10 Глава.
10 ноября 2019 г., 18:00
По расчетам альф время медленно движется к двум часам ночи, когда они уже прошли около восьми часов без передыху, останавливаясь только на несколько минут, чтобы просчитать дорогу и время, попить и, если удавалось, наполнить фляги свежей водой.
Они изрядно устали, измотались и проголодались жутко — редкие небольшие леса, в которых встречались еще реже ягоды и какие-то съедобные плоды на деревьях не особо пополняли запас сил и энергии. И потому неудивительно то, что Доён, когда они перешли часа три назад какую-то границу с огромными валунами, начал странно себя вести, раздражая альф. То он споткнется (и делает это каждые сто метров) и упадет, утягивая за собой Тэёна, а иногда Лукаса, то он останавливается, странно оглядываясь и устремляя взгляд в одно место, не двигаясь, пока Тэён насильно не тащит его буксиром или вовсе на плече. Но Доён начал ныть больше прежнего, капризничать и ронять по несколько слез, заставляя Тэёна медленно выходить из себя — каким бы Доён непоседливым ни был, в серьезных ситуациях он вел себя по-другому. И Тэён за эти часы, слушая нытливые стоны и получая вредные укусы, начал хмуриться, вдруг ощущая, как странное чувство угрозы и опасности начало сдавливать его со всех сторон. Лукас одновременно с ним остановился, чтобы переглянуться и встать ближе, заключая омегу в середину.
Прошли они так еще немного, теперь уже совсем не обращая внимание на скулеж омеги, что беспрерывно начал повторять одно и то же, хоть альфами было сказано, что здесь останавливаться нельзя.
— Доён, мы не можем тут остановиться, — Тэён тянет его за руку, пока тот упирается пятками о землю, дуя губы. Лукас отходит на два шага вперед и тормозит — карабины, прикрепленные на рюкзаках связывают их для того, чтобы они случайно не потерялись и не разошлись в темноте.
Тэён знает, что он устал, и больше всего хочет, чтобы Доён отдохнул и не испытывал ни боли, ни страданий, ничего из этого, что он пережил за последнее время. Но по-другому никак.
— Ну почему-у? — Доён тянет его за руку, значительно уступая в силе, проезжается по земле ногами и утыкается носом ему в шею. Омега ведет кончиком замерзшего нога к уху и ненадолго прижимается губами, пока Тэён крепко обнимает его. Лукас переминается с ноги на ногу, оглядывая местность и поднимая взгляд на небо, на котором луна светит полностью. Секундная улыбка наползает ему на лицо, когда он вспоминает, как они с Тэхёном любили лежать на крыше в полнолуние и мечтать, тихо смеясь и целуясь. Это было относительно не так давно, но сейчас кажется, будто прошли года.
— Потому что я так сказал, — врывается ему в голову голос Тэёна, и Доён все-таки сдвигается с места. — Пойдем.
Они идут еще немного, пока Доён продолжает укоризненно вздыхать, спотыкаться и вытирать краснеющие от обиды глаза.
Когда терпение подходит к концу, Лукас закидывает младшему руку на плечи и зажимает ему рот, наклоняясь и прижимаясь щекой к его. Он ощущает, что младший продрог до костей, и хмурится: сегодня холодно, но, на удивление, не настолько, чтобы окоченеть так, как замерз Доён.
— Хорошо-хорошо, мы передохнем, ладно? — Лукас оглядывается по сторонам, замечая не так далеко островок растительности — очередной маленький оазис. — Это… смотри, дойдем туда и там остановимся.
Доён кивает, и оставшиеся несколько метров молчит, пока Лукас взглядом кивает на Доёна, ментально что-то прося у друга. Тэён не сразу понимает, о чем он, и когда Лукас цокает и показательно берет Доёна за правую руку и греет её в своих, Тэён, наконец, понимает и тоже начинает греть руки младшему.
Они доходят быстро и, устроившись на этом совсем небольшом участке, избегая деревьев и водоемов, ложатся, крепко прижимаясь к друг другу.
Доён прижимается к Тэёну, плотно ощущая свой спиной широкую спину Лукаса, прикрывая глаза, пока Тэён утыкается подбородком ему в макушку. Доён сжимает в кулачках его футболку. Тэён одной рукой вырисовывает непонятные узоры на его спине, а другую подкладывает ему под голову. Доён поднимает взгляд, натыкаясь на глаза альфы.
— Что?
Тэён молчит, лишь немного склоняясь к его губам, и Доён, капризно кривя губы, отодвигается.
— Я не буду целоваться с тем, на кого плюнул верблюд, — останавливая его ладошкой, шепчет омега. Тэён тихо рычит, перехватывая руки Доёна, и прижимает его к земле, снова склоняясь. Горячая ладонь друга неожиданно приземляется ему на лопатки, со всей дури хлопая и прижимая Тэёна к пискнувшему Доёну.
— Спите уже. Позанимаетесь своими грязными делишками позже, — ворчит Лукас и отворачивается, придвигая клетку с котенком ближе.
