ребенка улыбку. Хань хихикает, обвивая его руками, залезает на папины коленки и несколько минут еще спит так, пока Феликс смотрит на него. Не такой жизни он хотел своему ребенку. Если бы не этот Чонгук, то все было бы хорошо… Феликс мотает головой — Чонгук ни в чем не виноват. Более того, он очень хороший альфа, но… Феликс смотрит на то, как малыш окончательно открывает глаза, зевает и отодвигается от папы, пытаясь крохотными пальчиками пригладить волосы. В горле Феликса комок, который он вынужденно сглатывает и поднимается, стирая с лица всю нервность. Он должен защитить своего малыша. Всю их любовь с Чаном. — Малыш, папочке надо сходить кое-куда. Ты ведь сходишь со мной? — сжимая маленькую ладошку, спрашивает Феликс. Младший кивает, охотно следуя за папой. Тот быстро переодевает его, и они вместе выходят на улицу. Подхватив омежку на руки, он как можно быстрее направляется к лазарету. — Посиди здесь, хорошо? — Феликс усаживает Ханя на диванчик и, чмокну его, идет в кладовку, чтобы собрать аптечку, скидывая туда все необходимое. Лухан сидит некоторое время на диванчике, болтая ножками в воздухе, и когда терпение заканчивается, он спрыгивает на пол и выходит в коридор, прохаживаясь из угла в угол, опустив голову и вперив взгляд на небольшие щели деревянного пола. В этот момент проходящий мимо Чонгук натыкается на него, чуть не сбив с ног, вовремя подхватывая его, чтобы тот не упал. Альфа поднимает его в воздух подобно котенка, смотря ему в глаза, в которых светится детский огонь любви к жизни. Чонгук, не удержавшись, чмокает его в лоб, аккуратно ставя на пол. — Ты что тут делаешь один? — Я не один, папа в кабинете, — вздергивая носик, важно говорит малыш. — А-а-а, ну тогда другое дело. Ты не против, если я посижу тут с тобой? — Конечно, — улыбаясь, отвечает Лу, и прижимаясь к стенке, старается присесть. Чонгук посмеивается с него и помогает ему не упасть. Лу выглядел очень довольным и важным. Феликс, выйдя из кладовки, удивленно смотрит на них, так же улыбаясь сыну некоторое время, но время тикает, и он подходит к ним, присаживаясь рядом с Лу. — Ну что, нам надо еще кое-какие дела сделать, да, малыш? — Феликс подмигивает сыну, а Хань бодро кивает, — ты иди вперед, а я тебя догоню, — младший снова кивает, медленно направляясь к выходу. — Спасибо, — выдает Ли, поворачиваясь к Гуку и тут же возвращая взгляд к сыну, не теряя его из виду. — Я ничего не сделал, — отмахивается Гук, но затем виновато опускает голову. — Нет, все-таки сделал. Я… — он натыкается на предупреждающий взгляд старшего омеги и замолкает. — Не вини себя, — бросает Феликс, направляясь к выходу и перехватив аптечку сильнее, подходит к ожидающему его Лу на крылечке.***
Доён нервно прикусывает губу, следуя по пятам за Тэёном и ощущая острую необходимость быть рядом с ним. Ему очень хочется ухватиться за его теплую руку, прижаться щекой к плечу, и получить очередную дозу крепких объятий, в которых он чувствует себя всегда защищенным, но именно сейчас Доён понимает, что шутки закончились, что время совсем не для игр. И потому он просто старается не отставать от старшего, уставившись ему в широкую спину, не глядя под ноги. В очередной раз, когда споткнувшись о неровность земли, он утыкается в спину альфы лицом, тихо ойкнув, Тэён не оборачивается, как было в первые два раза. Он просто заводит за спину руку и нежно перехватывает его ладонь, ведя за собой. Доён улыбнулся бы, да вот настроение не то, но небольшая улыбка все же затрагивает его губы, когда он понимает, что они идут в нектариновый сад. Он знает, зачем они идут туда, и понимает, что Тэёну это нужно, хотя им стоило бы собирать вещи. До мягко освобождает свою руку и идет чуть дальше, подхватывая корзину и начиная собирать плоды, задумываясь о своем. Тэён все это время молчит, смотря на младшего, чьи рыжие волосы под