Тридцать один день октября

      Ильинский всегда говорил, что Лана Морозова слишком много болтает и слишком много на себя берёт. Откровенно недолюбливал и ярился всякий раз, когда она приезжала в «Тайгу».       Лия Лазарева же, как ни старалась, не могла найти в Лане ничего плохого. Скорее наоборот. Вот и сейчас, стоя с бокалом коктейля в руке на вечеринке в честь Хэллоуина, Лия смотрела на то, как Лана, пританцовывая, поёт караоке:       ― Маленькая девочка со взглядом волчицы... Я тоже когда-то был самоубийцей…       Лана пела не то что бы хорошо, но с душой, и было видно, что песня ей нравится. Тёмные волосы Ланы с выкрашенными в красный цвет концами, рассыпались по плечам, а раскрытая пасть наброшенной на плечи волчьей шкуры белела острыми клыками.       Чёрное платье с кожаным поясом облегало стройную фигурку, которой Лия всегда завидовала: она с её острыми ключицами и маленькой грудью не могла похвастаться женственностью. Лана же ею прямо дышала.       Было в её облике что-то звериное, тёмное, но не злое, и Лия, не отрываясь, слушала, как Лана поёт. Она бы не удивилась, если бы узнала, что Лана ― тоже колдунья.       После встречи с призраком мамы Лия уже не удивлялась ничему. Серафима и супруги Дрелихи словно вдохнули в неё жизнь.       Проблемы с Вадимом Борисовичем никуда не делись: он всё так же отмалчивался и пропадал на работе, а вот с отцом всё более-менее наладилось. И в какой-то момент Лия почувствовала, что готова выйти из четырёх стен, из горной железной тьмы, из древней тюрьмы и снова попытаться общаться с людьми.       Конечно, её свадьбу с Ильинским обсуждали, пару раз даже подходили и что-то спрашивали, но Лия пережила и это. Сейчас, на этой костюмированной вечеринке, её интересовала только Лана, бывшая в некотором роде товарищем по несчастью: её отношения с энтомологом Орловым обсуждали не менее охотно, чем брак Лии.       Хотя разница в семнадцать лет и рядом не валялась с тридцатью шестью годами, разделявших Лию и Вадима Борисовича.       Песня закончилась. Лана легко соскочила с помоста и отдала микрофон кому-то другому. Прихватив свой сок в высоком стакане, она направилась к Лие. В приглушённом свете серо-бурый мех шкуры отливал каким-то нездешним цветом, и казалось, что шерстинки шевелятся в такт движениям Ланы.       ― Привет, Ли. ― Лана раскинула руки для объятий. Лия с забытым чувством дружеской близости, обняла Морозову. Та стиснула руки и, вскинув голову, чмокнула Лию лёгким скользящим поцелуем в губы.       ― Привет, Лан. ― Морозова была очень тактильной, и Лия иногда смущалась её широких жестов.       ― Ты сегодня вампиресса? А как же образы Маэстро Лавкрафта? Щупальца Ктулху нынче дороги? ― Лана улыбнулась и посмотрела на Лию сверху вниз. Её карие глаза были густо подведены, а накладные ресницы придавали взгляду драматический озорной блеск.       ― Костюм вампира проще сделать, ― пожала плечами Лия, стараясь говорить внятнее: вампирские клыки мешали. ― Да и я, как всегда, бледная, как поганка. А ты-то тогда кто?       ― Одичалая из «Игры Престолов», ― ухмыльнулась Лана. ― Всё равно, какая. ― И, наклонившись к самому уху Лии, добавила: ― А маленькая девочка со взглядом лисицы не хочет побегать в лисьей шкуре?       ― Что?.. ― У Лии перехватило дыхание, сердце учащённо забилось. ― Так ты что, тоже… ― Она не договорила. Альфред Дрелих предупреждал, что в повседневной жизни колдуны и ведьмы не очень расположены к откровениям.       ― Ага, ― кивнула Лана, отпивая сок. ― Успокойся. Сегодня Хэллоуин, а на таких праздниках магии в мире становится намного больше. Ты же знаешь, кто я по профессии?       ― Препод в колледже? ― неуверенно предположила Лия.       С того самого мгновения, как она увидела призрак мамы, привычный мир перестал существовать. Страна Снов, привидения и колдуны стали реальностью, к которой она пока не могла привыкнуть.       ― А ещё я таксидермистка ― неофициально. ― Лана щедро глотнула сок, запрокинув голову, отчего Лие показалось, что волчья пасть на её голове воет на луну. ― И некоторые шкуры у меня не простые, а волшебные. Пойдём, покажу. Моя мастерская в нашем университетском музее.       ― Лисица из «Тайги». ― Лана развернула перед изнывающей от любопытства и лёгкого испуга Лией рыжую лисью шкуру. Жёсткие шерстинки густым мехом ложились под руку. ― Пропитанная местной магией духов леса. Если набросить такую шкуру на плечи и выйти под полную луну, то перенесёшься в то место, где напитался силой зверь. ― Лана подхватила шкуру и протянула её Лие.       ― Вадим Борисович сейчас в «Тайге», ― произнесла Лия, принимая дрожавшими пальцами шкуру.       ― Мониторинг позднеосенней птичьей фауны? ― деловито усмехнулась Лана. ― Ни разу не оставалась на стационаре на осень. Твой муж меня не жалует.       ― Тебя это расстраивает? ― Лия набросила на плечи лисью шкуру. Спину тут же начало пригревать, а тяжёлый запах пропитки ударил в нос. Лия поморщилась.       ― Мне всё равно. А теперь ― на улицу! Не бойся, в этой шкуре не замёрзнешь!       Мир не стал плоским, цвета в угоду зрению псовых, не исчезли совсем, да и запахов стало ненамного больше. Лана объяснила, что Лия сейчас просто надела маску лисицы, а не переродилась полностью, подобно оборотню. Но Лии с лихвой хватило и этого.       Она брела по опавшим прелым листьям, чувствовала, как лесной ночной холод кусает щёки. Лисья шкура грела, словно Лия сама была лисицей.       Она беспрепятственно ступила на стационар и, пробравшись мимо пустых, закрытых на зиму домиков, заглянула в единственное освещённое окно. Лана строго-настрого запретила ей показываться Ильинскому, и Лия с сожалением отступила обратно в тень.       Она до сих пор не могла осознать, что всё это происходит на самом деле. Поверила-то она давно, с самого первого мгновения, когда увидела маму и осознала наполняющую мир магию. А вот привыкнуть к тому, что и она теперь ― часть этой силы, пока не могла.       Лия подняла руки и распустила тесёмки, закреплявшие шкуру на плечах. Рыжий мех опал ей на руки, и Лия тут же оказалась в мастерской Ланы, которая смотрела на неё и довольно щурилась.       ― Ну как? ― Лана забрала у Лии шкуру и стряхнула с неё листья.       ― Как ты живёшь с этим? ― Лия побоялась задать этот вопрос Альфреду Дрелиху.       ― Легко и непринуждённо, ― ответила Лана. ― Это только часть многогранного мира. Ты привыкнешь. Привыкла же ты к Ильинскому.       Привыкла, подумала Лия, отпивая коктейль. Наверное, позже она попробует ещё раз походить в лисьей шкуре. Чтобы привыкнуть и к этому.