— Слышал? — Доён сталкивает его с себя и прижимается к нему, согреваясь, но перед тем, как совсем заснуть, он все же быстро чмокает альфу в губы и прячет лицо в его футболке, нежась в горячих руках альфы, все также неизменно чувствуя за спиной Лукаса. Сон незамедлительно настигает их.
Доёну кажется, что за те пару часов, что альфы решили передохнуть, он совсем не спал. Ему все время мерещилось, что он слышит чей-то голос, что зовет его, и шорох отовсюду. Мурашки покрывают его тело, и он боится открыть глаза, не решаясь разбудить альф, зная, что им тоже нужен отдых. И когда внешних раздражающих звуков становится больше и громче, он все же поднимается, медленно оглядываясь и слыша голос более отчетливо.
Он щурится, видя, что недалеко стоит маленький силуэт, в темноте сверкая глазами и неотрывно смотря на омегу. Доён вздрагивает, тихо охая и обхватывая себя руками, но поднимается, ведомый тем, что ему нужно подойти к нему. Он не знает, почему, но ему становится спокойнее, когда он двигается вперед. Силуэт приобретает очертания, и он узнает в нем своего младшего брата.
Он округляет глаза, ускоряясь и протягивая к нему руки — он только сейчас замечает, что тело младшего в крови, а на лице оскал, но его это не останавливает, и несмотря на слезы, что начали скатываться по щекам, и подрагивающие руки — он старается ухватится за омежку.
— Джунги-я, не уходи, пожалуйста, — зовет он, когда понимает, что совсем не приближается к нему, — Джунги, нет!
Тэён вдруг просыпается из-за того, что не ощущает под боком младшего, поднимается резко и не находит его рядом, расталкивает что-то беспрерывно шепчущего во сне Лукаса. Тот тоже распахивает глаза и вскакивает, вытирая со лба пот, не сразу осознает, что происходит, щурясь и расфокусированно оглядываясь. Ему хватает несколько мгновений, чтобы понять, почему его разбудили, и он подрывается с места.
— Доён! — Тэён зовет омегу, что куда-то бежит на той скорости, на которой он никогда не бежал, игнорируя старших.
— Я так и знал, что что-то не так! — оба почти догоняют Доёна, когда Лукас резко тормозит, оборачиваясь назад, а Тэён бежит дальше.
— Доён, стой! Не ходи туда! — Тэён сглатывает, слыша, что тот зовет Джунги, и альфа сжимает зубы, делая рывок.
— Джунги, — Доёну остается совсем немного дотянуться пальцами до родного младшего брата, как альфа валит его на землю, снова прижимая к земле. — Нет! Оставь меня!
— Доён, там никого нет! Джунги… он… умер, он не может быть там, — Тэён сбавляет голос, утыкаясь лбом в лоб омеги, что рыдает, брыкаясь и царапая ногтями его кожу. — Там нет никого. Доён, прошу, успокойся. Доён. Ёни, — Тэён поднимает его и указывает в сторону, показывая, что там никого нет. Но Доён все еще видит Джунги, продолжая вырываться, и Тэён прижимает его к себе, не зная, что делать и как успокоить, он хватает его за щеки, принуждая смотреть ему в глаза.
— Доёни, успокойся, — он поглаживает его щеки, стараясь не давать омеге смотреть туда больше. Они сидят так некоторое время, пока рыдания Доёна не стихают.
— Уходим сейчас же, — Лукас подходит к ним со всеми вещами, поправляет покрывало мяукающего котенка, погладив того за ушком, обвязывает клетку к рюкзаку. Лицо альфы будто окаменело, и только нахмуренные брови дают понять, что старший думает о чем-то важном.
Тэён кивает и встает вместе с омегой на руках — Доён сцепляет ноги за его спиной, а руками обхватывает шею, не желая идти на своих ногах, все еще роняя крупные капли слез, и когда Джунги продолжает идти за ними, неотрывно сверкая глазами и улыбаясь порванным ртом и смотря ему в глаза, Доён не выдерживает, пряча голову в шее альфы. Через некоторое время младший засыпает, а Лукас в последний раз оборачивается назад, сжимая губы. Мурашки пробегают по его телу.
Что за чертовщина.