солнечными лучами буквально искрятся живым огнем, сохраняет эту картину в памяти и тоже начинает наполнять корзину, держась рядом. Время от времени они кидают друг на друга взгляды, запоминая каждое движение, незаметно вдыхая полной грудью любимые запахи. Тэёну кажется, что все это в последний раз. Последний раз, когда они вдвоем в этом волшебном нектариновом саду, в котором так любит проводить свое время Тэён, по утрам встречая рассветы, вечерами провожая закаты. Такие же огненные, как сам Доён. Он так любил прятаться здесь в сарае во время дождя, крепко прижимая к себе продрогшего Доёна, наблюдая за тем, как молнии рассекали небо, озаряя их гору. Тэён оглядывает этот сад, а в голове за несколько секунд проносятся все моменты, что происходили в этом месте. Тэён, заполнив корзину почти до конца, останавливается прежде, чем закидывает очередной фрукт, всматриваясь в него, и не найдя того, что искал, откидывает его и, развернувшись, стремительно идет к омеге, заключая его в объятия. — Что? — Доён охает и цепляется за руки альфы, прижимаясь к нему спиной ближе, ощущая, как тот утыкается ему в макушку. — Тэён? — Обещай мне, что мы вместе до конца, — слышит он в это пустынное обеденное время хриплый голос альфы, и Доён прикрывает глаза. — Обещаю, — кивает он, разворачиваясь в его руках и утыкаясь носом ему в шею, — до самого конца. Вместе.***
Рюкзак почти заполнен — остается докинуть туда несколько футболок, за которыми Лукас и направляется в ванную, но его отвлекает звук открывшейся двери. Он оборачивается, замечая омегу, кинувшего свой полупустой рюкзак рядом с его. Тэхён растерянно рассматривает комнату, не замечая вопросительного взгляда альфы. — Ты почему не собираешься? — хмурясь и складывая футболки, он подходит к нему, укладывая, вещи в рюкзак. — Потому что, видимо, ты не шутил, и почти все мои вещи, которыми я в основном пользуюсь, перекочевали к тебе, — начиная так же метаться по комнате, проговаривает Тэ. Лукас ухмыляется и, хмыкнув, уходит в кухню заваривать чай. Тэхён справляется быстро, скидывая необходимые вещи и закрывая оба рюкзака и укладывая их возле двери. Слыша копошение на кухне, не торопится, снова оглядывая комнату, прикасается ладонью ко всем предметам этого породнившегося к нему дома. Смотрит на кровать, подходя ближе, его тянет и, немного подумав, он ложится на неё, наплевав на то, что он в уличной одежде. Кладет голову на подушку, что полностью пропахла их смесью запахов. Лукас, поняв, что в доме стало подозрительно тихо, ставит обе чашки на стол и возвращается в комнату. Тэхён лежит, свернувшись в клубок к нему спиной. Альфа чувствует тревогу Мина и направляется так же к постели, аккуратно прижимаясь к нему со спины, укладывая свою широкую ладонь на живот омеги, притягивая его еще ближе. — Не успели, — шепчет Тэхён, сжимаясь сильнее. Лукас переворачивает его на спину, ловя младшего с поличным — красные глаза и дрожащие губы. — Мы не успели кровать поменять. Лукас молчит, вспоминая утренний разговор. — Кто не успел? Я еще поменяю её. И комнату еще достроим, а может и не одну, знаешь, как у Чана и Феликса, — поглаживая покрасневшие щеки Мина, убеждает Вон. — И будет в одной из них спать наш малыш. Тэхён кивает, надеясь, что так оно и будет.***
— Хён, ты звал? — входя в кабинет, спрашивает Джено. — Да, ты ведь помнишь, о чем я с тобой говорил? Джено кивает. — Вы не нашли выхода, верно? Намджун качает головой. — Оповести всех и скажи, чтобы готовились, скорее всего, уходить придется в спешке. — Я понял. Намджун провожает молодого альфу взглядом, устало закрывая глаза и тяжело вздыхая. Он должен защитить своих людей, но если он пойдет с ними, то он ничего не узнает ни об отряде Хвана, ни о том, что вообще происходит. Легче, если его люди спрячутся в их запасном убежище, пока он будет отвлекать Хвана и уводить его от них. У каждого своя миссия.***