***
— Так, у нас два пистолета, пуль хватит на… — Лукас задумывается, — двенадцать выстрелов по шесть от каждого. — У меня все еще есть нож, — говорит Тэён, прикрепляя нож к поясу так, чтобы в случае чего было удобно его выхватить. — Я не думаю, что в этом маленьком караване будет больше восьми человек, которых мы увидели. — Откуда нам знать, что там не сидят еще человек так двадцать? — Ты серьезно думаешь, что в этой маленькой юрте поместятся двадцать восемь человек? — Да почему бы и нет?! — Да как?! Они чисто физически туда не влезут! Туда из этих восьми людей заходили только по половине! — Я тебе еще раз говорю, что сейчас нельзя быть уверенным во всем стопроцентно! — Я не говорю, что я уверен! Но мы следим за этим чертовым караваном с самого утра, а сейчас, заметь, уже полдень! — Если это касается нашей безопасности, то я готов вообще не есть! — Ты что, хочешь сказать, что я пренебрегаю нашей безопасностью? Ты совсем сдурел?! — Хватит на меня орать! — Это ты орешь на меня! Доён переводит взгляд с Лукаса на Тэёна, с Тэёна на Лукаса, и так несколько раз, пока альфы не решаются подраться, падая на песок, начиная взаимно кусаться и оставлять друг на друге синяки. Доён показательно тяжело вздыхает, смотря на Нектаринку, что прячется под покрывалом и смотрит на альф. Сегодня солнце не слепит глаза — с каждым днем оно становится слабее, и надобность носить ткань на глазах пропадает. — Почему ты ведешь себя как ребенок?! — рычит Лукас, оказываясь сверху и прижимая руки младшего к земле над его головой. Тэён брыкается. — Ты кого ребенком назвал?! — и Доён еще некоторое время продолжает смотреть на драку двух альф, что, в конце концов, выдыхаются и устало прислоняются к Доёну с двух сторон. Оба взъерошенные, в песке, хорошо покоцанные, зато улыбаются. Доён закатывает глаза. — Вы бы еще громче кричали, чтобы они нас заметили, — ворчит Доён, и альфы слышат, как урчит живот омеги. — А еще меня ребенком называете, — и дует губы. Альфы тихо смеются, и Лукас поднимается первый, снова проверяя пистолеты и отдавая один другу, выглядывает из-за валуна и кивает. — Ладно. Пошли. Альфы уходят, а Доён жмется в небольшую ямку под валуном и напрягается, когда через несколько минут слышит выстрелы, крики, возню, и закрывает глаза. Котенок в клетке сворачивается в клубок, вовсе исчезая под покрывалом. Проходит еще какое-то время, когда абстрагировавшийся в свои мысли Доён видит четыре черных ботинках. Он медленно поднимает голову, натыкаясь взглядом на два чужих, хищных, масленых, зеленых. Незнакомые альфы растягивают губы, гадко хихикая. — Ну что, сладость, — говорит альфа слева, что крупнее и уродливее, поднимает руку и хочет коснуться щеки Доёна, как он отодвигается, ударяясь затылком о валун. — Ну-ну. Не бойся, мы же хотим тебя защитить. — Пошли с нами быстрее, пока те два хилых стручка не пришли, — подает голос второй, немного меньше, но все такой же огромный для маленького Доёна. — Помехи лишь забирают силы. Детка, пошли. Мы сильнее и красивее тех двоих, что держат тебя в плену. Доён икает, начиная подниматься на ноги, скользя спиной по камню, всеми силами старается не позволить альфам коснуться его. — А еще мы будем удовлетворять тебя каждую минуту, сладость, — один из альф похабно облизывает губы, кладя одну руку на свой пах, второй взъерошивая грязные сальные волосы. Доёна передергивает от ужаса и отвращения. — Н-не трогайте меня, — Доён не знает, куда ему бежать, когда эти двое стоят непозволительно близко, готовые ловить в любой момент. — У меня уже есть а-альфы. Они громко гогочут, хлопая в ладони, идентично кладут руки по обе стороны от головы омеги и наклоняются. — Поверь, мы подарим тебе больше наслаждения, чем они… — Не думаю, что кто-либо из вас сможет растянуть его так, как он любит, — вдруг раздается над ними веселый голос Лукаса, что сидит на корточках на валуне и смотрит на них. — Ты, блять, откуда взялся?! — от неожиданности вздрагивает крупный альфа, отходя на шаг назад, поднимая голову, — да он же девственник! — С неба свалился. О, поверь мне, со мной сложно оставаться девственником, — Лукас скалится, спрыгивает на землю и притягивает Доёна за талию к себе, целует его в макушку и незаметно направляет скрытой рукой пистолет на близстоящего альфу. — Он только и может, что просить глубже и сильнее, чтобы моя сперма стекала от его макушки до самых пяточек. Ой, чувак, знаешь, а он любит ролевые игры. — М-может устроим групповой- — Закрой свой дерьмовый рот или я воткну в твою глотку кирпич и заставлю его заглотить, — слышит альфа за спиной низкий рычащий голос и чувствует дуло пистолета на затылке. — Считаю до трех