Оторвав взгляд от дверей, куда недавно вышли омеги, Чонгук идет к палате. Его рюкзак лежит в углу уже как несколько дней собранный. Альфа мечется некоторое время по комнате. Слова Ли засели в его голове. Он действительно считает себя виноватым, но Хван ведь и так находил поселения, опустошая их, скорее всего он добрался бы и до них, рано или поздно — уже неважно. Чонгук хотел помочь им, правда хотел, но для этого предстоит добраться до его базы, но… путь предстоит нелегкий. Он усаживается на кровать, опираясь о неё руками и натыкаясь на корешок книги под подушкой. Чонгук сомневается, нужно ли доставать её, сомневается, а нужна ли ему книга про истинность. Медлит пару секунд и все же вытягивает её, потупив взгляд. Тянется к рюкзаку, закидывая туда книгу. Возможно, она ему еще пригодится. Он вспоминает, какими глазами смотрит его истинный на другого альфу, и сжимает зубы.***
Ужин в столовой проходит совсем тихо. Все ощущают эту нагнетающую атмосферу и сидят в своих мыслях. — Хани, тебе нужно скушать еще, — уговаривает Феликс заупрямившегося омежку. Тот качает головой, хныча, и отодвигает от себя ложку. Феликс кидает взгляд на Чана, как бы прося поучаствовать. Тот сначала не понимает так же, как и остальные, ушедший в свои мысли, но после толчка в бок, смотрит на убегающего сына. — Лухан! — восклицает он, поднимаясь с места. Феликс опережает его, уже направляясь за младшим, Чан идет за ними, кинув взгляд на унылые лица друзей. — Лукас, — внезапно громко начинает Тэ, тот смотрит на него вопросительно, не понимая, в чем дело, а Тэхён закусывает губу, внезапно вспомнив еще кое-что, — мы ведь хотели рассказать, — шепчет Тэ, стараясь на замечать заинтересованные взгляды на себе. Лукас тоже закусывает губу, вспоминая, и кивает. — Вы расскажете, наконец, или нет? Чего шепчетесь? — ворчит Джин. — Да, да, подождем, когда Феликс и Чан зайдут, — отвечает ему Лукас, беря под столом ладошку младшего и сжимая. — Хани, ну и почему мы убегаем, а? — следуя за сыном, спрашивает Феликс, стараясь звучать весело. — Нас ведь все ждут! — Я не хочу кушать, — уворачивается от рук папы Лухан и спотыкается. Феликс охает, подскакивая к сыну, впрочем так же как и Чан. Альфа подхватывает младшего на руки, пока Феликс отряхивает ему ладошки. Омежка замолкает, видя нахмуренное выражение лица отца, и утыкается ему в шею. Чан успокаивающе поглаживает его по спине. — Ну же, не плачь, — просит он, а Лухан кивает, сдерживая слезы. Феликс что-то ворчит про себя, поговаривая о новых синяках, кружась вокруг родных людей, пока резко не замолкает. Сзади него кто-то проходит, и он вытягивается подобно струне. Гарь. — Чанни, — в панике тихо выдыхает Ликс, смотря на темный силуэт посреди улицы. Чан смекает сразу, передавая Ханя в руки Ликсу, срываясь на бег и исчезая за поворотом. Ликс слышит глухой рык и возню. — Ну вы идете или нет?! — возмущается Тэхён, выходя на улицу, но замечает с крыльца Чана, что пытается удержать Тао. Тэхён узнает его. Он в ужасе смотрит на Тао, затем пропадает из зоны видимости на пару секунд, и на улицу вываливается основная компания. — Чан! — кричит Феликс, не зная, что ему делать — в руках сын, а там его альфа. Он в панике мечется из стороны в сторону, прижимая к себе сына, пока тот не отвлекает его с громким: — Пап, ну пап, — Лу тянет его за ворот рубашки и произносит, когда на него обращают внимание, — а птицы сверкают? — и тычет пальцем в небо. — Сдохни, мразь! — раздается по улице визгливый голос Тао. — Что? — в недоумении спрашивает Феликс и поднимает голову так же, как и все остальные. В небе действительно что-то сверкает. Тао усмехается, Чан бьет ему в челюсть, толкая его на землю, и подрывается с места к своим омегам, прыгая и укрывая собой Феликса и Лухана. Взрыв раздается слишком громко в оглушающей тишине.