и стреляю. Раз. — Слушайте, мы, — альфа поменьше исчезает с места, но Лукас хладнокровно стреляет, не прицеливаясь — пусть помучиться. Таким уродам не место на земле. Доён вздрагивает, прижимаясь к старшему и беззвучно роняя слезы. — Ты! Ты что делаешь, урод! — и хочет броситься, как Тэён нажимает курок. Лукас прижимает Доёна к валуну, закрывая собой от представшей картины, пока младший дрожит всем телом. Проходит еще несколько минут, за которые Тэён закидывает украденную еду в рюкзак, забирает у убитого альфы пистолет и полный магазин, маленький нож — он никогда не думал, что будет заниматься мародерством, но ситуация требует определенных решений. Доён за это время успевает отойти от шока, перестать плакать и дрожать, только прижимает к себе клетку с котенком, бездумно шагая вслед за альфами. Тэёну хочется обнять младшего, но прямо сейчас он не может и слова ему сказать, чувствуя, как его руки погрязли в крови уже стольких убитых людей — ему тяжело дышать полной грудью, но… этот альфа хотел сделать ужасные вещи с Доёном. Он заслужил. Неизвестно ведь, скольких таких омег он сломал и скольких бы еще сломал. Лукас тоже молчит, погруженный в мысли, в которых он надеется, что Чонгук в силах уберечь Тэхёна от всего. Его уже не волнует то, что он убивает, занимается кражей и мародерством. Не сейчас. Сейчас ему нужно найти своего омегу. Уже ночью, когда в пустыне стало значительно холодно, а Лукас развел костер, они молча едят. Изморенные голодом организмы не дают им задуматься, что еда краденная, и ради неё им пришлось пойти на… Доён вдруг давится, выплевывая мясо и отпивает воду, стуча себя по груди. Альфы переводят на него взгляды. Лицо омеги краснеет так сильно, что Тэёну сначала кажется, что у младшего температура, как маленький кулачок неожиданно впечатывается в бок Лукаса, и Доён возмущается: — Что за ерунду вы несли?! Растянуть меня так, как я люблю?! — и Лукас выдыхает, будто натянутую струну отпускают — младший приходит в себя. — С-сперма?! Вы не могли придумать что-нибудь другое?! — Но это было лучшее решение! — защищается Лукас, но позволяет Доёну выплеснуть эмоции. — Если бы мы полезли в драку, вряд ли бы смогли остаться живыми. — Я знаю! Но! — Доён все еще покрыт красными пятнами, — зачем ты выставил меня таким! таким! т-таким… — Желающим? — Лукас ехидно хихикает. — Я просто сказал то, что хотел бы сказать Тэё- Тэён затыкает ему рот, валя его на землю, и последующие минуты Доён наблюдает за ними с улыбкой, несмотря на то, что щеки все еще горят смущением. Его любимый альфа и лучший друг рядом в целости и сохранности — больше ему ничего не нужно. Собственно, он поглаживает набитое пузико котенка, что урчит и тычется мордочкой ему в ладонь.***
— Неужели это наконец закончилось, — переспрашивает Тэхён, когда пустыня остается позади, наслаждаясь свежим прохладным и немного влажным воздухом, отсутствию невыносимой жары. — Да, еще совсем немного и мы дойдем, — Чонгук улыбается, похлопывая парня по плечу. Они идут несколько часов, и Тэхён не может перестать нарадоваться. Чонгук присоединяется к нему, когда видит вдалеке поселение. Он ускоряет шаг и подгоняет Тэхёна. Дежурные на воротах открыли их, как только заметили парочку, узнав в альфе друга. Он вбегает в поселение, радуясь и оглядываясь родным местам. Беты, что охраняли ворота, подбегают к нему, громко улюлюкая. — Чонгук! Живо! Мы так рады тебя видеть! Как же долго тебя не было, — они обнимаются, пожимая друг другу руки, а Тэхён стоит в стороне, не зная, что делать, просто осматривается, помечая, что, несмотря на многие минусы, здесь вполне можно жить. Конечно, все не так хорошо, как на горе, но тоже ничего. — Чонгук! — вдруг слышит он крик со стороны и оборачивается, видя, как к альфе бежит светловолосый парень, что-то бормоча и широко улыбаясь. Чонгук тут же раскрывает руки и ловит омегу, сжимая в объятиях. — Боже мой! Ты жив! Чонгук-и! Живой, целый! — Живой, — улыбается Чонгук, утыкаясь носом омеге в макушку, что тихо плачет, прижимаясь и сжимая в своих руках. — Ну ты чего нюни распускаешь? И получает болезненный удар кулаком в бок, но улыбаться не перестает. Тем же вечером. — Знаешь, Чонгук много рассказывал о тебе, — тихо говорит Тэхён Чимину. Чимин удивленно смотрит. Тэхён кивает, как бы подтверждая свои слова. Омеги идут к домику, к которому Чонгук после ужина попросил Чимина отвести Тэхёна, и сам ушел куда-то. Тэхён подумал, что к главе. — Надеюсь, что только хорошее, — улыбается Чимин, хоть и знает, что друг не стал бы отзываться о нем плохо, — спасибо тебе. — М-м-м? — Тэхён вопросительно смотрит на него, останавливаясь у одного из немногочисленных деревьев. — Спасибо, что позаботились о нем. Мы жутко перепугались, когда не обнаружили его тем утром. Никто даже не подозревал, что он собирался уходить. Я и Хосок знали, что он грезил о плодородных местах с хорошим климатом, в котором жить было бы легче и удобнее, но не догадывались, что он решится отправиться на поиски. А в то утро… он ушел, ничего не сказав, и со временем, — Чимин сглатывает, — когда прошло слишком долго, мы уже боялись, что он погиб. И тут он появляется, живой. — Он довольно живучий, — пытается разрядить обстановку Тэхён, опуская то, что он чуть не погиб от потери крови. Чимин тихо посмеивается. — Чонгук не сказал толком о том, что там за место. Может, расскажешь ты? — просит Чимин, но вдруг оба вздрагивают из-за открывшихся с грохотом ворот. Чимин хмурится и оборачивается, замечая машину. — Кто… Ифань? — Чимин устремляется к остановившейся машине, из которой вышли несколько человек. Тэхён мгновенно оказывается рядом с Чимином и, первых, кого он видит, это Намджун и Джин, что морщится от чего-то и опирается об альфу. Тэхён уже хочет броситься к ним в объятия, как его самого перехватывают родные сильные руки, окутывая запахом дикой вишни. Тэхён глухо охает, закрывая заслезившиеся глаза. — Боже, — шепчет Юнги, отодвигая его от себя и осматривая царапины и синяки, облегченно улыбается, снова прижимая к себе. — Живой. Голос альфы сел и охрип, из-за чего он только тихо шепчет младшему на ухо, стараясь не заплакать, как маленькому, сжимая единственного оставшегося родного человека. — Я живой, да, — успокаивает его Тэхён и снова прижимается к нему, кидая взгляды на старших, замечая, как Чимин подскакивает к ним, куда-то уводя шатающегося Джина и Намджуна, что берет на руки своего омегу. — Что с Джин хёном? — Тэхён хмурится и хочет пойти за ними, но Юнги держит его за руку и осматривается, уводя его подальше в тень. — Юн? — Нам надо поговорить, — Юнги отводит взгляд, молчит недолго и вздыхает. — Ты проводил родителей и остальных до убежища? Но почему ты не с ними или Лукас там? — Тэхён, обеспокоенный, задает вопросы, не замечая подавленности старшего, в чьих глазах так много боли, — и что случилось с Джин хёном? — Тэ, — прерывает его Юнги, обхватывая его пальцы, — родители, они… тогда я не смог, я не успел. Он горел уже давно. И… — Что? — Тэхён не понимает. — Кто горел? — Ты… Тэхён, не заставляй меня говорить это. Ты же ведь понял. — Нет, я не понимаю, о чем ты, — Тэхён отдергивает свои руки, а слезы предательски собираются в глазах. То, что он так долго отталкивал от себя, то, во что он старался всеми силами не верить, сейчас становится реальностью. — Т-ты… Юн, не может быть. Как же… Нет, нет, пожалуйста, скажи, что это не то, о чем я думаю, — и медленно отходит. Сердце в груди болезненно сжимается, ком в горле перекрывает кислород. Он слишком долго терпел и боролся с тем, чтобы быть сильным, и надеялся, что они живы. — Тэхён, — Юнги качает головой. — Почему ты говоришь это сейчас? Почему тогда ты дал мне надежду, а сейчас… когда мы встретились спустя столько времени, делаешь больно? — Я не могу откладывать это, — Юнги хочет взять его руку, но Тэхён отстраняется. — Тэхён. — Я-я, — младший мотает головой, — мне нужно… — Юнги не успевает ничего сделать, как Тэхён убегает и скрывается в темноте между дальними юртами. — Нет-нет-нет, — шепчет Тэхён, спотыкаясь о порог юрты, дверь которой закрывает на щеколду и падает на пол, сворачиваясь клубочком и беззвучно плача. Он ощущает себя настолько одиноким и никому не нужным — никого рядом нет, ни папы, кто прижал бы его к своему сердцу и успокоил, напевая колыбельную; ни Феликса, что сварил бы ему чай из трав и рассказал бы какую-нибудь историю; и… Лукаса. Нет того, кто прижал бы к себе так сильно, будто пытаясь забрать всю его боль, чтобы потом поцеловал его в лоб, прошептать, что как бы ни было тяжело, он рядом, а значит, что все будет хорошо. Но рядом никого. Даже Юнги… далеко.***
— М-м-м, Намджун, верно? — Чимин заглядывает в палатку, в которую сам отвел пару. — Я побуду с ним, Чонгук и друг, что приехал с вами, уже в кабинете Джексона. Они ждут вас. Намджун оборачивается, узнавая в парне омегу, что сразу же пошел помогать им, он кивает, убедившись, что Джин снова уснул, и поднимается. — Я позабочусь о нем, — слышит Намджун, уже выходя. На улице он видит Чанеля, что машет ему рукой. Молодой альфа ждет, пока старший подойдет ближе и они вместе идут к своеобразному кабинету. Джексон сидит на стуле, выслушивая Чонгука, пока тот в красках что-то описывает. Намджун смотрит на Юнги, понуро опустившего голову, и подходит ближе к незнакомому альфе. Джексон поднимает сначала голову, а после встает, пожимая ему руку. — Как ты уже понял, я Джексон, надеюсь, вы хорошо расположились и твой омега в порядке. Намджун кивает. — Чонгук вкратце рассказал мне обо всей ситуации, я согласен с тем, что мы можем помочь друг другу, но сейчас, я думаю, вам нужно отдохнуть, мы обсудим все подробности с утра, тем более, что не все ваши еще здесь. Сейчас вы можете пойти поужинать, Чонгук покажет вам, где что находится, — Намджун молча выслушивает, благодарит тихо и выходит вслед за Чонгуком. Джун прослеживает, как Юнги уходит к беседке, и поджимает губы. Никому из них не стало лучше. чуть позже — Вы ничего не нашли, верно? — Джексон смотрит вопросительно на сидящего за столом Ифаня. Чанель присаживается на стул, посматривая на отца. — Нет, но знаешь, — Ифань медлит, — я, кажется, догадываюсь, где это может находиться.***
Проходит еще два дня, когда к воротам отряда Чонгука подходит какая-то семья — Намджун вдруг застывает посреди улицы, вперившись взглядом в то, как охранники не хотят впускать прибывших. В высоком светловолосом альфе Намджун узнает Бан Чана и, забывая о том, что он куда-то шел, срывается с места, крича по дороге имя друга. — Чан! Феликс! — Намджун подлетает к другу, крепко обнимает его, затем прижимает к себе Феликса и целует щеки Лухана, что звонко смеется. — Господи, как же я… живы. Все живы, — и поворачивается к охранникам. — Это мои люди, можете не беспокоиться. Те прищуриваются, но пропускают их. И Намджун замечает еще одного омегу, что прячется за Чаном, несмело кидая на него взгляды. Намджун хмурится, переводя взгляд на друга. — Долгая история, — отмахивается Чан, а Феликс ведет носом, будто выискивая что-то, после оборачивается к альфе: — Почему я не чувствую Джина? Где он? Намджун запинается. — Джину… Джин, — Намджун просто смотрит на Феликса, не в силах произнести то, что он так давно уже хочет забыть, то, что дерет ему сердце все эти ночи. — Феликс, пожалуйста, помоги ему… Ликс с ужасом смотрит на него и сразу же бежит за Намджуном, оставляя Чана с детьми. — Как долго? Что примерно он ощущает? — Он не говорит, что ему больно, и он, кажется, еще сам не понял, что случилось. Думаю, это началось немного позже после того, как мы начали идти по пустыне. Феликс, я… я не смог уберечь его… он по ночам рассказывает о снах, в которых нас трое, но… — Намджун останавливается у домика, теряя весь свой образ вечно собранного, хладнокровного альфы, становясь обычным молодым мужчиной, что готовился стать отцом. — Феликс, я не чувствую своего ребенка. От Джина не пахнет ничем. Феликс молчит, что-то обдумывая и кивая, затем бесшумно входит, поправляя на спине рюкзак. Намджун остается снаружи, садясь на крыльцо. Джин лежит спиной ко входу, и Феликс слышит тяжелое дыхание и тихие стоны. Омега подходит к лежанке, опускаясь рядом. — Джин, — тихо зовет он, — Джин-и, это Феликс. Я здесь. Джин медленно оборачивается, фокусируя зрение, и слабо улыбается, видя перед собой друга. Старший замечает уставший и измученный вид Феликса, на руках которого видны небольшие царапины, и хрипло говорит: — Ты бы отдохнул. Феликс в это время только пораженно смотрит на Джина, на то, как сильно тот побледнел и похудел так, что скулы готовы порвать нежную посеревшую кожу, потрескавшиеся губы совсем потеряли цвет, а глаза старшего впали. Феликс берет за руку. — Что же ты с собой делаешь, Джин-и. — Давно вы пришли? — Джин вымученно улыбается ему, стараясь не показать боли. — Да, Чан и Хань в порядке, а пришли недавно, буквально… только что. Еще и с пополнением, — Джин удивленно смотрит на его живот, и Феликс мотает головой, — нет-нет, это не то. Я позже познакомлю вас, он понравится тебе. — Ловлю на слове, — и Джин морщится, хватаясь за живот и тут же убирает руку, сжимая пальцы Феликса, тот уже хочет что-то сказать, как Джин снова говорит. — Ты не видел Тэхёна? У меня не было возможности его найти. — Тэхёна? Не видел, а что с ним? — Юнги рассказал ему о родителях, — Джин снова хнычет, и уже не скрывая, прижимает обе руки к животу. — Феликс, мне очень больно… Феликс молча кивает, помогая старшему улечься удобнее.***
— Мне очень жаль, — Феликс говорит совсем тихо, уже полчаса лежа рядом с Джином и обнимая его. — Хочешь, я буду рядом? Или я могу позвать Намджуна? — Нет, — немного резко отвечает Джин, — нет, не нужно, я в порядке. Просто хочу побыть немного один. Лучше проведай Тэхёна, Джун говорил, что не видел его эти два дня. Ты ему нужнее. — Хорошо, — Феликс поджимает губы, но целует старшего в лоб и поднимается, подхватывая рюкзак. Уже на выходе он последний раз оглядывается, тяжело вздыхая. — Отдыхай. Намджун ловит его недалеко от юрты. Феликс качает головой, сочувственно смотря на него. — Я так и думал, — Намджуна немного ведет в сторону, и Феликс подхватывает его, не позволяя главе упасть. — Я пойду к нему. — Нет, он сказал, что хочет побыть один. Дай ему время. Намджун кивает. — Пойдем, я провожу тебя, — Намджун идет вперед, и Феликс видит, как напряжена его спина. — Мне нужно к Тэхёну, проводи меня к нему, пожалуйста. — О, тут не далеко, — Намджун указывает на юрту, что стоит ближе к воротам, и криво улыбается — Феликс не понимает, зачем он скрывает свои эмоции. — Скоро обед, попробуй вытащить его, он не ел уже несколько дней. Вон там столовая, — Намджун указывает левее, на построение, очень похожее на их столовую. — Недалеко от нее расположена ваша юрта. Феликс кивает и направляется к домику Тэхёна, стучится, ожидая ответа. — Тэхённи, это Феликс, — зовет он, и спустя несколько минут, слышит копошение за дверью, — откроешь мне? Это я. На пару секунд за дверкой воцаряется тишина, а после слышится щелчок и ему открывают дверь. Феликс входит, закрывая её за собой, и смотрит на Тэхёна, что стоит перед ним, опустив голову и теребя подол кофты. Феликс знает эти жесты с самого рождения Тэхёна — омега старается сдержаться от слез, которые ему совсем не нужно прятать. И Феликс сбрасывает рюкзак, притягивая к себе младшего, что тоже исхудал и стал в разы бледнее. Феликс жалеет, что не был рядом с ними, когда он был так нужен им. Тэхён медленно оседает, утягивая за собой и Феликса. Тэхён уже не плачет, просто тихо всхлипывая, жмется ближе к старшему, наконец ощущая тепло. — Ты был у Джин хёна? Как он? — спустя какое-то время, когда они уже лежат в обнимку на кровати, спрашивает Мин, и Феликс кивает. — Как его ребенок? — Он… он потерял своего малыша, — поглаживая Тэхёна по спине, шепчет Ликс. — Он попросил его оставить одного. Тэхён охает, зажимая рот руками. — Я должен был раньше навестить его. — Ничего, он не в обиде, тоже спрашивал про тебя, — Феликс оглядывает его. — Ты так сильно похудел. Тебе нужно заботиться о себе, Тэ. Сейчас должен быть обед, давай, — Феликс поднимает младшего за собой, — тебе нужно поесть, и мне есть с кем тебя познакомить. Тэхён кивает, и они вместе направляются в столовую. Они почти сразу находят место, увидев макушку Чана с Ханем. Феликс тыкает истинного в плечо привлекая внимание. Тот оборачивается и, увидев Тэхёна, крепко обнимает его, целуя в лоб. Тэхён старается улыбнуться тоже, прижимаясь лицом к его груди, а после ловит прыгнувшего на него Ханя, целуя того в обе щеки, слегка взъерошивая ему волосы. И Тэхён, наконец, замечает еще одного омегу, которого Феликс обнимает за плечи со спины. — Бэкки, знакомься, это, — но замолкает, когда видит Юнги, что подходит к ним как раз к этому моменту и хмуро смотрит на собравшихся, замечая в их рядах брата. Бэкхён сжимается и старается, как можно незаметнее спрятаться за Бана. Тот оборачивается, смотря на него. — Отец, — шепчет он тихо и обхватывает его руку. Бану, как и Феликсу кажется, что он напуган, и они оба успокаивающе сжимают его плечи. — Может уже представите его, — хмыкает грубо Юнги, но услышав фырканье Тэхёна, все-таки выдавливает из себя дружелюбную улыбку. — Меня зовут Юнги. — Это Бэкхён, и он наш сын, — представляет его Чан, игнорируя вопросительные взгляды Джуна и Юнги. — Я Тэхён, — шепчет подростку Тэхён, когда тот садится справа от Феликса, и получив неуверенное «приятно познакомиться», улыбается ему и садится слева от Ликса, хмуро посмотрев на брата из-за его грубости. Все оставшееся время Тэхён молчит, помешивая похлебку в чаше и стараясь не обращать внимания на хмурые взгляды старшего брата. — Ешь уже, хватит вести себя как ребенок. Ты должен был быть готов к этому, а сейчас либо ешь, либо уходи, не порти людям аппетит, — Юнги шипит на него, начиная злиться. Тэхён удрученно смотрит на него, слегка придвигаясь к Феликсу и касаясь кончиками пальцев его ладони, что опустилась под стол. Он отодвигает от себя тарелку и, встав из-за стола, уходит. Феликс с осуждением смотрит на Юнги, который понимает, что сказал совсем не то, что хотел. — Будь более сдержан, мы знаем, что тебе тяжело, но ему тоже. Возможно, ему еще тяжелее, чем тебе, Юнги. Ты же старше, ему нужна твоя поддержка, как родного человека, а не твое никому не нужное осуждение, — Чан выговаривает все холодным тоном, затем отворачивается от него, возвращаясь к Ханю, что балуется с едой, качая ножками в воздухе. Над столом повисает тишина.***
Тэхён подходит к палатке Джина и, постучав в дверь, приоткрывает её, заглядывая внутрь. — Джин, — шепчет он, боясь, что омега спит, но тот поднимает голову, мягко ему улыбаясь, — можно? Джин кивает и немного приподнимает плед, подсказывая омеге, куда он может устроиться. Тэхён прикрывает за собой дверь и аккуратно укладывается рядом с хёном, спустя долгое время ощущая его объятия. — Прости, что не пришел раньше, — шепчет он, незаметно принюхиваясь и не улавливая его запаха. Тэхён обнимает его крепче. — Ты тоже прости, что не был рядом, — Джин утыкается в его макушку, вдыхая запах вишни. — Я так сильно переживал и скучал. — Ты не должен извиняться, и я тоже скучал, — Тэхён тычется носиком ему в футболку. Они лежат в тишине, находя успокоение, пока дверь снова не открывается, и в домик не заходит Намджун. Тэхён поднимается, и на выходе обернувшись, замечает, что Джин больше сдерживается, цепляясь руками за присевшего рядом Джуна.***
От Феликса Тэхён узнал, что Лукас тоже должен быть с Тэёном и Доёном, и, конечно, оба стараются не думать о том, что они могли и не выйти из леса вовсе. Тэхён успокаивает себя тем, что они вместе, они справятся, это ведь Лукас и Тэён, куда они денутся? Он повторяет про себя, что Лукас сильный, почти каждый день проводя на воротах, вглядываясь в даль. И когда он все же различает вдали три силуэта, он радостно вздыхает и спускается со стены настолько быстро, насколько может, несколько раз чуть не навернувшись с высоты. Он встает перед воротами, дожидаясь друзей, пока все остальные потихоньку собираются — они последние, кто должен был вернуться. Лукас замечает Тэхёна издалека и ускоряется, Тэён забирает у него клетку с котенком. — Тэхёни, — шепчет Лукас, но ему кажется, что Тэхён услышал бы это за сотни километров, и видит, как у того начинают дрожать губы, а в уголках глаз собираются слезы. Он не сдерживается, переходя на бег и оказываясь рядом с омегой в считанные секунды. — Тэхён! Он подхватывает его на руки, заставляя младшего громко взвизгнуть, и одной рукой удерживая его под бедрами, притягивает его к себе второй, жадно целуя. Он кусает его губы, проводя языком по ним, прижимается к его лбу, тяжело дыша. Тэхён рыдает взахлеб, цепляясь за старшего руками-ногами, кусает того за шею от переизбытка эмоций, пока все остальные смотрят на них. — Я же говорил, что они спят вместе, — фыркает Доён, складывая руки на груди. Тэён обнимается с Чаном и Феликсом. Юнги стоит, пыхтя и краснея, пока Чан, обнимая младших, кидает ошарашенные взгляды на Лукаса и Тэхёна. — Лу, — шепчет Тэхён в поцелуй, — Лу. — Я здесь, и я больше не отпущу тебя никуда одного, никогда и никуда, — шепчет в ответ Лукас и, ведомый шепотом Тэхёна, исчезает за поворотом, подходя к отдаленному ото всех домику, опускается с ним на кровать, продолжая жадно целовать его. Тэхён отрывается от него, прижимаясь своим лбом и набирая в легкие воздуха. — Лу, родители, они, они… — Тэхёна снова потряхивает, и Лукас обхватывает его руками, прижимая к себе, старается успокоить его. — Я так часто ругался с ними. Я такой глупый. — Нет, не думай об этом, Тэ. Они любили и любят тебя, и они также знают, что ты любишь их, — Лукас целует его в лоб и обнимает его, пока Тэхён полностью не успокаивается. И Лукас отодвигает его от себя, осматривая. Очерчивает каждую не зажившую до конца царапину, припоминая один из снов, и касается губами, надеясь, что все заживет еще быстрее. — Твои уроки мне пригодились, — улыбается Тэхён, перехватывая его руку и прижимая ее к губам, после прижимается к его большой ладони щекой. — Я так сильно скучал. — Как вы дошли? — Лукас придвигается к стене, удобнее перехватывая омегу. — Мне нужно кое-что сказать тебе, это насчет Чонгука. — Я знаю, — опережает его Лукас. — Что? Давно? — Я догадывался, ты вел себя странно, — поглаживая его щеку, отвечает Лукас, — у вас что-то было? — Пока мы шли, Чонгук поцеловал меня, — Тэхён сначала мстительно кусает старшего за бестактный вопрос, но говорит все, как было, и замечает, как у Лукаса играют желваки и сжимаются кулаки. И Тэхён улыбается: — но больше ничего, мы просто поговорили. Он больше ни на что не претендует. Пожалуйста, давай забудем об этом. Лукас, пересиливая себя, кивает, все чего он сейчас хочет, это быть рядом со своим омегой. — Вы ведь тоже попали в аномалию? — спрашивает вдруг Тэхён, перекатываясь на него сверху. Лукас кладет ладони ему на поясницу и кивает. — Что ты видел? — Тебя, — шепчет Тэхён и прижимается к нему снова. Тэхён не спрашивает, что видел альфа, помня, что Чонгук сказал, что на альф это обычно не действует. — Тэхённи, малыш, я так скучал, — Лукас переворачивает их, целуя везде, куда дотягивается. — Ты не представляешь, как мне не хотелось жить без тебя. Я так сильно скучал…
